Текст книги "Гордые и одинокие"

– Это связано с твоими родителями?

– Я не уверен, что стоит рассказывать тебе.

Она взяла его за запястье:

– Если бы ты не был уверен, не привез бы меня сюда. Так что выкладывай.

Ноа вздохнул:

– Я же говорил, что ты практичная. – Он, казалось, оттягивал момент признания.

– Говори, Ноа. Тебе сразу станет легче.

– В тот день, когда родилась Прелесть, Эндрю поведал мне пару интересных вещей. Одна из них заключается в том, что Джералд не был его отцом. Мы братья только наполовину.

Лили старалась не показать, насколько она шокирована. Джен ничего ей не рассказывала, а местные жители говорили об Эндрю не иначе как о сыне Джералда Лэреми. Но скрывать правду от Ноа… Тем более сейчас, когда семья для него так важна!

– Это что-то меняет для тебя?

– Конечно! – Он вырвал свою руку. – Нет, не совсем. Я не знаю.

– Что именно меняет?

– Эндрю знал об этом давно и не удосужился сообщить мне. Если бы я…

– А, ну да. – Лили прекрасно понимала, что сейчас творится в его голове, поскольку сталкивалась с этим сама. – «Если бы я только…», верно? Но никакого смысла в этом нет, потому что прошлое не изменить. – Это она тоже отлично знала. Так же как знала, что забыть легко только на словах. – Это меняет твое отношение к Эндрю?

– Конечно нет! – Ноа сделал шаг назад. – Он мой брат.

– Если так, ты сможешь принять и все остальное. Со временем.

Ноа побрел прочь, пиная сапогом мелкие камешки:

– Эндрю и Джен пригласили на свадьбу нашу мать.

От изумления Лили раскрыла рот:

– Она же бросила вас, когда вы были детьми!

– Да.

– Когда ты в последний раз видел ее?

– Мне было семь лет.

– О, Ноа…

Теперь все ясно. Эта свадьба и так стала для него серьезным испытанием. Лили с самого начала поняла это. Ноа не очень-то любит быть на виду и терпеть не может, когда за его спиной обсуждают его руку, а точнее, то, что от нее осталось.

В чужом городе это неприятно, но в Ларч-Вэлли, где все знают про всех всё, это настоящий кошмар. И каково ему будет стоять возле алтаря, когда на него будет смотреть мать, которую он не видел с детства?

– Тебе страшно?

– Страшно? – Ноа поморщился. – Почему мне должно быть страшно?

– Страшно увидеть ее. Это можно понять. – Лили коснулась рукой его плеча.

– Она для меня даже больше чем незнакомка, Лили. Я знаю, почему она ушла. Ненависть к ней исчезла уже давно. Собственно, я и решил стать военным, чтобы начать новую жизнь.

Ноа опять смотрел вдаль, и Лили ощущала, как между ними снова вырастает стена.

– Я приехал сюда не за тем, чтобы говорить о матери.

– А для чего?

– Потому что сегодня был очень тяжелый день, и под конец я подумал…

Он запнулся и отвел глаза.

– Подумал… – подбодрила она осторожно, затаив дыхание.

– Единственное, что имеет хоть какой-то смысл для меня, – это ты.

Глава 7

Лили оторвала взор от зеленых изгибов долины, распростершейся внизу. Вероятно, они с Ноа не такие уж и разные. Они оба знали, чего не хотят от жизни, и в конечном итоге нашли выход: он – в армии, она – в Ларч-Вэлли. Сейчас Ноа оказался в тяжелом положении. Его жизнь уже не будет в точности такой, как раньше. Его отец умер, остался лишь Эндрю, который скрывал от брата семейный секрет на протяжении долгих лет. Лили даже не знала, стоит ли ей радоваться, что Ноа выбрал ее в качестве доверенного лица. Как сейчас поступить? Может, опять сменить тему?

– Холостяцкая вечеринка с ребятами прошла неудачно? – наконец спросила она.

– Все было так, как я и ожидал. – Его ответ прозвучал довольно резко.

– И что было не так?

