Текст книги "Три покойных кормильца"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tri-pokoynyh-kormilca-81460.jpg)
Автор книги: Дмитрий Титов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Кого это загребли? Не заместителя твоего? – спросил Василий.
Николай, не ответив, стёк с крыши. Через секунду он уже сидел рядом с Данилой:
– Что случилось?
Данила, естественно, молчал. Взгляд его блуждал по спинам сержантов. Он мало понимал происходящее. Машина тронулась.
Николай появился в приемной в тот момент, когда секретарша Маша со слезой на глазах визгливо рассказывала что-то бухгалтеру.
– Да звонила я уже адвокату!
– И что?
– Не знаю я, Иван Степанович…
– Ты не знаешь?!! Не верю. Маша, рассказывай!
– Ну, в общем, я слышала, как следователь говорил что-то вроде того, что…
– Маша!
– В общем, всё! – И Маша зарыдала.
– Что «всё»?
– Данилу Владимировича поймали! Цех закрывается. Имущество конфискуют… А Данилу Владимировича в тюрьму!
– Да за что?!
– За что?!! – вмешался никем не слышимый Николай.
– За что? – вторил ему Стас. А Василий шибанул по столу прозрачным кулаком:
– Говори, стрекоза!
– Данила Владимирович все эти чертежи… Ну, которые Коля покойный делал… Все эти разработки сейфов, замков, кодов… В общем… все эти секреты Данила Владимирович отдавал банде какой-то! И давно. За деньги! За большие деньги! А они потом эти сейфы вскрывали! Уже в организациях! Уже несколько случаев по городу!.. В общем, Данилу Владимировича и поймали!
– Как поймали?! – Иван Степанович достал платок и попытался стереть с Машиных щек потекшую тушь.
– Не знаю! В общем, один оперативник, как будто бы бандит, документы эти у него купил… в общем, улика! И всё! И с конфискацией! А цех закрывают! А Данила Владимирович в тюрьму! А это частный бизнес! Значит, всё! Всё! Где я теперь работу буду искать, я не знаю! Мне уже 42 года!
Иван Степанович ошарашено помолчал, потирая мочку уха, потом поднял газа на Машу:
– Тебе ж, ты говорила, 28.
– Это в прошлом году 28 было, вы забыли!.. Блин, вы, Иван Степаныч, вообще всё забываете, как пенсионер какой-нибудь!.. Господи, где я еще 400 долларов в месяц найду, а-а?
– А деньги из сейфа забрали?
– Сейф пустой.
– Как пустой! Ты что-то путаешь.
– Ничего я не путаю. Там только 80 рублей в картонной коробке и мелочь…
– Там должно было…
Маша бессильно опустилась на стул, сотрясаясь в рыданиях. Сел и Иван Степанович. За ним опустился на стул Николай. Потом Стас и Василий. Причем Василий, было видно, искренне переживал за Данилу:
– Вот голова! Гений! Это же все равно, что одну морковку четырем зайцам продать! Ай да заместитель! Был…
Николай встал и прошел в соседнюю с кабинетом комнату. Там у стены стоял огромный сейф, уже опечатанный следователем. Николай сунул голову в стальной ящик. Он был пуст. С противоположной стороны сейфа внутрь влезла голова Василия, они едва не коснулись носами:
– А что он пустой-то? Ты ж, вроде, процветал?
– Не понимаю… Здесь были деньги. Много… Мои. И Данилы. Наличка. – Николай потерянно выпрямился. – Это были мои… наши честные… Это нужно нам. Семьям. Тут всем хватило бы. И тебе, и Стасу. Куда они делись-то?
– Посредник нужен, – заметил Стас.
Более неудобное место для разработки стратегии и тактики обогащения семей трудно было придумать – крылатые мужчины расположились на памятнике Екатерине Второй, прямо над головами её сподвижников и фаворитов.
– Без посредника у нас ничего не выйдет! – Василий нарушил грустное молчание приятелей. – В любой ситуации ничего не выйдет. Ну, найдем деньги, их навалом кругом, а дальше? Руки нужны, ноги… Потому что, даже если и получится воздействовать на предметы, дальше то что?
– Это только в кино – посредники… – Стас был настроен скептически. – На самом деле никто ничего не знает про контакты покойников с живыми.
– А полтергейст?! – живо подхватил Василий. – Тоже в кино? …Правда, лично я ничего такого не знаю. Летающих тарелок тоже не видел. И снежного человека не видел.
