Текст книги "От Мировой до Гражданской войны. Воспоминания. 1914–1920"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ot-mirovoy-do-grazhdanskoy-voyny-vospominaniya-19141920-104710.jpg)
Автор книги: Дмитрий Ненюков
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
К первому января 1915 года Балтийский флот по климатическим условиям был осужден на трехмесячное бездействие, хотя вылазки крейсеров, как мы увидим дальше, время от времени продолжались. Крейсера не так боялись плавучих льдов, как миноносцы с их тонким корпусом, а потому они не прекращали своей деятельности в Балтийском море, которое замерзло только у берегов, в противоположность Финскому и Рижскому заливам, замерзавшим сплошным ледяным покровом.
За первый период войны положение на Балтийском театре не потерпело существенных изменений. Мы по-прежнему крепко держали Финский залив, а немцы считали себя хозяевами Балтийского моря, но мы к концу 1914 года уже нашли способы портить им настроение в их собственных водах, где они чувствовали себя дома. За этот период мы потеряли крейсер «Палладу», два малых миноносца «Летучий» и «Исполнительный», и несколько тральщиков. Немцы потеряли крейсера «Фридрих Карл» и «Магдебург», что, пожалуй, было ощутительнее.
Пока флот в зимний период чинился и отдыхал, в портах зато кипела самая оживленная деятельность: заканчивали постройку наших дредноутов и спешно строили миноносцы типа «Новик» и новые подводные лодки, спешно достраивали укрепления на Ревель-Поркалаудской позиции и выдвигали передовую позицию на меридиан Ганге.
Устраивали также фланговую Або-Аландскую позицию для того, чтобы угрозой тылу удерживать немцев от фронтального нападения. Устраивались и промерялись новые фарватеры в финляндских шхерах для скрытого передвижения наших миноносцев и крейсеров на левом фланге неприятеля, в случае его нападения на нашу главную позицию. Нашли подходящие фарватеры даже для дредноутов, которыми те и пользовались впоследствии. Число вспомогательных судов во флоте быстро увеличивалось. Образованы были дивизия тральщиков, дивизия сторожевых судов и два дивизиона сетевых заградителей специально для борьбы с подводными лодками.
Черноморский флот после успешного сражения с «Гёбеном» почувствовал себя хозяином в Черном море. Будучи бессилен против Босфорских укреплений, он обратил внимание на другие способы вредить неприятелю. Константинополь снабжался углем главным образом из копей Зонгулдака и Эрегли, бывших во владении французской компании и теперь конфискованных турками. Черноморский флот начал систематическое бомбардирование порта Зонгулдак, где были устроены все приспособления для быстрой погрузки угля. Первая бомбардировка была неудачна, но после того как было тщательно изучено расположение всех машин и устройств, дело пошло лучше, тем не менее устранить примитивный способ доставки угля на ослах и погрузки людьми не было возможности. Тогда мы приняли систему неожиданных налетов на Зонгулдак и Эрегли нашими нефтяными миноносцами, которые постоянно заставали грузившиеся пароходы и безжалостно их топили. К 1 января 1915 года в этих портах образовалось уже порядочное кладбище из потопленных пароходов. Турки поставили для защиты портов полевые батареи, но они мало помогали, так как наши пушки были дальнобойные, а орудия крупного калибра они, вероятно, берегли для защиты Дарданелл и Босфора.
Когда после неудачной попытки Энвера-паши овладеть Тифлисом,[134]134
Губернский город, центр Тифлисской губернии, административный и культурный центр Кавказского наместничества и в целом Кавказского края. Ныне Тбилиси – столица Республики Грузия.
[Закрыть] мы сами перешли на Кавказе в решительное наступление, для содействия Кавказской армии были посланы три канонерских лодки и как прикрытие старый броненосец «Ростислав». В Батум, служивший им базой, из Севастополя отправили четыре десятка 10-дюймовых орудий, которые и составили сильную береговую батарею. При нашем продвижении вперед эти суда принесли большую пользу, так как всегда стреляли в тыл турецким войскам, атакуемым нашей пехотой с фронта. Обыкновенно после получасовой стрельбы во фланг и в тыл турки не выдерживали и оставляли позиции, которые занимались нашими войсками почти что без потерь.
