Читать книгу "Фараон. Книга 2. Прогрессор поневоле"

– Ладно, заканчивайте тогда сами, – вместе с азартом от быстрого захвата ворот я потерял и настроение, – я в лагерь.

Военачальники переглянулись, и я видел, что они смущены. Оставив их, я вышел за ворота, где меня на колеснице поджидал Меримаат, и мы поехали обратно, а поскольку он едва не пританцовывал от разбирающего его любопытства, я рассказал, как мы захватили ворота и что сейчас происходит в городе.

– Не вздумай туда полезть! – сразу предупредил его я, видя, как он в сильном возбуждении от моего рассказа всё время хватается за кинжал, который висел у него на поясе, – я за тебя перед визирем отвечаю, мне прошлого раза с твоими поисками хватило.

Мои слова сильно его обидели, но спорить он не посмел.

– Обещаю, мой царь, – наконец нехотя выговорил он слова клятвы, которые я у него потребовал произнести. Не хватало ещё его потерять в простой битве.

Довольный тем, что хоть с этой стороны подставы не следует теперь ждать, я вошёл в шатёр, где на циновках расположились девушки, тихо о чём-то беседуя. Мой вид, запах крови и дыма заставил их задрожать от страха, но я поднял руку, чтобы их успокоить.

– Вам нечего бояться, сегодня не повезло лишь городу.

На их лицах сразу появились улыбки, и они, поднимаясь с пола, заторопились за водой и свежими вещами, чтобы меня помыть и переодеть. Свои обязанности они знали прекрасно, обучили их превосходно, в этом у меня не было ни к дарителям, ни к ним нареканий.

Глава 5

Город грабили два дня и две ночи, оставив в живых из двадцатипятитысячного города хорошо, если пять тысяч. Узнав об этом, я спал с лица, спросив у них враз осипшим голосом:

– Нах…я это было делать? Вы ёб…е, что ли, перебить просто так столько народу? Хоть бы в рабство продали или выкуп взяли, а что с мёртвых-то взять?

Военачальники пожали плечами, сказав, что дали специально воинам, в том числе и недавним их соседям, сполна пролить кровь сородичей. Теперь они будут привязаны к легиону кровью, и случай дезертирства, который произошёл с Лутфи и его воинами, теперь точно не повторится. У меня было куча доводов, почему так было не нужно делать, но что толку, погибших было уже не вернуть. Гибель столь большого количества людей легла тягостным бременем мне на сердце и заставила задуматься о том, что нечего пускать все фазы захвата городов на самотёк. Оставил одну – и вот, что получил по итогу, груду бесполезных трупов.

Пока я рефлексировал по этому поводу, жизнь текла своим чередом. Оставшихся живых людей в городе связывали, делая рабами, и настало время делёжки награбленных богатств. Как я понял, они распределялись следующим образом: если воин захватил раба, он с ним и оставался, золото, металлы, ткани, масло и прочие ценности этого времени распределялись по степени влияния воина на бой. Первыми наградили ту сотню, которая брала вместе со мной ворота, затем тех, кто предоставил отрубленные руки воинов, а уже потом по спискам военачальников, тех отличившихся, кто, по их мнению, был этого достоин. Самым последним досталось уже самое не ценное, но наградили всех, мотивируя их этим прилагать больше усилий в следующем бою.

Когда общее награждение закончилось, ко мне подошли три военачальника.

– Твоё величество, – они торжественно мне поклонились, – твоя доля перенесена и упакована. Мы хотели спросить только, сколько из этого пойдёт на подношения богам? Чтобы мы сразу знали, сколько отделять для храмов.

– Каким богам? – удивился я, заставив их замереть.

– Ну, военная кампания идёт успешно, – замялся Ментуиуи, явно понимая, с кем разговаривает, – обычно принято подносить хорошие подношения в храмы богов. Цари обычно жертвуют в фиванский храм Амона-Ра треть от всей добычи.

– Думаю, отец не обидится, если я принесу дары позже, по собственному разумению, – спокойно ответил я, хотя в глубине души поднялась волна возмущения.