– И людей с крылышками не видел, – продолжил Николай, – и голубем никогда не летал.
– Колян! Нам даже записки не написать, не то, что сейф открыть! Всё! Умерли, так умерли! А то «се-емьи обеспечить»! Кормильцы, ё-моё!
– Вообще, записка – это занятно, – заметил Стас.
Николай на него с интересом посмотрел:
– Если написать записку хоть одной из наших жен, она была бы нам помощником.
– Придурки! – поспешил почетный донор. – Нам не то, что карандаш удержать, нам на бумажку не плюнуть! – Василий задрал голову и глянул в лицо бронзовой императрице. – Вон у Кати спросите, у неё больше опыта на том свете… на этом.
– Она про компьютеры не знала… А Николай стену сундуком пробил! – напомнил Стас, и все замолчали, вспоминая позорную потерю клада. Но еще через минуту Стас неуверенно потер подбородок: – Вообще, тут неподалеку есть компьютерный зал.
В просторном зале библиотеки на столах стояли около трех десятков компьютерных мониторов. Почти все были включены, народу было достаточно.
Духи встали за спиной студента негритянской наружности, который, похоже, без особой цели бродил по интернету, периодически выходя на эротические сайты.
– Развлекается басурман! – хохотнул Василий.
Стас поглядел на Николая:
– А если мы тебя опять огорчим, ты сумеешь какой-нибудь текст напечатать?
– Давай мы лучше тебя огорчим, – подумав, ответил Николай. – Я боюсь, у меня опять что-нибудь сорвется… Или Ваську?
Оба посмотрели на сантехника. Тот, почувствовав к себе внимание, оторвался от монитора с оголенными телами:
– Чё это вы про меня?
– Ты сможешь напечатать какое-нибудь слово, если мы тебя сильно огорчим? – спросил Стас.
Студент потянулся, отключил интернет, на экране остался какой-то недописанный вордовский текст. «Басурман» достал из портфеля пачку сигарет и удалился в курительную. Василий пожал плечами:
– Ну, попробую.
Стас начал действовать:
– Садись. Вот клавиатура, на клавишу нажмешь – там буква выскочит. И так далее. Как только огорчишься – пробуй, понял?
Василий кивнул:
– Валяйте! Я готов!
Стас и Николай чуть помаялись, придумывая ругательства. Василий держал над клавишами растопыренные пальцы, как пианист перед завершающим аккордом.
– Дурак, – тихо обозвался на Василия Стас, судорожно сглотнул и переглянулся с Николаем. Тот одобрительно выпятил нижнюю губу.
– Причем воинствующий дурак… – продолжал Стас. – Не знаешь ни черта, а лезешь с советами… И еще ты черствый и равнодушный человек. Судьба сынишки тебе безразлична! А жена! С такой красавицей прожил и ведь ничего не сделал для того, чтобы она почаще улыбалась! Бессердечный ты человек, Василий! …И бесцельный. И страна, в которой ты живешь… жил… тебе до лампочки.
– Тебе украсть – как чихнуть! – дополнил Николай.
– Да! Берешь чужое совершенно естественно! Как младенец сиську! Разве можно так?.. И не веришь ни во что!
– Мы видели, как ты пытался перекреститься перед собором, грех – не знать крестного знамения, православный ведь человек! – Николай начал всерьез переживать за воспитание Василия, который, между тем, даже не шелохнулся, находясь в позе всё той же готовности.
– Я тоже атеист, но не до такой же степени! – говорил Стас. – И еще ты пьяница! А между прочим, 100 граммов водки убивают миллион нейронов! Ты деградируешь, Василий!
– Тьфу! – Василий с досадой хлопнул себя по коленям. – Вы когда меня огорчать-то начнете, а? Атеисты! Меня ж надо так огорчить, чтоб я в стресс впал! Чтоб нажать получилось, и чтоб буква вылезла, так?
Оба кивнули.
– Ну, так огорчайте! – Василий снова занес руки над клавиатурой.
Стас и Николай переглянулись.
– Вообще, не будь я покойником, я б тебе морду набил, – спокойно сказал Николай.
– А я б добился, чтоб тебя посадили! На годик хотя бы. За воровство с производства! Потому что ты вор!
