Читать книгу "Дыра к морю 1"

Глава 5. Её следующий день

Аланата

Утром Лана проснулась в своей спальне. Она лежала обнажённой, в постели, под одеялом.

Довольно долго баронесса оставалась неподвижной, пялилась на пышный балдахин, нависающий над ней. Воспоминания о прошлой ночи возвращались урывками.

Лана почувствовала, что слеза коснулась мочки уха, и от этого щекотного ощущения очнулась. Очнулась, уткнулась лицом в подушку и зарыдала. Не так она себе представляла свою первую ночь с мужем, совсем не так.

– Госпожа... – послышался тихий голос.

– Прочь! – Лане не хотелось никого видеть.

– Госпожа, мужчины бывают грубы, но...

– Прочь!!

Служанка ушла. Объяснять ей, что случившееся ночью далеко выходит за рамки грубости, Лана не хотела. Глупо говорить о таком со слугами. Тем более малознакомыми. Помочь они ничем не смогут, а если и смогли бы – не осмелятся.

«Помочь я могу себе только сама», – мрачно размышляла юная баронесса. – «Но как?».

Лана не выходила из спальни весь день. Никого не хотелось видеть. И не ела. Служанка что-то приносила, но аппетита не было. Совершенно.

Под вечер появился барон.

– Дорогая, ты нездорова?

Лана молчала.

– Все гости разъехались, – барон отодвинул занавеси балдахина и глянул на заплаканное лицо жены.

Она отвернулась.

– Это был важный ритуал. Благодаря нему ты зачала не просто ребенка, а ребенка удивительного. Ему предстоит великое будущее, – пальцы барона коснулись спины женщины.

– Оставьте меня! И не приближайтесь! – вскинулась баронесса.

Мужчина отодвинулся. Поджал губы.

– Ну что ж... Всё равно лекарь рекомендует нам некоторое время воздерживаться от исполнения супружеского долга. Я не буду вас тревожить. Пока не буду. Отдохните, дорогая.

После этих слов барон удалился.

* * *

Лана осталась одна. Она лежала, пялилась в балдахин и думала.

«Что делать?».

«Написать отцу? И что дальше? Что он сделает? Ни-че-го. В чём можно обвинить барона? В ненадлежащем использовании жены? Боги, позор-то какой!».

«Уехать к родителям? Меня не выпустят из замка. Да и далеко ехать одной. Без охраны не доберусь. И что дальше? Жить приживалкой в родительском замке? Ни вдова, ни жена».

«Оставить всё как есть? Пока барон не станет мне докучать супружеским долгом. Потом… можно потерпеть несколько раз. А после опять надо будет воздерживаться, живот вырастет. Как-то проживу… Опять же – сейчас я полноправная баронесса Трельска. Потом наследника рожу… А барон… Можно ли вручить свою судьбу тому, кто однажды так меня предал? Вряд ли. Но может ведь так случиться, что барон скончается? Это было бы весьма учтиво с его стороны».

От этих размышлений баронесса успокоилась. Вдруг она обнаружила, что уже стоит поздняя ночь. Замок затих. А ей спать совершенно не хочется. К тому же она до сих пор лежала под одеялом совершенно нагой. Это смущало и тревожило непривычными ощущениями, навевающими мысли о плотском.

Лана встала, накинула рубашку, надела войлочный ботиночки.

«И чем мне заняться?».

«Кушать. Я очень хочу кушать».

Будить слуг не хотелось. Вообще никого видеть не хотелось. Весь этот замок казался враждебным, хотелось спрятаться от этой враждебности в тенях темных углов и коридоров.

Леди накинула на плечи поверх ночной рубашки плащ. Голод погнал её вперёд. Она тихо скользила во мраке пустых коридоров и залов, и только огонёк свечи выдавал её.

Дворец замка Трельск был довольно большим. Но отдельных комнат для слуг в нём не предусматривалось, разве что у управляющего и капитана стражи имелись свои спальни. Стражники спали в казарме. Личные слуги – в специальных крошечных комнатках в покоях господ. Дворовые слуги ночевали на конюшне, дворцовые – вповалку спали в общем зале, а кухонные – на кухне.

Баронесса бесшумно прошла коридорами, проскользнула через общий зал. Чуть не наступила на руку слуги, одного из тех, кто спал на тюфяках на полу. Прошла на кухню.