– Эндрю обожает гольф. Я думал, будет весело. Посмеялись бы, попили бы пива, съели бы по бифштексу в гольф-клубе.

– Но?.. – подтолкнула она.

Все говорило о том, что Ноа расстроен.

– Но я ощущал себя идиотом. Ездил на гольф-каре, подносил клюшки, смеялся, когда надо, но все время размышлял о том, как Эндрю мог в течение стольких лет знать и молчать. К тому же я всего лишь следил за игрой.

– И ты чувствовал себя бесполезным?

– Да.

Лили стало горько. Ноа – умный, талантливый, проницательный. И он стал ненужным только из-за того, что физически не способен ударить по мячу какой-то дурацкой клюшкой.

– Эндрю должен был предусмотреть это, – грозно заявила Лили. – Я знаю, знаю, – продолжила она, не давая ему перебить ее. – Это его свадьба. Но надо же немного думать. Вдобавок ко всему ты был потрясен его признанием.

Ноа удивился:

– Ты защищаешь меня?

– Ну кто-то же должен этим заниматься, так?

Он тут же притянул ее к себе и прижал к груди, в которой билось сильное и честное сердце.

– Спасибо, – прошептал Ноа. – А то я почувствовал себя эгоистом.

Она глубоко вздохнула, наслаждаясь его ароматом и теплом:

– Ты? Эгоист? Не смеши меня.

– Еще какой. В последнее время думаю только о себе.

– Ты имеешь на это право.

– Люди теперь говорят со мной иначе, смотрят на меня по-другому. Именно поэтому я колебался, когда Эндрю попросил меня быть его шафером. Сегодня я в полной мере ощутил, каково мне придется в церкви. На виду у всех.

– Ты делился своей проблемой с Эндрю?

– Нет. Я решил оставить все как есть.

На смотровую площадку въехал автобус, нарушив идиллию. Ноа убрал руку со спины Лили, и они вернулись к грузовику, остановившись возле капота. Теплый ветер трепал ее волосы, выбившиеся из хвоста.

– Так ты позвал меня с собой…

– Чтобы поговорить.

На лице Лили появилась улыбка. Сейчас они стали гораздо ближе. Ноа хочет поговорить. Поговорить с ней. Пусть тогда объяснит почему.

– Почему я, Ноа? Почему не Эндрю, не Джен? – тихо спросила Лили не дыша.

Из автобуса вывалилась группа туристов, которым не было дела до Ноа и Лили: они стали фотографироваться возле знака, обозначающего самую высокую точку Канады. Ноа не обратил на них никакого внимания и сказал:

– Иди сюда.

Сильная рука обняла ее, макушкой она касалась его подбородка. Это было чудесно – чувствовать себя желанной и защищенной.

– Я поделился с тобой, потому что доверяю тебе, Лили. Не знаю почему. Может, потому, что ты выросла не здесь. Может, потому, что ты всегда говоришь правду.

Лили закрыла глаза. Она действительно не врала ему, однако об очень многих вещах умолчала. Впрочем, об этом не знал никто, даже Джен. А ближе Джен у нее никого не было.

Но она тоже доверяет ему. Ноа никогда не осудит ее. Это так же верно, как то, что эта свадьба станет тяжелым испытанием для них обоих.

– Я тоже не люблю свадьбы, – призналась Лили, и у нее на душе стало легче. Рядом с ним она могла не притворяться.

– Правда? – Ноа наклонил голову, будто пытаясь заглянуть ей в глаза.

– Не люблю.

– Но ты помогаешь Джен, и шьешь для нее платье, и выглядишь веселой.

Как объяснить ему, что иногда приходится надевать маску? Что женщина, которую он видит, не настоящая Лили?

– Джен – моя лучшая подруга. Я не хочу перекладывать свои проблемы на нее точно так же, как ты не желаешь расстраивать Эндрю. А если честно, удовольствия мало. Сегодняшний девичник стал для меня одним из самых сложных мероприятий в жизни.

– Значит, мы подходим друг другу!

– Как ты думаешь, они представляли, через что нам придется пройти, когда просили нас помочь им?

– Я считал, что все женщины грезят свадьбой.

