Читать книгу "Имперский Курьер. Том 3"

– Ну ты и отожралась, – покачал я головой. – Подсела на белковую диету? И что тут происходит? Сколько еще развлекаться собиралась?

Мой суровый тон заставлял пиявку скукоживаться все больше и больше. И это был единственный способ. Пойми она, что от моих сил остались жалкие крохи, – и в тот же момент решит полакомиться десертом в виде Курьера с трехглазой начинкой. Но мозгов у пиявки нет, а инстинкты работают как надо.

Почувствовав мой Поток, пущенный через щупальце, она «вспомнила», кто ее сюда затащил. И это воспоминание – единственная преграда между ней и бесконечным пиршеством. Сама по себе эфирная пиявка не имеет ни тела, ни массы, зато как только начинает жрать, сразу разрастается. И аппетит увеличивается пропорционально.

То есть сегодня она бы сожрала стражу, что пришла ее выкуривать, а завтра в город пришла бы хтоническая тварь размером с приличный дом. А через неделю в таком темпе монстра можно будет спокойно разглядывать из космоса. Собственно, это станет самым безопасным ракурсом на планете.

– Хватит пялиться. Скидывай, что нажрала. Быстро.

Тварь завибрировала, проявляя недовольство. Волна Потока разлетелась во все стороны от меня, и монстр тут же сжался.

– Не заставляй меня действовать по-плохому.

В следующий миг монстр начал «таять» буквально на глазах. Страх победил, и я выдохнул. Тварь скидывает массу, а плоть для эфирной пиявки – самая ценная добыча. Впрочем, при первой нашей встрече она вообще пыталась убить себя, потому можно сказать, что исход был предсказуем. Да, если кто спросит, я именно так и скажу. Как только научусь врать.

– Еще, – подгонял я. – Еще давай, побыстрее.

Чем меньше становилась пиявка, тем увереннее я командовал. Когда я смог разглядеть вокруг себя камень пещеры, а не только извивающийся клубок щупалец, то стал совсем спокоен. Теперь я даже со своими нынешними силами смогу с ней потягаться. Но лучше до этого не доводить.

Однако чем дальше шел процесс, тем медленнее он становился. Чем меньше у пиявки оставалось плоти, тем неохотнее она с ней расставалась. Похоже, довести ее обратно до эфирного состояния я не смогу. Все-таки память у нее короткая, а освежить ее сейчас нечем.

– Все, надоело, – произнес я сурово. – Брысь обратно. Проваливай, откуда появилась. Это приказ.

Пиявка булькнула, а затем под ней появилась какая-то темная лужа, куда в один момент провалилась вся оставшаяся масса. Я уж было обрадовался, что получилось, но буй там плавал, как говорит Левша. Не знаю, при чем тут буй, но тварь не смогла вырваться из запечатанного мира – вместо этого застряла в подпространстве, которое еще называют изнанкой.

– Вылезай, – обреченно вздохнул я.

На земле вновь появилась лужа, напоминающая скорее черное зеркало. И из него выползла пиявка, но не целиком, а лишь частично. Получился этакий большой глаз на столпе их скрученных щупалец.

Я огляделся вокруг, ища, куда бы присесть. Тут же за моей спиной из черного зеркала вынырнули щупальца, услужливо приняв форму кресла. Я постарался скрыть удивление и сел. Кстати, довольно удобно. А если ее еще массаж научить делать…

– И что вот мне с тобой делать?

Вопрос был риторический, но пиявка опасливо погрузилась обратно в зеркало.

– Не смей уходить, когда я с тобой говорю.

Пиявка вернулась.

– Так, давай по порядку.

Нужно подумать. Нельзя принимать поспешных решений. Убить тварь прямо сейчас я, может, и смогу, а может, и нет. Тем более она умеет уходить в подпространство, а это черное зеркало – именно оно.

В подпространстве не способно существовать ни одно живое существо из плоти и крови или любой другой материи. Даже Курьер. А эфирная пиявка спокойно туда шныряет, да еще и умудряется при этом таскать с собой всю накопленную массу.

Похоже, она сама не знала, что так может, пока я не приказал ей. Зато теперь точно знает. А раз так, то убить ее надо одним ударом, иначе я ее в жизни не выковыряю оттуда. А как только тварь поймет, что может спокойно перемещаться по изнанке мироздания, то… тут даже Безымянная бы решила, что в этом мире ей ловить нечего.