Тут на полу, на тюфяках, тоже спали слуги.

Баронесса огляделась. Печи уже потухли, но ещё были тёплыми. Середину помещения занимал длинный рабочий стол. У стены – деревянная загородка, похожая на большой шкаф. Это кровать главного повара. Чтобы иметь собственную спальню, он рожей не вышел, но готовил вкусно, так что хозяин разрешил ему поставить на кухне личную кровать и отгородить её дощатыми стенками с широкими дверками. Для тепла и уединения. Сейчас внутри этой кровати-шкафа поскрипывало и постанывало. Шеф кухни принимал у себя одну из кухарок.

Лана прошла дальше, к спуску в подвал. Остановилась несмело. Опускающаяся вниз, во тьму, каменная лестница напоминала о её позоре.

«Надо идти! Нет там ничего страшного», – подбодрила себя женщина и спустилась.

В подвале ничто не напоминало о состоявшемся ритуале. Пентаграмма на полу была затёрта. Подсвечники и курильницы – унесены. Козлы отсутствовали. Пустые бочки откачены в угол.

С сомнением леди глянула на арку между двумя дальними колоннами. Она была заложена свежей кладкой. На полу под стеной виднелись еще мягкие кляксы известкового раствора. Кажется, когда… когда её приводили сюда ночью, там, между арками, было пусто и темно. Той стены тогда не было. Ланка отметила в памяти эту странность, одну из немногих странностей той ночи.

В животе забурчало. Леди вернулась к поискам еды.

Кладовая, где хранились копчёности и сыры, оказалась заперта. Лана тихо выругала себя за глупость. Она обычно не ходила за пищей сама, и забыла, что ценные продукты запираются от слуг. А ключей муж ей не дал, что весьма странно. Ещё одна странность, да.

Баронесса поднялась обратно на кухню. Нашла полку со свежими хлебами, накрытыми полотенцами. Отрезала себе кусок. Налила из кувшина воды, разбавила её вином.

Кушать на кухне не хотелось. Слуги неаппетитно пахли и храпели.

Леди ушла наверх, на господский этаж. Когда шла по коридору, сквозняк скрипнул дверью. Это была дверь библиотеки. Обычно её запирали, книги – вещь чрезвычайно ценная. Но сейчас она оказалась приоткрыта.

Лана заглянула внутрь. Темно. Пусто.

* * *

«Почему бы и не здесь?» – решила она и скользнула внутрь.

В углу небольшой комнаты стояли кресла и столик. Там Лана и разместилась со своим нехитрым ужином и свечой. Поела. Окружающий мир стал чуть добрее.

Баронесса с любопытством огляделась. У стены стоял шкаф с книгами. Их было не так много, десяток или около того. Одна толстая книга лежала на пюпитре, раскрытой.

Книги в шкафу были большие, толстые, со страницами из тонко выделанной кожи. Обложки из деревянных дощечек, с накладками из меди, серебра или даже тонких листов золота. Обычные, в общем-то книги. У родителей баронессы тоже было несколько таких.

Рукопись, которая лежала на пюпитре, отличалась. Она была написана на страницах, сделанных из шёлка. О таких манускриптах Лана только слышала.

Далеко на юге, за морем, за огромной пустыней, в стране чернокожих негров, стоит таинственный город четырёх университетов. В нём множество каллиграфов переписывают книги из университетских библиотек. Обычно на своём языке, но по заказу иноземцев могут и перевод сделать. Пишут они тонкими кисточками, красной или синей тушью, на листах из тонкого шёлка. Шёлк после просушки складывают по несколько листов, прошивают посередине, получаются тетради, на каждой из которых обычно написана отдельная глава. Эти тетради складывают в общую обложку, связывают или проклеивают, и получается кодекс.

Вот такой кодекс, открытый на последней странице одной из глав, лежал на пюпитре.

* * *

Лана подошла. Ей стало любопытно.

Муж не спрашивал её, но она прекрасно умела читать, знала арифметику и геометрию. И ведение хозяйства – тоже знала. Была обучена правильно вести учёт. Помнила цены на большинство товаров. Умела правильно командовать слугами, понимала, сколько и каких работников нужно в замке, сколько им платить, за что и как наказывать. Лана была неглупой и образованной леди.

«Это существо поможет своему хозяину достичь истинного величия», – прочла Лана последнее предложение на раскрытой странице.

