Читать книгу "Вне зоны настоящего. Осознание. Доля вторая"

Вне зоны настоящего
Осознание. Доля вторая
Дмитрий Сергеевич Обонин

– Я… Это я, – сказал я, глядя в зеркало

Там был я. В отражении был мой облик. Всего лишь оболочка, которую видят посторонние. Всего лишь туман, который скрывает горизонт. Я коснулся пальцами своего лица. Потрогал брови, лоб, нос, уши, губы… Живая плоть. Но странное чувство никуда не исчезло.

– Я – это не я…

© Дмитрий Сергеевич Обонин, 2017

ISBN 978-5-4485-2599-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

35

Я снова очнулся после потери сознания. Сил у меня прибавилось, но я ощутил неимоверное чувство голода и жажды. От палящего солнца и недостатка влаги мои губы потрескались. Лишенные движения ноги и руки затекли, а уставшая шея болела. На сколько мог, я осмотрелся.

Неведомый «верблюд» все еще закрывал меня от солнца. Это «чудо-юдо» стояло рядом с моей башкой, ворча что-то непроизносимое. Оно медленно переминалось с ноги на ногу, аккуратно приближаясь к моей голове. Когда этот «бегемот» оказался надо мной, я увидел его огромных размеров «достоинство». «Чудо-юдо» приподняло свою левую заднюю ногу, и я сразу вспомнил собак, которые помечают свой кустик. К сожалению (а может быть, и к моей радости), я не ошибся… Мощная струя ударила мне прямо в лицо! Я пытался сопротивляться, не дышать и не открывать рот, но капля мочи этого «бегемота» все-таки попала ко мне на язык. Вкусовые рецепторы сразу же передали мозгу знакомый и приятный смак – вкус свежего лимонада.

«Он что, одними лимонами питается?» – пронеслось в моей голове.

Я не удержался и стал глотать, пить его мочу, наполненную ароматом лимона. Это дало мне сил, придало бодрости, а жажда ушла. Жидкость лилась на меня примерно минут пять. Вокруг моей головы появилась небольшая лужа, уплотнившая песок.

Затем подул прохладный ветер. Сильный, штормовой ветер. Песок вокруг меня стал еле заметно вибрировать. Я повернул голову в нужном направлении и увидел огромное облако песка и пыли, которое быстро на меня надвигалось. Это зрелище пугало! Серо-коричневая масса затмевала весь горизонт и тянулась до самого неба. Солнца уже не было видно, все вокруг быстро темнело. Буря с шипящим гулом приближалась все ближе к моей голове, намереваясь похоронить меня заживо. Деваться мне уже было некуда, и я снова приготовился к неизбежной смерти.

Но это было еще не все… Головастое создание, стоящее надо мной, решило присесть на мою мокрую голову сверху своим огромным пузом. Мало того, что этот «верблюд» меня обоссал, так мне еще суждено было задохнуться под его брюхом и быть навеки закопанным в песчаной буре! Лучшей кончины, чем быть униженным и без вести пропавшим, я себе и представить не мог.

Оказалось, что я рано решил помирать. Я даже не мог представить, что такое вообще возможно. Этот гигант все-таки приземлился на мою голову, но сделал он это так плавно, втянув брюхо, что моя голова оказалась в воздушном кармане. Получилась своего рода защита, скафандр, в котором можно было спрятаться. Я мог свободно дышать и поворачивать голову, хотя и в полной темноте. Мне слышался стук сердца этого животного. Через несколько секунд я услышал другой звук. Это был громкий и пронзительный шум завывания ветра, который окутал меня со всех сторон. Чувствовалось содрогание песка, в котором я был зарыт. Было неописуемо жарко, я весь покрылся липким потом. Мой пульс участился, нервы были на пределе. Адское состояние длилось минут десять, а затем все резко стихло. Больше не было никаких вибраций и никакого шума. Лишь сильный жар говорил мне о том, что я все еще жив.

«Бегемот» начал шевелиться. Делал он это очень аккуратно, двигая лишь голову и конечности. Жирдяй расчищал место вокруг себя. Затем это создание медленно начало вставать. Меня сразу стало засыпать песком, но это прекратилось, когда желтая насыпь достигла моих губ. Я мог свободно дышать носом и видеть, что происходит вокруг. Брюхастый спаситель стал мордой и ногами отбрасывать от моей головы песок. Через минуту мои сильно окоченевшие руки почувствовали небольшую свободу. Напрягая ослабевшие мышцы, я выдернул верхние конечности из песчаного плена.