– Так, слушай меня внимательно, дважды повторять не стану. С этого момента ты подчиняешься мне и делаешь лишь то, что я скажу. Существовать будешь исключительно в изнанке, выходить можешь лишь с моего разрешения. Любое неподчинение приказу – и… Я сделаю все возможное, чтобы окончательно тебя уничтожить. Все понятно?

Пиявка не шевелилась, но и свалить или атаковать не пыталась. Страх смерти у этих существ вроде бы не сильно развит, если вообще развит. Но это лишь потому, что у них не было и жизни как таковой. Однако конкретно эта особь уже вкусила прелести материального существования, так что мои угрозы оказались более чем весомы.

Я снял с шеи шнурок, на котором висели медвежий клык и отрезанный мизинец. Вытянул руку так, чтобы пиявка могла их разглядеть.

– Если вопросов нет, воспроизведи руны на двух отростках и один отдай мне.

Через мгновение мой шнурок пополнился тонким извивающимся щупальцем, а плоть пиявки теперь содержала связующий рисунок. Точно тот же фокус, что и с рукой. Нормальное у меня ожерелье уже. Вряд ли у кого из Курьеров было подобное.

– Отныне твое имя Хиса, – решил я не выдумывать и просто сократил то, что уже было. – Пред лицом Амбера Всесоздателя и эгрегоров – именую тебя.

Таинство именования – не совсем ритуал. Я даже не уверен, что это вообще имеет хоть какое-то значение. Но среди Курьеров ходит такое поверье, что между именователем и именованным образуется некая незримая связь, как между родителями и детьми. Не знаю, может, как-то поможет укрепить контроль, может – нет, но хуже точно не будет. Да и звать ее постоянно пиявкой – такое себе.

Я попробовал дать мысленную команду, и теперь это легко получилось. Хиса послушно выполняла простенькие указания, так что я выдохнул окончательно. Сейчас она в своей минимальной массе, заставить ее уменьшиться будет трудно. Придется именно заставлять, а это может привести к неподчинению, которое в свою очередь перерастет в катастрофу.

Но и давать ей расти нельзя. Чем сильнее тварь будет становиться, тем выше риск, что я не смогу удержать ее под контролем. Ладно, разберемся. Главное, что начало положено и затык в моей связи с Потоком наконец исчез. А значит, я снова силен, могуч, красив, обаятелен, гениа… Ладно, остановимся на обаятельном. И никогда не будем вспоминать о том, как кое-кто забыл в пещере чудовище.

– Кстати, как ты пережила тот магический удар?

В ответ пришла череда образов, как эфирная пиявка поглощает культистов, становится сильней, а затем вся накопленная плоть растворяется и остается лишь эфирное тело.

– Вот же неубиваемая зараза. Такими темпами ты даже одного моего знакомого медведя переживешь.

Впрочем, о чем я. Возможно, эта тварь видела эгрегоров, а может, и самого Амбера застала. Живут они долго. Но чаще всего скучно.

– А дальше?

Поток мыслеобразов был забавным. Хиса больше уделяла внимание не произошедшим с ней событиям, а тому, как поглощала всяких червяков, жучков, бабочек. Потом с насекомых перешла на грызунов и прочее. Особенно яркий образ пришел, когда она рассказывала, как впервые наткнулась на старого умирающего оленя.

Но в целом все понятно. После капища слонялась где придется, потом ее выследили люди Симонова, поймали, пока была маленькая, посадили под замок и начали экспериментировать, пытаясь разобраться, что это такое.

А потом мы с Левшой, дыра в заборе, пара гвардейцев на закуску – и свобода. Правда, недолгая. Как империя вышла на ее след, я так и не понял, а вот с бароном Симоновым все понятно. Все, как всегда, сводится к Озаренному. Он знал про ритуал, знал про капище, Симонов работает на него, но, похоже, не только статуэтки с духами таскает, но и эфирных пиявок. У меня создается ощущение, что любая неведомая хтонь, творящаяся в империи, так или иначе связана с Озаренным.

Только вот не могу пока понять, каким боком в этой истории появились красноглазые культисты, чьи гомункулы сейчас штурмуют вход в шахту. Нет, понятно, что именно они проводили ритуал, но все же каким образом они вышли на Хису?

Кстати, о штурме. Надо бы подняться и посмотреть, как там дела у стражи. Раз уж очередной апокалипсис предотвращен, то можно и другими делами заняться. Так, а почему очередной? Это же вроде первый, с Роем-то еще ничего не решено. Тряхнул головой, прогоняя странное наваждение.

