Текст книги "Сеятели смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/seyateli-smerti-9432.jpg)
Автор книги: Дональд Гамильтон
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3
Это не было самым страстным выступлением в моей жизни. Мне с трудом удалось испытать должный энтузиазм при мысли о необходимости овладеть своей напарницей среди бела дня. И тем не менее она была мила и хорошо сложена, а ее реакция оказалась если и не возбуждающей, то достаточно адекватной, да и биология вообще вполне надежный источник энергии. После того, как это совершилось, мы некоторое время лежали рядом, потом она отодвинулась и немного повертелась, стаскивая с себя полупрозрачные детали своего ночного туалета из приданого. Избавившись от галантерейных пут, она вздохнула и затихла.
– Ну вот и все, – произнесла она шепотом. Я с трудом удержался от смеха, услышав ее деловитое замечание.
– Мне доводилось слышать более красноречивые признания.
– Не сомневаюсь! – пробормотала она. – От добровольных партнерш, мистер Хелм! Но вы же не станете утверждать, что девушку может распалить перспектива совокупления по приказу. Если уж на то пошло, что-то не заметила, чтобы вы вели себя так, точно предел ваших эротических фантазий.
– Надеюсь, практика поможет нам обрести нужную форму, – усмехнулся я. – Как же здорово лежать мягкой кровати после многочасового сидения в кресле! А вообще-то мы можем и впрямь немного расслабиться и устроить военный совет – возможно, нам больше не представится возможности спокойно поговорить. Принести тебе стаканчик или сигарету, или...
– Благодарю. Мои сигареты в сумочке, на комоде...
Я дал ей прикурить и поставил пепельницу на тумбочку.
Приятно было все-таки испытывать это запретное удовольствие – бездельничать в роскошном гостиничном номере, в пижаме средь бела дня, в компании хорошенькой блондинки, пускай даже она владеет карате и дзюдо и способна с дальнего расстояния всадить в “десятку” поясной мишени все пули из обоймы.
Я решил, что наша романтическая интерлюдия, при всех ее недостатках, сыграла очень полезную роль. Безусловно, она помогла нам избавиться от неловкости и предотвратить разного рода комплексы, которые непременно развились бы у нас обоих, если бы мы тщились сохранять наши супружеские отношения на сугубо платоническом уровне.
Я стоял возле нашего ложа и задумчиво смотрел на мою миниатюрную партнершу. Ее голубые глаза ярко выделялись на загорелой коже, которая, в свою очередь, казалась мягкой и гладкой на фоне светлых волос и белой ночной сорочки.
Она выпустила в меня струю дыма и сказала:
– Перестаньте, Хелм!
– Перестать – что?
– Кончайте распускать сопли! Вы же стоите и пытаетесь внушить себе теплые чувства ко мне, ведь так? Может, даже заставляете себя немного влюбиться! Только потому, что мы немного позанимались сексом – и довольно посредственным сексом, – вы чувствуете себя обязанным заявить мне, как миленько смотрится такая махонечка в громадной постельке! Слушайте, налейте себе стаканчик и завязывайте со своим романтическим бредом! Запомните: всякое сходство между нами и парой влюбленных голубков обманчиво. Мы два клоуна из водевиля, которых наняли для краткой гастрольной поездки.
Конечно, она была права. Я усмехнулся и растянулся возле нее на кровати, подоткнув себе под спину подушку и натянув одеяло на грудь.
– Все верно, – сказал я. – Ну а теперь, если ты закончила читать мне нотацию, может, обсудим неотложные дела?
Уинни взглянула на меня немного удивленно. И через секунду расхохоталась.
– Ох, простите! Я не хотела... ну, может, это само собой получилось. Так какие дела?
– Ну, скажем, парень по имени. Бьюкенен, который мертв. И парень по имени Макроу, который еще жив, но тебе предстоит исправить эту небольшую ошибку при первом же удобном случае. Разумеется, при условии, что мы сумеем определить местонахождение мистера Макроу и подвести тебя на достаточно близкое к нему расстояние.
Она нахмурилась.