Василий вздохнул и встал:
– Нет. Так ничего не получится. Вы уже по второму кругу пошли. Не получится. Наверное… меня в жизни так огорчали, что вам до них… А Люська! Вот мастер огорчать! Была бы она сейчас на вашем месте со своими обвинениями – я б вам тут «Войну и мир» набросал! Без передышки. Пошли отсюда. Вон басурман возвращается.
В магазин ритуальных принадлежностей независимо друг от друга, но в одну и ту же минуту вошли вдовы наших героев. Сначала высокая и стройная Люся, затем миниатюрная блондинка Лера, и потом полная и скорбная Наталья.
– Нет! Нам надо научиться по-настоящему друг друга огорчать! – Николай с коллегами сидел на той же крыше, где они познакомились больше суток назад. В городе наступал вечер.
– Да, – подхватил Василий, – потому что с посредниками у нас что-то не получается. А вот если мы сможем друг друга доводить до инфаркта, то мы…
– Мы сможем! – Стас разделял общий настрой. – Мы научимся оскорблять друг друга по очереди, по цепочке! Один оскорбился – взял ручку, написал письмо, а тут другой оскорбился – взял письмо, потом третий в ярости – понес, понес, понес, понес, а тут уже второй первого огорчает, позором клеймит, или еще что, в общем, готовит, и вот первый подхватывает и несет дальше! Да?
– Да! У нас получится. – Николай был несколько даже торжественен.
– Только вот что! – Василий воткнул в небо указательный палец. – Просто так ничего не получится! Работать надо! А значит, с утра будем изучать образ прошлой жизни друг друга, компромат собирать, чтоб было потом чем огорчать! Я к Стасу домой иду, Николай – ко мне, Стас – к Николаю. Тот, кто правильно понаблюдает, грамотно сформулирует обвинения и… да что там… поклеп и оскорбления сформулирует и накопит, тот…
– Тот коня на скаку остановит, в горящую избу войдет! – продекламировал Стас.
– Нехорошо… – отозвался несколько смущенный Николай. – Кто-то будет ходить по моей квартире, подглядывать за моей семьей… Не знаю.
– Николай… – Стас понимал ситуацию, его голос звучал теперь виновато… – Николай… Но у нас нет выбора… А стресс… Он нужен. Для действия. Васька прав. И потом, в глубине души мы будем понимать, что мы делаем это для пользы наших родных. Вот мы с тобой не смогли обидеть Васю до стресса, а? Потому что мало о нем знаем. Надо ж как-то доказать ему, например, что он где-то, может быть, сволочь… Когда нужно будет.
– Колян!.. Ну, просто отнесись к этому, как к игре, ей богу!
– Ладно… – Николай оглядел город.
Машины двигались с включенными фарами.
Три одиноких фигуры с белыми крылышками сидели на зеленой крыше под низкой, розоватой вечерней облачностью…
– Только давайте послезавтра. Завтра у меня похороны, – сказал Николай, глядя на закатывающийся в залив рваный ком облаков со скрытым внутри красным светилом.
– У нас похороны, – поправил его Стас.
– И кого хоронят? – попытался пошутить Василий, но шутка не получилась. Все замолчали.
Глава II
Информация
Около десяти утра длинный тощий голубь сел на круп одного из коней упряжки, что давно уже скачет по крыше арки Главного штаба и никак никуда не прискачет. Часто замахав крыльями, голубь стал долговязым Стасом. Стас грустно оглядел Александрийский столп, коней под собой, здание Зимнего дворца, Неву, мост с потоком машин, потоптался, сунув руки в карманы, и вдруг заорал:
– А-а-а-а-а! Алё-о-о-о!.. Всё!.. Меня здесь больше не-е-е-ет!.. Всё! – и чуть слышно добавил: – Насовсем.
При этом маленькие белые крылышки на его спине затрепыхали, и Стас вывернул шею и скосил глаза, чтоб на них посмотреть. Он своих крылышек так еще и не видел, поскольку духи не отражаются в зеркале.
Через несколько секунд на круп соседней лошади приземлился толстый голубь. Он сразу, еще приземляясь, стал Николаем, грузно рухнувшим на лошадь спиной к гриве. Николай поднял глаза на Стаса:
– Ну, что? Простились с тобой вчера?
Стас страдальчески прикусил губу и кивнул.
– И меня закопали… – вздохнул конструктор сейфов. – Так ничего всё, вроде бы… Но я издалека.
– А что ж не подошел?
