Текст книги "Локумтен"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lokumten-185314.jpg)
Автор книги: Дмитрий Таланов
Жанр: Детская фантастика, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
7
Судьба столкнула их нос к носу. Кто мы, чтобы судить её за это? Так ей было угодно, и это её решение, как резец скульптора, взрезало плоть истории Нового Света, неузнаваемо изменив жизнь его людей…
Клариса Гекслани, «История Второй Империи. Комментарии», 1-е издание, репринт, Хальмстемская библиотека
![](i_008.jpg)
Филь недолго пялился на прибывших. Умоляя судьбу оградить его от встречи с госпожой Фе, он метнулся обратно в замок.
Взлетев на парадное крыльцо, он вжался в стену за миг до того, как тяжёлая дверь распахнулась и оттуда высыпала уйма народу. Затем раздался сигнал Дозорного колокола, и люди побежали уже с заднего двора. Нетерпеливо чертыхаясь, Филь стоял, пережидая. Едва путь очистился, он юркнул в двери.
Он надеялся на своё знание привычек госпожи Фе. Важных гостей она принимала в Большой гостиной, а мальчику позарез нужна была эта гостиная, потому что там было где спрятаться. Филь трясся от страха, но бежать из замка можно будет только когда он выяснит, чем грозит сегодняшнее происшествие. Если новый вельможа захочет всыпать ему плетей – это одно. Но если он собирается объявить на Филя охоту за покушение на свою особу – это совсем другое. А единственным способом разузнать это было подслушать, о чём станет говорить сей господин.
Большая гостиная примыкала к Хранилищу, но сообщения между ними не было, поэтому её не охраняли. Однако люди должны были появиться здесь с минуту на минуту, и Филь резво взлетел по боковой лестнице на второй ярус, предназначенный для музыкантов.
У дальнего конца галереи в раме на стене висела картина, изображавшая невесть что – нечто, что могла бы нарисовать Эша в минуты очередного помутнения рассудка. Ниже неё в стене была ниша, в которой стояла высокая ваза. Филь успел нырнуть туда за секунду до того, как в зале раздались многочисленные шаги и незнакомый весёлый голос произнёс возбуждённо:
– У нас был неожиданно торжественный въезд! Слушай, Ария, сознайся: это ведь ты подстроила? Я здесь не знаю никого, кроме тебя, кто способен на это!
– Мастеру Хальмстема здравствовать, – послышался ответ госпожи Фе. – Кузнец разбирается, что случилось, но я не удивлюсь, если причина опять в нашем мальчишке.
– Вашем мальчишке? – удивлённо переспросил новый Мастер. – Откуда он взялся? Насколько я знаю, после смерти Мервина у тебя не осталось других детей мужского пола.
Филь готов был поклясться, что госпожу Фе при этом перекосило.
– И не надо тыкать в меня титулом, – продолжал Мастер. – Здесь не приём моего брата, который так удачно стал императором после смерти тётушки, что суёт этот факт теперь всем под нос.
– Хорошо, Флав, – произнесла хозяйка принуждённо. – Это найдёныш, о котором ты уже слышал. Он наш локумтен, и я не в силах изменить это в настоящий момент.
– Несовершеннолетний? – поразился Флав. – И что, сработало? – азартно спросил он.
Госпожа Фе проговорила вдумчиво:
– По нему плачет сиротский дом, настолько он несносен, но он всё ещё здесь.
В гостиной раздался остервенелый голос Лентолы:
– Алекса по нему плачет, а не сиротский дом! Простите, Мастер…
Флав выдал нечто напоминающее хрюканье:
– Зачем так сразу? В тюрьме тоже люди, а ты к ним такого негодника, если это в самом деле он уронил на меня мост. Кстати, как его зовут?
– Филь, – сказала, как плюнула, Лентола. – Какой-то простолюдин!
Флав, казалось, не до конца расслышал её.
– Забавное имечко… Даже более редкое, чем моё. Интересно, из какой купели такое вынули?
– Мальчишка из Старого Света, – сказала госпожа Фе. – Их галею разбило о камни, а его зашвырнуло в Преддверие.
– Ух ты! – поразился Мастер. – Такого ещё не бывало. А это точно?