– Макроу. Они мне не называли его фамилию. Это был величайший секрет. Они просто описали мне в общих чертах суть задания. Макроу. Никогда не слышала о таком. Макроу? – Она словно пробовала эту фамилию на вкус. – А как его имя?
– Арчибальд. Не очень честно, а?
– В каком смысле?
– Ну, беднягу наградили таким дурацким именем – Арчибальд. У него, надо думать, и так уже полным-полно невзгод и без таких головорезов, как мы, которые готовы взять его след...
Уинни даже не улыбнулась. Ну, может, в моих словах и впрямь не было ничего забавного. Она довольно жестко спросила:
– Особые приметы?
– Сорок семь лет. Пять футов семь дюймов. Сто девяносто фунтов.
– Колобок средних лет, – пробормотала она.
– Именно. Низенький и крепенький. Круглолицый. Темные волосы прикрывают небольшую лысину. Карие глаза, немного близорук, носит очки в золотой оправе. Ноги небольшого размера. Маленькие руки. Когда охватывает научное вдохновение, он начисто забывает о бытовых мелочах, даже о бритье. Правда, в те редкие случаи, когда берет в руки “жиллет”, то выбривает свои щеки до блеска. И я подозреваю, что научное вдохновение нисходит на него довольно часто. Одевается неряшливо, на обшлагах видны пятна от кислоты и прочих химикатов. Башковитый и, говорят, с ужасным характером. Не может ужиться ни с кем, впрочем, и с ним никому не удается ладить. Он считает себя необычайно умным, обреченным существовать на планете, населенной идиотами, которые только и делают, что пытаются воспользоваться его гениальными способностями.
– А они пытаются?
– Конечно! Разве не для этого гении рождаются на свет? Сначала он работал в крупной фармацевтической компании. Они сколотили состояние на одном его открытии – какой-то фантастически эффективный антибиотик, – а он только и получил, что свое жалованье и небольшую премию. Так хитро был заключен с ним контракт. Тогда он раздобыл себе новый контракт и вывел еще какую-то формулу, куда более интересную и потенциально доходную, да только, сам того не подозревая, залез на поле, которое уже возделывалось правительством в военных целях. И вдруг он понял, что работает на биологическую войну – в условиях строжайшей секретности – и по-прежнему зарабатывает каких-то жалких несколько тысяч в год – в то время, наверное, пять, – а этот парень, как мне сказали, мечтает о миллионах. Но только, предупреждаю тебя, куколка, не воображай, что наш Арчи похож на яйцеголовых мечтателей-романтиков. Все его фантазии, будь то во сне или наяву, крутятся вокруг бабок. И только бабок.
– Продолжайте...
– С человеком, у которого такие жизненные интересы, вполне естественно произошло следующее: когда к нему пришел некий добрый дядя и потряс перед ним тугим кошельком, он потянулся к этому кошельку и исчез. Оставил только записку, в которой писал, что четырнадцатая поправка к Конституции Соединенных Штатов запрещает рабовладение и никто не вправе указывать, где и на кого ему работать и за какое вознаграждение. Он также намекнул, что американским властям можно не тревожиться по поводу выдачи им государственных секретов, к коим он был причастен, поскольку ни они, ни его новый спонсор нимало не интересуются устаревшими детскими опытами, которые его заставляли проводить в государственных лабораториях. У него сейчас на уме куда более грандиозные эксперименты. В данных обстоятельствах, писал Арчи, он не видит причин, почему его исчезновение должно возбудить какую-то озабоченность со стороны официальных ведомств, и требует, весьма настоятельно, чтобы они прекратили вмешиваться в его научную работу. – Я пожал плечами. – Ну, в какой-то мере Макроу можно понять. В конце концов, он же хозяин своего мозга, который, похоже, очень неплохо фурычит. Вряд ли его можно винить за то, что он хочет получить за свой талант приличную цену.
Уинни ответила холодно:
– Не наше дело, мистер Хелм, вникать в мотивы людского поведения.