– А чё там… Видно всё. Друзья пришли все… И место хорошее… На Шуваловском… Обрыв, озеро, парк, деревья высоченные, церквушка…
– Так там же не хоронят уже.
– Не хоронят… Меня пристроили… У нашего бухгалтера тесть, так вот друг племянника его брата там подсобник… А ты куда лег?
Стас почему-то отвернулся от Стаса, и крылышки на его спине мелко задрожали:
– А я без места…
– …Как так?
– Она меня кремировала… Дурочка… А урну с моим… со мной… поставила на сервант!.. – жаловался Стас с нарастающим отчаянием. – Теперь возле урны Барсик любит спать!.. Который меня чуть не съел, пока я там под столом валялся…
Николай прикрыл лицо ладонью и буквально трясся от приступа беззвучного смеха. Стас коротко оглянулся на него:
– Не плачь, Коля… Что уж теперь… На поминках вчера, в общем-то, всё прилично было.
И Стас вспомнил поминки.
В большой комнате обыкновенной квартиры за длинным столом сидели человек двадцать. Несколько инженеров с завода, какие-то тетушки-соседки, родственники и родственницы, две шустрых бабки в черном, скучающие дети Стаса – Сергей в бордовом свитере и Аленка, периодически шепотом отвечающая на звонки мобильного телефона. По случаю траура Аленка сменила на телефоне сигнал – теперь в комнате время от времени игриво звучал похоронный марш. Скорбная Наталья с трепетом слушала отзывы инженеров о покойном муже и иногда валилась головой в плечо лучшей подруги – тощей, постоянно жующей и невпопад кивающей женщины.
Стас, свесив ноги, сидел на серванте рядом с урной, в которой покоился его прах, и благодарно улыбался выступающим. По другую строну от урны спал Барсик. Дух бывшего хозяина его не пугал.
– Станислав Валерьевич был незаурядной личностью, – скорбно говорил поднявшийся из за стола мужчина, уже порядочно выпивший за упокой души, скромно расположившейся на серванте. – Наша обороноспособность в его лице понесла… Потенциал нашей обороны… потому что потенция инженера Станислава Валерьевича…
– Господи! – Вдова наклонилась к подруге и со слезой шепнула ей на ухо: – А какой Стасик в постели был!
Подружка согласно закивала, изобразив на лице нечто вроде восхищения, и наколола на вилку огромный соленый огурец.
– Станислав Валерьевич всегда говорил мне… – Мужчина долго смотрел в наполненную рюмку, но так и не вспомнил, о чем хотел сказать. – …В общем, мы с ним часто разговаривали… Мир его праху… вон в той вазочке… на серванте! – И выступающий, неоднозначно мотнув рюмкой в сторону урны на серванте, залихватски выпил.
Присутствующие, напряженно молчавшие во время тоста, почти одновременно выпили и взялись за вилки.
Вдова встрепенулась:
– Закусывайте, закусывайте, пожалуйста! Если бы Стас был с нами, он бы порадовался, что все так хорошо кушают. И маслинки, пожалуйста, маслинки кушайте! Стасик так любил маслинки!
Стас во все глаза, как под гипнозом, глядел, как подружка вдовы зачерпнула и отправила в рот дюжину маслин. И он бы так и глядел, и глядел, если бы его не окликнул мужской голос:
– Стас! Ты куда уставился?
– Стас! Ты куда уставился? – Василий стоял напротив него, на крупе коня. Он был довольно весел. – Ну, что, с почином, товарищи! Вчера нас предали земле!.. А сколько я о себе услышал! Господи! За всю жизнь не слышал столько приятных вещей! Даже Дениска, сволочь-отрава! Назвал меня приличным человеком и мастером своего дела!.. Неужели для того, чтобы тебя похвалили, надо сдохнуть, а?!
– А я специально не слушал, что обо мне говорили, – задумчиво сказал неподвижный Николай. Но Василий вещал о своём:
– А напили-и-ись! А драка какая славная вышла! А уж натанцевались! – Он развел руками и отбил чечётку. – Мне все ноги отдавили! И крылья чуть не оборвали… А чё вы такие квелые? Как с похорон! – Василий хихикнул.
Стас смотрел на него с гримасой боли. Николай – почти с удивлением:
– Интересный ты человек, Вася.
– Был!.. Да весь вышел! – сантехник опять хохотнул.
Стас взорвался:
– Не могу на него смотреть!.. Что ты всё ржешь?! Что смешного?