Насколько хватало сил, я помогал «верблюду» разгребая руками песок. Примерно через минут пятнадцать я ухватился обеими руками за его короткую шею, и он смог выдернуть меня из песка. Так я был спасен неведомым созданием. Но я был очень слабым. Кое-как взобравшись на животное, я развалился на его спине, а затем снова потерял сознание.

36

Полностью обнаженная Зоя очнулась в пустой, мрачной и заплесневелой комнате. Она лежала на влажном полу. Было очень сыро и холодно. Перед похищением девушку ударили в грудь, и она сильно болела. Дочке Вельфедора было трудно дышать, а между ребер появился большой синяк. Ее мышцы не поддавались воле, конечности затекли. Кое-как девушка собрала в себе силы и попыталась привстать. С третьей попытки Зое удалось сесть на колени, и она осмотрелась.

Смотреть было особо не на что. Тусклая камера три на три метра с голыми каменными стенами, в которых не было ни единого окна. С потолка спадали капли скопившейся влаги на сырой и затхлый грунт. Зоя поняла, что находится в подземелье. Через несколько минут дочь Вельфедора пришла в себя и немного окрепла. За спиной она услышала какое-то невнятное тихое бормотание. Все еще не вставая с колен, заинтересованная Зоя развернулась в сторону звука. Девушка увидела мощную армированную решетку, какую принято видеть в тюрьмах. Ничего странного, не считая трех уродливых волосатых созданий с другой стороны решетки, которые о чем-то бурно беседовали.

Их вид называли реарфами. Чем-то они были похожи на весьма крупных прямоходящих обезьян. Эти твари уже давно одичали, но при этом имели собственный диалект и культуру. Они жили в глубокой пустыне, вдали от кого-либо. При этом, у этих «ублюдков» было свое общество, свой собственный вождь, которого называли Хэр, и свои законы. Никто и никогда из реарфов ни в коем случае не совался на территорию Вельфедора. Реарфы питались всем, что можно было съесть: сухими кореньями, ягодами, мелкими грызунами, крупным скотом, если повезет на охоте, бывали случаи каннибализма. Тело реарфов было целиком покрыто длинной вьющейся шерстью, особенно, в поясничной области. Одежду эти создания не носили. Голова, руки от кистей до локтей и ноги от ступней до колен были безволосыми, с плотной грубой кожей темно-желтого цвета. Они были на полголовы ниже среднего человеческого роста, но раза в три сильнее и шире в плечах. Через волосы проступали вздутые мускулы, ноги были немного согнуты в коленях, а лицо угрюмо, не выражающее никаких эмоций. Вместо носа, как такового, у этих созданий было нечто плоское и твердое, напоминающее по форме подкову, а мочки ушей длинные, заостренные к низу.

Зоя слышала от отца про реарфов, но никогда их не видела. Считалось, что они уже вымерли, так как их уже давно никто не встречал. Эти три твари явно не внушали доверия. Впервые в жизни дочь Великого мага ощутила странное легкое покалывание по своему позвоночнику, – Зоя испугалась…

37

Я пришел в сознание от того, что меня качало из стороны в сторону. Голова моя болела, на лице местами появился отек. Чувствовалась сильная сухость во рту. Оказалось, что я нахожусь в телеге, запряженной такими же «верблюдами», как тот, что вытащил меня из песка. Повозка была обнесена деревянной решеткой, – я ехал в мобильной тюремной камере. Таких тюрем на колесах было с десяток. Все двигались «гуськом» в направлении восходящего солнца.

Я в телеге был не единственным человеком. Со мной было еще семеро каких-то мужчин. Одежды на них почти не было, лишь набедренная повязка скрывала чресла. Все они были абсолютно разными. В то же время, их объединяло мощное богатырское телосложение и очень грустное, потерянное выражение лиц. Глядя на них, можно было сказать, что эти люди упустили интерес к жизни, смирились со своей нелегкой судьбой. Никто не обращал на меня внимания. Мужчины бессмысленным взором таращились в пол, покачиваясь вместе с телегой.

