Читать книгу "Сволочь"

БАБУШКИН МАРКЕТИНГ

Известно ли вам, что девять из десяти бабушек регулярно испытывают страдания по поводу собственной ненужности? Каждую из нас посещают гнетущие мысли: «Горбатишься как дура в огороде, а никому твоя морковка не сдалась нахрен… Не буду больше ничего печь и солить, всё равно никому не надо, – или самое страшное: – Я продам эту дачу, раз никто не принимает её даров!»

Вдвойне обидно, когда наши дети покупают те же самые овощи в магазинах, в то время как плоды бабушкиных усилий бесславно пропадают в погребах.

Однако вы можете бороться с таким положением дел. Вам просто нужно найти подход к конечному потребителю, и я помогу вам. Уже десять лет я сбываю абсолютно весь свой урожай при том, что у меня не так много внуков.

Возьмём, к примеру, компот.

– Вам дать баночку с собой? – спрашиваете вы.

Бабушки, милые! Ну кому нужны эти трёхлитровые банки? Сколько же с ними возни: открыть, хранить, холодильник занимать, следить, чтобы не зацвело. А потом вы потребуете стеклотару назад – зачем? Молодым поколениям не нужны лишние хлопоты.

Я в шесть раз увеличила отпуск компота, когда догадалась разливать его в полулитровые бутылки из пластика. И если раньше я слышала: «Ну куда оно нам?..», то теперь только: «О, давай!» Всего лишь поменяла объём – и какой результат.

Рассмотрим этот опыт шире, и вы увидите, какой потенциал хранит в себе приём смены формата.

Однажды я заметила, что молодёжь не любит чистить картошку. Другая бы на моём месте не обратила внимания на эту деталь и зря, ведь игра на привычках потребителя позволила мне и в этот раз значительно увеличить сбыт. Я стала выпускать картошку в максимально удобном виде – очищенную и сваренную, что называется «ready to use» – хоть на гарнир, хоть на сковородку, хоть в салат. И вновь успех! Усвойте этот урок. Нет ненужного продукта – есть неправильно подобранный формат.

Ещё одна уловка. Я выдаю очищенный картофель маленькими порциями – не больше четырёхсот грамм за раз. Спрос надо держать в тепле.

Теперь поговорим о потребительской психологии. Давайте рассмотрим, как вы одариваете внуков:

«Это вам всем от бабушки», – большая ошибка. Вот это обезличенное «всем». Гарантирую вам, что в большинстве случаев такой гостинец даже не раскроют. Вы добьётесь большего успеха, если сумеете заставить потребителей конкурировать за ваш продукт. С недавних пор я стала преподносить гостинцы так:

– Это тебе, а вот это – тебе. Не перепутайте!

И внуки не перепутают, будьте уверены: «А почему ему больше? А почему мне меньше?» – Используйте этот конфликт в своих интересах.

– В следующий раз и тебе положу! – отвечаю я, и внуки с нетерпением ждут следующего раза и сами просятся в гости.

Простейшие психологические приёмы применимы и ко взрослым.

– Возьмёшь капусту? – спрашивает обычная бабушка, и слышит в ответ:

– Да нет, наверное…

Бабушка сама виновата, потому что предоставила потребителю выбор «да» или «нет». Это никуда не годится.

– Что тебе положить – капусту или перцы? – спрашиваю я, смещая фокус выбора. Заметили? Я не оставляю варианта «нет», и поэтому от меня никто не уходит с пустыми руками.

Следующий секрет чумового сбыта – удобство для потребителя.

– Ой, мне не в чем всё это унести! – жалуется внук и уходит налегке.

Как на вашем месте поступит супермаркет? Конечно, предложит тележку. Подготовьтесь и вы. Пакеты, корзины, авоськи. И не успеет ваш потребитель открыть рот…

– А я тебе уже всё сложила! – ответите вы. – В мешок. Ой! Что такое? Там ещё место осталось? Давай я тебе вдобавок репу положу, – и вы сбываете до пятидесяти килограммов отборной бабушкиной снеди за раз.

«Так перегружать – они и вовсе приходить перестанут», – скажете мне вы.

Не перестанут, если вы будете вести грамотную работу над брендом. Я с детства приучаю аудиторию к своему продукту. Даю кашу на завтрак – и сразу ставлю стакан: пей компот. Макароны с котлетами, и тут же – пей компот. Наливаю суп, а внуки уже сами спрашивают:

– А где компот?

Прокачивайте востребованность бренда, и вы никогда не услышите от своей родни: «Бабушка, мы такого не едим».

Хороших вам урожаев, дорогие мои, подписывайтесь на канал, ставьте лайки, а в следующий раз я расскажу, как каждый сезон легко реализую до ста килограммов кабачков и до пятидесяти пар шерстяных носков!

АЛИБИ (Без трусов)

Мы с парнями как-то раз качали в зале железо, как вдруг открылась дверь и на пороге появилась женщина. Ну, как женщина… На то, что это не мужчина, намекал только игривый цвет её пуховика.

Хорошенько оглядевшись, женщина откуда-то из-за спины достала оробелого мужичонку, никаким боком не качка, и втолкнула его в зал, прошипев: «Где???»

Чужеродный в этом зале мужичок, виновато обратился к публике:

– Пацаны, тут трусов вчера никто не находил?.. Семейных… А?..

Ребята вытянули лица, мол, нет, братан, не видали.

Казалось бы, вопрос исчерпан, но взгляд мужика выражал такую неземную боль и мольбу, что даже самое чёрствое сердце… Короче, человека надо было спасать. Но как? Он смотрел на нас, а мы на него. Неловкость. А женщина тем временем потянула руку, чтобы ухватить мужика за воротник.