«Оху…и совсем, что ли? Хер этим жрецам, а не подношения», – разозлился я, вспомнив последний подарок оттуда.

– Как будет удобно твоему величеству, – тут же согласились они.

– Тогда последний вопрос, – сказал Ментуиуи, – может, стоит отправить караван с лодками с захваченным сейчас? Пока мы не пошли к следующему городу?

– Я думал об этом и считаю, да, надо наложниц и драгоценности отправить в поместье, – согласился я с ним, – неизвестно, что ждёт нас впереди, лучше идти налегке.

– Благодарю за разрешение, мой царь, – облегчённо ответил он, – я тогда распоряжусь, чтобы для каравана была выделена охрана.

– А я, мой царь, тогда отправлюсь вперёд, чтобы посмотреть, как готовятся в Гнауи Шема к нашему прибытию, – вмешался в разговор Менхеперресенеб, на поясе которого висел подаренный мной меч.

– Хорошо, только далеко не заезжай, чтобы не попасть снова в засаду, – попросил я.

Он поклонился и сказал, что учтёт прошлый негативный опыт. Дальше мне пришлось искать толмача, чтобы рассказать девушкам, что их ждёт дальняя дорога, поскольку войско идёт дальше, а они отправляются в моё поместье. Они поплакали, не захотев со мной расставаться. И вовсе не из-за того, что привязались ко мне, а только из страха плыть в неизвестность, но я убедил, что они будут под охраной, и в конце путешествия их ждёт спокойная жизнь в ожидании возвращения их господина. Пару раз утешив их, я освободился через несколько часов и покинул свой шатёр без сил, зато в приятной неге.

В лагере тем временем бурлила жизнь, воины обменивались наградами, выбирая то, что больше нравилось каждому, а военачальники были заняты формированием каравана. Захваченные в городах лодки служили для этого отличным средством, поскольку отправлять груз так было и проще и, самое главное, безопаснее. Осталось только выбрать главного, кто его поведёт. Остановились на Иамунеджехе, который должен был поторопить возвращение других военачальников, поскольку они что-то задерживались с возвращением.

– Рехмиру передай, чтобы следил за всеми наложницами, не дай боги свяжутся с кем посторонним, – напутствовал я его, – потом не разберёшь, где чей ребёнок.

– Он это и сам прекрасно понимает, мой царь, – очень серьёзно ответил Иамунеджех, – вопросы престолонаследия не та тема, к которой можно относиться несерьёзно.

– Ну, знает или не знает, я не хочу гадать, лучше повторить два раза, – не отстал я, и военачальник заверил, что передаст мои слова слово в слово.

Когда наконец всё было собрано, солдаты сдали свои ценности и рабов под опись, чтобы потом получить всё обратно в поместье, когда мы вернёмся, и все вышли проводить отплывающий длинный караван лодок разного размера в сторону поместья. Туда мы вернёмся после захвата всех городов Нижней Нубии, так думал я тогда.

– Мой царь, – единственный оставшийся со мной в лагере Ментуиуи стоял рядом до тех пор, пока последняя лодка не скрылась из зоны видимости.

– Завтра выступаем, – сказал я, – это ещё не конец кампании.

– Впереди два города, – подтвердил он.

– Кстати, давно хотел спросить, – поинтересовался я у него, – а дальше разве городов нет? Я насколько помню, их ещё очень много было до второго порога.

– И до второго и дальше, мой царь, куда заходили наши цари древности, – кивнул он, – но дальше второго порога идёт царство Керма, там нет больше самостоятельных городов-государств, как здесь в Нижней Нубии – это единое целостное царство.

– Хм, – я задумчиво почесал подбородок, – а там золотые прииски есть?

– Конечно, не меньше, чем здесь, – подтвердил он.

– И говоришь, что вы туда давно не ходили? – покосился я на него.

Он удивлённо на меня посмотрел.