– Что ж плакать-то, Стасик? А? Пусть теперь другие плачут. Пусть понимают, каких замечательных людей лишились, а?
Николай поднялся:
– По-моему, мы теряем время…
– Это точно. – Василий наконец-то посерьезнел. – Люська 300 баксов заняла. Начальник, правда, еще двести отслюнявил… И за то спасибочки. А бухгалтерше, заразе, я в салат плюнул… Как Люська будет бабки отдавать – не представляю.
– А ты представь! – зло сказал Стас.
– Ладно… – Николай затрепетал крыльями, чуть поднялся в воздух и плавно опустился на крышу арки. Снизу крикнул:
– Помните, о чем позавчера договаривались? Поехали!
– Гагарин, ё-моё! – шепнул Василий Стасу и спикировал на крышу.
Стас медлил.
– Ну?.. Стас!.. – Николай и Василий глядели на него снизу. – Давай… Договорились. За нас никто этого не сделает!
– Ты хоть помнишь, о чем уговорились? – сантехник скептически глядел на Стаса. – Ты идешь к Кольке домой и ищешь то, что могло бы возмутить его до глубины души. Я иду к тебе, а Колян – к моим… Стасик! Алё!
– Сомневаюсь, что это праведное занятие – расстраивать друг друга, – мрачно заметил Стас.
Николай хлопнул себя по толстым бедрам:
– Ну, Стас! Снова здорово! Позавчера ты меня убеждал в обратном! Ну, договорились ведь! Понятно, что пошлятина, а как мы энергию получим, если друг друга не доведем! До стресса! Не для себя же мы, Стас, для них!
– Хорошие дела нельзя делать дурными методами. Я как-то это чувствую… Сами же будем жалеть… потом.
– У нас есть смягчающее обстоятельство, Стасик, – ласково сказал Василий, – мы покойники. У нас не будет «ПОТОМ».
Долговязый голубок сел на подоконник окна Николаевой квартиры. Обратился Стасом. Сквозь стекло переместился в кухню. Взглянул на Леру, которая методично точила цветные карандаши, роняя ажурные опилки на газету и складывая уже наточенные в яркую коробку. Стас даже поздоровался. Он чувствовал себя весьма неудобно. Заглянул в комнаты. Одна из них принадлежала детям. Весь пол был устлан мягкими или многоколесными игрушками, железными дорогами, светофорами, дудками, мячами и кубиками. Дети возились в углу, выстраивая что-то громоздкое из двух цветных конструкторов. Дети сопели и время от времени говорили друг другу «отдай» или «дай сюда». «Это мне папа подарил, а не тебе!» Стас поулыбался, глядя на них, потом обошел всю квартиру.
– Ну и что? – сказал он в кухне сам себе, разглядывая фотографии на стене.
Зазвонил телефон. Лера взяла трубку.
– Да… Да… Валерия Анатольевна… Всё правильно… Положительный?! Господи… Спасибо. Всего доброго. – Выражение её лица изменилось, но Стас не мог понять, что произошло.
Лера встала. Подошла к микроволновке, открыла её, долго смотрела внутрь, закрыла. Сложила руки на груди, глядя в окно, но, в конце концов, взяла телефонную трубку и быстро набрала номер:
– Кать, привет… Да, нет, ничего, ничего… Я что хотела сказать… Просто не знаю, как к этому относиться… Я недавно тестироваться ходила, в общем, сейчас позвонили, сказали, что я беременна… Да что ты меня поздравляешь, Кать! – Лера улыбнулась. – В другой ситуации это, конечно, радость, а сейчас… Колькин, конечно, чей же… Откуда! Я сама только что узнала… Да он был бы просто счастлив. Он, вообще, пятерых хотел… Не знаю… В общем, думаю пока… Ну, давай.
Лера опустилась на стул и с растерянной улыбкой устремила взгляд в окно. По подоконнику застучали дождевые капли. Стас тоже чуть улыбался. Он зачем-то на цыпочках пересек кухню и сквозь стену вышел на лестничную площадку.
Длинноногая Люся в сером плаще под огромным мужским зонтом пересекала проспект. В двух метрах от неё над головами прохожих двигался Николай. Он небрежно наблюдал за Люсей, и вряд ли ожидал чего-нибудь интересного, но вдруг из богатого ресторана на Невском навстречу к ней прямо под дождь вышел рослый мужчина в белой рубашке и галстуке, взял её под руку и увлек внутрь.