Ах вот в чем дело. Лили могла бы рассказать ему о платье и о боли, которая никогда не пройдет. Но не сейчас. Не все сразу.

– Моя мама никогда не была замужем, – начала она. – Своего отца я не знала. Она всегда была… свободная, что ли. Еще в детстве я возненавидела свадьбы. Мне часто приходилось носить букеты на свадебных церемониях. Мама была портнихой. Работа приносила ей немалый доход. Она шила чудесные платья, но не для себя. Они висели на вешалке, белые, кружевные, блестящие, и все, о чем я мечтала, когда смотрела на них, – чтобы она надела такое платье, вышла замуж и мы перестали бы кочевать с места на место. Но она утверждала, что любить надо сильно и многих.

Ноа прошептал:

– Тебе всегда было очень одиноко.

– Возможно. Каждый раз приходилось привыкать к новому дому, новой школе, новым друзьям. Поэтому я полюбила Ларч-Вэлли. Первый раз в жизни я почувствовала себя по-настоящему дома. И ради Джен надену розовое платье и понесу цветы – потому что здесь я нашла свою семью.

– А я?..

– Тебе нужен друг. И ты – член семьи Эндрю.

– Я не хочу быть для тебя обузой.

– Ты никогда не был для меня обузой. – Ее сердце сбилось с ритма. – Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя, Ноа? Нет в тебе никакой ущербности. Ты сильный, решительный мужчина, и ты обязательно вернешься к жизни, которую любишь.

Тут Лили сама испугалась того, что сказала. Но ведь она с самого начала знала, что он собирается вернуться на военную службу.

Она повернулась, чтобы видеть его лицо. Несколько мгновений они не отводили взгляды друг от друга. Оба знали, что между ними возникло нечто большее, чем дружба. И понимали, что рано или поздно произойдет неизбежное.

– Итак, – тихо произнесла Лили. – Мы оба справимся. Ты будешь улыбаться, а если не получится, посмотришь на меня и вспомнишь, что я терпеть не могу розовый цвет и запах лилий.

– Договорились.

Она неохотно отстранилась.

По дороге домой Лили думала только о том, как хорошо ей было рядом с Ноа, и о том, что она была почти готова рассказать ему, почему на самом деле боится свадеб.

Лили стряхивала со стола крошки шоколадного пирожного, когда к ней подошел Ноа. Репетиция свадебного торжества подходила к концу; гости уже расхаживали с чашками чая или кофе. Весь день Лили была занята подготовкой.

И все это время она думала о Ноа.

– Хочешь уехать отсюда? – Его голос прозвучал прямо у ее уха.

– Я не могу. Еще не все закончилось, – ответила она и попыталась успокоить забившееся быстрее сердце.

– Мне нужна твоя помощь кое в чем. Я подожду.

– У-ух… Загадки, загадки, – улыбнулась она.

Принарядившийся Ноа нравился ей гораздо больше: на нем были не привычные джинсы и футболка, не парадный смокинг, который он наденет завтра, а брюки цвета шоколада и легкая желто-коричневая рубашка. Правый рукав был закатан и закреплен булавкой. Она собрала тарелки и искоса посмотрела на него:

– Могу я поинтересоваться, как вы закатали рукав, мистер Лэреми?

– Полагаю, вы не поверите, если я отвечу, что зубами.

– Забавно. Но нет, не поверю, – фыркнула Лили. – Кстати, с тобой гораздо проще общаться, если ты ворчишь.

– Видно, я теряю навыки.

Миссис О'Киф, мать Джен, вытирала стаканы, когда Лили зашла в кухню и налила себе чашку чая. Горячий напиток расслаблял, и она, невольно прислушавшись к разговору мамы и дочки о грядущей свадьбе, заскучала по собственной матери. Ей не хватало субботних вечеров, когда Жасмин заваривала чай и пекла печенье. Потом они сидели с альбомами для рисования, придумывали фасоны. Жасмин всегда учила дочь, что нужно быть отважной и искать приключений. Но результат первого же приключения девушки оказался крайне неудачным.

– Лили.

Голос Джен прервал нить ее воспоминаний, и она натянуто улыбнулась:

– Что?