– Мой царь, – на его лице показалась улыбка, – если его величество думает пойти туда, то лучше это сделать чуть позже, когда мы наберём достаточно сил. Ведь воевать с целым государством, пусть и ослабшим, – это всё же тяжело для простого похода по усмирению восставших городов.

– Ладно, посмотрим, – решил я, – а что насчёт остальных городов? Визирь говорил, что взбунтовались только эти шесть.

– Верно, твоё величество, – согласился он, – остальные остались верны царю Хатшепсут.

– Если они остались верны, то почему не помогают нам? – удивился я от подобных открытий. – Где войска, где провизия? Где какая-то иная помощь?

– Об этом, видимо, мы узнаем, только когда спросим у них об этом напрямую, – хмыкнул он, показывая, что у него накопились ровно такие же вопросы, что и у меня.

– Похоже, что так, – согласился я, – ладно, и это отложим на потом. Тогда пойду велю Меримаату и Бенермеруту начать складывать вещи, выступаем, пока солнце не набрало силу.

– Твоё величество, – Ментуиуи поклонился и тоже пошёл отдавать приказы, притихший было после отплытия каравана лагерь снова стал приходить в движение.

***

Я обычно мало обращал внимания на окружающую местность, ведь живность при виде большого количества людей спешила убраться куда подальше, даже львиные прайды, часто оглашающие по вечерам своим рёвом саванную местность недалеко от реки, быстро покидали свои лежбища, как только видели передовые отряды колесниц, разведывающих дорогу.

Слонов и носорогов пока не попадалось, зато остальной живности было полно, охотники каждый вечер приносили в лагерь мясо, которое разнообразило ужин солдат. Я обычно в эти моменты сразу думал о полевой кухне, единообразной для всего войска, но пока об этом оставалось только мечтать. Первым делом нужно было единообразие в вооружении, а то последним прибывшим достались копья с каменными наконечниками, что было точно нехорошо. Да и в принципе легион только по бесконечным тренировкам и выучке походил на единое армейское подразделение, всё остальное хромало: начиная от разнообразия щитов, которые набирались, как и где можно, заканчивая луками и стрелами, которые также просто выгребались из складов в захваченных городах и, понятное дело, были до безобразия разными. Ну хотя бы стрел было в достатке, и то ладно.

Размышления над тем, как сделать войско ещё лучше и эффективнее, не давали мне покоя, ведь от его наличия совершенно точно теперь зависела моя жизнь. Я не знал, отчего и почему сановники при Хатшепсут решили вставлять мне палки в колёса, зато было понятно, что, кроме собственной армии, меня никто не мог защитить от их козней. А в том, что они будут, можно даже не сомневаться. Самое интересное в этой ситуации было то, что Хатшепсут на них абсолютно бесполезно жаловаться, это целиком её люди и она не стала бы раздувать из моих слов проблему. Максимум, что их ждало, – лёгкое порицание от царя. Поэтому я и решил пока затаиться, определить всех, кто гадит в мою сторону, а только потом при удобном случае отомстить. К тому же, будем откровенны, у меня и сил пока для этого было недостаточно. Большая часть чиновничьего и управленческого аппарата была за Хатшепсут, и я понимал причину их озабоченности. Она была хорошим царём, в Египте царил мир, все жили сытой и довольной жизнью. Лезть и разрушать это мне не хотелось, ведь сам я, не факт, что смогу справиться лучше. Становиться номинальным царём, отдавая власть визирю и военным, было бы ещё глупее, я знал на исторических примерах, чем это обычно заканчивается. Оптимально было бы разделить с ней обязанности, чтобы она занималась хозяйственной работой, а я военной частью, но тут я не обольщался. Женщина, которая не побоялась пойти против устоев общества и провозгласить себя мужчиной-фараоном, не будет удовлетворена ролью второго плана, ей нужна была вся власть целиком, и это ставило на моих мирных начинаниях с ней большой и жирный крест. И это ещё если не учитывать роль, к которой она готовила свою дочь, с этим тоже придётся считаться, ведь, если она решит провозгласить её царём, это уже будет прямая конфронтация со мной. Чтобы переход власти произошёл окончательно и ни у кого другого не было прав на трон, царь Менхеперра, по идее, должен был умереть. Эти мысли часто приходили мне в голову, и пока я не знал точно, как буду действовать, если наше противостояние с Хатшепсут усилится. Устраивать в Египте гражданскую войну из-за власти я не собирался. Не так уж она мне требовалась, я вполне готов был спокойно жить дальше, но, к сожалению, этого мне не давали сделать, подталкивая к усилению конфронтации, причём обеими сторонами этого конфликта.