Один из них заметил, что я очнулся. Его глаза сразу ожили, засветились каким-то добрым блеском надежды. Мужчина был темнокожим, белки его глаз контрастом выделялись на фоне лица. По сравнению с его накаченным широким торсом, над плечами нависала нереально маленькая, будто сплюснутая, лысая голова. Уши также были маленькими и располагались ближе к глазным впадинам, чем у обычных людей. Его скулы и надбровные дуги сильно выступали вперед, черные глаза были утоплены в череп, а губ почти не было видно.

Мужчина подполз ко мне. Осмотрев меня получше, он снял со своего пояса деревянную фляжку.

– Вот, выпей, – сказал он грубым, но тихим басом. – Тебе станет легче.

Я не стал сопротивляться и сделал большой глоток из фляги. Там была жидкость, напоминающая воду, но немного горьковатая. Мне, действительно, стало легче. Сухость во рту пропала. Я присел на колени, оглядываясь по сторонам.

– Спасибо большое, – пробормотал я, взглянув на «верблюдов», тянущих за собой повозку. – Что это за создания такие? Одно из них спасло мне жизнь. Даже помочилось на меня.

– Считай, что тебе повезло, – с улыбкой произнес темнокожий. – Они мочатся один раз в сорок дней. Эту жидкость специально собирают и используют, как полезный напиток, придающий сил. В пустыне он очень нужен. Этих созданий называют дохорами. Они питаются хырнами – сухими, кислыми на вкус, кустарниками, растущими в недрах песка. Есть еще и быстроходные дохоры, серебристые. Они отличаются от этих, выглядят более худыми и с меньшим размером головы.

– А куда они нас везут? – не удержался я. – И почему здесь клетка?

– Ты в плену у кенеров. Они делают из людей рабов и заставляют их драться на арене. Исполняй все, что они тебе прикажут, иначе они тебя убьют, – помолчав немного, мужчина продолжил. – Ты, конечно, не такой сильный, как мы… Но ты смог остаться в живых после бури! Далеко не каждый на такое способен. Только по этой причине кенеры не убили тебя и взяли с собой. Они всегда отбирают самых выносливых.

– Хочешь сказать, что я стал рабом? Теперь мне понятно, почему вы такие грустные. А почему ты мне помогаешь?

– Тебя ведь зовут Торвальдом? – со всей серьезностью спросил мой сокамерник.

Услышав это, я занервничал. Терпеть не мог это имя! Все началось с того, что Вельфедор меня так назвал. И теперь я – пленник в повозке.

– Вообще-то, меня зовут Алекс. Но меня называли и Торвальдом, – с грустью пробормотал я. – Наверное, я уже начал привыкать к этому имени.

Мужчина пристально посмотрел в мои глаза. Он был абсолютно серьезен. Казалось, он хочет поведать мне нечто очень важное.

– Меня зовут Ныс. – начал он. – Я происхожу из темнокожего народа гротов. Мое семейство – древнейшее во всем племени. Это род Хранителя Памяти, почтенного Зосомура. Именно им было предсказано, что я встречу тебя на своем жизненном пути. По его сказаниям ты – избранный.

– Ты ошибся, Ныс, – с болью в голосе произнес я. – Я обычный человек, которого волей судьбы занесло в это убогое место. Мне кажется, что это сон, и я вот-вот проснусь! Поверь, я не какой-то там избранник. Иначе, меня не было бы в этой клетке…

– Нет, это ты ошибся, Торвальд! – уверенно настоял Ныс. – Все уже давно было распределено на полках Времени. Ведь по предсказанию именно здесь, в этой повозке, я и должен был тебя встретить.

38

Моарт стоял в своей пустой и мрачной комнате, уставившись на голую стену. Уже очень давно ему не было так тоскливо. Одиннадцатый плакал. Всего лишь десять минут назад он узнал, что Вельфедор скончался. Когда-то давно, еще до рождения Зои, Глава магов был учителем и наставником Моарта. Вельфедор заменил ему отца, показал силу магии, научил пользоваться ею правильно. Моарт по-своему любил этого старика и никогда не желал ему смерти. До последнего момента он надеялся, что Вельфедор примет Темную сторону и не будет сопротивляться. Одиннадцатый не ожидал, что старик умрет своей смертью, не дав ему боя. Повелитель зла не хотел плакать, слезы сами лились из его глаз. В тот момент Моарт потерял единственного близкого ему человека.