– Мы лично его там обнаружили, – заверила Лентола. – Ободранного, грязного и всклокоченного.
Филь прыснул в кулак: перед его глазами возникла картина, когда, взвизгнув от испуга, Лентола рванулась прочь вместе с Габриэль при виде него, появившегося на пороге пещеры. Он испугал их тогда своим появлением до полусмерти.
– Интересненько, интересненько! – пробормотал Мастер.
В нише слабо, но отчётливо пованивало. У Филя затекли ноги, и он вытянул их, упёршись спиной в стену. Вазон сиял перед ним в лучах заходящего солнца. Свет лупил через полукруглое окно над парадными дверями на противоположной стороне зала.
Филь решил, что, пока он тут рассиживается, у него есть время ввести шхуну в гавань. Вазон стал створами, а солнечный свет – маяком. Покрутив головой, новоиспечённый капитан чуть не крикнул «Лево руля!», когда сообразил, что сейчас посадит шхуну на скалы: охотившиеся в местных водах пираты передвинули створы, чтобы ввести рулевого в заблуждение. Восстанавливая отличную в остальном перспективу, «капитан» сдвинул вазон вправо.
Более почувствовав, чем услышав, как что-то щёлкнуло за его спиной, Филь обмер от страха. Однако голоса внизу продолжали бубнить своё, и мальчик протяжно выдохнул, возвращаясь на мостик.
Ему оставалось довернуть шхуну, совместив мачту с серединой створа. Рулевого колеса у шхуны не было, и Филь взамен него повернул вазон так, чтобы рисунок на его ободе совпал с рисунком на стекле окна.
В нише завоняло сильней.
Потеряв опору, мальчик едва не упал на спину, но вовремя опёрся руками об пол. Голоса в гостиной вдруг стихли, и он глянул позади себя, где в стене появилась дыра, прежде чем проверить, что творится внизу.
Там уже никого не было. Филь, не дыша, выбрался из ниши, спустился по лестнице и на цыпочках прокрался к выходу. Снаружи он услышал голос кузнеца:
– Не усматривайте злого умысла в том, что объяснимо глупостью. Никакое это не покушение! Мальчишка хотел помочь, но не справился с механизмом.
Никто там не кричал, не ругался и не грозился спустить шкуру. Это давало надежду вкупе с ранее услышанным.
Филь осторожно выглянул из-за двери: вся семейка собралась во внешнем дворе, кроме Эши. Её отсутствие возмещали кузнец, свита господина Флава и сам Флав, кудрявый и щекастый, застывший с ногой, закрученной за ногу, руки сцеплены за спиной. Его голова была вывернута в сторону моста, рот широко открыт.
У Филя заныли конечности, когда он увидел это. Он сам был таким когда-то, но пара хороших штормов и пеньковый конец рулевого Гарта излечили его.
– А рог Акилы? – спросила у кузнеца госпожа Фе.
Лентола добавила с жаром:
– Ты же сказал, что поджарил его из-за него!
«Дьявол!» – Филь сообразил, что кузнец пытался разжечь огонь в горне, не заметив рог.
– Рог Акилы! – усмехнулся Прений. – Он принадлежал Акиле так же, как камни «Око Одина», которые я пеку для Арпонисов, принадлежат Одину. У любой беды причины всегда простые, причина сегодняшней – детская глупость.
Флав гусеницей развернулся к нему, не отрывая ног от земли.
– Око Одина? – спросил он прищурясь. – Ты что, владеешь рецептурой?
Кузнец кивнул.
– Расскажи! – подступая к нему, потребовал Мастер.
Прений отрицательно качнул головой. Мастер растерянно мигнул.
– Тогда ты остаёшься здесь, – заявил он с апломбом. – Империя продляет твой контракт!
Кузнец согласно поклонился. Госпожа Фе спала с лица больше, чем когда узнала, что натворила, назначив Филя локумтеном. Мальчик робко шагнул на крыльцо.
– Вот он! – взвизгнула Лентола, заметив его и простирая к нему длинный палец. – Ты преступник, ты докатился до преступления! Мало того, что мы вынуждены тебя содержать, безродного, так нас теперь ещё свяжут со злодеянием, которое ты едва не совершил!