С такими мыслями я и добрался до двух городов-соседей, которые, оказывается, находились друг напротив друга по разным сторонам реки. Почти сразу к войску, становившемуся лагерем, стали прибывать колесницы, и вскоре к нам с Ментуиуи подъехал и запылённый Менхеперресенеб.

– Мой царь, – склонил он с возницей голову, когда подъехал ближе.

– Рад тебя видеть, Менхеперресенеб, – поприветствовал его я, – какие новости?

– Хорошие, мой царь, – он широко улыбнулся, – когда я появился здесь и немного пошумел, ко мне вышли парламентёры и попросили разговора с твоим величеством, когда ты появишься.

– Будем надеяться, что мятеж на этом будет закончен, – хмыкнул я.

Он пожал плечами.

– Мне позвать их переговорщиков?

– Завтра с утра, сегодня мы всё равно будем заняты разбивкой лагеря, а также порчей их имущества, – хмыкнул я, – ну, или если сами захотят, то выйдут поговорить.

Я оказался прав, как только военные занялись привычным делом, принялись сгонять крестьян, которые не вместились в город, и срубать рощи для обустройства лагеря, над стеной появилась белая простыня, и уже вскоре к лагерю выдвинулась делегация из шести нубийцев. Делать было нечего, требовалось ехать навстречу.

– Твоё величество, – не успел я подъехать, как все шестеро повалились на колени, встречая меня, сидя на земле. Переговоры, определённо, обещали получиться успешными.

– Мои блудные дети, – с мягкой улыбкой я спрыгнул с колесницы и широко раскрыл руки под охреневающими взглядами своих военачальников, – я вас прощаю!

Нубийцы выпучили на меня глаза от испуга и непонимания.

– Всё золото, серебро и медь, что есть в городе, в мой лагерь. Завтра личная присяга своему царю, выдача мне воинов для вступления в мою армию, и я иду в следующий город, – с той же улыбкой на лице добавил я.

Лица у темнокожих посланцев просветлели.

– Великий царь, – обратился ко мне один из них, – жители Гнауи Шема не хотят судьбы, постигшей Абиско, поэтому мы готовы открыть ворота города своему царю, если он даст своё слово не убивать нас.

Тут я против воли хмыкнул. Всё же польза от казни своих людей, нарушивших моё слово, определённо, была, вот этому было сейчас прямое доказательство.

– Считайте, что вы его получили, – ответил я, – и чтобы ни у кого не было соблазна его нарушить, только я и моя охрана завтра войдём в город, чтобы жители принесли присягу своему царю.

– Мы клянёмся богами, что достойно примем своего царя, – низко поклонились они.

– Можете пока здесь присягнуть мне сами, – разрешил я, и они, немного поколебавшись, всё же произнесли нужные слова.

– Высылайте припасы, ваш царь соскучился по свежей выпечке, – заключил я и поднялся на поданную Меримаатом колесницу.

Мы вернулись в лагерь и вскоре стали прибывать караваны с едой и вином, обеспечивая нас вкусной провизией. Жизнь снова начинала налаживаться. Мне крайне не хотелось убивать людей, да ещё и как в прошлом городе. Если дело удалось решить миром, я был этому только рад.

Глава 6

Утром от города выдвинулась уже привычная процессия – я в окружении охраны, которую решил составить только из тех ста головорезов, которые участвовали в ночных вылазках, поскольку за их дисциплину не переживал. Хотя бы эти меня подвести не должны были.