Я бросил на нее косой взгляд и слегка пожал плечами. Мы уже пережили несколько мгновений, когда между нами установились почти нормальные человеческие отношения, но, возможно, таких моментов нам больше не представится. Если же ей хотелось сохранить к заданию сугубо серьезное отношение – что ж, это задание и так считалось достаточно нешуточным.
– Можешь называть меня просто Мэтт, – заметил я. – Сколь бы невероятным это ни казалось, жены в наше декадентское время обычно предпочитают именно такую неуважительно-фамильярную форму обращения к мужьям.
– Мне кажется, Мэтт, что правительство не слишком серьезно отнеслось к предупреждению Макроу, – сказала она, по-прежнему без тени улыбки.
– Господи, ну ты же знаешь наших вашингтонских бюрократов! Конечно, они отнеслись к его предупреждению не слишком серьезно. Они ведь настолько преисполнены сознанием собственной важности! Им просто в голову не пришло, что какой-то пухлый коротышка-очкарик посмеет им угрожать – им, олицетворяющим Соединенные Штаты Америки! Они бросились за ним в погоню, Уинни. То есть послали ему вдогонку людей. Невзирая на его записку, они решили, что он поставил под угрозу национальную безопасность...
– И что же произошло?
– Ничего особенного – поначалу. Им пришлось изрядно попотеть, пока они установили его местонахождение. По прошествии нескольких месяцев наш агент напал на его след где-то в горах Калифорнии. Вскоре после этого агент исчез. Через некоторое время его обнаружили – мертвым. По всем признакам, он заболел какой-то смертельной разновидностью кори.
– Кори? Но от кори не умирают.
– Это смотря какая корь, – ответил я сухо. – Ив зависимости от иммунитета заразившегося. В истории медицины известны случаи, когда целые племена туземцев вымирали от простейшей кори – после того, как они вступали в контакт с цивилизацией. По-видимому, со времени своего исчезновения Арчи вырастил вирус, который поражает цивилизованных людей таким же образом. Ему достало благоразумия оставить предупреждающую записку на теле умершего – иначе в Калифорнии разразилась бы страшная эпидемия.
– А мне кажется, что он просто делает себе рекламу, – сказала Уинни.
– Не только себе. Такая догадка приходила на ум и другим. Как бы там ни было, поиски в том районе выявили заброшенный дом, использовавшийся в качестве химической лаборатории – кстати, судя по всему, эта лаборатория была оборудована по последнему слову техники. Но оттуда все вывезли. У спонсоров Макроу, кто бы они ни были, хватило времени увезти гения и его приборы в неизвестном направлении. В следующий раз его обнаружили со всем скарбом в высокогорном районе Анд, но, как и в предыдущий раз, агент, которому удалось напасть на его след, распрощался с жизнью прежде, чем установил точные координаты убежища. Парень умер от ветрянки, представляешь! Из медицинской карты этого агента выяснилось, что в детстве он переболел ветрянкой в сильной форме, но вирусы дяди Арчи проигнорировали благоприобретенный иммунитет. Они его просто угробили.
Уинни нахмурилась.
– Другими словами, этот ученый обнаружил способ резко повышать действенность вируса?
– Ну, в бытовом смысле – да. Но только встает вот такой занимательный вопрос: что может произойти, когда он перестанет забавляться с детскими болезнями и применит свой метод к чему-то более серьезному – например, к вирусу оспы или холеры. Он, несомненно, что-то подобное затевает. Он же мог этих агентов просто пристрелить или сбросить в ущелье. Вместо этого он подбрасывает, так сказать, опытные образцы своих разработок, давая понять нам и всему миру, на что он способен. Ну и что он собирается делать дальше? И кто ему помогает и каковы их мотивы? Эти-то вопросы не дают покоя ребятам в Вашингтоне. И тот факт, что над этим же вопросом, вероятно, ломают себе голову ребята в Москве и в других столицах мира, ни на секунду их не успокаивает.
– А ты уверен, что не Москва взяла Макроу под свое крыло?