Однажды крейсер «Бреслау» хотел оказать такую же услугу туркам и неожиданно появился в угрожаемом месте. Наших судов не было, и «Бреслау» обстрелял позиции сильным и метким огнем, но турки его плохо ориентировали, и он подвергнул бомбардировке свои позиции вместо наших. Турки в панике бежали, и наши войска, в полном недоумении, сейчас же заняли покинутые позиции, нашли там много убитых и раненых.
Подводя итоги действий на море наших союзников за 1914 год, следует отметить, несмотря на частичные неуспехи, общее улучшение положения. К началу 1915 года англичанам наконец удалось прилично оборудовать свои маневренные базы Скапа-флоу и Кромарти. До начала войны эти оба порта не имели никакой защиты, никаких мастерских и никаких материалов. Адмирал Джелико[135]135
Джелико Джон Рашуорт (1859–1935), британский адмирал, 1-й граф Джелико (1925). В 1911 г. стал заместителем командующего Флотом метрополии. Второй лорд Адмиралтейства (1912–1914). С началом Первой мировой войны назначен командующим Гранд Флитом. Командовал британским флотом в Ютландском сражении 31.5–01.06.1916 г. Первый морской лорд с 04.12.1916 по 24.12.1917.
[Закрыть] в своих записках пишет, что ему приходилось переживать трагические моменты во время вынужденных для погрузок угля и других запасов стоянок в импровизированных базах. Два раза, вследствие фальшивых тревог из-за мнимого появления неприятельских подлодок, внутри порта ему пришлось, бросив все приемки, спешно со всем флотом выходить в море.
Адмирал Джелико предпочитал все время проводить в море, вследствие чего флот не отдыхал, изнашивал свои механизмы и даром тратил запасы. Если бы немцы были лучше осведомлены о состоянии английских маневренных баз, то они могли бы натворить много бед, атаковав базы подводными лодками или ночью миноносцами в начале войны, и вообще они сделали, по-видимому, большую ошибку, не последовав совету адмирала Тирпица и не начав с самого начала активных действий против англичан. К первому января 1915 года английский флот обогатился новыми дредноутами, базы были уже оборудованы и защищены батареями, баками и сетями и представляли вполне спокойную и надежную стоянку для флота. Англичане могли смотреть спокойно на будущее и ожидать дальнейших событий.
К этому же времени почти все германские крейсера, кроме двух или трех вспомогательных, были уже уничтожены, и английская торговля работала почти без помех. Германские подводные лодки в 1914 году, хотя уже имели крупные успехи, но их было еще слишком мало, и потому они еще не внушали опасений. Террор подводных лодок против коммерческих судов начался только в 1915 году. Англичане, со своей стороны, установили морскую блокаду Германии с начала войны, и для ее фактического осуществления установили цепь крейсеров в северной части Немецкого моря. Эти крейсера останавливали все входящие в море суда нейтральных держав, осматривали их и все подозрительные в смысле военной контрабанды отправляли в английские порты для подробного осмотра.
Пролив Ла Манш был совершенно закрыт для торговли. Несмотря на эти меры, немцы обходили их, торгуя через посредство Швеции, Норвегии и Дании, хотя, конечно, платили большой процент комиссионерам.
Французский военный флот в 1914 году главным образом занимался блокадой Адриатического моря, базируясь на Мальту, которую англичане им предоставили как операционную базу. Австрийский флот, базируясь на Полу, не проявлял большой активности, но тем не менее, пользуясь далматинскими шхерами, иногда появлялся в Катарро и оттуда производил вылазки, сильно беспокоившие французов.
Вопрос о командовании между союзниками был решен таким образом, что англичане командовали в Немецком море, а французы в Средиземном. Когда Турция начала военные действия, то англичане и французы организовали отряды судов для блокады Дарданелл и турецких берегов с подчинением всех сил французскому адмиралу. В Адриатическом море за весь 1914 год произошло только одно столкновение, жертвой которого стал устаревший австрийский крейсер «Зента», не успевший уйти от сильного противника.
1915 год
Ставка и бои начала 1915 года на Северо-Западном фронтеПраздники Рождества и новый 1915 год наступили среди всеобщего затишья в боевых действиях. Армии прочно сидели в окопах друг против друга, и Ставка обезлюдела наполовину. Все по очереди после пятимесячного сидения уезжали в недельный отпуск. В личном составе произошли некоторые перемены: кто из полковников получил полк, кто штаб дивизии, и вместо них появились новые лица.