– Ладно, раз с делами закончили, – я выпрямился и потянулся, хрустнув спиной, – можно и валить отсюда. А ты давай лезь в изнанку, не мельтеши перед глазами.

Глава 6. Твой отец знает как пишется слово «логика»?

– И куда все подевались? – задал я вопрос в пустоту.

Такое ощущение, будто я провел в шахте несколько дней, а не часов. Судя по разрушенному лагерю и следам взрывов, замес тут был знатный, но я не нашел ни одного тела. Значит, имперцы отбились и смогли увести отсюда раненных.

А следы воронок говорили о детонации минимум пяти гибридов. Неплохо парни отработали, ничего не скажешь. В целом складывалось ощущение, будто культисты не планировали эту атаку и мое вмешательство спутало им все планы.

Скорей всего, они выжидали более удобного момента, например ударить в спину, пока имперцы будут сражаться с Хисой.

Ладно, меньше людей – меньше проблем. Так что я направился к тому месту, где меня ждал Шпала. К немалому удивлению, он все еще ждал.

– Домой, господин? – с надеждой спросил он. – Мое начальство будет недовольно.

– Так ты же вроде на спецзадании, нет? К тому же вернешься с хорошими новостями, больше некому рыпаться на твоего босса, раз банду я уже утихомирил.

– И то верно. Так домой?

– Сегодня у нас какой день?

– Четверг.

– Тогда в сторону столицы. Сейчас скажу адрес. Высадишь меня там и можешь возвращаться.

Я вытащил из мешочка оставшиеся купюры, отсчитал сто рублей и протянул Шпале.

– За работу, – пояснил я. – И да, трупам не платят, так что успокойся ты наконец, не собираюсь я тебя убивать.

– А бить не будете?

– А тупые вопросы задавать продолжишь?

– Нет.

– Вот тебе и ответ. Поехали уже. И давай за шаурмой заскочим по пути, а то кто его знает, какую гадость аристократы жрут.

Успели, мягко говоря, впритык. Герцог Шмидт все подготовил, так что армия слуг брила, стригла и одевала меня одновременно. У отеля уже ждала машина с гербами рода, которая должна отвезти нас в поместье князя Юсупова.

Сам герцог ждал в ней.

– Здравствуй, Сергей, – пожал он мне руку.

– Доброго, ваше сиятельство. И я теперь Григорий.

– Точно, точно, – кивнул он. – Вот то, что тебе может пригодиться, почитай, пока едем. В остальном же просто держись рядом, ни с кем не разговаривай, если к тебе не обратятся напрямую, и проблем не будет.

Я взял из рук герцога папку и быстро пробежался глазами по содержимому. Немного истории рода Юсуповых, план помещений для гостей, чтобы не заблудиться, фотографии и имена членов рода и как к ним обращаться.

В общем, ничего особенного. Само поместье находилось за городом и больше напоминало замок в европейском стиле, нежели дом. Все вычурно, витиевато, красиво, но при этом сооружение казалось массивным и в целом отдавало некой незыблемостью, если не сказать древностью. Чувствовалось, что у этого места есть своя история, но она скрыта от любопытных глаз огромными каменными стенами.

На входе нас встречала Елена собственной персоной, в окружении десятка слуг. И я впервые увидел ее не в доспехах или походной одежде. Сегодня Елена была одета в красивое вечернее платье небесно-голубого цвета, которое ей очень шло. Прическа, немного украшений в тон наряду, легкий макияж – и даже не скажешь, что эта хрупкая девушка не так давно крошила сотни жуков в мрачных катакомбах одного из опаснейших мест империи.

– Елена…

– Кхм, – стрельнула она глазами.

– Ваше сиятельство, – поправился я, – вы выглядите очаровательно.

– Благодарю вас, – кивнула девушка. – Герцог Шмидт, род Юсуповых рад видеть вас гостем в нашем доме. Пожалуйста, проходите.

– Спасибо, ваше сиятельство, – поклонился герцог. – Должен отметить, род Юсуповых может гордиться таким чудесным цветком.

– Благодарю за комплимент. Слуга вас проводит.

Фига себе, да старый пройдоха еще и на язык неплох. Но сама ситуация мне непонятна. Я обернулся, чтобы посмотреть на вереницу дорогих автомобилей, что медленно тянулись к поместью Юсуповых. Похоже, тут собирается немало богатеев со всей империи.