Филь чуть не плюнул ей под ноги в сердцах: «Эх, садануть бы тебе по шее, так ведь не достанешь…»
Прений бегло глянул в его сторону. Флав тоже посмотрел на него и отвернулся, будто его интерес тут же иссяк. Только семейство Фе уставилось на мальчика, будто он украл у них что-то. У Филя заалели уши.
Мастер перевёл внимание на себя.
– Да, Ария, я привёз тебе лекаря, как ты просила, – объявил он госпоже Фе. – Твоя дочь уже завтра встанет.
– Будто это что-то изменит, – произнесла госпожа сдавленным голосом.
Флав пожал плечами с видом, что свой долг он исполнил, а остальное его не касается. Его взгляд опять наткнулся на Филя.
– Иди чини, – сказал он, кивнув в сторону моста.
Филь спустился с крыльца, ликуя про себя. Он знал, что, когда заставляют чинить сломанное, худшее уже позади. А Лентоле он ещё даст по шее! После того, что она сказала, между ними была война.
Глядя под ноги, он боком приблизился к сборищу, сквозь которое ему требовалось пройти. На плечо ему опустилась мозолистая рука Прения.
Госпожа Фе сказала кузнецу:
– Я не могу платить тебе того, чего ты стоишь, в этом твоя причина?
Прений ответил сухо и непонятно:
– Не бывает безвыходных ситуаций, есть только неприятные решения. Пошли, – он толкнул перед собой Филя, – у нас много работы!
* * *
Было далеко за полночь, когда они закончили основную работу.
От удара о землю балки моста разошлись, скреплявшие их медные листы перекосило, а увесистые гвозди повылезали из гнёзд. Работая с Ирением плечо к плечу, Филь жалел, что не обладал такой же силой, а то его помощь могла бы быть посущественней.
Ночь была душная, с обоих работников градом катил пот. Когда работа близилась к концу, кузнец стал поглядывать на лес, затем послал Филя к солдатам на посту за Арпонисом. Красные глаза собаки, в форме головы которой был сделан набалдашник, светились.
– А чего это они? – спросил Филь возвращаясь. Кузнец пригляделся.
– В Хальмстеме это обычное дело из-за Сотериса, – ответил он. – Эти камни называют «Око Одина». Они светятся, если поблизости демон. – Он взял у Филя жезл и направил его в сторону леса. – Нет, всё чисто, но если засветятся сильней, дай знать!
Остаток ночи Филь просидел, не отрывая взгляда от таинственных камней.
Под утро заспанная Руфина притащила им сырных лепёшек и жбан квасу. Она пошепталась о чем-то с Ирением, и тот отпустил мальчика.
Филь устало зашлёпал в замок. Солдаты на посту не обратили на него внимания. Они выглядели осоловело после ночного ремонта у них под носом и не заметили бы въехавшую в замок телегу. А сразу за воротами Филь вспомнил кое о чём, что придало ему сил.
В Большой гостиной царила непроглядная темень. Выставив перед собой руки, Филь медленно пошёл вперёд. Его идея начинала казаться бессмысленной, ведь в такой темноте мало что можно увидеть, но в запасе имелась другая – вернуть вазон на место и посмотреть, что случится с дырой.
Филь был так озабочен побыстрей нащупать стену, что забыл про лестницу. Споткнувшись о ступеньку, он зашипел от боли, растирая ушибленное колено.
Снаружи донёсся шум, похожий на далёкий удар кувалдой, и мальчик запаниковал: «Ирений перебудит весь замок! Мост уже починен, зачем он снова переделывает?»
Скользя по перилам рукой, он поспешил наверх. Дыра в нише слабо светилась, давая возможность сориентироваться. Нырнув в неё, Филь учуял знакомый запах, непонятный и ни на что не похожий. Тесный лаз уходил вверх, не позволяя распрямиться. Задрав зад, чтобы не шоркать коленями по камням, Филь устремился вперёд, цепляясь пальцами за выемки между плитами.
Чем дальше он лез, тем светлее становилось вокруг, а вонь делалась сильней. Наклон тоннеля тоже менял крутизну, и под конец Филь полз уже горизонтально. В полутьме показался какой-то механизм, когда мальчик понял, что это за вонь: так мог пахнуть только Сотерне. И сразу понял, где он находится: на куполе Хранилища.