– Уверен? – переспросил я. – Кто сегодня может быть в чем-то уверен? Мы только знаем, что они, похоже, не меньше нашего перетрухали. А некто, кто благодетельствует Арчи, имеет большие деньги и огромные человеческие ресурсы, но, по всему видно, этого неизвестного не особенно привлекает возможность обосноваться в стране победившего пролетариата.
– Если бы это происходило в кино, – поколебавшись, заметила Уинни, – я бы сказала, что всем заправляет международный преступник, который надеется шантажировать мировые державы угрозой применения смертоносного бактериологического оружия.
– Не думай, что к этой идее не отнеслись с должной серьезностью, – сказал я. – Но при отсутствии даже намека на возможность установить личность патрона Макроу Вашингтон просто предполагает, что им движут отнюдь не филантропические мотивы. И после трех неудавшихся попыток взять Макроу – последнюю попытку предпринял Бьюкенен, – самое большее, на что они рассчитывали, это вернуть Макроу к работе на благо демократии... Во всяком случае, с этим пониманием нас и послали на это задание. И нам надо справиться с заданием прежде, чем Арчи Макроу завершит нынешние опыты, в чем бы они ни заключались, и самое главное, до того, как кто-нибудь, включая и наших добрых друзей англичан, им завладеет. Одна беда – никому не известна дата окончания его работ. Может быть, это произойдет завтра. А может, это случилось уже вчера.
Я горестно вздохнул и потянулся к телефону со словами:
– Ну, спасибо за приятную беседу, мэм, но пора браться за работу.
– Кому ты звонишь?
– Мне пора, так сказать, вводить мяч в игру. Звоню одному специалисту по генеалогии.
– Какому?
– Который специализируется в выращивании генеалогических древ, – сказал я. – У мистера Макроу, к несчастью, есть две слабости. Одна, как я уже сказал, – деньги. Другая – предки. Он, как можно предположить, вступил на жизненный путь, не имея родных и близких, за исключением, разумеется, отдаленного родства с Адамом и Евой. В Соединенных Штатах он родился на обочине – и в социальном, и в финансовом смысле, но, приехав в Шотландию, по-видимому, вообразил, будто его род некогда был очень знатным и пользовался здесь уважением. Именно по этой причине его след, затерявшийся было в Южной Америке, был снова обнаружен. Он послал запрос от своего имени – разумеется, своего подлинного имени – в одну контору в Лондоне, которая занимается поисками родственников. Он заключил с ними контракт, поручив им выявить связь, пускай даже отдаленную, между семейством Макроу и каким-нибудь древним шотландским кланом. Для человека, скрывающегося от преследования, это было глупейшим нарушением всех правил конспирации, однако у нас нет твердых доказательств умственного здоровья этого парня за пределами химической лаборатории. В общем, с этой зацепки Бьюкенен и начал. И мы должны, так сказать, пойти по его следам, пока нам в руки не попадет зацепка более надежная... Шшш... погоня началась!
Гостиничный коммутатор соединил меня с нужным номером. Человек, назвавшийся Эрнестом Уоллингом – контора “Симпсон и Уоллинга – поинтересовался моими личными данными и родом занятий. Я назвал ему подлинное имя и фамилию и предложил свою легенду – сбивчивую историю о том, что я хочу найти своих предков. Эту историю мы придумали в вашингтонском кабинете Мака. Когда я закончил свой рассказ, Уоллинг некоторое время молчал, очевидно, переваривая информацию.
– Так, понимаю, – наконец произнес он. – Вам было бы удобно зайти ко мне сегодня в четыре, мистер Хелм? У меня будет время для некоторых предварительных изысканий, и я смогу более определенно ответить, буду ли я вам полезен или нет.
– В четыре. Замечательно. Помявшись, он добавил:
– Так вы говорите, что остановились в “Кларидже”? И что, вы из Америки?
– Именно так.
– А вы не знакомы ли случайно с джентльменом по фамилии Бьюкенен? Пол Бьюкенен? Я рассмеялся.
– Америка большая страна, мистер Уоллинг. Нет, увы, я не знаю никаких Бьюкененов.
