Текст книги "Забытая история Руси"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zabytaya-istoriya-rusi-228808.jpg)
Автор книги: Дмитрий Калюжный
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Да, все правильно. Желающим понять, отчего мы так живем, предлагаем прогуляться в лес без пальтишка и там заночевать при температуре, например, плюс пять градусов. Даже не надо в лес. Можно и в доме посидеть без отопления, при минус десяти на улице. С баночкой йогурта на ужин. Очень протрезвляет.
У нас могут не платить зарплату, и ничего. Но вот когда зимой отключается отопление – это уже ЧП, даже в наше циничное время.
Скажем прямо: в России есть такой минимум комфорта, ниже которого сразу следует смерть. И поддержание жизни на уровне этого минимума дорого стоит. В старину семья могла выживать, затрачивая безумное количество труда на подготовку к зиме. В современных условиях в одиночку или отдельной семьей такие затраты выдержать невозможно, только сообща.
Попытка изменить стиль жизни через «либерализацию» не привела пока что ни к чему, кроме раздражения граждан. Смотрят они красивые картинки по телевизору и думают: ну, вот живут же люди! И не могут сообразить, что «там» всегда оставалось больше денег на организацию этого комфорта. А у нас не оставалось и оставаться не может. Ну, очень дорого стоит у нас выживание. Не остается средств на маленькие радости: автомобили, круизы, дорогую бытовую технику и прочее прожигание средств.
Биоклиматический потенциал породил на Руси семейный, общинный и солидарный принцип хозяйствования в неблагоприятных для жизни зонах. В отличие от «рыночного», наше хозяйство производит продукт не для прибыли, а для потребления и выживания, чтобы жить по средствам: хоть и со всей защищенностью, но и со всеми неудобствами и несвободами, какие бывают в семье. А в семье понятие рентабельности, как и понятие свободы, не имеет смысла, как на рынке не имеют смысла понятия совести и справедливости. На солидарном, семейно-общинном принципе построена вся российская цивилизация, в отличие от западной, и в этом корни стойкой нелюбви русских к коммерческой деятельности: они плохие торговцы и плохие покупатели.
Сложности в понимании российских проблем возникают, когда используются без разъяснений звучащие одинаково, но имеющие разный смысл понятия. Так, понятие любви имеет совершенно разный смысл на рынке и в семье. Трудно уловить грани таких понятий, как «богатство», «безопасность», «сила власти» и «сила государства», «свобода», о чем говорил еще Иван Солоневич:
«Американская свобода, как и американское богатство, определяются американской географией – наша свобода и наше богатство ограничены русской географией. Безопасность США гарантирована океанами и проливами, а русская может быть гарантирована только воинской повинностью – первой из «несвобод». Так наша география диктует необходимость сильной власти, сильного государства – и от этого нам никуда не уйти».
Конечно, человечество имеет некоторые общие свойства и поведение, хотя бы потому, что человечество – единый биологический вид. Но далеко не всё можно стандартизировать, американские стандарты вряд ли следует навязывать не только китайцам, но и французам.
По-видимому, в России географический фактор не имеет постоянного значения не только по величине, но и по знаку: на определенных исторических этапах он может быть положительным, а на других – начинает играть отрицательную роль или одновременно является палкой о двух концах.
Географический фактор (равнинный рельеф, отсутствие внутренних барьеров, близость крупных речных бассейнов) способствовал государственному объединению России. Тот же фактор создавал мощные преграды контактам населения, противодействовал государственной сплоченности: дремучими лесами и обширными болотными трясинами природа обрекла русское население на необходимость в какие-то времена группироваться в мелких союзах, тяготеть к местным средоточиям, проникаться местными интересами.
Огромную роль в истории России играли реки. На Руси и передвигались главным образом по рекам: зимой – по санному пути на льду, а весной и осенью – только по воде вплавь. Да и жили только вдоль рек, выстраивая весь быт свой на реке.
Кстати, здесь тоже можно поискать корни слова «русский», производя его от слова «русло». У Владимира Даля читаем: «РУСЛО ‹…› вся ширина и длина теченья реки, не в разлив, а в межень; речное корыто, ложе». Самые старинные слова нашего языка имеют окончания на «ло», «но» или «во»: русло, масло, тесло (плотничий инструмент), число, седло, тяжело, помело, село, чело, зло, дупло, ремесло, светло, крыло, падло («падалица», упавший фрукт), стерво («падаль», мертвое тело животного), весло.