И тут наш Валера неожиданно спросил:

– Какие, говоришь, они были-то?

Как будто дожидавшийся голевого паса, мужик принялся радостно описывать свои семейники.

– Ага, так это твои, значит… – вывел Валера, и вдруг накинулся на мужика с отборной руганью: – Ты дурак, что ли, бросать их тут?! Здесь же дети занимаются, это же ДЮСШ! Конечно, их уборщица выкинула утром, чтобы малыши не видели! Срамота! Придурок! Дятел! Дебил!

В глазах мужичонки заблестели слёзы. Он глубоко и благодарно моргал, внимая Валеркину брань, как бальзам, как елей.

Женщина, развернулась и пошла, увлекая за собой незадачливого спортсмена. Дверь закрылась, Валера посмотрел на нас:

– Что тупите-то? Сами, что ли, никогда домой пьяные без трусов не приходили?

– Нет…

– Ну так других-то не палите! Понимать надо. Солидарность.

БЫЛЬ (быль)

Однажды родители пошли в кино, а детей оставили дома спать.

Мать настрого приказала не открывать никому дверей:

– Ночью по домам ходят цыгане и воруют детей, чтобы съесть.

– А если бабушка придёт? – спросили дети.

– Не придёт – она знает, что мы в кино.

И дети легли спать.

В полночь в двери постучали. Дети очень испугались, но не открыли. Тогда за дверью стали ещё сильнее стучать и нажимать ручку.

Младший хотел заплакать, но старший сказал:

– Не плачь. Скоро вернётся отец и убьёт цыган.

Тогда цыгане стали звать детей по имени: «Ди-и-ма! Лё-ёша! Откройте», и старший сказал младшему:

– Вот сейчас цыгане сломают двери – и мы выпрыгнем из окна. Найди себе сухие колготки.

Когда родители вернулись из кино, отец не стал никого убивать. Потому что это оказались не цыгане, а бабушка. Она узнала, что внуки одни, и придумала их навестить – хорошо ли спят. Потому что она любила их.

Когда всё прояснилось, все посмеялись и стали жить ещё лучше. Только Лёша начал заикаться, а у Димы развился нервный тик.

ПЕРВЫЙ ДРАФТ

– А! Господин писатель! С наступающим, проходите. Мы как раз прочитали ваш рассказец.

– Понравилось?

– Давайте так… Будем считать, что это был первый драфт.

– Разве вышло плохо?

– Что вы! Никто не говорит, что плохо. Наоборот! Хорошо, но надо переделать.

– Я не очень понимаю…

– Потому что вот вы пишете… вот… Девочка замерзает… начинает жечь спички… ей являются видения… а потом на свет от этих спичек приходит бабушка девочки, забирает её, и они идут отмечать Новый год.

– Всё так. «Грустная и одновременно светлая история».

– Это хорошо, что вы строго по техзаданию писали, но ведь ещё там требовалось: «…о необходимости быть щедрым и сострадательным, помогать тем, кто слабее…»

– Конечно.

– А у вас с первых же строк посторонний мальчик даёт девочке туфли.

– Так ведь сострадание же.

– Нет, дорогой господин писатель. Тут как раз сострадание пропадает. Девочку должно быть жалко, а жалеть её в туфлях гораздо сложнее, чем босую.

– А разве её не жалко, когда она мёрзнет?

– Жалко. Но не очень. А когда её находит бабушка – так и вовсе не жалко. Давайте-ка для начала, как мы проговорили, сделайте вашу девочку босой – поднимем ставки для саспенса.

– Может ей для саспенса пальцы петардой оторвать?

– Господин писатель. Если бы нам был нужен триллер – мы бы обратились к братьям Гримм.

– А вам что нужно?

– Душевную историю. Щипательную и спасительную. Можно с библейским смыслом, христианскими идеалами, религиозным экстазом.

– Любишь бога – получишь много?

– Ну вот, вы лучше нас знаете. Теперь по сценам. Что ваша девочка видит в видениях? Печку? Ладно, пусть будет печка. Затем – гусь с вилкой в спине…

– На гуся не смотрите, я его уберу.

– Зачем же?

– Я его временно вставил, чтобы место занять. Зомби-гусиный апокалипсис. Хотел потом заменить чем-нибудь нормальным. Разумеется, в конечном варианте его не будет.

– Нет-нет, гуся мы точно оставляем, это смешно! Пусть она голодная тянется к нему, а он исчезает: «Фух!» – комический элемент. Так… дальше ёлочка, ладно… а потом опять эта бабушка.

– Что не так с бабушкой?

– Бабушку надо убить.

– Что? Зачем?

– Лучше, чтобы девочка была сирота.

– Какая же она сирота при живом отце?

– Отец будет изверг. Это он выгонит девочку на улицу продавать спички, и если она не справится, то он её прибьёт. Так и напишите: «прибьёт»

– Но ведь вся история поломается. Как же счастливый конец? Давайте хотя бы так: злой отец в честь Нового года добреет, меняется; на него, я не знаю, снисходит ангел… И папаша находит свою дочь, и они идут домой. Получается у отца положительная арка.

– Ну и зачем это? Какую мораль читателям преподнесёт такая концовка?

– Семейные ценности.

– Не надо.

– Но почему?

– Такая история не запомнится. Не будет контраста. Всё хорошо, все разойдутся – будут жрать опять все праздники, а о боге никто не подумает.

– Ну, хорошо, давайте я сделаю, будто отец там или бабушка не сами идут на свет спичек, а это их ангелы ведут, например…

– А зачем нам эти посредники между богом и девочкой? И вы опять говорите о её спасении, а мы ведь с вами уже решили, что она умрёт.

– И девочка умрёт?!

–