Просунув голову между шестерёнками, установленными над дырой на макушке купола, он глянул вниз. Далеко под ним сиял неверным светом Сотерне. А у стены под книжным стеллажом, рядом с низким столом, стоял Мастер Флав. Он разглядывал какой-то фолиант.
Книга была открыта, но её страницы были чёрными, и что Мастер мог на них прочитать, Филь не понимал. Мастер, видимо, тоже чего-то не понимал, ибо то и дело чертыхался.
Филь вывернул голову и заметил, что дверь в Хранилище закрыта. «Кажется, новый хозяин не хочет, чтобы его старания заметили», – подумал он ехидно.
Мастер перебросил страницу, которая упала с неожиданным металлическим стуком. Поражённый этим, Филь подкинулся и едва не взвыл, получив шестерёнкой по голове. Отпрянув от дыры, он тихо зашипел, а едва боль утихла, опять сунулся к дыре.
Держа в руках открытую книгу, Мастер пристально глядел наверх. Филь тихо переместился в тень: «Сатана! Услыхал-таки…» Но тут Мастер бросил разглядывать купол и опять сунул нос в книгу. Как только он это сделал, она выпала у него из рук.
Мальчик ощутил, как кровь покидает его жилы: грохот упавшего фолианта сотряс всё Хранилище. Мастера это не смутило, он лишь опять выругался. И Филь вдруг догадался, чем был вызван звук кувалды, что так напугал его ранее – эта книга сегодня уже падала.
Более не рискуя держать её в руках, Мастер взгромоздил её на стол. Филь почувствовал, что начинает получать удовольствие от наблюдения за новым хозяином. Ничего устрашающего в нём не было, разве что его ругань могла сделать честь их бывшему рулевому.
Мастер навис над столом, широко расставив ноги и набычившись. Вид у него сделался угрюмый. Его тёмные кудрявые волосы почти скрыли круглое лицо. Филь заметил, что у него не хватало левого уха.
Мастер принялся бормотать что-то себе под нос, но разобрать с высоты, что именно, было нельзя. Только раз он разборчиво назвал кого-то параноидальными кретинами да неустанно поминал Одина. Мальчик уже знал, что Один являлся тут главенствующим божеством, именем которого и клялись, и ругались.
– Так, кажется, это здесь! – вдруг бодро проговорил Мастер и поворотился к входу в тоннель. Сверившись с книгой, он произнёс короткую фразу на певучем языке.
Филь едва успел зажать рукой рот, чтоб не выдать себя – в полутьме под ним поперёк тоннеля сам собой появился светящийся прямоугольник, словно открытая дверь. За ней виднелась небольшая, освещённая факелами площадка, вверх и вниз от которой вела лестница. Флав шагнул на площадку и скрылся из вида.
Филь не знал, что про это думать. Что же получается: новый Мастер тоже умеет открывать Врата? Хотя эта штука не была похожа на Врата, это было что-то иное, меньше и проще в управлении. Ведь достаточно прочитать фразу, не надо ничего зажигать. Филь растянулся на животе и со жгучим любопытством стал ждать, что будет дальше.
Мастера не было довольно долго. Мальчик успел отлежать живот на рёбрах механизма, но и думать не смел пошевелиться. Его терпение было вознаграждено.
Тяжело отдуваясь, Флав вбежал в Хранилище, держа что-то увесистое под плащом. Не теряя времени, он подскочил к железной книге и снова прочитал певучую фразу. Потом захлопнул книгу и утёр вспотевшее лицо. Светящийся прямоугольник исчез.
В руке Мастера был зажат золотой кубок. С его дна на мальчика глянул зелёный глаз.
– Ы-ык, – потрясённо произнес Филь.
Вышло это громко, Мастер вскинул голову. Но Филь уже нёсся на четвереньках к выходу. Спускаться задом не было времени, поэтому он нырнул головой в тоннель и, помогая себе руками, обдирая колени, заскользил вниз. Влетев в нишу с вытянутыми вперёд руками, он подхватил вазон и сунул его обратно в нишу. Дыра в ней закрылась.