Реки играли роль интегрирующего фактора, вместе с тем служа естественными границами между народами. Они были важны для этногенеза и зарождения государств на территории Восточно-Европейской равнины, Западной и Восточной Сибири, все океанское побережье которой заперто льдом.
Россия – это симбиоз народов, это синтез различных культур, это сплав, родивший общее мировоззрение и общий образ жизни. Возьмите, например, песни разных поволжских народов. Их поют на разных языках, но сколь они мелодично схожи. А ведь песни – отражение духовного мира народа. Это ли не результат синтеза славянских, тюркских и угрофинских народов, достигнутого за тысячелетия совместной жизни. Русские и казанские татары гораздо легче находят общий язык, чем русские и поляки, хотя те и другие славяне.
Взаимная неприязнь между русскими и Западом прошла через всю историю Европы. От огромного славянского населения на территории современной Германии осталось лишь маленькое племя сорбов-лужичан. И несмотря на это Петр I и остальные государи Российской империи стремились «войти в Европу». А она их постоянно отторгала, и часто весьма унизительным и подлым способом.
Наши бескрайние равнины рождали иное мироощущение, чем на Западе. Русские не обделены не предприимчивостью, не энергией. Мы построили цивилизацию, похожую на западноевропейскую, но совсем другую. В нашем движении на восток сила оружия, конечно, играла свою роль, но отнюдь не первенствующую. Мы не платили деньги за скальпы индейцев, как это делали богобоязненные протестанты в начале истории современных США.
Многие сегодняшние надежды не сбываются оттого, что нет понимания: способностью сосуществовать с другими цивилизациями, мирно, сообща жить с другими народами и формировать общую цивилизацию, как это происходило в России, обладает далеко не любой народ! Поскольку разноплеменность и разноязычность были характерны для русского государства во все времена его истории, здесь к ним привыкли и не считали «инородцев» чужими. Мы упомянули уже о присущем русским чувстве «старшего брата». Так ведь брата же, а не врага, не начальника! Русскому всегда было чуждо чувство этнического превосходства. Впрочем, и религиозного тоже. В течение более чем тысячи лет русский мир жил рядом и вместе с миром ислама; мы научились жить вместе.
![](i_024.jpg)
Андрей Рублев. Троица
Но в других местах было иначе.
Теперь нас призывают построить гражданское общество (сivil society). На Западе оно возникло в результате уничтожения «традиционного общества» в ходе трех революций: религиозной (Реформация), промышленной и социально-политической. При этом было уничтожено ѕ немцев. Ведь не надо забывать, что еще в конце средних веков убить чужака в европейской деревне не считалось преступлением, и даже напротив, было законным. В Германии при становлении рынка сгоняли людей с земли, лишая их средств к пропитанию, и в Англии тоже «овцы ели людей», то есть опять-таки ради прибылей суконной промышленности сгоняли с земли жителей. И были приняты законы (применявшиеся со всей германской пунктуальностью), согласно которым за бродяжничество, попрошайничество и воровство вешали, не задумываясь о том, а как иначе могли бы прокормиться люди, лишенные возможности жить так, как жили их предки.
О том, что традиционные российские моральные ценности в современных условиях уже «не годятся», было заявлено в конце ХХ века реформаторами первой волны: «НРАВСТВЕННО ВСЕ, ЧТО ПРИНОСИТ ПРИБЫЛЬ». Вывод отсюда простой: заботиться о детях и родителях, о музеях и художественных школах, о здоровье пенсионеров и защите природы – безнравственно.
Представление о роли человека в естественном (традиционном) и гражданском обществе различаются кардинально. При возникновении гражданского общества возникло представление о человеке как существе, свободном от связывающих его солидарных, общинных человеческих связей. Индустриализму был нужен человек, свободно передвигающийся, как атом (в действительности – свободно передвигаемый). Поэтому община и естественные общинные люди, деревни и крестьяне всегда были главным врагом «гражданского» общества и его строителей.
Но в России полного разрыва солидарных связей не удалось произвести до сих пор, несмотря на воздействие капитализма, реформу Столыпина (направленную на уничтожение общины и замену крестьянина фермером-индивидуалом), урбанизацию и индустриализацию, а теперь еще и американизацию культуры.