– Ну конечно! Он недавно обращался к нам, и я подумал... Буду рад увидеться с вами в четыре, мистер Хелм. Спасибо за звонок.
Я положил трубку и нахмурился.
– Он упомянул Бьюкенена. Это что-то значит, но будь, я проклят, если понимаю – что.
– Ну, на этом этапе игры очень трудно что-либо понять, – резонно заметила Уинни. – О Господи, я запуталась в этих простынях. Помоги мне вылезти.
Она встала с постели и начала стаскивать ночную рубашку через голову, забыв предварительно развязать длинный пояс, а теперь и вовсе не могла этого сделать. Я дернул за один конец, и пояс распустился. Она без смущения выскользнула из своего одеяния, обнаружив ладное тело, покрытое почти ровным загаром – и я заметил, что она больше обращала к солнцу спину и плечи. Кожа там полезла – и явно не так давно. Последующие солнечные ванны – а может быть, сеансы кварцевого облучения – почти восстановили нужный пигментный покров, но не вполне. Когда она обернулась, я внимательно осмотрел ее лицо и увидел характерные следы облупившейся кожи на носу, тщательно замаскированные макияжем.
Такое случается со всеми девчонками, которые стараются получить максимальную порцию солнечных лучей в первый же день пребывания на пляже. Облупившиеся плечи прекрасно соответствовали роли, которую она играла, но у меня возникла смутная догадка, что эти ожоги были получены ею отнюдь не на пляжах Южных морей. Ей там, ясное дело, пришлось несладко. Хотя какое мне дело!
– Ну, вот мы и в игре, – заявил я. – Если телефон Уоллинга прослушивается или его контора напичкана “жучками” – как считают в Вашингтоне, – то кто-то уже проверяет парня по фамилии Хелм, остановившегося в отеле “Кларидж”. Так что теперь остерегайся нацеленного на нас вражеского глаза или уха.
Она скорчила гримаску.
– Можешь не говорить! Надеюсь, ты не из тех мужчин, у которых после занятий сексом возникает острое чувство голода? Прежде чем пойти пообедать, я бы хотела опробовать нашу исполинскую ванну. – Она сняла маленькие часики с запястья и, взглянув на них, положила на комод. – Итак, свидание назначено на четыре? Сейчас еще только двенадцать. У нас полно времени.
– У нас? – переспросил я. Она метнула на меня взгляд, а я добавил: – Мне не кажется, дорогая, что тебе стоит утруждать себя контактами с фирмой “Симпсон и Уоллинг”. Ты не невинный младенец, помнишь? Так что давай в таком духе и будем играть дальше.
Она помолчала и нехотя сказала:
– Пожалуй, ты прав. Ладно, я остаюсь. Мэтт?
– Да?
– Ты не сказал мне, отчего умер Бьюкенен.
( Бубонная чума. Известная также под наименованием “Черная смерть”. Очень милая болезнь, поражающая взрослое население земного шара. Она тихо присвистнула.
– Вот так Макроу! Да он, кажется, и впрямь чокнутый. Мания величия и все такое прочее...
Она выглядела очень мило в костюме Евы, но теперь была моя очередь изображать крутого агента-несмеяну, и я не преминул этим случаем воспользоваться.
– Нас никто не просил подвергать его психоаналитическому исследованию, милая. Нас просили только об одном – убить его.
Глава 4
После обеда, который нам подали в номер, я позвонил в автомагазин на Беркли-стрит и, оставив Уинни в номере подремать, отправился приобрести для нас средство передвижения: ярко-красный “триумф-спитфайер” спортивной модели – последний автомобиль, который секретный агент, посланный на сложное задание, решился бы приобрести. Впрочем, именно в этом и состояла моя задумка.
У него был движок в шестьдесят семь “лошадок”, восьмидесятитрехдюймовая колесная база, предел скорости девяносто с чем-то и окружность поворота двадцать четыре фута – другими словами, стоило вам зазеваться и резко крутануть руль, как эта машина в ту же секунду отправлялась в обратный путь. Потому-то я ее и выбрал.