– Говорил же, – прошептал герцог, пока мы шли от ворот в сторону особняка. – Не стоит ни с кем говорить, тебя могут неверно понять.

– Мы с ней не так давно бок о бок сражались в Проклятых Землях. К тому же именно из-за нее мы сегодня здесь. Скорее было бы странно, если бы я сделал вид, что не знаю ее.

– Что ж, в целом не могу не согласиться с твоими доводами. Но в дальнейшем постарайся придерживаться плана. Мероприятие хоть и скромное, но знатных родов здесь хватает.

– Скромное? Да я около сотни машин насчитал, а мы одними из первых приехали.

– Эх, Григорий. Видел бы ты ежегодный императорский бал, понял бы, о чем я. Да даже для князя Юсупова этот прием не примечателен по сравнению с теми, что он обычно устраивает.

– А почему Елена торчит на улице?

– Кто-то должен встречать гостей.

– Слуги?

– Слуг не поставишь, это будет оскорблением по отношению к аристократам. За такое можно и объявление войны за оскорбление чести получить. Нужен кто-то из членов рода, а кто именно – зависит от мероприятия и самих гостей. Обычно это кто-то из побочной ветви, на серьезных балах могут быть дети или племянники. А Елена… Думаю, тут много смыслов.

– Например?

– Может, она наказана, – пожал плечами герцог. – Все-таки работа изнурительная. Может, княже так хочет показать истинный смысл мероприятия. Но я думаю, это политический ход против князя Рогозина. У Юсуповых с ними давняя вражда, а Рогозин-младший уже успел объявить о безвозвратной кончине Елены. Вот князь и выставил ее встречать гостей, чтобы макнуть Рогозиных носом в грязь. Не удивлюсь, если к их приезду Елену сменит кто-нибудь из дальней родни.

– Они же вроде помолвлены были. Зачем женить их тогда?

– Политика – штука сложная. Причин может быть сколько угодно, и истинной мы никогда не узнаем, потому что не стоит совать нос в чужие тайны. Будем считать, что это была хлипкая попытка примирения, которая не удалась.

– Как все запущено.

Вскоре мы попали во внутренний двор, в углу которого с комфортом можно было бы разместить весь наш цирковой лагерь. И остались бы еще другие углы.

Слуга отвел нас в бальное крыло, как было отмечено на карте Шмидта. Это отдельное здание, построенное специально для маленьких приемов вроде сегодняшнего. Мне б так жить. Гостей пока что явилось не много, да и те предпочитали гулять во дворе, в основном общаясь с другими гостями.

И тут обнаружилось два главных облома. Пива нет. Шампанское, вина и все в таком духе. А вот с шаурмой я погорячился: еды навалом, притом приготовлено все довольно хорошо. Правда, почему-то столы для пиршеств тут называли столами с закусками.

Собственно, взяв по бокалу вина, мы с герцогом обосновались у одного столика, где я по очереди пробовал все, что лежало. Желудок не резиновый, но и я не привык пасовать перед трудностями.

– Не налегай, Григорий, – улыбнулся герцог. – У тебя впереди полно времени, не отберут.

– В смысле? Я думал, мы быстренько с князем поболтаем – и по домам. Тут же делать вообще нечего, кроме как есть. И то я уже половину всего попробовал.

– Так сюда и не есть приходят.

– Понимаю, – отмахнулся я. – Общение, новые знакомства, деловые переговоры и все такое.

– Это еще и статус, в первую очередь. Абы кого на прием к князю не приглашают. Даже на малый. Здесь собрались серьезные люди. И они предпочитают вести дела с такими же серьезными людьми.

– Что-то вы не частый гость на подобных приемах. Неужели не заботитесь о своем статусе? Мне вот кажется, что вы по этому поводу не особо переживаете.

– Опять же, не стану спорить. До недавних пор у меня была лишь одна забота.

– И совершенно правильно, – серьезно кивнул я. – Любимая жена куда важнее вечеринок, куда приходят хвастаться дорогими костюмами и платьями друг перед другом.

– И да, и нет. Времена меняются, супруга пошла на поправку, так что скоро мне придется заниматься возвращением положения рода в обществе. Это позволит лучше вести дела в будущем.