В традиционном народе каждое поколение связано отношениями ответственности и с предками, и с потомками. А на Западе понятие «народ» изменилось, это – граждане, сообщество индивидов. Они соединяются в народ через гражданское общество. Те, кто вне его, – не народ. С точки зрения западных исследователей, в России никогда не существовало и не существует народа, так как не было здесь гражданского общества. Не зная этого, нельзя понять смысла проводимого с 1991 года всеобщего разрушения России; а это западные «учителя» добросовестно приступили к созданию русского народа. Еще раз напомним: при «создании» современного германского народа ѕ населения было уничтожено – убито и уморено голодом.
Согласно представлениям гражданского общества, естественное состояние для человека – война всех против всех. Правда, война, введенная в рамки закона и называемая конкуренцией. В традиционном же обществе России, как и в семье, такого слова и понятия не существует. Даже в отношении противника не говорилось о конкуренции, а лишь о соревновании: с капитализмом, с США и так далее. То есть у нас – поднимать себя, у них – уничтожать конкурента.
В России не произошло Реформации (ее к ней осторожно подводят лишь сейчас), а идеи Просвещения и научной революции, внедряясь в русскую культурную среду постепенно и без религиозного подкрепления, не произвели идеологического переворота. А из принципиально различных представлений о человеке вытекали и принципиально различные взгляды на общество и государство, на ведение хозяйства, на политику и право, на здравоохранение и на весь образ жизни.
ИТАК, Россия и в самом деле особая страна. Можно сказать, что вся ее территория располагается вокруг полюса холода Северного полушария нашей планеты.
Географический центр СССР находился в Новосибирске. После отпадения от России среднеазиатских и других республик он, естественно, переместился. Федеральная геодезическая служба, по сообщению «Новой газеты», определила его в Эвенкии, в нескольких километрах от поселка городского типа Тура, который стоит на реке Нижней Тунгуске. Здесь на площади в 767 тысяч кв. км живет 20 000 человек (один на 38 кв. км, мировой рекорд незаселенности). Здесь в 1908 году упал Тунгусский метеорит. Это – центр России.
В силу климатических причин производство питания в нашей стране затруднено. Из-за этих условий и создался весьма специфический тип человека и уклад жизни. В. О. Ключевский, занимаясь историей, отметил эту особенность России, но не сделал выводов на будущее. И получилось так, что на протяжении многих десятилетий был не только известен, но даже описан феномен самой холодной населенной части планеты, но это знание оставалось невостребованным: оно воспринималось как экзотика и не прилагалось к социально-экономической сфере.
А. П. Паршев, наконец, в своей книге «Почему Россия не Америка» показал зависимость социально-экономических параметров России от ее геоклиматических условий. Приведенные им фактические материалы объяснили, что именно из-за климата столь высоки издержки производства в нашей стране. Для того, чтобы просто выжить, приходится тратить в три раза больше энергии, чем в Америке или даже Канаде. В несколько раз выше стоимость капитального строительства – из-за необходимости выкладывать фундаменты и толстые стены, тянуть подземные коммуникации. Приходится дополнительно тратиться на дороги, отопление производственных и жилых зданий и прочее. Все это удорожает продукцию, повышает стоимость жизни.
В полном соответствии с экономическими законами, во всех случаях, когда Россия открывалась мировой экономике, начиналось бегство капиталов и разрушение экономической базы России.
Описав эти процессы, А. П. Паршев, к сожалению, тоже не сделал необходимых выводов: а как же так получилось, что Россия время от времени не только вставала вровень с ведущими державами планеты, но и по некоторым параметрам превосходила их? Чтобы ответить на этот вопрос, надо было обратиться к российской истории. Только рассмотрев весь комплекс в целом (география, климат, экономика, общество, власть, история), можно определить парадигму развития нашей страны, которую мы и приводим здесь в схематичном виде.
В отличие от всех остальных регионов Земли, общество и экономика России имеют скачкообразный путь развития, движение «рывками». В силу описанных выше причин Россия, развиваясь «нормально», как все, по уровню экономики и обеспеченности населения отстает от других стран. Когда отставание становится нестерпимым, происходит рывок, и через напряжение всех сил и потерю жизни значительной части населения страна достигает могущества.
Но долго в таких условиях жить нельзя, наступает период «релаксации», или отдыха. Россия начинает жить, как все, и снова отстает. Это – наше нормальное состояние. У нас и хозяйственный год таков, что крестьянин вынужден был пахать-сеять-убирать урожай в повышенном темпе, а потом расслабляться всю зиму.
Такая особенность была всегда. В какой-то момент, видя слабость России, внешнее окружение начинает претендовать на ее земли. Наше стандартное решение: очередной мобилизационный этап, рывок.