«...иметь власть над низшими демонами», – взгляд перескочил чуть выше.

Перелистнула пару страниц.

«Человеческая женщина не может дать плоду столько сил, сколько ему потребно. Потому мать за время беременности истощится до крайнего предела. Из-за того она не способна будет родить сама. Когда начнутся схватки, ей необходимо вспороть живот и достать младенца из утробы. После обрезания пуповины следует вскрыть роженице вены и приложить младенца, дабы тот вволю напился её крови».

От этих фраз Ланка встревожилась. Она нервно перелистнула кодекс на начало главы и принялась внимательно читать.

Глава называлась: «О том, как можно породить могущественное существо с душой демона и человеческим телом».

Чем дальше Лана читала, тем больший ужас охватывал её. Она закусывала кулак ртом, чтобы не всхлипывать в голос, слезы катились по щекам, но женщина продолжала читать. Кто знает, будет ли у неё ещё одна возможность увидеть снова эту книгу? От этого знания зависит её жизнь.

В главе подробно описывался ритуал, через который прошла Лана той ночью.

Указывались требования: девушка должна быть нетронутой, здоровой, готовой к зачатию.

Приводились подробные чертежи пентаграммы для вызова демонической сущности. Оказывается, кроме основной пентаграммы, внутри которой проходил ритуал, была ещё одна, создающая прокол в мир демонов. А кроме этого прокола, в противовес ему, где-то открывался ещё один, хаотический проход. Его автор книги рекомендовал нацеливать на отдалённое и безлюдное место, потому что совершенно непредсказуемо, что откроется за этим проходом, и кто через него проникнет.

Описывалось, как ухаживать за беременной, чтобы та сумела доносить плод и не умерла до срока.

Рассказывалось, как растить демонического ребёнка. Он будет вспыльчив, невоздержан, склонен мучить и убивать. Чтобы эта склонность не затронула кого-то полезного, а то и самого «родителя», надо раз в месяц давать злобе демона выплеснуться. В раннем детстве для этого подойдут животные. Позднее, когда мальчик научится держать меч, нужны будут человеческие жертвы. А после достижения подросткового возраста лучше всего приносить в жертву молодых девушек. Юный демон будет удовлетворять с ними не только страсть к пыткам и убийству, но и похоть, которой у него тоже будет немало.

Всё это делалось ради магической силы, которую получит демоническое отродье. Силы, что поможет его хозяину убивать врагов, захватывать замки, получить власть.

Дочитав главу до конца, Ланка вытерла краем рукава рубашки слёзы, высморкалась.

«Нужно бежать! – поняла она. – Бежать и искать травницу. Как можно быстрее. Чтобы успеть скинуть плод. Иначе мне не жить».

Глава 6. Чудесная разведка

Олег

Когда суета с защитой и маскировкой Дыры закончилась, я смог спокойно перевести дух и обдумать положение. Главный вопрос – что это и зачем, оставался без ответа. Но материал для кое-каких предположений уже имелся.

Дыра не просто соединяла наш мир с каким-то другим. Она нарушала законы физики. Причём делала это чрезвычайно удачно для соединяемых миров.

Во-первых, и здесь и там Дыра открылась на уровне поверхности. Более того, она подстраивалась под этот уровень. Если ткнуть телескопом в произвольную точку космоса, какова вероятность попасть на обитаемую планету? Никакая. Ноль. И ещё много-много нулей после запятой. А какая вероятность, открыв проход на Землю, оказаться на материке, а не в океане? И притом не на полюсе, не в пустыне, а во вполне приятном месте? И тем не менее, оба конца Дыры находятся на твёрдой почве, в сравнительно уединённых, но удобных для человека местах. Настолько удобных, что при переходе не чувствуется перепада в гравитации или содержании кислорода в воздухе. Это не могло быть случайностью.

Во-вторых, Дыра по-разному относилась к отдельным молекулам газа и к твёрдым телам и жидкостям. Твёрдые тела и жидкости проходили через портал. И свет проходил. Молекулы газа – нет. Потому не переносились звуки, запахи, тепло. С точки зрения физики это нонсенс, но зато как удобно для межмировых порталов! Будь иначе, при малейшем перепаде атмосферного давления из Дыры бил бы мощный поток воздуха. Из-за разницы в составе атмосферы газы перемещались бы между мирами диффузией. И тепло тоже переходило бы из более теплого мира в более холодный. Кажется, мелочь? Но представьте, как выглядел бы портал, – из него дул бы ураганный ветер, над ним поднимался столб пара.