– Забейте… Ваше сиятельство. Все это мишура и трата времени. Как только мы создадим лекарство от Черной Чумы, эти пижоны выстроятся в очередь, чтобы попасть уже к вам на прием. И ни одного из них не будет волновать, как часто вас приглашали князья раньше.

– Твои слова да богу в уши.

– Которому?

– Что?

– Что?

Пока мы ели и болтали, зал начал потихоньку заполняться людьми. Гости приходили с дамами, иногда с детьми, так что места в огромном зале становилось все меньше и меньше. Ненавязчивая мелодия, которая доносилась со сцены, все сильнее утопала в людском шуме.

И хоть нас практически никто не трогал, мне все равно становилось тесно. Я внезапно понял, что с удовольствием сейчас трескал бы шашлыки с пивом, сидя у костра в окружении циркачей, чем вот это вот все.

Олег Романович же стойко переносил все ужасы светской жизни. Он на таких мероприятиях был не частым гостем, да и знакомых среди аристократии, как я понял, у него не много. А меня тут вообще никто не знал.

Я разве что заприметил графа Липницкого, но он меня то ли не узнал, то ли не заметил, так что и я не стал подходить здороваться. К тому же он был с супругой, но без Елизаветы.

В остальном же мы с герцогом Шмидтом коротали время за общением. Он рассказывал мне об аристократах, которых видел, а я впитывал информацию и иногда задавал уточняющие вопросы. Чем больше я знаю о мире, тем прочнее моя с ним связь. А этот слой общества мне знаком в основном по статьям из интернета, так что вечер в любом случае полезен. Но всего должно быть в меру.

– И долго нам еще тут торчать? – тихо спросил я. – Когда уже князь-то соизволит явиться?

– Тут все сложно, – пояснил Олег Романович. – Его сиятельство, как главный организатор мероприятия, обязан лично поприветствовать всех гостей, перекинуться с каждым хотя бы парой слов, иначе это сочтут неуважением. Понятное дело, что не со всеми он будет здороваться, но с влиятельными представителями аристократии – обязан.

– Так ему бы неплохо начинать, а то все скоро разъедутся.

– Поверь, – усмехнулся герцог, – ради возможности лично пожать руку князю Юсупову большинство здесь готово остаться ночевать.

– Так себе приоритеты.

– Его сиятельство, как ты понимаешь, не может просто выйти и начать здороваться со всеми подряд. Положение обязывает поприветствовать сначала тех, кто стоит выше него, но так как представителей императорского двора здесь нет, он начнет с остальных самых влиятельных родов. В первую очередь княжеских.

– Это которые?

– А вот в этом и причина. Чем выше статус гостя, тем позже он обычно прибывает на мероприятие. Потому мы прибыли одними из первых. И если вдруг князь поздоровается, скажем, сначала со мной, то почти весь этот зал почувствует себя оскорбленным.

– Экие неженки. Но вы же герцог. Не барон какой-нибудь.

– Тоже верно, говорю же, все сложно. Формально я из герцогского рода. Но по факту у меня не особо много влияния или богатств. Так что с нами он может поздороваться как во вторую очередь после князей, так и ближе к концу.

– Он же это мероприятие вроде как из-за вас затеял.

– Не думаю. Аристократы его уровня обычно действуют более масштабно, так что, скорей всего, у этого приема куда больше поводов, а мы – лишь один из них.

– Ваши ставки?

– Я думаю, что мы будем в третьем ряду, – понял вопрос герцог. – Сначала представители княжеских родов, затем семьи, приближенные ко двору, и люди, занимающие важные должности в различных министерствах, затем герцоги и, наконец, мы. Хотя не удивлюсь, если перед нами проскочат и несколько графов.

– А это не будет расценено как оскорбление в ваш адрес? – уточнил я.

– Вот смотри. Видишь там двух мужчин? Слева граф Липницкий, его род – известные деятели науки и культуры. Лаборатории, музеи, выставки, исследовательские комплексы, много чего. А рядом с ним граф Варламов. Они владеют несколькими скважинами нефти и перерабатывающими производствами, а некоторые члены рода работают в Министерстве экономики и развития не на последних должностях.

– И?

– И если князь поздоровается со вторым, а потом со мной, то это в порядке вещей. Род Варламовых занимает более значимое положение в обществе. А вот если с Липницким вперед меня, то да, это уже можно трактовать и как обесценивание моего рода.

– И что вы в таком случае сделаете? – улыбнулся я. – Гипотетически.