За спиной послышался шорох. Одиннадцатый резко обернулся. В дверном проеме стоял предводитель реарфов. Его шерсть была черной, как уголь, а на бедрах висел кожаный пояс с ножнами, в которых болтался короткий меч.

– Хышны́р манананда́, Ура́ха? (Вы плачете, Повелитель?)

Лицо Моарта резко изменилось. На смену скорби пришла беспочвенная злость. В глазах стала читаться ярость.

– Как посмел ты меня потревожить, нелюдь? – гневно прокричал Одиннадцатый.

– Раха́н у́ста зара́ту, Ура́ха. (Пленница пришла в себя, Повелитель.) – растерянно отчеканил реарф.

– Что ж, я рад этому, – более спокойным тоном произнес Моарт. – Но ты пришел в самый неподходящий для себя момент.

На долю секунды прикрыв глаза, Одиннадцатый напрягся. Заряжая энергией правую руку, Моарт поднял ее верх, понемногу отводя назад. Пальцы его руки стали немного подергиваться. Затем Одиннадцатый сделал резкий выпад кистью вперед. Из ладони вырвался шаровидный сгусток красно-синего пламени, который с огромной скоростью попал в грудь реарфа. За короткое мгновение тот превратился в прах. На каменном полу остался лишь его обугленный меч.

– Ты увидел мою слабость. Она же тебя и погубила, – прохрипел Моарт. – Никто из моих подданных не должен знать о моей скорби.

«Значит, Зоя очнулась, – спустя минуту подумал Одиннадцатый. – Она сильная девушка. Следует сказать ей о том, что она осталась сиротой».

39

Трое реарфов все еще стояли недалеко от Зои. Время от времени поглядывая на нее, они что-то активно обсуждали. Один из них говорил чаще, более властным и уверенным тоном. В отличии от двух других реарфов со светло-коричневой шерстью, этот уродец имел золотистый окрас. Он был на голову ниже своих собратьев, но шире в плечах и груди. Золотистый реарф выглядел свирепее. Эту особенность подчеркивали красноватые глаза и два торчащих над нижней губой острых клыка.

– Раа́гра лику́н ном штмоо́ (Эта шлюха мне не нравится), – прохрипел реарф, поглаживая свою промежность. – Штмоо́ пырк ном гра́ста хрын (Но моему «другу» все равно)!

Высунув языки, реарфы стали громко смеяться, подначивая друг друга локтями. Их рычащий смех был крайне неприятен для человеческого уха.

– Раха́н выргында́л охны́р штмоо́! (Пленницу я возьму первым!) – рявкнул золотистый уродец, пристально глядя на Зою. – Вахна́р остарпа́н ыр тэйе́й (Затем она будет вашей).

Зоя внимательно наблюдала за реарфами. Она в ужасе догадалась, о чем говорит золотистый. Испугавшись, девушка сразу стала озираться по сторонам и шарить руками по полу в поисках хоть какой-нибудь защиты. Дочь Вельфедора не хотела сдаваться без боя. Кругом было пусто, голые стены и сырой пол. Но Зое все же повезло. Она царапала ногтями влажный грунт, пока не нащупала маленький, не больше голубиного яйца, камень. Судорожно сжав его в кулак, девушка отвернулась от реарфов, осторожно поглядывая назад через плечо.

Золотистый подошел к решетке. Соблазн реарфа только усилился от того, что Зоя отвернулась от него. Со злобной ухмылкой уродец любовался задом пленницы. Вставив в замочную скважину ключ, он отпер массивную дверь и с вожделением вошел в камеру. Краем глаза заметив злой и похотливый взгляд реарфа, Зоя резко обернулась и изо всех сил швырнула в него камень. Бросок оказался на удивление метким. Девушка попала уродцу прямо в глаз! Золотистый, схватившись ладонью за лицо, громко завыл от боли. Он истекал кровью, шерсть пятнами окрасилась в алый цвет.

– Поганда́ст ау́р! (Убить змею!) – заорал одноглазый.

Двое других реарфов схватились за топоры, намереваясь выполнить приказ.

– Стоять! – раздался тихий, но властный голос.

В помещении стоял Моарт. Нахмурив брови, он смотрел на происходящее. Одиннадцатый был зол, но сдерживал себя. Реарфы в страхе попятились назад.

– Я приказал вам только охранять ее, – наконец промолвил Моарт. – Тур, ты сам виноват, что лишился своего глаза. Нужно было сдерживать себя. А теперь, вон отсюда! Больше не желаю вас сегодня видеть.