В стране, где водители заядлые лихачи, а на загородных шоссе отсутствует ограничение скорости, я был не в состоянии приобрести для себя машину, способную оторваться от погони – да и бюджет нашей конторы этого не позволил бы, – но в такой красненькой бомбочке я вполне мог замотать своих преследователей, буде они сядут мне на хвост.
После оформления бумаг меня послали в гараж на окраине, где я мог выбрать себе подходящий экземпляр, и когда я добрался до отеля, робко протащившись по левой стороне улицы, обгоняемый безумными автомобилями, был уже четвертый час. Я вручил своего железного жеребенка швейцару и поднялся в номер. Уинни сидела на кровати, обложившись подушками, и читала лондонские газеты, доставленные нам администрацией отеля.
– Задание выполнено? – спросила она.
– Машина стоит у дверей, – ответил я. – Но только я буду учиться новым правилам вождения не в этом городе! Лучше бы этим заняться в спокойной сельской местности. Ну и движение!
Она рассмеялась. На ней было свободное белое платье без рукавов, которое, похоже, смастерили из старой простыни – одним взмахом ножниц и одним швом. Должен заметить, что предпочитаю женщин с четко выраженной линией талии, но в этом нелепом балахоне она и впрямь выглядела юным и невинным созданием. Глядя на нее, нельзя было подумать, что ей уже хорошо за двадцать – двадцать пять, говоря точнее – и что она убила семерых мужчин и, как мы оба надеялись, скоро доведет счет своих жертв до восьми.
Она сидела босая, с поднятыми коленками, на которых она разложила газеты, и короткое платье не могло скрыть все ее потаенные места, но, в конце концов, мы же как-никак были женаты? Я перегнулся через край кровати и, схватив ее за большой палец ноги, потряс его.
– Ну, увидимся через час или около того!
– Ты опять уезжаешь?
– Мне просто хотелось поскорее избавиться от этого драндулета, пока я его не разбил. Возьму такси.
– Слушай, будь другом, подбрось мои сигареты по пути, – попросила она, пожалуй, несколько преувеличенно равнодушно.
Я усмехнулся.
– Э, оставь эти свои “будь другом”, малышка! Это же шикарное место! Здесь надо вести себя соответствующе. Здесь надо говорить “пожалуйста”.
– Пожалуйста!
Я бросил пачку сигарет и спички и двинулся к двери.
– Не скучай!
Она смущенно спросила:
– Мэтт, как ты считаешь, можно мне, пока тебя нет, выйти и немного побродить по магазинам? Знаешь, я ведь никогда не бывала в Лондоне.
Она являла собой диковинную смесь профессионального бесстрашия и детского любопытства. Мне не хотелось ее разочаровывать, ну и, конечно, не хотелось, чтобы она думала, будто я давлю на нее своим авторитетом. И тем не менее я сказал:
– Лучше не надо. Ситуация может в любой момент приять критический оборот. Если не возражаешь, я бы советовал тебе остаться в номере.
Ее голубые глаза на мгновение полыхнули холодным огнем.
– А если я буду возражать?
– Тогда можешь отправляться по своим магазинам, но смотри в оба! И оденься. Это больно слабенькое платьишко, а, по-моему, скоро пойдет дождь.
– Ну и зануда же ты! Я же отправилась сюда не для того, чтобы с меня сдували пыль.
– А как же иначе? Ты моя миленькая крошка, и я вовсе не хочу, чтобы ты вышла на улицу и промочила свои миленькие ножки! Если же говорить серьезно, то мне поручено заботиться о тебе, – чтобы ты была в отличной форме и, когда пробьет твой час, сумела перерезать Арчи глотку.
Она вздохнула.
– Ну ладно. Опять твоя взяла. Я остаюсь, черт бы тебя побрал. Я выражаю свой протест, но повинуюсь.
– Благодарю!
Я уже взялся за дверную ручку, как она снова меня остановила.
– Мэтт! Постой!