Подруга отобрала у нее пустую чашку:

– Тебе пора домой. На свадьбе нам не нужна выдохшаяся подружка невесты.

– Но я хотела помочь тебе.

– Все равно уже почти все готово. И мама здесь. И я совсем не устала. – Джен просто светилась от счастья. – Ты и так много сделала. Платье… – Губы ее задрожали, однако Джен сдержала слезы. – Платье просто шикарное. Будь у меня дома в два, хорошо?

– Хорошо. Буду.

Лили выглянула из окна. Ноа залезал в грузовик, но остановился, всматриваясь в дом, словно искал ее. Она взяла сумочку, пожелала всем спокойной ночи и направилась к своей машине. Затем поехала домой.

Но на полпути Лили повернула на юг и направилась в маленький домишко, где ее ждал Ноа. Он просил помочь. Что бы это ни значило, Лили не могла отказать.

* * *

Грузовик Ноа был припаркован на подъездной дорожке, и Лили поставила машину прямо за ним. Он говорил, что ему нужна ее помощь «кое в чем». Учитывая тот факт, что свадьба уже завтра, Лили очень не хотела, чтобы это «кое-что» было связано всего лишь с его костюмом.

Ноа сидел на ступенях заднего крыльца, положив руку на колено, и смотрел вдаль.

– Хороший вечер, – сказала она.

– Мы пережили его.

– С единомышленником легче.

Лили улыбнулась и присела рядом с ним, вспоминая сегодняшнюю репетицию. Ноа стоял вместе с Эндрю возле алтаря, пианист исполнял рапсодию Рахманинова, Лили шествовала к ним, а священник показывал ей, куда именно шагать. Все происходило по сценарию и выглядело довольно глупо. Ноа смотрел на Лили, заставляя ее улыбаться. Мама Джен делала отметки на торцах скамей, прикидывая, как рассадить приглашенных. Утром Кристин, местная цветочница, доставит в церковь цветы. Все было организовано, как хотела Джен…

Осталось пережить свадьбу. Лили вздохнула.

Заметив это, Ноа придвинулся к ней, обнял и прижал к себе с такой силой, что ее голова оказалась у него под мышкой.

Не только она боится предстоящей церемонии. Завтра им обоим предстоит серьезное испытание.

– Сегодня был тяжелый день, – тихо проговорил он.

– Завтра будет еще тяжелее. Сначала – церемония, а потом – вечеринка и танцы.

– Да.

– Так в чем дело? – Она не шевелилась, радуясь мгновениям, проведенным в его объятиях. – Ты говорил, тебе нужна моя помощь. Проблемы с костюмом?

– Нет, костюм в порядке. Рукава подогнали еще в магазине. Остается только надеть его. Дело в… – Ноа колебался. – Дело в танце.

– О, понимаю.

Он немного повернул голову, и его дыхание согрело ее макушку.

– Раньше я и не думал об этом, но сегодня услышал, как Джен говорила, что Эндрю будет танцевать с ее матерью, а она – со своим отцом, и подумал, что и я должен буду кое с кем танцевать.

– Но если не хочешь, то объясни все Джен, и она сделает для тебя исключение.

– У меня по-прежнему две ноги, Лил. И я не желаю никаких поблажек.

– Как будто я это не знаю! – Упрямство Ноа сводило ее с ума, но она не могла не восхищаться этой чертой его характера. Он действительно прилагал неимоверные усилия, чтобы обходиться без чьей-либо помощи.

– Нам с тобой придется танцевать, Лил.

– Все будет хорошо, не беспокойся, – заверила она.

Однако Ноа убрал руку с плеча девушки, встал и пошел в дом, оставив ее зябнуть на пороге.

Лили поежилась. Он честно попросил о помощи, а она отмахнулась от него.

Она встала и последовала за ним. Ноа стоял посередине гостиной, как всегда отгородившись от всего мира и от Лили.

– Извини, Ноа, я не хотела.