Первое, что напрягло меня, так это не очень приветливые лица жителей Гнауи Шема, которые встретили меня при въезде в город. Нет, многие радостно кричали и хлопали в ладоши, но вот мой внимательный взгляд видел среди них тех, кто зло смотрел на меня. Второе, что обеспокоило, – наличие слишком большого количества стражи. Да, они обеспечивали безопасность, но их было слишком много.

– Меримаат, – позвал я парня, который с воспитателем шёл рядом с моими носилками.

Он подошёл ближе.

– Бери Бенермерута и возвращайся в лагерь, – тихо приказал я ему, – что-то не очень мне нравится местное гостеприимство. Пусть Ментуиуи подгонит к городу легион. И не переставай улыбаться, а лучше засмейся, будто я сказал тебе что-то весёлое.

Парень сначала удивился, но затем действительно громко рассмеялся, и я увидел, как сопровождавшие нас по бокам стражники расслабились. Он сначала отстал от процессии, затем подошёл к Бенермеруту, и они вскоре отстали от нас совсем.

– Хопи, – позвал я негласного центуриона своей сотни.

Нубиец тут же подошёл ко мне.

– Сделай вид, что тебе что-то не понравилось, и попробуй развернуть процессию назад, – приказал я ему, – остальных предупреди, мне кажется, нас совсем не рады здесь видеть.

Его лицо посерьёзнело, он кивнул и растворился в сотне охраны. Мы дошли до площади как раз перед дворцом, где обычно обитал наместник, назначаемый вице-королём Нубии или фараоном, и тогда Хопи начал действовать. Пара грозных криков, мгновенно ощетинившаяся щитами и копьями сотня, и вот уже жители стали волнами покидать площадь, оставляя на ней практически пятьсот человек местной стражи. Мой паланкин опустили на землю, и все красивые девушки и юноши, которые его несли, также быстро исчезли. Мне пришлось подняться и встать за щиты охраны. Кроме окружающих нас копейщиков, я увидел на балконах дворца ещё и кучу лучников, не суливших своим присутствием ничего хорошего.

Время застыло. Через десяток минут появились те, кто недавно присягал мне на верность, вот только, подойдя ближе, они не стали падать на колени.

– Царь Менхеперра, – с улыбкой обратился ко мне один из них, – мы бы хотели провести повторные переговоры.

– Хопи, как только я скажу «мне нужно подумать», закройтесь щитами и бегом отступаем во дворец, – тихо сказал я сотнику, стоявшему рядом.

– Да, мой царь, – так же шёпотом ответил он и стал передавать команду дальше, а я, затягивая время, ответил обратившемуся ко мне нубийцу:

– Интересно, а ты знаешь, что клятвопреступники долго не живут? Ведь вы поклялись богами, что город окажет мне почётную встречу.

– Тебе, царь, не понравилось наше гостеприимство? – делано удивился он, показывая на кучу стражников со щитами и копьями, а также лучников на балконах, – мне кажется, наоборот, оно очень горячее.

– Хорошо, что вы хотите? – поинтересовался я, смотря, как до всех моих воинов довели приказ.

– Твоё войско возвращается домой, а ты останешься погостить у нас, – заметил он.

– И на какой срок? – удивился я подобной наглости.

– Пока милостивый царь Хатшепсут не соизволит тебя забрать, подписав кое-какие гарантии для города, – пожал он плечами.

– Насколько я помню, – ответил я, – вы её предали первыми.

– Мы заранее отправили послов сообщить о нашем плане, на что царь ответила, что, если Гнауи Шема и Хор Дехмит снова подчинятся её власти и к тому же захватят в плен царя Менхеперра, она пришлёт своего человека для проведения переговоров по освобождению твоего величества.

А вот эта новость меня сильно удивила, если он не врал, а это было маловероятно, то получалось, что Хатшепсут всё же хорошая и заботится о моём благополучии? Вела переговоры о моём освобождении из плена, хотя я, по факту, ещё даже на город не напал.

– Если это и так, то удерживать меня против воли – это снова мятеж против законной власти, – заметил я.

– Нам обещали смягчение налоговых условий, – пожал он плечами, – из-за них мы и восставали.