В общем, всё это было слишком удобно, чтобы оказаться случайностью или физическим явлением.

За созданием портала стоял какой-то разум.

Значит, Дыра – результат действия либо техники, либо магии. И почему-то мне казалось, что именно магии. Наверное потому, что я не могу представить себе техников, которые станут открывать межмировой портал не пойми куда не пойми откуда. И бросать открытый портал без внимания и охраны. А маги… маги могут что угодно. Я ни с одним из них не знаком, так что не знаю, чего от них можно ожидать.

Вот с такими мыслями я готовился к разведке окрестностей Дыры на «той» стороне. Я ждал чудес, и было страшно.

* * *

Оделся я в «туристическом» стиле. На ногах – ботинки. Можно по камням и песку прыгать, можно змей и насекомых не бояться. Штаны оливково-зелёные, главное их достоинство – множество удобных карманов. Ремень широкий. Футболка тёмная, серая. И куртка типа спецовки, зеленовато-серая. Если будет жарко, куртку можно и снять, но лучше иметь закрытые плотной одеждой руки – и от насекомых защита, и от колючих веток. На голове – бейсболка, тоже тёмно-зелёная. Одежду я подбирал по цвету, чтобы на фоне камней или растений не сильно бросалась в глаза.

Вооружился я копьём-глефой, сделанным мной из штыка от японской винтовки, и охотничьим ножом. Подвесил его в ножнах к ремню.

Из прочего снаряжения взял с собой рюкзачок, в него кинул бутылку с водой, пару бутербродов – на всякий случай, зажигалку, складной нож, моток верёвки, рулон скотча, несколько пакетов, упаковку бинта и бутылочку перекиси. Топорик маленький ещё прихватил.

Надолго уходить я не собирался, так что палатка, котелок, лежанка и прочее снаряжение мне не понадобятся.

Перед тем, как сделать шаг в Дыру, я перекрестился. Хоть и не верующий, и в церкви не бываю, но вдруг захотелось.

* * *

«Тот» мир встретил меня теплом и ровным ветром. Волны моря уверенно накатывали на берег, но штормом это назвать было нельзя.

Вокруг Дыры ничего не изменилось. Маскировка цела. Посторонних следов не видно.

В море – никого. Ни кораблей, ни крупной живности.

Я прошёл до мыса, ограничивающего мой пляж слева, если стоять лицом к морю. По валунам, лежащим под утёсом, обошел скалу. Осторожно выглянул из-за неё.

За мысом лежал ещё один пляж. Побольше моего, метров двести длиной. Интересно, что на этом пляже песок плавно уходил в воду. Полосы с мелкими камушками, которые мне так понравились на «моем» пляже, вдоль воды не оказалось. Видимо, камушки эти появились при разрушении скалы и течение растащило их по моему пляжу, а на соседний – не донесло, валуны помешали.

На песке по границе прибоя лежали две крупные медузы. Голубовато-белые, толстенькие. Вынесло волнами, и теперь они таяли под солнцем. Чуть дальше от меня в пене волн бегали несколько крабов. Вид у них был вполне привычный. Больше ничего интересного я не заметил.

С противоположного от меня конца пляж ограничивался ещё одним скалистым мысом. Идти туда, смотреть что дальше? Лень и особого смысла нет. Эти пляжи могут тянуться на много километров, все не обойдёшь.

Я вернулся и по берегу обошёл другой мыс, тот, который ограничивает «мой» пляж справа. Там картина была примерно такая же. Вместо медуз в полосе прибоя на песке лежали кучки водорослей и гнилое бревно, длина пляжа чуть больше, а так – разницы никакой.

* * *

Следующим пунктом моей программы было вскарабкаться на скалу. Я поднялся на береговую дюну, с нее забрался на камни мыса.

С этого места берег был виден далеко в обе стороны. Он чуть изгибался. Вправо от меня лежали несколько пляжей, разделённых скалами. На горизонте темнели горы. Влево за соседним пляжем шёл ровный песчаный берег. Никаких скал, огромный пляж, ограниченный длинной дюной. А на горизонте что-то темнело.

Море сегодня было пустым. Ни кораблей, ни китов.

– Бинокль надо! – сообразил я.