* * *

Ноа повернулся и увидел Лили. Она и вправду думает, что он стесняется своей руки? Может быть, это к лучшему. Они были знакомы уже несколько недель, и он знал, что она боится этой свадьбы не меньше его самого. А у нее должны остаться только приятные воспоминания. Она заслужила это. Внезапно ему стало безразлично, как он выглядит, что там скажут люди, – Ноа мечтал лишь о том, чтобы танец с ним понравился ей.

– Я не могу поддерживать тебя, как принято, – признался он. – И не хочу изобретать что-нибудь на глазах у сотни людей.

– Что ты предлагаешь?

– Потанцевать сейчас.

– Сейчас? – Лили шагнула вперед.

– Сейчас, – ответил Ноа, в свою очередь сокращая расстояние между ними. – Чтобы никто не видел. Только я и ты. – Он глубоко вдохнул, подавляя желание рассказать ей, чего именно он так боится, поведать обо всех своих сомнениях по поводу того, что он уже сделал и что ему еще предстоит.

Проблема заключалась в том, что он собирался предложить ей все и боялся, что она его за это не поблагодарит. Как уговорить ее не обращать внимания на его безобразные раны, если он сам с трудом смотрит на свое отражение в зеркале? Спрятать искалеченную руку невозможно, однако другие последствия того злосчастного утра в пустыне Ноа пока успешно скрывал.

– У меня нет правой руки, и я… Я хочу, чтобы завтра все прошло гладко. Черт, – выдохнул Ноа и отвел взгляд, не в силах выносить жалость, которую видел в ее глазах. – Я отдал бы все что угодно, лишь бы держать тебя двумя руками, здесь и сейчас.

После нескольких мгновений тишины он услышал звук шагов Лили, щелчок выключателя стереосистемы, а затем – спокойную музыку. Каждый мускул его тела напрягся. Он представил, как они одновременно переставляют ноги и Лили прижимается к нему.

А потом он ощутил ее руку на своей спине.

– Тогда танцуй со мной, Ноа.

Она подставила правую ладонь, и он положил на нее пальцы своей левой руки, притянув Лили ближе. Но не вплотную – он не мог это сделать, поскольку ранение давало о себе знать даже больше, чем в то утро, когда он очнулся в Кандагаре после боя.

Однако Лили сама нежно прильнула к нему.

Он впервые подумал, что с протезом он сможет поддерживать ее, как и должен мужчина.

Они начали двигаться в такт музыке, покачиваясь. Если бы это было много лет назад, правой рукой он поглаживал бы ее спину или поигрывал с ее волосами. Сегодня он не в состоянии сделать ни то ни другое. Сегодня Ноа испытывал к Лили большее влечение, чем когда-либо к какой-либо женщине, но мог только перемещаться с ней по кругу в центре гостиной. Сегодня он собрался было рассказать ей о своих ранах, показать шрамы, но это только отпугнет ее. И ему оставалось лишь молиться, чтобы музыка играла как можно дольше.

Эмоции в душе Лили били ключом. Как только вокал и гитарные аккорды наполнили комнату, их пальцы переплелись.

Ноа мог легко отказаться от традиционного танца с подружкой невесты. Но вместо этого он готов был оказаться в центре внимания десятков людей, что противоречило его принципам. Она была так рада! Кружиться с ним в танце – самая сладостная вещь на свете.

Пораженная собственной смелостью, Лили медленно провела пальцами по искалеченной руке Ноа. От ее прикосновения он слегка вздрогнул, а она, задержав дыхание, переместила кончики пальцев на шею Ноа. И снова вниз, желая знать о нем все.

– Лили, – прошептал он, но она перебила:

– Я не хочу притворяться, будто этого не существует. Это часть тебя.

– Это лишь часть части, – с горечью уточнил он, продолжая танцевать.

Но она посмотрела ему в глаза, которые сейчас были почти черными, и согласилась:

– Да, Ноа. Только часть. Почему ты не хочешь поделиться ею со мной?

Несколько секунд он подбирал слова.

– Потому что я хотел бы стать совершенным ради тебя.

У Лили задрожали колени. Жизнь, такая спокойная, такая размеренная, рушилась. Ураган чувств уносил ее в неведомую, но желанную страну.

– Ты и так совершенен, Ноа, – прошептала она, обхватив ладонями его лицо.