– Что ж, – я понял, что ничего больше интересного от его вряд ли узнаю, – мне нужно подумать.

Едва прозвучали эти слова, сотня тут же бегом рванула в сторону дверей дворца, прикрываясь щитами. Всеобщее ошеломление от этой внезапной трансформации отряда ввергло в ступор всех, а когда первыми опомнились лучники, мы уже скрылись внутри, благо бежать было недалеко. Я быстро огляделся. Строение явно было построено по тому же типу, что я видел в других городах, а это значило, что имелось одно место в глубине, где только один вход и мало окон, а следовательно, его легче всего защищать.

– Прямо, налево и затем прямо по коридору до конца, – сориентировал я воинов.

Мы тут же сорвались с места, а сзади в наши щиты ударили первые стрелы. Лучники забежали следом за нами внутрь. Опрокидывая за собой мебель, переворачивая всё, что попадалось по пути, мы устремились в указанный мной зал, а кругом раздавались крики страха, когда нас видели рабы или случайные слуги. Только ворвавшись в нужное место и начав баррикадировать дверь всем, что было внутри, мы смогли наконец перевести дыхание.

– Мой царь, – Хопи, когда я остановил на нём взгляд, склонился передо мной.

– Если мы выживем, ты станешь центурионом Хопи, – спокойно сказал я, – а пока же будем надеяться, что Меримаату и Бенермеруту дали возможность покинуть город и предупредить наших.

Едва я это сказал, как в дверь ударили чем-то тяжёлым, и вся наша баррикада стала сыпаться вниз.

– Vos servate, – приказал я, и воины подняли щиты, а также направили копья в сторону быстро разрушающейся баррикады.

Вскоре в проём ворвалась какая-то сломанная колонна, которую использовали как таран, а затем в образовавшееся пространство влетели стрелы, застрявшие в наших щитах.

– Не давайте им войти, – я показал, как лучше занять нам позицию, – Iunge.

В проём и правда могли протиснуться одновременно только два человека, они же первые и умерли, когда их закололи копьями. Враг тем не менее пёр и пёр, пытаясь оттаскивать трупы и раненых, но получалось это плохо, расстояние было мало для нормальной атаки, а мы грамотно распорядились узким пространством. Противник наконец отхлынул, и ненадолго настала тишина, которой мы воспользовались, снова накидав всё, что могли, в виде хлипкой баррикады.

Где-то вдали тягуче заревели боевые рога знакомой всем легионерам мелодией, означающей общую атаку для легионов.

– Воины! – крикнул я в сторону врага. – Передайте жителям города, что, если вы сейчас сдадите зачинщиков мятежа против своего царя, я буду милостив! В противном случае буду считать, что вы все замешаны в этом бунте!

Ответом мне стали четыре стрелы, ударившие в щиты, и больше ничего. Зато ещё через пять минут запахло дымом.

– Эти с…ки хотят нас выкурить! – мгновенно догадался я о причине его появления.

– Хопи, ищите ткань и воду! Всем лечь на пол! – приказал я, и, когда мы, всё ещё прикрытые щитами, стали падать на каменные плиты пола зала, оказалось, что ткани тут нет, но зато есть немного воды в кувшинах и много вина в амфорах.

– Снимайте набедренные повязки, мочите их водой и вином, – приказал я, поскольку другого выхода, собственно, и не было.

Вскоре мы все голые лежали, прикрытые щитами, впереди нас разгорался всё сильнее огонь, и удушливый дым проникал вовнутрь.

– Царь Менхеперра! Выходи, пока не поздно! – раздался крик из-за двери. – Иначе ты задохнёшься!

Пожертвовав одним копьём, я, привстав на одно колено, запустил его на голос. Судя по сдавленным крикам, я в кого-то попал. В ответ полетели стрелы, но из-за огня и дыма лучникам ничего не было видно, так что они даже не поняли, что мы лежим на полу. Десяток стрел ударились в противоположную стену и упали на пол. Дым всё больше заполнял комнату, дышать становилось всё тяжелее, но мы слышали, как звук горнов становился ближе. Видимо, Ментуиуи отправил всех на штурм, не считаясь с потерями, поскольку по-другому они не могли так быстро взять город.