– Если честно, Григорий, то еще сегодня днем я бы не знал, что ответить на такой вопрос. Но сейчас спокойно могу сказать, что просто продолжу искать лекарство от Черной Чумы.

– Полностью одобряю такой подход, ваше сиятельство. А когда найдете, устроите прием и поздороваетесь сначала с графом Варламовым, а уже потом с князем Юсуповым.

– Вот сразу видно, что ты не разбираешься в тонкостях аристократической политики. Я сделаю гораздо изящнее. Я просто не приглашу князя Юсупова.

– Ваше сиятельство, – округлил я глаза. – Да вы опасный человек, вам палец в рот не клади.

– Не мы такие, общество такое, – вернул улыбку герцог. – Вот, начинается.

Он указал в сторону огромных дверей. Я не слышал никакого сигнала, но если приглядеться, то и правда что-то изменилось в зале. Люди перестали бесцельно бродить между столами. Вместо этого некоторые потихонечку сдвигались в сторону тех самых дверей, другие же, напротив, отходили подальше.

Как я уже понял, скоро придет князь Юрий Константинович Юсупов, глава рода Юсуповых. Выйдет он как раз из тех самых дверей, ведущих вглубь особняка. Соответственно народ потихонечку выстраивается согласно своему социальному положению.

Если какой-нибудь выскочка решит вылезти вперед, князь, разумеется, поприветствует его, но вряд ли такого человека еще раз куда-либо пригласят. Мир другой, а порядки те же. Никто не любит выскочек.

Вскоре слуги действительно открыли двери, и в зал вышел князь Юсупов. Выглядел он как человек, который однажды сильно нахмурился, а расхмуриться забыл. Вот и ходит теперь со сдвинутыми бровями и прищуренным взглядом.

В остальном же мужик как мужик, немного за пятьдесят, с благородной сединой в волосах. Двигается уверенно, чувствуется, что обладает немалой властью и силой. Как личной, так и в более широком смысле слова.

Как и его отец, князь Юсупов – архимаг двух стихий, но, разумеется, до старейшины рода Юсуповых ему еще далеко. Предыдущий глава был более боевитым руководителем и успел поучаствовать в десятках военных кампаний разных масштабов. Это уже информация из интернета.

Если не знать нюансов, то могло показаться, что в целом в зале ничего не изменилось. Все гости так же болтали друг с другом, перетекая из одной компании в другую, делая вид, что наслаждаются вечером.

Князь сам подходил к ним, иногда дожидаясь, когда кто-то останется один, иногда прямо к группам. Вежливо приветствовал, выражал признательность, что приехали, интересовался, все ли хорошо. Словом, вел себя как дружелюбный и обходительный хозяин, ничего больше. Со стороны и не скажешь, что в этом общении кроются какие-то потайные смыслы.

Через сорок три минуты Юрий Константинович добрался почти до центра зала, где как раз и стоял наш стол с закусками. Но вместо того, чтобы повернуться к нам, он подошел к графу Варламову, который как раз одиноко стоял возле стола с расставленными бокалами.

Герцог не подавал виду, но я чувствовал, что он начинает нервничать. И в этот момент к нам подошел слуга Юсуповых.

– Ваше сиятельство, – обратился он к Шмидту, – ее сиятельство Елена Юрьевна просит вас о беседе, если вы не заняты. Прошу за мной.

Сказано это было таким тоном, что ни о какой просьбе и речи не шло. Переглянувшись, мы направились вслед за слугой, который привел нас к девушке. Елена в это время мило болтала с пожилой парой, но стоило нам приблизиться, как девушка извинилась и откланялась.

Подойдя к нам, улыбнулась, обращаясь к герцогу:

– Олег Романович, прошу прощения, что отвлекаю вас, просто хотела лично поблагодарить…

– Что происходит? – прервал я ее.

– Григорий, – с ужасом посмотрел на меня герцог и повернулся к Елене. – Ваше сиятельство, прошу простить моего…

– Да хватит уже, – устало оборвал я его. – Я стою спиной к залу, ни одна камера на нас не смотрит, а с ее сиятельством мы уже успели столько вместе пережить, что многим даже в кошмарах не приснится. Так что я могу спросить прямо: что происходит?

– Ваше сиятельство, – поклонился герцог. – Еще раз приношу свои глубочайшие…

– Не надо, – тихо произнесла Елена, останавливая Шмидта. – Он прав. Наверное, он единственный во всем этом зале, кто имеет право на подобный вопрос.