– Ынд, Ура́ха (Да, Повелитель.) – прохрипел одноглазый.

Боясь гнева Моарта, реарфы в спешке ушли из темницы.

40

Нас привезли в небольшой город, по виду больше напоминающий какой-то военный форт. Городок окружала трехметровая глиняная стена, сверху которой были прикреплены острые колючки какого-то кустарника. В остроге имелась небольшая площадь, в центре которой был резервуар с питьевой водой. Недалеко от него располагалась вольера с множеством различных тренажеров и деревянных орудий для обучения воинов. Все дома выглядели как одноэтажные коробки, с плоской крышей, построенные из глины и сена. Большая часть домиков была с решетками на окнах, а на дверях виднелись массивные засовы. Один из домов был трехэтажным, без каких-либо решеток, с крытой террасой на втором этаже, вид с которой выходил на тренировочную вольеру. Видимо, там обитало начальство.

Наши повозки остановились на площади. К каждой из телег подошли по трое коренастых стражников в нагрудной защите из деревянных крупных прутьев. На головах у них были плетенные из веток шлемы, а на поясах свисали массивные мечи. В руках они держали цепи и кандалы. Клетки на повозках открыли, нам велели выйти и собраться в одну кучу. Всего пленников было около шестидесяти. Меня и остальных рабов стали по очереди заковывать в цепи.

Когда на нас надели оковы, из дверей главного дома острога на площадь вышел невысокий, немного сутулый, широкоплечий мужчина. На вид ему было лет пятьдесят. Он встал перед нами так, чтобы все смогли его как следует разглядеть. Голова мужчины была крупной, округлой и лысой. Каменное выражение лица не выдавало никаких эмоций. Серые выпуклые глаза жадно сверлили каждого из пленников. Под острым и коротким носом торчали пышные длинные усы, которые лысый, время от времени, подкручивал пальцами правой руки. За усами выпирали вздутые бледные губы и короткий втянутый подбородок с ямочкой посередине. С левой стороны лица, почти у самого глаза, растянулся длинный и широкий шрам, придавая враждебной угрюмости этому усачу.

Запоминая, мужчина внимательно осмотрел всех присутствующих. Помыслив пару минут, он начал свою речь.

– Добро пожаловать в Азазен – вашу временную обитель! – прогремел усач своим тяжелым голосом, не допускающим возражений. – Именно здесь многие из вас научатся быть настоящими мужчинами, воинами, готовыми убивать ради своего спасения. А затем вы отправитесь на арену и докажете всем, из чего вы сделаны. Меня зовут Кнус. И я – предводитель кенеров.

Подкручивая свои усы, Кнус начал расхаживать по площади размашистым шагом. За свою жизнь он владел уже тысячами рабов, отправляющихся на арену. Все они убивали, и все были убиты. Такова их участь. Усач прилично зарабатывал на этом деньги. Выждав секунд сорок, Кнус продолжил говорить.

– Забудьте свое прошлое! Его для вас больше не существует. Я для вас и отец, и мать, и даже сам Главный маг. Вы должны меня слушаться, иначе вас убьют на месте. Теперь вы – гладиаторы, воины арены. Если будете выживать, тогда у вас будет все, что только пожелаете. Экзотические яства, вкуснейшие напитки, алкоголь и прекрасные женщины… Я обеспечу вас всем необходимым. Лучшие из вас со временем смогут получить свободу и сделать карьеру. Здесь вы научитесь всему, научитесь быть гладиаторами. И если вы умрете, то погибнете достойно, как мужчины, в сражении, под крики ликующей толпы! Такова ваша судьба, смиритесь с ней. А теперь вас распределят по камерам. Они станут вашим временным домом. Вскоре вам принесут еду и выпивку.

После этих слов Кнус резко развернулся и ушел в свои чертоги. Стражники стали распределять нас по домикам. В каждую камеру селили по пять-шесть человек. Внутри было довольно просторно. К стенам прилегали невысокие лежанки из глины, вместо матраса покрытые слоем сухих шуршащих трав. Больше в камерах ничего не было.