Новый год встречали с шампанским в вагоне-столовой, но веселье как-то не клеилось, точно чувствовалось, что предстоит тяжелый год для России. Мы в своем вагоне иногда собирали своих приятелей и за стаканом вина коротали длинные и скучные зимние вечера. За отсутствием веселых тем в настоящем, обыкновенно вспоминали, кто как проводил праздники в прежние веселые времена. Незадолго перед тем переименовали Петербург в Петроград, и ярые германофобы предлагали завести кружку и брать штрафные деньги со всех, кто будет ошибаться, а так как ошибались все и очень часто, то кружка быстро наполнялась. Деньги решено было расходовать на подарки проезжавшим мимо раненым. Мне лично переименование это не понравилось. Как-никак, а двести лет существования уже составляют традицию, да еще установленную не кем-нибудь, а Петром Великим.
Вскоре мы получили немецкий юмористический журнал «Флигендеблетер» и там была следующая карикатура: нарисован был город, и около него столб с надписью «Петербург», следующая картинка – тот же город и столб, на который лезет русский генерал и заменяет надпись словом «Петроград», следующая картинка – на тот же столб лезет немецкий шуцман и вешает доску с надписью «Гинденбург». С легкой руки у нас стали в шутку переименовывать все немецкие фамилии в русские: так полковника фон Нерике[136]136
Нерике Александр Карлович фон (1876–1934), полковник, делопроизводитель ГУГШ (с 06.01.1913). Командир 148-го пехотного Каспийского полка (01.11.1915).
[Закрыть] стали называть Фонариков, Альтфатера переименовали в Старопапина и т. д.[137]137
С началом войны многие офицеры немецкого происхождения официально русифицировали свои фамилии; из известных примеров: генерал Ирман – Ирманов, генерал Шильдбах – Литовцев.
[Закрыть]
Еще был установлен сбор в ту же кружку за каждую тысячу взятых пленных. Платили по желанию: я платил за каждую тысячу австрийцев по рублю, а немцев – по 10 рублей. Это было во время позиционной войны неразорительно, и только один раз после боя под Праснышем с меня взяли сто рублей. Некоторое разнообразие в скучную жизнь Ставки вносил приезд гостей, но большинство из них были обыкновенные смененные с мест генералы, приезжавшие жаловаться и просить новых мест, а потому особого веселья они с собой не приносили. Исключением были два ополченских инспектора – старые генералы Адлерберг[138]138
Адлерберг Александр Александрович (1849–1931), генерал от инфантерии (1912). Окончил Пажеский корпус (1869). Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. В 1912 г. вышел в отставку, 05.10.1914 возвращен на службу. Инспектор запасных войск. 28.04.1917 уволен в отставку. Во время Гражданской войны в резерве чинов при штабе главнокомандующего ВСЮР. Инспектор запасных войск ВСЮР. После поражения белых – в эмиграции в Югославии. Участвовал в деятельности РОВСа – возглавлял Загребский район организации.
[Закрыть] и Ольховский,[139]139
Ольховский Петр Дмитриевич (1852–1936), генерал от инфантерии (1910). Окончил 1-е военное Павловское училище (1871) и Николаевскую академию Генерального штаба (1878). Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. С 26.08.1912 помощник главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского ВО великого князя Николая Николаевича. 27.07.1914 назначен главным начальником Петроградского ВО. В октябре 1914 г. командовал Варшавским отрядом. 22.04.1915 переведен в распоряжение Верховного главнокомандующего. 19.06.1915 назначен главным начальником Московского ВО. С 02.09.1915 член Военного совета. После Февральской революции самоустранился от дел, а затем эмигрировал.
[Закрыть] которые ездили по всей России и осматривали ополченские дружины. Время от времени они наезжали в Ставку с докладом и тогда рассказывали смешные истории из того, что видели в глубоких захолустьях. Жили они в своих собственных вагонах и имели своих кухарок.
Безмятежная жизнь в Ставке была вскоре нарушена. Германцы настойчиво нас атаковали у Болимова на левом берегу Вислы, но это была только демонстрация. Главный удар был направлен на нашу 10-ю армию, занимавшую Восточную Пруссию. Германцы скрытно от нас подвезли четыре вновь сформированных корпуса на наш фронт и 7 февраля начали наступление в обход обоих флангов 10-й армии. Если бы мы сразу отступили, как только выяснилось, что против нас действуют превосходные силы, то мы вышли бы из этой истории благополучно, но мы, к сожалению, стали цепляться за свои укрепленные позиции, а потому вся армия понесла большие потери, а 20-й корпус был окружен и целиком попал в руки неприятеля.