Гостиную заливал свет начинающегося дня. Проворно, как мог, Филь прогрохотал сандалиями по лестнице и подбежал к дверям, за которыми на верхней ступеньке крыльца его уже поджидал Мастер.
8
Говорят, свойство всех богатых натур – быть маловразумительными. Но Флае был предельно понятен. Его здоровый эгоизм не позволял ему оправдывать свои решения чьими-то недостатками…
Янус Хозек, из манускрипта «Биография предательства», Библиотека Катаоки
![](i_009.jpg)
Филь столкнулся с ним нос к носу и замер. Дальше бежать было некуда – за спиной Мастера возвышались два крепыша из его свиты, а мост оказался поднят. Не произнося ни слова, мальчик поглубже вдохнул и стал ожидать своей участи.
– Моего эмпарота! – Мастер щёлкнул пальцами, и один из крепышей исчез из виду.
«Эмпарот» прозвучало пугающе. Оправдательные истории сами собой возникли в голове Филя, но он с сожалением отбросил их, понимая главное: новый хозяин знает, что он видел. Хотя знает ли? Или только догадывается?
Мастер смерил Филя внимательным взглядом, заметил порванную на животе рубашку и разодранные в кровь колени.
– Думается, я могу угадать, что означает этот вид, – сказал он с налётом сочувствия. – Любопытно узнать, а туда тяжело взбираться?
Эту часть истории отрицать было глупо, и Филь согласно качнул головой.
– Вам там ни за что не пролезть, – добавил он.
Стараясь взвинтить цену, он покривил душой: при желании Мастер мог взобраться туда, другой вопрос, как он потом спустится.
Филь хмыкнул, не удержавшись, но опомнился и снова сделался серьёзным и даже несколько удручённым. От Мастера это не ускользнуло.
– Ну и хитрая у тебя рожа, дружок! Что там, наверху? – требовательно спросил он.
– Всякие механизмы, – признался Филь и потупился, потому что у Мастера в глазах полыхнул интерес.
– А как попасть туда?
Филь удивился вопросу: они что, не знают свой замок? Мастер заметил его удивление:
– Хальмстем полтора века был в руках демонов, и сейчас уже никто не знает, что они здесь добавили и что убавили. Так как же туда попасть?
Эту карту Филь не собирался просто так отдавать.
– Я случайно угодил внутрь, я не помню как.
– Что ж, это поправимо!
Мастер отвернулся и свистнул, подзывая к себе давешнего крепыша в компании какого-то маломерка с чересчур длинными руками и крупной башкой. Мальчик вспомнил, что видел его вчера в составе свиты.
– За-а мной! – скомандовал Мастер и поторопил Филя: – Ты тоже! Сейчас ты будешь допрошен по высшей форме, – зловеще проговорил он. – И мы всё про тебя узнаем. Кто ты, откуда, с какой целью сюда явился… и что ты делал сегодня на куполе!
Ни говоря более ни слова, Флав развернулся и зашагал под своды замка. Шагал он, широко ставя ноги, будто был на ходулях, подёргивая в такт руками. С такой походкой он мог быстро очутиться за бортом, происходи это в море. Однако Филю было не до развлечений. С трудом поспевая следом, он настороженно косился в сторону маломерка, который, судя по всему, был тем самым эмпаротом.
По коридору, который вёл к бывшему кабинету господина Фе, Мастер уже без малого летел. Он едва не сбил с ног заспанную Лентолу, выросшую на его пути в домашнем халате, но, переставив с подвывертом ноги, избежал столкновения. На её официальное приветствие он неразборчиво буркнул. Её же лицо выражало удовлетворение фактом, что, судя по всему, за Филя наконец-то взялись по-настоящему.
В кабинете господина Фе всё выглядело так, как в день, когда мальчик посетил его. Даже чернильные пятна на портьере никто не удосужился застирать. Мастер выгнал своего головореза за дверь, оставив себя и Филя с эмпаротом внутри, и плюхнулся в кресло за покрытым картой столом. Филь с усилием отвел от неё взгляд.
– Начали! – кратко сказал Мастер, кивая эмпароту. Тот неприятно близко подошёл к мальчику и пристально посмотрел на него.
– Вспомни всё происшедшее здесь с тобой с того дня, как ты попал сюда, – сказал он тихим тонким голоском.