Крупнейшие мобилизационные «всплески» происходили накануне и во времена освоения Сибири и Черноморья, войн со шведами, с Наполеоном и Гитлером. Они породили былины о «русских чудо-богатырях». В периоды релаксации появлялись другие басни: де, русские ленивы, тупы, на печи лежат. А ведь работаем не меньше других, а в моменты «мобилизации» люди работают лучше, чем на Западе.
За время релаксации уровень социально-экономического развития страны отстает от оптимального. Когда отставание становится явным, достигается некоторое согласие между народом и его политической элитой по ускоренному развитию для преодоления возникших геополитических проблем. Как правило, это возникшая военная угроза, поэтому основное внимание всегда уделяется военной модернизации. А она, в свою очередь, начинает тянуть целый комплекс отраслей экономики для решения главной задачи – достижения военного паритета с возможным противником или противниками. В эти периоды проходят и определенные социальные преобразования, что позволяет России подтянуться по основным параметрам развития к уровню ведущих стран.
Обычно успех достигался не сразу, прежде всего из-за непонимания сути происходящего и недостаточной активности в начале рывка. Считается, что такой рывок начался при Петре I. На самом деле Петровские реформы имели длительный период мобилизационной подготовки, поскольку начались они еще при его отце, Алексее Михайловиче. Например, немцы появились в Москве вовсе не при Петре. Были до Петра и иностранные войска на службе царя, и флот, и инженеры, иначе где бы Петр взял столько специалистов за короткий срок. Затем и князь Голицын, любовник царевны Софьи, ходил в европейском платье и внедрял в своем окружении европейские порядки. Но все делалось вполсилы: жареный петух еще не клюнул.
А вот когда ситуация для страны, в основном из-за шведской экспансии, стала совсем плохой, и произошел рывок ради отражения внешней агрессии и упрочения своего положения. Флот, армия, военное и гражданское строительство, торговля – все развивалось поразительными темпами. При этом не следует думать, что во время Петровских реформ все делалось идеально. Как раз наоборот, реформы шли с огромными издержками. Вводилось много новшеств, совсем не полезных для России. Процветало воровство. Так, светлейший князь Меншиков украл (правда, за весь период нахождения при власти) средств на сумму в несколько государственных бюджетов. И он был такой не один.
Как видим, в эти моменты в России происходит столь колоссальное напряжение сил, что в результате хватает не только на решение основной задачи, но еще столько же остается, чтобы «разбазарить».
Ясно, что подобный рывок можно осуществить лишь за счет кого-то. Причем известно, кого: за счет крестьян. Благо, их всегда было больше 90 % населения. Многие из них не пережили этих реформ! Но от ее проведения в итоге выиграли и крестьяне тоже: появились новые сельскохозяйственные культуры, увеличился выпуск металла, а это сказалось на развитии технологий на селе, повышении производительности сельскохозяйственного труда.
Таких рывков случалось не так много в истории России, и были они разной амплитуды. Но крупных за последние пятьсот лет было всего три. Первый, во времена Ивана Грозного, в момент становления централизованного Русского государства. Второй – при Петре I, при становлении Российской империи. Третий, во времена Сталина, при становлении СССР как индустриальной державы. Четвертый вызывается необходимостью входа России в информационное общество.
Разумеется, занимаясь историей России, надо учитывать эту ее особенность. Ведь в разные периоды перед нами как будто разные страны с разным народом: то уверенные победители, то комплексующие неудачники.
Не менее важно учитывать значение международной торговли в становлении нашего государства и его изменениях. Первоначально главной транспортной артерией в торговле Севера и Юга был Днепр, третья по длине река Европы (после Дуная и Волги). На его берегах основаны древнейшие русские города Киев и Смоленск. Когда в начале XV века приднепровские земли перешли в федерацию русских княжеств, известную теперь как Великое княжество Литовское, московитские русские территории вели торговлю по Дону, а затем Волге. Удобство международной торговли определяло и местонахождение столиц на всем протяжении истории России.
Так что же мы знаем о начале этой истории?
Загадка летописи
Главный вопрос Начальной летописи вынесен в ее название: «Откуда есть пошла Русская земля?» А вот ответа летопись не дает. Ученые-историки пытаются найти его в ней аж с XVIII века, с начала планомерного изучения документа. Исследователи выдергивают из текста факты, подтверждающие их научные концепции, игнорируя другие, им противоречащие, но никто не осмелился усомниться в правдивости самого текста, который страшно противоречив.