В Ставке был вскоре получен рапорт начальника штаба одной из дивизий 20-го корпуса, полковника Дрейера,[140]140
Дрейер Владимир Николаевич (1876–1967), полковник (1911). Окончил Павловское военное училище (1896) и Николаевскую академию Генерального штаба (1903). В 1914 г. начальник штаба 14-й кавалерийской дивизии, затем и. д. начальника штаба 1-го кавалерийского корпуса. И. д. начальника штаба 27-й пехотной дивизии (с ноября 1914). Руководил арьергардом 20-го армейского корпуса при окружении его в Августовских лесах в феврале 1915 г. Выйдя из окружения, продолжил службу на строевых и штабных должностях. Генерал-майор (24.09.1917). В 1918 г. проживал в Москве, сотрудничал с подпольной монархической организацией, затем выехал в Крым. Весной 1919 г. прибыл в Екатеринодар, но в Добровольческую армию не был принят по подозрению в связях в немцами, хотя и был оправдан по суду. Военный корреспондент при войсках ВСЮР. С 1920 г. в эмиграции. Автор книги: Дрейер В. Н. Крестный путь во имя Родины: Двухлетняя война красного севера с белым югом 1918–1920 года. Берлин, 1921.
[Закрыть] который, зная отлично местность, верхом с несколькими людьми проскочил через окружающее кольцо. Невозможно без слез читать эту трогательную эпопею: 20-й корпус мог бы свободно отступить, но командующий армией[141]141
Ф. В. Сиверс, командующий 10-й армией Северо-Западного фронта с 23 сентября 1914 г. После поражения армии в феврале 1915 г. отстранен от командования и уволен в отставку 25 апреля 1915 г.
[Закрыть] задержал его для обороны г. Сувалки. Когда пришлось отступать уже под сильным давлением, 20-й корпус вел бой на три стороны и притом очень успешно, набрав много пленных и орудий. Тем не менее помощи ниоткуда не приходило, и предоставленный своим силам корпус после недельных беспрестанных боев, обезлюдел почти наполовину и, расстреляв все свои снаряды, под самой крепостью Гродно должен был прекратить сопротивление.
Помощь была организована на другой день после сдачи последних остатков корпуса, когда было уже поздно. Эпизод этот произвел на всю Ставку очень тяжелое впечатление. Как раз в эти дни через Барановичи проезжал морской министр адмирал Григорович, и я его встречал на платформе. Я ему сказал про наше всеобщее огорчение, и он меня успокоил:
– Ничего, у нас людей хватит, были бы снаряды.
Действительно, после перегруппировки войск и подхода подкреплений мы снова перешли в наступление и даже под Праснышем одержали значительный успех, взяв до 10 тысяч пленных. После ряда кровопролитных боев на фронте опять восстановилось равновесие, и противники снова закопались в землю. Кроме Прасныша следует еще отметить храбрую защиту нашей маленькой крепости Осовец, которая выдержала жестокую бомбардировку и отбила повторные атаки противника.
Вскоре после этих событий генерал Рузский заболел, и вместо него был назначен главнокомандующим Северо-Западным фронтом генерал Алексеев – очень популярное лицо в армии, но ему уже не пришлось вести активных действий. В это время наше главнокомандование уже пришло к заключению, что в маневренной войне германцы для нас непосильный противник и что нам следует обратить наши усилия в сторону наименьшего сопротивления, т. е. австрийцев. Германцы, по-видимому, со своей стороны пришли к заключению, что на Западном фронте им союзников с места не сдвинуть, и также решили действовать по наименьшему сопротивлению и обратить свою активность против нас. Если Лодзинские бои рассматривать как средство парализовать нашу активность, то наступление на нашу 10-ю армию следует квалифицировать как подготовку операции против наших обоих флангов, начатую весной. Наши цели и стремления встретились. Мы хотели разбить и выбить из коалиции Австрию. Германцы решили попробовать сделать то же с Россией.