«Ничего себе вопросик!» – успел удивиться Филь до того, как эмпарот взял его за руки. В голове у Филя помутилось, а в следующее мгновение он очутился во власти шторма.
Напротив бухты, ограждённой с одной стороны скалой, с другой – отвесно падающим в воду склоном горы, волны играли остатками корабля. Среди этой мешанины, рядом с куском бруса, Филь изо всех сил старался не утонуть. От солёной воды он почти ослеп и только успевал отплёвываться от лупивших его по лицу водяных пощёчин. К его горлу подкатывала тошнота. Невзирая на занозы в ладонях, он изо всех сил цеплялся за доставшийся ему кусок дерева и продолжал, как заведённый, мотать ногами в воде.
Солнечные лучи пронзили тяжёлые волны, белоснежную пену и висевшую в воздухе водяную пыль, окрасив всё вокруг в яркие сочные цвета. Берег будто стал ближе. Почуяв надежду, мальчик сильнее замолотил ногами. Но неожиданно замер. Привыкнув за ночь к определённому ритму волн, он ощутил, как его тащит вниз, всё сильней, слишком долго даже для очень большой волны, и в ужасе оглянулся.
Она росла за ним, заслонив собой небо, – изогнутая дуга многометровой стены воды, вобравшая в себя мощь породившего её шторма. Она вспухала за его спиной гигантским монстром, готовая одним ударом снести с лица земли гору, что встала на её пути. С трудом заставив себя отвернуться, мальчик набрал полную грудь воздуха, выпустил из рук отслуживший своё обломок дерева и глубоко нырнул.
Он очнулся в пещере настолько большой, что свод её терялся в темноте. От проглоченной воды его стошнило, потом опять. Отдышавшись и утерев рот, ещё не веря в своё спасение, он попытался рассмотреть, куда попал, но силы оставили его, и, свернувшись калачиком в углублении, напоминавшем исполинскую раковину, он уснул. Когда он проснулся, в пещере снова было светло и тихо играла музыка.
Удивлённый, он вскочил на ноги, поняв, что музыка раздаётся из волнистой стены рядом с ним. И тут же попятился, заметив, что в нескольких шагах от него в стене пещеры появилась тонкая трещина. Он в изумлении смотрел, как трещина становится шире, и сначала перетрусил, потому что за исчезавшей стеной было темно, но затем услышал потрескивание факела, чьи-то возбуждённые голоса и с любопытством подошёл к разверзшейся перед ним огромной дыре.
Филь уже догадался, что эмпарот видит всё это, но остановить поток воспоминаний не мог, хотя пытался.
После первых дней, проведённых в замке, проскочивших перед его глазами стрелой, он очутился с Габриэль на Дозорной башне, откуда пролетел по тросу на Мостовую, высадив окно в комнате визитов и получив головомойку от Лентолы. Затем случился пожар факельного склада, и «спасение» Габриэль, и последующее за этим наказание, а также визит с Эшей в кузню. Всё это проскочило у Филя перед глазами одно за другим довольно быстро, и он ничего не мог с этим поделать. Он взопрел от страха, осознав, что его перехитрили.
Остановить эмпарота наверняка было можно, подсунув ему что-то из ряда вон выходящее, грозящее нешуточными неприятностями. Но Филь слишком близко подошёл к тому, что хотел скрыть, ведь он уже взбирался вверх по куполу. И тогда он решил пожертвовать своим самым большим сокровищем.
Успев зажмурить глаза в тот миг, когда Мастер вбегал в Хранилище, он открыл их уже в этом кабинете, сидя за столом и шарясь в бумагах господина Фе. Ему было невыносимо жаль отдавать свой трофей, который упустил эмпарот, но выбора у него не оставалось.
– Ах ты любопытный маленький засранец! – услышал он гневный возглас и понял, что оставил Мастера в дураках. – А ну, неси её сюда!
Первое, что Филь увидел, это стоявшего перед ним измотанного эмпарота, по лицу которого тек пот. «Так тебе и надо, круглая башка!» – подумал Филь со злорадством.
Оглядев карту, покрывавшую стол, Мастер приподнял её. Заметив пятна от чернил, он оглянулся на портьеру, затем уставился на Филя. Взгляд его был странный, не злой.