Музыка смолкла. Ноа обнял Лили за талию и крепко прижал к себе. Наклонив голову, он прильнул к ее губам, и все проблемы показались им далекими, как звезды.

Глава 8

– Джен, ты прекрасна!

Лили любовалась подругой, которая просто сияла, стоя в центре спальни. Когда щелкнул фотоаппарат, Лили поспешно вытерла слезинку счастья. Сегодня можно в любой момент попасть в кадр, поэтому не стоит давать волю эмоциям, зато улыбаться надо как можно чаще.

Джен взяла ее за руку:

– Ты тоже. Платье такое красивое! Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

Лили обняла ее.

– Ты потрясающе выглядишь, и ты счастлива, – прошептала она. – Это лучшая благодарность.

Она повернулась и взяла букеты, лежащие на кровати.

– Теперь ты готова. У меня кольцо, у тебя букеты, а снаружи сюрприз.

– Сюрприз? – Джен подбежала к окну. – О, Лили!

Та улыбнулась:

– Негоже невесте ехать в церковь на моей старой машине. Нужно что-то необыкновенное. Правда, скоростью мой сюрприз не блещет. Так что пора выдвигаться.

Восторженно хохотнув, Джен выбежала на улицу, придерживая фату.

Лили последовала за ней, держа в руке косметичку и маленькую коробочку с кольцом. Джен любовалась экипажем, запряженным парой вороных коней.

– Где ты его взяла?

Лили рассмеялась:

– Это от нас с Ноа.

– Вы… – Джен замолчала. – Вы настоящая пара.

Лили покачала головой, сдерживая ликование оттого, что их назвали парой. Она дала кучеру знак, и тот помог невесте забраться в экипаж.

– Нет, мы вовсе не пара, – ответила она, устраиваясь на сиденье. Не стоит рассказывать Джен, как все запуталось. Особенно после прошедшей ночи. Воспоминания о тех минутах, о его губах, о его сильной руке, обнимающей ее, до сих пор приводили Лили в восторг. – Мы друзья, не более того. Ты же этого хотела, – напомнила она подруге. Незачем той знать, что они целовались. И не однажды. Все и так достаточно хрупко.

Кучер дернул поводья, и вороные рванули с места.

– Кроме того, – продолжила Лили, – сегодня твой день. Твоя свадьба. Я и Ноа не должны занимать твои мысли.

– Не могу поверить, что это наяву, – призналась Джен. – Прошло столько лет. Я уже думала, что мы упустили свой шанс.

Лили улыбнулась, приказав себе забыть о собственной несостоявшейся свадьбе. У подруги все пройдет прекрасно. Она не сомневалась в этом.

– Волнуешься? – спросила она.

– Немного. Я не знаю почему. Я всю жизнь мечтала об этом.

– Просто думай о том, кто ждет тебя у алтаря, – посоветовала Лили, поправив свое розовое платье.

Рядом с Эндрю будет стоять Ноа. Тот самый Ноа, который танцевал с ней, целовал ее прошлым вечером до тех пор, пока она не почувствовала, что вот-вот взорвется от желания.

Ноа…

– О, Лили, послушай!

Звенели колокола, дул приятный теплый ветерок. Улыбка Лили померкла. Она ни за что не станет завидовать подруге, но это просто нечестно: ее обманули на одной свадьбе, а в разгар подготовки к другой она влюбилась в того, в кого нельзя было влюбляться.

Как только они подъехали к церкви, колокольный звон прекратился. Фотограф припарковался позади экипажа и вышел из машины.

– Дайте мне пару минут, чтобы присмотреть место для фото, – попросил он.

Родители Джен ждали на ступенях церкви.