Я оглянулся. Она спустила ноги с кровати, нащупала туфельки – не столько ради удобства, полагаю, ибо пол был устлан толстым ворсистым ковром, сколько для того, чтобы получить два-три лишних дюйма роста, которые прибавляли высокие каблучки. Она подошла ко мне, обвила мою шею руками и, привстав на цыпочки, крепко поцеловала в губы.
– Ну вот, – сказала она довольно. – Теперь пойдешь по коридору и будешь стирать с губ помаду, как и полагается мужу.
– А, ну конечно!
Наступила неловкая пауза. Я уже приготовился сказать что-нибудь слащавое – какая, мол, она симпатичная да миленькая и что работа с ней, оказывается, вовсе не тяжкое испытание, о чем я поначалу боялся. Пока я обдумывал эту идею, зазвонил телефон, что было очень кстати. То есть, я хочу сказать, что такое панибратство очень уместно в вооруженных силах, но в нашем деле лучше особенно-то не нахваливать напарника за то, что у него кишка не тонка. Потому что если он – или она – вдруг сломает себе ногу, можно будет пристрелить беднягу без особой жалости. И если ты, приятель, полагаешь, будто это я говорю ради красного словца, то я завидую, дружище, что ты живешь в благостном мире, созданном телевизионными “мыльными операми”. Уинни сняла трубку.
– Алло! – и вдруг она защебетала сладчайшим лоском. – Да, да... это миссис Хелм. Да, он рядом”! Конечно. Подождите!
Она передала мне трубку, слегка пожав плечиками, давая понять, что не имеет представления, кто бы это мог быть. Я взял трубку.
– Хелм у телефона!
Мужской голос, зазвучавший в трубке, несомненно был британского происхождения.
– Кроу-Бархем. Я счел, что могу позвонить тебе, старина, поскольку ты зарегистрировался в отеле под своим настоящим именем. – Он стал ждать моей реакции. Я сохранял молчание, и он продолжал: – Если тебя подводит память, то, может быть, ты вспомни такое имя: Лесли Аластер, совместная операция под кодовым названием “Уж”. Не понимаю, почему они вечно называют свои операции в честь пресмыкающихся. Ты, конечно, помнишь, как нам тогда трудненько пришлось! Я ведь до сих пор должен тебе бутылку, а может, и две, в зависимости от нынешнего тарифа для слегка пообносившихся баронетов. Вот я и попросил у полковника Старка, моего нынешнего шефа, вряд ли ты его знаешь, позволения встретиться с тобой. Ты у нас по делу? Если да, то можем мы тебе чем-нибудь помочь? Войска Ее Величества в твоем распоряжении!
– Не по делу, – ответил я, вспомнив о данных мне инструкциях. Мне следовало по возможности придерживаться своей легенды, во всяком случае, в разговоре с незнакомым лицом по телефону – уж точно. И то, что я, пожалуй, вспомнил этот голос, дела не меняло. Выговор легко имитировать, а в этом городе, надо полагать, немало талантливых имитаторов. И я продолжал: – Я провожу здесь медовый месяц, амиго. И никакая помощь со стороны войск Ее Величества мне не нужна. Спасибо!
– Прими мои поздравления, дружище! Судя по ее голосу, она очаровательна. – Он помолчал и продолжал с настойчивостью, достойной иного применения: – Так ты уверен, что тебе не нужна помощь?
– Ну, в данной ситуации твое предложение можно воспринять как глупую шутку.
– Как? – с другого конца провода послышался смешок. – А, понял. Я не нарочно, поверь!
– Как ты узнал, что я здесь?
– Мы следим за перемещениями по стране и куда менее примечательных лиц, чем ты, приятель.
– Ах, ну да. Примечательных.
– Судя по названию отеля, ты неплохо устроился, но как насчет транспорта? Если у тебя нет машины, могу предложить тебе свою в полное распоряжение. Небольшой “роллс-ройс”. Или “ягуар”? Выбирай. И могу ли я рискнуть предложить тебе шофера, пока ты не привык к нашему извращенному левостороннему движению?