…Николаю совсем не хотелось подслушивать, но он сел буквально рядом с ними – в сумеречном купе ресторана с мягкими кожаными и велюровыми креслами, миниатюрным фонтаном и пальмой. Им тотчас же принесли кофе, коробку шоколадных конфет и коньяк. Мужчина был неприятен Николаю. Лощеный, сытый, с нагловатым, слегка наискосок, ртом – по лицу о нём можно было сказать почти всё.
– Ну, что… похоронила?
Люся молчала.
– Не трусь. Без денег я вас с Мишкой не оставлю. – Он достал из заднего кармана брюк пухлое портмоне и церемонно отсчитал несколько зеленых купюр. – Это так… На первое время.
Люся, помедлив, взяла деньги и сунула в сумочку. Мужчина налил в рюмку коньяк и с видимым удовольствием опрокинул в рот:
– За упокой души твоего, извини, Василька… Мишка-то в школе?
Люся кивнула.
– Я гляжу, он всё больше на меня становится похож. Особенно в профиль… В общем… Я, Людмила, тебя могу к себе забрать.
– Паша… Я не смогу к тебе… Все… и Вася, все были уверены, что Мишка наш с ним общий… Как я вот так вот сразу… И потом мама приедет к нам. Куда ты нас… троих.
– Да я не про то, Господи… – Мужчина досадливо рассмеялся. – Я ж тебя не в дом к себе зову. На работу. Получать будешь прилично, не то, что в твоей забегаловке. Смотри, какие апартаменты! И клиенты знатные. У меня официанты по 600 баксов получают. Тебе добавлю… Если ты, конечно, не будешь… дерзить, как обычно. Ты женщина видная. На тебя господа полетят, как мотыль на фонарь… Можешь и прирабатывать с ними, я не запрещу.
– Ты, Паша, что, за путану меня держишь? – Люся холодно взглянула в лицо мужчине. Тот опять рассмеялся.
– Любишь ты, Людмила, всякие неудобные слова повторять. Что ж сразу «путана»… Это по желанию. Мишку-то кормить-обувать-одевать надо. Понятно, что я своему-то всегда помогу, но и тебе надо как-то… не расслабляться.
– «Всегда помогу!» Много ж ты помог. За десять лет 500 рублей и две конфетки… Помощник! Мы с Васькой за каждую копейку бились, а я у тебя, между прочим, ни разу ничего не попросила!
– Люда!.. Ну, я ж женат!.. А я тебе про то говорю, что ты, если захочешь… Мало ли, какие тебе здесь господа понравятся…
Люся встала, с размаху звонко ляпнула мужчину по щеке и быстро покинула ресторан. Двое деловых юношей обернулись на хлесткий звук. Николай порадовался за женщину:
– Ай, молодца!
Пострадавший сначала как-то неестественно засмеялся, но заметно покраснел, потер скулу пятерней, унизанной золотыми перстнями, и прошипел:
– Ну, погоди, коза… сама прибежишь.
Николай поднялся и тоже попробовал дать мужчине пощечину. Сначала правой рукой два раза, потом левой – ничего не выходило. Попытался плюнуть – безрезультатно. И тогда он по-детски скорчил сытому мужчине по имени Паша рожицу, растянув рот и сведя глаза к носу:
– Бббб-е-е-е!
Василий разглядывал фотопортрет Стаса, висящий над сервантом в комнате, где вчера были поминки. По нижнему углу его срезала черная полоска. На портрете Стас был довольно смешной, но зато в пиджаке.
– А квартирка-то у тебя, Стасик… блёклая.
Василий огляделся и прошел в кухню. Там, за столом, заваленным всевозможной посудой со снедью, сидела вдова Наталья. Посуда была повсюду – на столах, на холодильнике, в раковине. Под раковиной – батарея опустошенных бутылок.
– А вот и вдова.
Наталья выпивала. Начатая бутылка водки, стакан, чаша винегрета стояли прямо перед нею. Наталья налила полстакана, выпила, поморщилась и бросила вилку в чашу – винегрет ей, видимо, уже поднадоел, Наталья потянулась за яблоком.