– Присваиваем имперскую собственность? – проговорил он без угрозы. – Не советую! Тут за это жестоко карают, одним ударом кнута за два года жизни не обойдёшься. Тащи её сюда, и будем считать, что ничего не было. Хотя постой! – остановил он Филя, дёрнувшегося бежать, и бросил косой взгляд на эмпарота, который мешком повалился в кресло, выглядя как старый бурдюк из-под воды.
– Властью, данной мне императором над этим поселением, – произнёс Мастер несколько патетично, – я назначаю тебе наказание. Ты перерисуешь испорченную карту здесь, в этом кабинете, сегодня. И мне неинтересно, сколько сил и трудов у тебя это займёт. А теперь иди!
Залившись краской до ушей и ликуя, что ему дают шанс запомнить карту, Филь вынесся за дверь как ветер. Точнее сказать, он попытался это сделать. Если бы не Руфина, потерявшая что-то за самым порогом, и не Габриэль, которую Филь сбил с ног, покатившись кубарем после того, как споткнулся о Руфину. Одна Лентола избежала кучи малы, успев вовремя отпрянуть к стене.
Филь ворочался в месиве кружев и бантов, пытаясь разобраться, где верх и где низ, когда над ним раздался насмешливый голос Мастера.
– Я вижу, в вашем воспитании имеются изрядные пробелы! Для начала ваша одежда излишне нарядна – ни я, ни моя свита не нуждаемся в цветнике, да и вам всем завтра рано уезжать. Во-вторых, я хочу заверить, что ваш локумтен вполне в силах постоять за себя, нет никакой нужды подслушивать под дверью. В-третьих, императорский эмпарот только что провёл его допрос, и я заверяю, что никаких преступлений ваш проказник не совершал, кроме тех, за которые он уже понёс наказание. А теперь позовите-ка сюда вашу мать!
Выкарабкавшись из-под Габриэль, которой оказалось неожиданно много, Филь вскочил на ноги, затем помог подняться девочке. Он с трудом узнал её в разрумянившемся прелестном создании с волосами, заплетёнными в две длинные косы, и красивом пышном платье.
Руфина также выглядела нарядно, как и застывшая поодаль с кислым выражением на лице Лентола. Соображая, какой нынче праздник, что девицы Фе так вырядились, Филь опасливо попятился, чтобы побыстрей оказаться вне досягаемости всех этих лент и юбок.
Лентола преградила ему дорогу.
– Я не верю своим ушам, эмпарот? – воскликнула она изумлённо. – Ты правда был под формальным допросом?
– Был, – буркнул Филь, стараясь обойти её, не задев. – Мне надо спешить!
– Филь, это же здорово, это страшная редкость! – восхитилась Габриэль, оправляя на себе многочисленные оборки. – Такие допросы навечно заносят в императорский архив! Филь, ты попадёшь в историю, ты станешь знаменитым!
Услышав это, он невольно приосанился.
– Не болтай глупости, – оборвала её Лентола, розовея лицом. – Иди лучше приведи матушку!
Когда Габриэль скрылась из виду, она спросила Филя, сузив глаза:
– И куда ты теперь спешишь, позволь спросить?
«Разбежался я тебе докладывать», – чуть не ляпнул он, но вовремя прикусил язык.
От ответа его избавила Руфина. Приведя себя в порядок двумя движениями – одним поправив платье, другим волосы, – девушка взяла Филя за руку и сердито сказала, шагая с ним мимо приставучей Лентолы:
– На кого ты похож! А ну, пошли, умоемся и смажем твои царапины, потом дальше побежишь. Как не стыдно являться в замок в таком виде!
Волей-неволей Лентола дала им дорогу. Филь видел, что недовольство Руфины ненастоящее, и был страшно благодарен ей за спасение. Глянув на свои руки и колени, он признал, что она права – он успел забыть о спуске с купола.
– Руфина, – поторопил он, – только мне надо быстрее!
– Конечно, быстрее… Пока матушка не увидела.
– Да ей без разницы, в каком я виде!
– Только не сегодня.
– А что сегодня? – заинтересовался Филь.
– Эша пришла в себя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?