Я задумался. Его настойчивость свидетельствовала, что я не смогу от него легко отделаться. Мне показалось, что лучше не сопротивляться, поэтому я сказал:
– Вообще-то я только что приобрел автомобиль и уже имел счастье поездить по улицам Лондона, так что мне пока хватит этого счастья... Ну да ладно – никогда не следует упускать шанс попутешествовать первым классом. Я принимаю твое предложение получить “ройс” с шофером, если, конечно, ты успеешь пригнать его сюда достаточно быстро, чтобы я не опоздал на встречу в четыре часа. Встреча на другом конце города.
– Ну и славно, – сказал он. – Через десять минут “роллс” будет стоять у входа в отель. Приветик!
И он повесил трубку. Я оторвал трубку от уха и, скорчив в нее гримасу, положил на рычаг. Уинни с нетерпением ждала от меня объяснений.
– Сей джентльмен представился как сэр Лесли Аластер Кроу-Бархем, и, судя по голосу, это он и есть. Похоже, мой звонок в генеалогическую контору начинает приносить свои плоды, хотя пока что вряд ли можно назвать их слишком обильными. Самое трудное, когда работаешь в дружественной стране, – это сохранять нормальные отношения с ее гражданами. Ладно, постараюсь убедить его, что я всего лишь счастливый молодожен. Так мы избежим дипломатических осложнений в отношениях между нашими странами.
– Он из британской разведки? – нахмурилась Уинни. – Погоди-ка. Кроу-Бархем? Нет, не разведка, что-то другое. Он какое-то время работал в Гонконге, так?
– Очень может быть, – пожал я плечами. – Кажется, он упоминал, что родом из тех краев, так что в этом смысле он вполне подходящий кандидат для работы там. Но я не следил за его карьерой. Нам пришлось работать вместе только один раз – несколько лет назад. Он утверждает, что я спас ему жизнь и потому он мне обязан.
– А ты спас?
Я снова пожал плечами.
– Пожалуй. Ну и что? Мне пришлось его довольно долго нести на закорках, но он просто нужен был мне живым, а не мертвым. Я спас его от вражеской пули, успев вовремя нажать на спусковой крючок своего “тридцать восьмого”. Я это сделал не по личным мотивам, и он это прекрасно понимает. Он знает, что не должен мне ровным счетом ничего, – ну, может, стаканчик, за то, что я оказался хорошим стрелком. Но вот теперь он почему-то считает нужным выказать мне свою благодарность и преданность до гроба. Полагаю, просто он ищет предлог, чтобы завязать со мной тесную дружбу. Ну что ж, как-никак это его родина, и мы играем здесь в опасные игры. Ты встречалась с ним в Азии?
Уинни покачала головой.
– Нет. Но ты лучше мне его опиши, чтобы я его сразу узнала, если вдруг столкнусь с ним в критический момент.
– Хорошо. Итак, пять футов одиннадцать дюймов. Сто пятьдесят фунтов – плюс-минус пять, рыжие волосы, серые глаза, небольшие армейские усики. Ему сейчас, должно быть, тридцатник, и он мог слегка набрать вес, хотя эти долговязые британцы обычно так и остаются тощими на всю жизнь. Никогда не видел его с моноклем, но он бы ему пошел. – Я поморщился. – Он был, надо сказать, неплохой парень – не робкого десятками хваткий, но он меня чуть с ума не свел. У него голова была забита всякими бредовыми идеями насчет смелости и отваги, точно эти проблемы кого-то волновали, а его идиотские представления о правилах охоты едва не свели в могилу его и еще кучу людей, которые работали вместе с ним. Знаешь, есть такие умники, которые не могут выстрелить в сидящую утку, или в оленя на полянке, или человеку в спину – точно убийство менее ужасно, если твоя жертва смотрит на север, а не на юг, или наоборот. Разумеется, он быстро избавился от многих своих детских предрассудков, когда оказался в деле, и если он все еще занимается этим видом спорта, то, конечно, позабыл и те, что оставались. А он, похоже, все еще играет в эти игры.
– И ты уверен, что он позвонил только потому, что ты связался с конторой “Симпсон и Уоллинг”?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?