Балтийский флот в начале 1915 годаКак выше было сказано, деятельность Балтийского флота сосредоточилась в зимний период главным образом в тылу, но все же вылазки к германскому побережью для постановки мин время от времени производились. Так, 12 января отряд из крейсеров «Россия», «Богатырь» и «Олег» под флагом контрадмирала Канина вышел с рейда Уте и в ту же самую ночь под православный Новый год поставил заграждение: «Россия» у маяка Аркона, а другие крейсера у банки Штольце. В ночь на 14 января крейсера благополучно возвратились в Ревель. Хотя крейсера и видели по дороге два парохода, но, видимо, немцы не узнали о цели похода крейсеров, так как агентура вскоре дала нам знать, что на наших заграждениях взорвались крейсер «Газелле» и один пароход.
12 февраля 2-я бригада в составе крейсеров «Рюрик», «Адмирал Макаров», «Богатырь» и «Олег», под флагом адмирала Бахирева,[142]142
Бахирев Михаил Коронатович (1868–1919), контр-адмирал (1914). Окончил Морское училище (1888). Участник Китайского похода 1900–1901 гг. и Русско-японской войны. Затем служил в Балтийском флоте. В 1911–1914 гг. командовал крейсером «Рюрик». Командир 1-й бригады крейсеров (1914–1915), 1-й бригады линкоров (1915–1917). Вице-адмирал (06.12.1916). Уволен в отставку (1918). Арестован ЧК по обвинению в подготовке восстания в Петрограде и расстрелян.
[Закрыть] вышла к германским берегам, причем крейсера «Олег» и «Богатырь» взяли 400 мин заграждения, а «Рюрик» и «Адмирал Макаров» должны были служить им прикрытием. В море к бригаде должен был еще присоединиться полудивизион миноносцев под начальством капитана 1-го ранга Колчака. Бригада вышла в море при густом тумане, вследствие чего не могла определить своего места, и крейсер «Рюрик» попал на банку Фарэ. Хотя он и благополучно перескочил через нее, но все же потерпел большую аварию, а потому бригада должна была вернуться в Финский залив для ввода крейсера в док. Само по себе это было чрезвычайно трудным предприятием в половине февраля, когда восточная часть Финского залива окована сплошным толстым льдом, но ледоколы «Ермак» и «Петр Великий» справились с этим делом и привели «Рюрика» в Кронштадт, сделав переход из Ревеля в течение пяти суток. В это время года это был едва ли не первый случай в истории русского флота.
Капитан 1-го ранга Колчак со своим полудивизионом вышел из Ревеля также 12 февраля, чтобы присоединиться к крейсерам. Ему пришлось пробиваться двое суток через тяжелый для легких корпусов миноносцев лед. Некоторые миноносцы получили пробоины, но они тут же заделывались судовыми средствами. Когда наконец все трудности были побеждены и полудивизиону удалось выйти в свободное ото льда море, вдруг было получено по радио приказание вернуться назад вследствие аварии «Рюрика». Капитан 1-го ранга Колчак немедленно запросил разрешения командующего флотом идти в экспедицию одному без прикрытия. Адмирал Эссен был, конечно, в трудном положении, но, зная хорошо своего сотрудника по оперативной части, все-таки разрешил. Полудивизион, никем не потревоженный, в ночь на 15 февраля наставил мины заграждения в Данцигском заливе и к ночи того же дня благополучно пришел в Ревель, исполнив опасное поручение. На обратном пути, благодаря ветру, подувшему с юга, льды уже не мешали, так как их отнесло на север.
Начало 1915 года в Черном мореТурки ознаменовали начало года высадкой кавалерийского патруля численностью в 25 кавалеристов, который высадился невдалеке от устьев Днестра с намерением подорвать какой-либо железнодорожный мост. Патруль прибыл на пароходе «Зафер» в сопровождении крейсера «Бреслау». Этот патруль через несколько часов был окружен посланной за ним в погоню конной пограничной стражей и сдался в плен, ничего не сделав, тем не менее я получил реприманд[143]143
Реприманд (фр. reprimande), устар.: выговор, внушение.
[Закрыть] от великого князя.
Вообще в это время как великий князь, так и начальник штаба довольно нервно относились к деятельности Черноморского флота, что вызывалось жалобами Кавказской армии на якобы усиливающийся подвоз всякого снабжения для турецкой армии в Трапезунд, Хопу и другие армянские порты. Черноморский флот, вследствие своей слабости и тихоходности, не мог разделять своих сил, и ему приходилось всегда держаться соединенно, чтобы быть готовым к встрече в море «Гёбена», вследствие чего он и не мог одновременно держать зоркое наблюдение и за Босфором, и за Кавказом. Наши тихоходные канонерские лодки также не могли служить для блокадной службы, чтобы не сделаться жертвой любого из турецко-немецких крейсеров, почему мы вначале употребили для этой цели вблизи Батума наиболее сохранившиеся из наших старых номерных миноносцев. Эти суда, несмотря на свою слабость, все же имели ход свыше 20 узлов и могли скрыться от сильнейшего неприятеля. С начала года дивизион номерных миноносцев был усилен двумя более крупными «Живым» и «Жарким», имеющими значительный район действий, что несколько улучшило положение.