Но летопись может дать основания для многих исторических концепций только в том случае, когда она – чистейшая, причем позднего происхождения, компиляция концептуально разных исторических документов. Впрочем, сегодня, когда говорят об авторе, составившем эту летопись, все прекрасно понимают, что текст ее – результат работы нескольких составителей и редакторов. Добавим к этому, что проверка астрономических фактов, приводимых в летописи, и физиологическая «разведка» династий первых князей показывает: составляли ее не ранее XVI века, а возможно, и позже.
Ясно, что при таком разрыве между временем написания и временем, когда происходили описанные события, трудно требовать точности. Чтобы понять это, представьте, что вам предложили написать «по годам» запись событий, происходивших в России, начиная с Михаила Романова до Михаила Горбачева, при этом лишив вас книг, журналов, газет. Вы бы справились?… Положение составителей Начальной летописи было ничуть не лучше.
Итак, противоречия летописи. Ее автор прекрасно знает, что имя Русь скандинавского происхождения, что первичная русь– это народ, пришедший с варяжскими князьями извне, но вместе с тем летопись написана им на славянском языке, называемом почему-то русским: «А словеньский язык и рускый одно есть, от варяг бо прозвашася русью, а первое беша словене». При этом в русском языке практически нет скандинавских слов, хотя варягов официальная история считает за скандинавов. Да и саму нашу страну скандинавы называли Гардарики, «Страна городов», а вовсе не Русь. Что-то не вяжется в утверждении летописца!
Далее сообщается: «Тем же и словеньску языку учитель есть Павел (апостол), от него же языка и мы есмо Русь, тем же и нам Руси учитель есть Павел». И все совсем запутывается, поскольку апостол Павел традиционно считается представителем семитской группы языков, к которой словенский ну никак не относится. А. А. Шахматов предположил, что это сообщение восходит к западнославянскому «Сказанию о переложении книг на словенский язык» и что летописец ввел его в свое повествование ради указания места начальной руси среди «исторических» народов. Урмане, готе, русь – вот ряд, в который летописец поместил русь.
И так во многих местах. Решая вполне конкретные задачи, составители и редакторы летописи включали туда фрагменты из разных источников, выбирая их и переделывая по своему усмотрению. Но откуда же «пошла Русская земля»?!
Нет ответа в летописи.
На основании изучения не только летописей, но также истории языков и диалектов ученые делают вывод, что родина славян находилась либо в верховье Вислы, либо на берегах Тиссы, либо на Карпатах, либо в южной Польше или в районе Прага – Корчак. Но вне зависимости от того, где находилась их первоначальная родина, прорыв их в «историю», когда о них стали говорить зарубежные авторы, произошел в VI веке на Дунае. Поэтому древняя история славян черпалась у латинских и греческих авторов, следы чего прослеживаются и в Начальной летописи.
Sclaveni, Sclavini, Stlavini, Sclavi, Stlavi – так обычно передают название словени, известное как самоназвание славян. Филолог О. Н. Трубачов на основании изучения праславянского языка определил, что суффикс «-анинъ» (славянин) в этом языке указывает не на принадлежность к местности, а на связь с сословием, занятием определенным действием. Примеры: бежанинъ – беженец, кличанинъ – тот, кто на охоте криком пугает зверей.
Поэтому славян надо производить не от существительного слово, а от глагола славить, устная громкая молва. Славяне– это Славящие Бога индоевропейцы из отряда Моисея (III или V века н. э., как мы показали в книге «Другая история Средневековья»). Такова была традиция. Иудей по-еврейски – Богославец. И эллин – Богославец, поскольку Эли, Элиос – Солнце, первичный Бог; от этого же слова и Аллах. (Оставим другим исследователям решение вопроса, почему немцы называют себя алеманнами.)
Самоназвание славян (словени) в греческой и латинской передаче оказалось созвучным со словом sclavus, раб. В результате Вениамин Тудельский, да и вообще средневековые евреи отождествили славян с потомками Ханаана, то есть хамитами, так как представители славянского племени часто попадали на рынки рабов, в Библии же сказано, что Ханаан проклят: «раб рабов будет он у братьев своих» (Бытие IX.25). «Слуховая» ошибка поменяла славянам родословную, да и, мало того, вызвала по сию пору живое заблуждение, что евреи хотят славян поработить (будто у них своих забот мало).
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?