– Э, мать, мы так далеко не уедем. Что ж ты пить-то взялась! – Василий говорил довольно бодро, но обстановка его не радовала. Он присел на табурет напротив вдовы. – Я б с тобой, конечно, тяпнул, но в другой раз… Хотя, другого раза-то и не будет… Чем же я Стасика-то огорчу, мать? Он ждет. Нам расстройства нужны. Для общего дела. Ради вас стараемся… Может, наврать ему что-нибудь… Ну, что у тебя, например, завтра свадьба, а? – Василий хохотнул. – Здорово придумал! И что замуж тебя берет какой-нибудь старый хрыч! – Василий встал и сунул голову в холодильник. – Поминки знатные, небось, были. Вон сколько осталось…
Наталья громко вздохнула и снова налила в стакан. Василий с грустью на неё посмотрел. Наталья выпила.
– Не, мать, не дело это… Тебе еще детишек подымать. Девка маленькая, да глупая, сынишка вон студент… Чем же мне тебя, Стасик, огорчить-то… Барсик, иди сюда, кыс-кыс-кыс-кыс-кыс…
Кот, вошедший в кухню, замер. Спина выгнулась дыбом, уши прижаты, оскал и шипение в сторону Василия.
– Барсиша! – подала голос вдова, – чего ты, Барсиша? Стасика почуял, а? – Наталья подняла голову к лампочке. – Стасик, миленький, если ты здесь, если ты слышишь меня… Стасик… обижала я тебя! – Наталья снова наполнила стакан.
– А вот и не надо было обижать! – вставил Василий. – Вот не надо было! Мы, мужики, народ обидчивый. Может, через обидки-то он на эти маслинки и накинулся, сердешный!.. – Василий вышел в комнату. – Чем же мне тебя огорошить-то, Стасик… Уж и не знаю… Вообще, дурацкая затея. Надо бы с Коляном посоветоваться. Он у нас умный… – Василий легко взлетел на подоконник, прошел сквозь стекло и голубем сорвался меж домов.
Данила потерянно бродил по одиночной камере следственного изолятора, не подозревал о том, что в камере он отнюдь не одинок. Под сводчатым потолком из угла в угол, трепетно помахивая крылами, перемещался Николай.
– Потому что это подло! – кричал Николай в Данилину макушку. – Ты подставил клиентов, которые нам доверяли. Все сейфы, за которые я ручался чуть не собственной головой, вскрыты! Ты меня подставил, меня! Я эти сейфы, эти замки придумал, не ты! А ты продал чертежи! И кому?!! Бандитам! Ты оборотень! Оборотень! …А я тебе доверился. Если обо мне вспомнят теперь, то вспомнят только как о бездарном разработчике, замки и сейфы которого открыть – раз плюнуть!.. Господи, как стыдно.
Данила подошел к металлической двери и постучал. Тяжелая квадратная форточка откинулась, и сипловатый голос спросил:
– Что надо?
– Командир, мне звонок нужно сделать, помоги.
– 100 баксов.
– Не вопрос.
– Покажи.
Данила быстро снял носок и извлек на свет сложенную вчетверо купюру.
– Давай сюда.
Купюра скрылась в амбразуре, а взамен в руке Данилы оказался мобильный телефон.
– Только быстро, – сказал голос.
Подойдя к высокому зарешеченному окну, Данила набрал номер и зашептал:
– Паша, меня загребли, я в Крестах, голова в кустах, выручайте как-нибудь, потом сочтемся… Как-как! С поличным! Теперь на всех наших сейфах засада, лучше и не дергайтесь… Да какой адвокат! Задавите деньгами!.. Да не знаю, кому, сами нащупайте, кто-нибудь да возьмет!.. Бабки? Это у вас-то бабок нет?.. Ладно! В моем кабинете за портретом Суворова сейф… Потому что потайной… Откроете, откроете. Главное, вытаскивайте меня отсюда, я еще пригожусь. Всё!
– Засранцы! – резюмировал Николай, в то время как Данила возвращал телефон стражнику. – Кому ты нужен?.. Кто тебя вытаскивать будет!.. – Николай опустился на пол и встал прямо напротив Данилы. – Сгниёшь ты здесь, дружочек. «За портретом Суворова»! И когда перепрятать-то успел, а? Когда про мою аварию узнал?.. Уж я постараюсь, чтоб и братаны твои ненаглядные здесь отдохнули… Интересно, кто ж этот Паша?
Николай подошел к стене, оглянулся на Данилу и вдруг рассмеялся:
– А слабо, как я, а? – И с этими словами вошел в стену, выйдя прямо на тюремный двор. Данила, по случайности, именно в этом месте вдруг саданул стену кулаками и в отчаянии сполз по ней на цементный пол.