Те, кто лежал ближе к огню и дыму, стали терять сознание от недостатка кислорода, их поливали остатками вина, приводя в чувство, но всем было понятно, что ещё пять минут, и мы здесь просто задохнёмся. Воины посматривали на меня, но я был спокоен. Бросаться в огонь было ещё более глупым делом, оставалось только надеяться на Ментуиуи. И он нас не подвёл. Раздались звуки схватки, и очень быстро послышалось, как на огонь льют воду. Характерные пш-ш-ш стали сладостными звуками для всех нас, и вскоре я услышал взволнованный голос Меримаата.

– Царь! Царь Менхеперра! Его величество жив?!

– Да, – я попытался ответить, но вместо этого закашлялся, в лёгких было полно гари, дышать стало очень тяжело.

– Он жив! Вытаскивайте его скорее! – услышал я голос Ментуиуи, и вскоре нас под руки стали выносить на свежий воздух, давая подышать.

Все как один кашляли, глаза слезились и в общем состояние было очень хреновым, всё же, несмотря на защиту из смоченной водой и вином ткани, дыма мы наглотались порядочно. Мне на голову стали лить воду, я фыркал, вытирал лицо, глаза и одновременно с этим кашлял, едва не выплёвывая лёгкие.

– Всех в лагерь, полный покой и много молока, – приказал я.

Нас тут же всех погрузили на щиты и на них бегом унесли из города. Пока мы проносились по улицам, залитым кровью с кучей трупов везде, я понял, что действительно жителям теперь не поздоровится. Но, в отличие от Абиско, судьба которого до сих пор лежала на моей совести, жителей Гнауи Шема вообще было не жалко. Сегодня я чуть не умер и чётко это понимал. Стоило только Ментуиуи задержаться ещё на десять минут, и из зала они бы выносили сотню трупов.

В лагере воинов определили в отдельные шатры, меня же уложили в собственный, и почти сразу появились взволнованные Меримаат и Бенермерут. Они с кувшинами холодной воды, тряпками и молоком стали суетиться возле меня. Было видно, что оба сильно переживают.

– Не суетитесь вы, словно змеёй укушенные, – взмахнул я рукой и, забрав у них кувшин с молоком, стал пить, сколько мог. Вроде бы оно должно помогать, но я точно не был уверен, одно хуже от этого всё равно не сделается.

Видя, что я не собираюсь умирать, по крайней мере пока, они вытерли испарину с лиц и сели рядом.

– Твоё величество, мы все так испугались за тебя, – признался Бенермерут.

– Смысл? – удивился я, а потом понял. – А ну да, тело Менхеперра бы пострадало. Понял.

Оба кивнули, пугливо посмотрев при этом на вход из шатра.

– Как вы так быстро взяли город? – спросил я о том, что меня волновало больше всего.

– Мы с Меримаатом убили стражу, которая стояла на воротах, – с гордостью сказал мне воспитатель, – и продержались, пока к нам не прибыла подмога.

– Вдвоём? – удивился я, только сейчас обратив внимание, что руки и тела у них в перевязках.

– Я когда-то был очень неплох с копьём, – Бенермерут гордо показал, как накалывает врага на остриё своего воображаемого копья.

– А Меримаат сразил сразу двоих своим кинжалом, – добавил он, заставив парня зардеться от гордости.

Я покачал головой, Усерамон явно был бы недоволен, если бы с его сыном что-то случилось. Но и ругать парня точно не стоило, он всё же спас мне жизнь.

– Молодец Меримаат, – я поощряюще улыбнулся ему, – как поправлюсь, так займусь твоими навыками боя. Не пускать тебя, как оказалось, было неправильно, так что хотя бы потренируем, чтобы ты мог за себя постоять.

Парень от подобного счастья расплылся в широкой улыбке, он всегда был недоволен, что я берегу его от битв, а следовательно, и от воинской славы. По крайней мере, он так думал.