Чтобы прекратить или, во всяком случае, затруднить сообщение Константинополя углем из Зонгулдака, адмирал Эбергард решил организовать экспедицию для его заграждения. Были приготовлены два парохода, нагруженные камнем, залитые цементом, и флот, взяв с собой их и приспособленные пароходы – минные заградители, вышел в море. Заградители благополучно ночью поставили заграждение вблизи Босфора, но пароходы с камнем, сопровождаемые миноносцами, в тумане разошлись с ними и встретились с «Бреслау». Один был затоплен, а другой получил сильные повреждения, но ему удалось благодаря туману скрыться. Когда флот возвращался после этой неудачной экспедиции в Севастополь, шедшие впереди миноносцы были атакованы крейсером «Бреслау», но наши крейсера «Кагул» и «Памяти Меркурия» своевременно подошли на помощь и заставили противника обратиться в бегство.
После этого похода «Гёбен» перестал выходить в Черное море, и все недоумевали, почему он не выходит. Агенты сообщали, что он производит ремонт котлов, и только спустя три месяца случайно удалось узнать из полученного секретным образом письма лейтенанта Хижинского,[144]144
Имеется в виду Хижинский Павел Николаевич (1880–1938), лейтенант (1912). После революции остался в России. Штурман дальнего плавания, работал старшим картографом в гидрографических экспедициях в звании лейтенанта, в 1930-х работал в Морском музее. В апреле 1935 г. выслан с женой в Казахстан на 5 лет, в июле находился в селе Кийма Есильского района Карагандинской области. 30 апреля 1938 г. арестован, 12 октября приговорен к высшей мере наказания и расстрелян в тот же день.
[Закрыть] взятого в плен с парохода, потопленного «Бреслау», что «Гёбен» подорвался на наших минах. Хижинский был передан с «Бреслау» на «Гёбен» и находился на нем в кают-компании, когда «Гёбен» получил первую мину. Вместе с другими офицерами он выскочил наверх, и при нем взорвалась вторая мина. По цвету взрыва он даже узнал, с какого транспорта были взорвавшиеся мины. Сверх ожидания, «Гёбен» и не думал тонуть, а, дав большой ход, быстро вошел в Босфор и направился к месту своей обычной стоянки. Приходится удивляться или плохому качеству наших мин, или великолепной немецкой постройке кораблей. Вероятно, что было и то и другое. Нужно также удивляться и завидной способности немцев хранить тайну о своих повреждениях. «Гёбен» снова появился в Черном море только спустя три месяца, что и не мудрено, так как дока в Константинополе не было и ему пришлось чинить свои пробоины примитивным способом, подобно тому, как мы это делали в Порт-Артуре.
4 января наши крейсера поблизости от Синопа встретили крейсер «Меджидие», конвоировавший транспорт. «Меджидие» сейчас же повернул к Босфору, и наш крейсер «Память Меркурия» гнался за ним в продолжение часа, но безрезультатно. Транспорт был потоплен нашими миноносцами. Он был с грузом керосина для Трапезунда. Около этого ж времени миноносцы потопили большой пароход «Деренти» с амуницией.
18 января миноносцы сделали набег на Синоп и на Архаве. В Синопе был потоплен пароход «Георгиос», а в Архаве 12 парусных судов, груженных амуницией.
24 января произошла встреча наших крейсеров с «Бреслау» и «Гамидие», но последние благодаря превосходству хода свободно ушли. Тихий ход был наша трагедия.
26 января наши малые миноносцы вышли из Батума для патрулирования берега и встретили «Бреслау», который сейчас же погнался за ними и открыл бешеный огонь, но миноносцам удалось войти под защиту крепостных орудий Батума, и «Бреслау» пришлось ретироваться.
В начале февраля в Ставке заговорили о готовящейся союзной экспедиции в Дарданеллы, и Черноморскому флоту было отдано приказание разработать способы оказать им содействие.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?