Я присел на одну из лежанок и взглянул на свои закованные руки и ноги. Металл был очень прочным, кандалы сделаны добросовестно. Я бы не смог разорвать эти узы. Мне стало невероятно грустно. Казалось, что мое положение безвыходно. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя таким ничтожным…

41

Сразу после похорон Вельфедора Инвиктус призвал в армию всех, кто способен держать в руках оружие. Новый вождь отправил гонцов в ближайшие от столицы части Новоземья, чтобы собрать как можно больше людей. Дабы не нагнетать обстановку, Инвиктус распорядился восстановить Рогх после пожара. Улицы города прибрали от пыли и грязи, стены обгоревших домов очистили от копоти и раскрасили в пестрые цвета. Столица стала яркой и красочной, настроение горожан улучшилось.

По традиции времен Торвальда Инвиктус собрал Совет в просторном зале здания городской ратуши. Это было широкое шестиэтажное строение с отдельными комнатами-кабинетами, в которых ныне заправляли купцы и высшие чины города. Кроме магов на Совет пришли главы племен, которые не отвернулись от Вельфедора, когда тот предложил пойти войной на Моарта. К Совету добавились также главы общин из более дальних регионов Новоземья, которых не было на прошлом заседании. В итоге, в зале собралось более тридцати человек, которые расположились на массивных стульях, расставленных по окружности. По правилам, каждый, кто хотел высказаться, должен был выйти в центр круга.

– Сколько людей мы собрали в ряды нашей армии? – спросил Инвиктус, не вставая со своего места. – Нам следует поскорее выступать. Мы не можем просто так сидеть, сложа руки.

Со стула встал седой мужчина, лет шестидесяти на вид, с короткой косичкой на затылке. Лицо его было гладко выбрито, на лбу и у глаз проглядывались еле заметные морщины, под прямым острым носом были сухие тонкие губы, подбородок немного вытягивался вперед, впалые глаза казались уставшими, но излучали честность и мудрость. Этот человек обвел взглядом всех присутствующих, убеждаясь, что большинство будет с ним согласно.

– По приблизительным подсчетам, у нас около сорока двух тысяч человек, – хрипло произнес мужчина. – Нас мало, Инвиктус.

– Мало? – возмутился Главный маг. – Раздолбай меня луна, нам надо действовать! Лучшая стратегия – это нападение, Ханор.

– Нам необходимо подготовиться, – стараясь не повышать тона, ответил Ханор. – Треть нашей армии – это юнцы, ни разу не державшие в руках оружия, еще одна треть – фермеры и старики, а остальная часть – полиция и городское ополчение, которые никогда по-настоящему не воевали. Прошло столько лет, Инвиктус. Никто из нас не был в сражении.

– Ну и что же ты предлагаешь? – перебил Инвиктус. – Спрятаться в Рогхе и ждать? Зайти в Храм Одиннадцати и молиться?

– Конечно же, нет, Владыка. Я жажду справедливости не меньше тебя. Из истинных воинов у нас осталась только Великая Девятка магов. Точнее, уже Семерка… Сегодня лишь маги знают искусство войны, – Ханор выдержал небольшую паузу. – У Одиннадцатого целая армия настоящих воинов, каждый из которых сильнее трех наших. Я не говорю уже о том, что у Моарта бойцов больше в два-три раза!

Ханор говорил от имени большинства в этом зале. Кроме магов, все с ним были согласны. Мужчина снова обвел взглядом всех присутствующих.

– Я выскажу тебе общее мнение, – произнес Ханор. – Ты великий предводитель, Инвиктус. И мы все пойдем за тобой! Но ты слишком пылкий. Обдумай все как следует. У нас еще есть время. Обучи наших мужчин искусству войны, натренируй их перед битвой. Если ты сделаешь это, у нас появится шанс на победу! Потерпи немного с нападением, иначе нас просто разгромят.

Инвиктус задумался. Он был воином, теперь уже Главным магом, но он не был дураком. Новый вождь сделал выводы и принял окончательное решение.

– В давние времена мы собирались здесь ежемесячно, обсуждая дела Новоземья. Вельфедор зря отменил эту традицию. В будущем, когда война закончится, мы восстановим обычаи, созданные Торвальдом, – уверенно произнес Инвиктус. – Ты прав, Ханор. Так тому и быть. Начиная с этого дня, солдаты будут обучаться у Великих. Одной лунной полосы на это хватит. По истечению этого срока выдвинемся в Рарарах, прежнюю столицу Новоземья. Я думаю, именно его Моарт пожелает завоевать первым. Там все и начнется.