Вид с крыши Инженерного замка открывался замечательный. Там наши голуби и встретились. Сначала прилетел Стас, потом Василий и следом Николай. Все посмотрели друг на друга каким-то новым, настороженным взглядом.
– Ну? – Николай в первую очередь уставился на Стаса.
– А чё «ну»? – Василий чувствовал, что дела он не сделал. – Вот я, блин, что, блин, хочу сказать про всё это…
– Стоп! – Николай остановил его речь ладонью. – Молчи. Если даже не получилось… Что-нибудь у кого-нибудь всё равно получилось, но до времени говорить нельзя! Не будем зря тратить эмоции. Итак! Если нам удастся как-то воздействовать на эту жизнь, то надо к этой возможности подготовиться. Ваши предложения?
– Сначала надо понять, что мы хотим… – напомнил Стас.
– Денег мы хотим, ты еще не понял, Стасик?! – почти крикнул Василий.
– Это понятно. – Николай стремился повернуть разговор в деловое русло. – Допустим, деньги где-то лежат. Их надо взять и разнести нашим. И еще так их подать, чтобы они поняли, чтоб не испугались, чтоб в милицию не понесли.
– Люська моя не понесет, гад буду.
– Всё равно я не понимаю! – Стас нагнулся, чтоб посмотреть с крыши вниз. – Представляю, получает моя Наташка записку: «Здравствуй, дорогая, пишет тебе твой покойный супруг, пишет с того света. Сходи-ка на вокзал и забери в камере хранения авоську с деньгами, это тебе и детишкам на всю жизнь от Всевышнего нашего Господа Бога. С приветом, Стасик!»
– До встречи, Стасик, – поправил его Вася.
– А вообще, это первое реальное предложение, которое надо продумать, поправить и развить, – заключил Николай.
– Развить, – скептически повторил инженер, – не знаю.
– Так! – Василий обнял лоб ладонью и прошелся по крыше, изображая мыслительный процесс. – Значит, так! Никаких записок. Чтоб они поверили, надо, чтоб всё происходило на их глазах! Ну… типа чуда! Чтоб они не подумали, что это чья-нибудь идиотская шуточка… Кто что знает про полтергейст?
– Поварешки летают, – сказал Николай.
– Так. Поварешки у нас у всех есть. Дома, на кухне. Что еще?
– Одежда самовозгорается… – неуверенно добавил Стас.
– Ага! Только возгорания нам не хватает! – Василий постучал кулаком по своему лбу. – Думай, что говоришь, Стасик!.. В общем, ничего мы не знаем про полтергейст.
– А может… – Николай сосредоточенно тёр переносицу. – Может, нам попробовать им присниться? Тогда не надо будет никаких посредников.
По глазам Стаса и Василия было видно, что эта идея им понравилась.
В многолюдном, хорошо прокуренном пивном баре, за большим круглым столом сидели три люмпена. Перед ними уже стояли около десятка пустых кружек, и возле каждого еще по две полных. Мужчины потягивали пиво и молчали, причем один из них периодически громко икал. А ровно между ними, буквально, через одного живого, сидели три покойных странника. Две таких разных компании друг другу почти не мешали. Крылатые мужчины обсуждали предстоящие действия.
– Стасик, ты не понимаешь! – Василий убеждал инженера, выглядывая на него из-под бороды сидящего между ними потребителя пива. – Люська у меня тонкая, чувствительная натура, она и услышит, и поймет, и поверит! Помнишь, как она оглянулась у морга, когда я её окликнул? С того света окликнул, а она оглянулась, а!.. Стас! Надо Люське моей присниться, вот точно! Присниться с конкретным деловым предложением!
– Коля! – Стас беспомощно пожал плечами. – Ну, он не понимает, Коля! Я ему битый час объясняю, что у моей Наташки предки экстрасенсами были, что она и сама бородавки всем пацанам во дворе заговорила. Она во сне услышать сможет, я уверен! Ну… ну, вот зуб даю!
– На кой хрен Коляну твой зуб, покойник ты перепокойник! – разорался вдруг сантехник. – Твой зуб в вазе на серванте спрятан! И котом-людоедом охраняется! – Василий возмущенно орал на весь бар, однако их соседи были невозмутимо безмолвны. – Бородавки она заговаривает! Видел я…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?