– И тебя благодарю, Бенермерут, – повернулся я к воспитателю, – вы самые близкие люди царю Менхеперра, так что, думаю, награду вам придумаем уже по возвращении. Чтобы она не оказалась слишком мала.

Оба моих спутника переглянулись, но явно выглядели довольными.

– Всё, а пока даёте мне отдохнуть, – выпроводил я их из шатра, – и молоко в следующий раз остудите, а то настолько тёплое, что меня сейчас вырвет.

– Да, твоё величество! – низко поклонились они и ушли от греха подальше, видя, что у меня портится настроение.

А портилось оно оттого, что вспомнил слова того говорливого главы города.

«Сама Хатшепсут или опять кто-то из её прихлебателей? – думал я. – Кто из них решил заключить сделку с городом, обменяв помилование на меня».

Мысли, для чего я им нужен, были разные, но я всё никак не мог понять, зачем им моё освобождение? Ведь явно на свободе от меня были одни проблемы и, наоборот, в их интересах, чтобы меня держали в плену как можно дольше.

«Вот с…и, – мне начало надоедать, что кто-то вечно путается у меня под ногами и ведёт свою игру, – надо будет поговорить с Усерамоном по этому поводу. У него больше опыта в придворных интригах, просто так эту проблему мне не решить самому, нужна помощь более опытного царедворца».

Тут же в голову пришла вторая идея, и я велел позвать Ментуиуи. Когда наконец в городе нашли военачальника и он вернулся в лагерь, прошло больше двух часов, и я едва не задремал. Его приход сбросил с меня сонливость.

– Мой царь, – низко поклонился он.

– Садись, поскольку я лежу, – показал я ему рукой на табурет.

Когда он сел и внимательно на меня посмотрел, прекрасно понимая, что я бы не стал просто так его отзывать из города, а я тем временем продолжил:

– Как там дела?

Он пожал плечами.

– Нашли и связали всех глав города для твоего суда над ними, мой царь.

– Что с городом?

– Его постигнет судьба Абиско, – ответил он, – покушаться на царя, хуже может быть только богохульство.

– Я вот что подумал, – я понизил голос, – запрети воинам жечь город, а текущие пожары потушите. Ну и не лютуйте больше в убийствах, все трупы выбросить в Нил, жителей заставить убрать следы битвы.

– Прошу меня простить, мой царь, но можно мне услышать причины подобной милости? – удивился он.

– Тот урод сказал, что они ещё до нашего нападения на город договорились с царём Хатшепсут, что меня они захватят в плен, а освободят только под гарантии её помилования, – тихо сказал я, – для этого пришлют посланника от неё. Мне очень интересно, что он скажет и что это вообще за договорённости такие странные.

– Да? – у Ментуиуи лицо удивлённо вытянулось, а руки сжались в кулаки.

– Его слова, – покивал я головой, – и я вот думаю, а что, если мы представим всё дело так, что город и правда заманил меня в ловушку и держит взаперти? Мне очень интересно, кто и, главное, зачем договаривается в Фивах обо мне.

Ментуиуи почесал затылок.

– Хотите устроить им представление, мой царь, какое обычно устраивают музыканты? – понял он. – Только если он сначала заедет в лагерь, чтобы узнать, как обстоят дела, нам нужно будет сделать вид, что твоё величество находится в плену.

– Ловишь на лету, – улыбнулся я, – главное, тогда нам захватить Хор Дехмит до его приезда, чтобы оттуда не предупредили о нашем маленьком обмане.

– С этим проблем не будет, мой царь, – улыбнулся он, – эти сыны шакалов, как только над Гнауи Шема появились первые дымы пожаров, прислали парламентёров и слёзно умоляли простить их.

– Что-то мне всё меньше после сегодняшних событий, хочется посещать другие города. Сначала моё слово нарушают собственные люди, сегодня вот покушение. Мне что, сначала всех вырезать, что ли, перед тем как заходить в город? – я с сомнением покачал головой.