– Но не таким тоном, – растерялся герцог.

– О, поверьте, – улыбнулась Елена. Улыбнулась искренне, но как-то горько. – Это он еще вежливо спросил. Лучше вам не знать, какой у вашего гвардейца есть иной тон.

Все всё понимали, но никто так и не произнес очевидное вслух: почему нас с герцогом целенаправленно увели в дальний конец зала. Чуть ли не к входу, где сейчас общаются несколько виконтов и пара баронов. Спасибо, что хоть на улицу не выставили.

Все это было сделано специально. И если учесть нюансы местных традиций и негласных правил, о которых мне недавно рассказал герцог Шмидт, то возникает ряд вопросов к князю Юсупову.

– Это все политика, – сдалась Елена. – Поверьте, отец действительно благодарен вам за мое спасение, и род Шмидтов будет вознагражден. Просто сейчас для него важнее побольнее уколоть Рогозиных.

Я обернулся, оглядывая зал. Рогозина-младшего я видел. Стоит мрачнее тучи и лишь иногда бросает косые взгляды в сторону Елены. Трусливый сопляк, сбежавший с поля боя, да еще и бросивший свой отряд на произвол судьбы. Видимо, находиться сегодня здесь – своеобразная форма наказания для него. Слабоватого, как по мне.

А вот пожилой мужчина в дорогих одеждах с непроницаемым выражением лица – видимо, его отец, князь Рогозин.

– Понимаю, – хмуро кивнул герцог Шмидт. – Формально род Шмидтов спас вас. И чем ниже наше положение в иерархии, тем унизительней данный факт для князя Рогозина.

– Унижать одного, чтобы унизить другого, – прокомментировал я. – Твой отец знает, как пишется слово «логика»?

– Не перегибай, – нахмурилась Елена.

– Григорий, – вздохнул герцог.

– Я понимаю, звучит странно, но это большая политика, – начала оправдываться Елена. – Для него проще откупиться от вас, герцог Шмидт. Зная ваше положение дел, он считает, что потеря лица легко может быть компенсирована деньгами и иными ресурсами. А вот прилюдно унизить другого князя возможность выпадает редко. Уверена, отец выжмет из этого максимум пользы, а последствия сегодняшнего вечера будут иметь вес еще долгие годы.

– О, не сомневайся в этом, – оскалился я.

– Григорий, что бы вы ни задумали, это крайне плохая идея, – побледнел герцог.

– Не надо, – умоляюще посмотрела на меня Елена. – Пожалуйста, не усугубляй.

Я ничего такого и не имел в виду. Просто память у меня хорошая, а руки длинные. Все три.

Я не собирался устраивать бучу прямо посреди светского раута, но герцог Шмидт понял мои слова по-своему, он ведь вообще не знает, чего от меня ожидать, но уже догадался, что я не простой алхимик-зельевар.

А Елена, вероятно, вообще вспомнила про мою истинную форму шестиглазого Курьера.

Но вообще вся ситуация начинала подбешивать. Герцог Шмидт мне нравился, и смотреть, как об него прилюдно вытирают ноги, я не хотел. Мужик и так успел хлебнуть горя, но не сломался. А ему еще мир спасать от Черной Чумы.

Елена – понятно, ее просто приставили к нам, заставив следить, чтобы мы не натворили глупостей. По резким порывам ветра можно понять, насколько это все ей не нравится.

– Знаете, – улыбнулся я, – аристократы очень пекутся о собственной чести и достоинстве. Но при этом плевать хотели на честь и достоинство остальных. А раз мы с вами находимся в приличном обществе, то нужно вести себя соответственно.

– Что. Ты. Задумал? – спросила Елена.

– Просто решил очень громко заявить на весь зал, – я набрал в грудь побольше воздуха, – что считаю княжича Рогозина паршивым трусом, недостойным громкого имени Рогозиных.

Кажется, в наступившей тишине я отчетливо слышал звук падающей челюсти герцога Шмидта. Если у князя Юсупова и был какой-то распорядок вечера, то сейчас он полетит под хвост к Хахе.

Пусть себе со своими графами здоровается, пока мы будем болтать за тонкости командной работы и верности присяге с князем Рогозиным.

– Он уже идет сюда? – спросил я, глядя в округлившиеся глаза Елены. – Олег Романович, да расслабьтесь вы. Вы под имперской защитой, – напомнил я. – А с остальным я как-нибудь разберусь.