Таких умных мыслей у меня накопилось уже много. Надо иметь бинокль, тёмные очки, камуфляжную одежду, набор для рыбалки, аптечку… Что-то из этого списка придётся покупать перед следующей вылазкой. До конца этого выхода список «нужного» ещё пополнится, на то и нужна разведка.

Развернувшись лицом к берегу я рассмотрел глинистую полосу, отделяющую пляжи от лесистых холмов. Она была изрезана холмиками, глубокими ямами и обрывистыми провалами. На первый взгляд эти неровности выглядели странно. Как будто какой-то огромный безумный ребёнок играл в песочнице и всю её перекопал. Но если приглядеться внимательнее, заметно, что многие ямы расположены не случайно, они складываются в извилистые цепочки, протянувшиеся от леса к берегу. Возможно, подземные потоки воды прорыли под глиной пустоты, которые местами провалились.

– Надо идти осторожно. А то, как на выгоревшем торфянике, провалюсь ещё, – у меня был случай, когда на внешне безобидном берегу озерца моя нога вдруг ухнула сквозь тонкий слой песка в неизвестные глубины. Я тогда успел завалиться на спину, чтобы удержаться на плотной почве.

Я побрёл по глиняным холмам в сторону леса. В руке – копьё. В глазах – настороженность.

Скоро мне попалась чья-то нора. Круглая дыра в глине, явно проделанная каким-то животным размером с крысу.

– Дом саблезубого тушканчика? – предположил я.

Тыкать в нору палками я не стал. Ни к чему это сейчас, сейчас нужно рассмотреть главное. Нора тушканчика – это мелочь. Да и опасно это, тыкать палками в дома пусть мелких, но хищников. Вдруг они стаями живут? Отбиться от десятка злобных зубастых тушканчиков без укусов и царапин я вряд ли сумею.

Через десяток шагов я заметил череп собаки. Его слегка занесло песком, но выбеленная солнцем кость была хорошо видна. Что это именно собака, я понял по размеру, продолговатой форме черепа и клыкам. Ну, или волк.

Ещё через несколько шагов – в яме с крутым склоном из глины торчит рог и край черепа коровы. Или бизона? Очень уж он здоровый.

Могла корова забрести на пески, провалиться в яму и там издохнуть? Теоретически – могла. А практически – правдоподобнее ожидать, что где-то тут может обитать стая собак, которая нашла корову, загнала её на пески и съела. Возможно, ещё живой. Пока я собак не вижу, но это не значит, что их тут нет.

От мысли о стайных хищниках настроение у меня резко упало. Но идти-то надо? В конце концов, человек я или кто? Мои соплеменники уничтожили на Земле всех опасных хищников, которые не успели спрятаться в местах, непригодных для человека. Правда, делали они это не в одиночку, и не всегда без жертв… Но идти всё равно надо. Не смогу я закрыть Дыру бетонным куполом и забыть о ней. Слишком это сладкий кусок, иметь у себя что-то уникальное. А раз так – надо изучать этот мир.

Я попытался рассмотреть следы животных. На плотной поверхности глины даже от моих ботинок следов почти не оставалось, тем более, собачьих. Но и протоптанных на постоянных маршрутах звериных троп не видно. А должны бы, даже на глине. Те же коты в местах, где им удобно ходить, протаптывают такие тропы, что не заметить невозможно.

Я вздохнул и пошёл дальше.

* * *

До леса оставалось метров сто, когда в очередной яме я заметил человеческий скелет. Это было важно, это стоило изучить ближе.

Я съехал по крутому склону на дно и застыл.

В глазницах черепа горели красные огоньки.

Скелет с легким постукиванием стал собирать рассыпавшиеся кости в кучку и подниматься. Делал он это быстро, но не мгновенно.

«Чего я жду!? Он же сложится и меня сейчас жрать начнёт!!» – эта мысль прервала мой столбняк.

Я взмахнул копьём, широко, наискосок, нанося рубящий удар по шее костяка. Прочитанные фантастические книги вбили в моё подсознание, что мертвецам надо рубить голову, вот я и рубанул. Позвонок, на который пришёлся удар, под весом тяжелого острого клинка раскрошился. Голова слетела и покатилась. Кости с шорохом осыпались на землю.

Я замер, ожидая, что будет дальше. Кости не двигались. Зато череп вдруг щёлкнул челюстью. Его глаза ещё светились.

– Ах ты тварь! – я подошёл к нему и с размаху вонзил остриё копья прямо в глазницу.

Череп с сухим треском разлетелся на куски. Глаза потухли.

* * *

Я прыснул истерическим смешком.

– Ну вот и первое чудо. Страшненькое, но забавное.

По здравому размышлению, человеку с глефой такие ожившие костяки не слишком опасны. Можно отмахаться даже от целого отряда, главное, чтобы не успели вцепиться. Хотя, может после полной сборки костей они двигаются быстро и ловко? Тогда да, опасность имеется…

А пока – надо обыскать кости.

На скелете болтался запутавшийся вокруг таза и ног кожаный пояс, обёрнутый на два оборота и завязанный узлом. На поясе болтался кинжал в ножнах и два мешочка-кошеля. Похоже, скелет был немолод и остальная одежда истлела под действием воды и солнца.

Кинжал оказался по форме похож на кортик, только сделан из плохонькой стали. Колоть им ещё можно, а резать – вообще без вариантов.

В одном кошеле нашлось несколько мелких серебряных монеток, похожих на продолговатые чешуйки. Насечка на монетах очень грубая, кривая, явно сделанная вручную ударом молотка по штампу.

В другом мешочке – камень и металлическая пластина с ручкой и глубоким рифлением на одной стороне.

– Кресало? – догадался я.

Находки позволяли примерно определить уровень технического развития этого мира. Раннее средневековье или ещё раньше. То есть период, когда богатые залежи олова и меди уже были выработаны, из-за чего от бронзы перешли к железу, но качественная сталь ещё редкость. Булат может быть известен, но очень дорог.

Спички, полимеры, оконное стекло, мобильные телефоны, рессорная сталь, автомобили и прочие продукты промышленного производства мне в этом мире встретятся вряд ли.

– Ну и славно. Уж лучше средневековье с колдунами, чем цифровой фашизм с перспективой попасть в лабораторию в качестве объекта исследования, – решил я. – От колдунов хоть убежать или спрятаться можно.

* * *

Я дошёл до леса. Его край зарос кустарником и деревцами с мелкими чешуйчатыми то ли листочками, то ли иголками. Такие у туи бывают, у кипариса. Деревца приятно пахли свежестью.

За этой рощицей рос смешанный лес, в котором в строю высоких стройных сосен встречались толстые раскидистые дубы с узловатыми кривыми ветвями. В глаза бросались деревья, упавшие от старости, застрявшие в кронах соседей и зависшие наискосок. Таких стволов было много. С них свисали длинные космы мха. Под ногами постоянно попадались сухие сучья, сломанные ветром и упавшие из крон. Местами лежали целые кучи перепутанных ветвей, совершенно непролазные.

Этот лес был дик. Его не посещали лесники, ландшафтные дизайнеры, и даже крестьяне, собирающие хворост на топливо, тут не бывали.

Этот лес жил. По веткам перелетали птицы. Слышался стук дятла. По стволам бегали тощие белки. Обычные белки, а не саблезубые, что радовало.

Окружающая суета мелкой живности внушала спокойствие. Я расслабленно шёл по лесу, поглядывая по сторонам. Единственное, что меня волновало, – как бы не заблудиться. Конечно, копьё я держал наготове, головой вертел, на следы поглядывал. Но страха не было.

Пока я не наткнулся на дерево, с корой, изодранной когтями. Верхний край царапин находился на высоте метра в три. От дерева тянуло резким запахом.

– Тигр? – предположил я.

Тут же я решил, что на сегодня мне разведки хватит. Пора заканчивать и возвращаться домой.

Пока не вышел из леса, шёл нервно оглядываясь. Но ничего со мной не случилось.

Даже если этот участок леса принадлежит крупному хищнику, вероятность его встретить не так уж велика. В этот раз не встретил. Но если я буду ходить тут постоянно, рано или поздно тигр обязательно меня заметит. Он – заметит, а я его – вряд ли. Первое же наше знакомство может кончиться нападением и чьей-то смертью. Спасёт ли копьё от тигра? Не факт. Моё копьё против его скорости, массы и когтей? Даже если я его убью, может получиться фатальная ничья, будут два трупа, лежащие в обнимку.

– Ружьё мне надо! – расширил я список своих будущих приобретений. – Очень надо ружьё!