Лили вышла из экипажа, прихватив букет невесты, которая спустилась, осторожно придерживая юбку и демонстрируя белые атласные туфельки. Лили поправила корсаж Джен, затем проделала то же самое со своим корсажем. По желанию подруги они обе были в платьях без бретелек, и Лили вдруг почувствовала себя слишком женственной. Что подумает Ноа? Как он посмотрит на нее, когда она ступит на ковровую дорожку?.. Прошлой ночью поцелуем все и завершилось. Лили, запинаясь, извинилась за все, а Ноа стоял в центре комнаты, не шевелился и выглядел невозмутимым. Или ей только казалось, что он невозмутим?.. Что он скажет, когда возьмет ее под руку, выходя из церкви? А потом фотографии вместе с ним и…

Лили внезапно ощутила легкое головокружение. О нет, это никогда не случится! Она не может влюбиться в Ноа. Они и познакомились-то совсем недавно. Ноа все равно вернется на военную службу. Во всем виновато очарование предсвадебной суматохи. А он просто поцеловал ее, вот и все.

Лили глубоко вздохнула и направилась к церкви. Она улыбнулась друзьям Эндрю, Клэю и Доусону, которые, сменив привычные джинсы на вечерние костюмы, выступали сегодня в роли швейцаров.

Лили повернулась к Джен, которая уже держала своего отца под руку, и поправила фату подруги.

– Увидимся там, – шепнула она улыбаясь.

Ступив на ковер, Лили сжала свой букет так, что пальчики ее побелели.

У алтаря стояли жених и шафер, но Лили видела только Ноа, его темно-синие глаза, в выражении которых было что-то настолько интимное, что она тут же вспыхнула. «Ты прекрасна», – казалось, говорили они. Девушка моргнула, не понимая, почему ей хочется плакать.

Ноа был так красив, так высок, так горд!

И вот она уже становится с другой стороны алтаря и, пытаясь дышать ровно, поворачивает голову к двери. Появляется прекрасная невеста.

Заиграла музыка, и гости встали, приветствуя Джен, женщину, которую все любили. Лили не смогла сдержать улыбку, когда взгляды жениха и невесты, полные любви и надежды, встретились.

Что-то заставило ее взглянуть на Ноа. Его бровь удивленно изогнулась. Он переводил взор с Джен на Лили, словно спрашивая. Она надеялась, что Ноа не вспомнит, не заметит, что это не то платье, в котором он видел ее. Но он не просто видел, он трогал застежку и бретельки. От воспоминаний по спине Лили побежали мурашки.

Священник произнес молитву и спросил, нет ли у присутствующих возражений против свадьбы. Лили замерла. Ее сердце бешено колотилось, и она до боли стиснула розы и душистый горошек. На этом месте когда-то закончилась ее сказка. Она прикусила губу, стараясь держать себя в руках, но все было тщетно. Шквал эмоций, злые слова, слезы… Ей не суждено было произнести клятву, надеть обручальное кольцо и насладиться первым свадебным поцелуем. Все закончилось в один миг: «Если кому-либо известна причина, по которой эти двое не могут… Да».

Но сегодня все шло своим чередом. Лили держала букет Джен, пока та произносила клятву, пока они с Эндрю скрепляли свой брак поцелуем.

Лили немедленно вспомнила, как таяла, прижавшись к Ноа, как нуждалась в продолжении. Она взглянула на Ноа и поняла, что он тоже все помнит.

Запел хор, и молодые поставили свои подписи. Настала очередь Лили и Ноа. Он держал ее цветы, пока она расписывалась, стараясь не думать о том, как сексуально он выглядит в костюме и с букетом в руках. Затем Ноа передал ей цветы, их пальцы соприкоснулись, и словно электрический ток пробежал от кончиков пальцев к сердцу. Лили завороженно наблюдала, как он облизнул губы.

Ноа тоже подписался. Она заметила, что на этот раз подпись получилась гораздо аккуратнее. С каждым днем он справляется с проблемами все лучше. С каждым днем он все ближе к своей прежней жизни.

Церемония была окончена. Под пение хора и рукоплескания гостей молодые, а также Лили и Ноа двинулись к выходу из церкви.

Он взял ее за руку, наклонился и сказал:

– Ты выглядишь потрясающе.

Лили улыбнулась:

– Спасибо. Ты тоже.

На лице Ноа появилась ответная улыбка, которая, однако, тут же погасла.

– Лили, по поводу прошлой ночи…

– Давай просто забудем об этом, – предложила она. День и без того тяжелый, а он еще хочет обсудить, что произошло прошлой ночью. – Почему бы нам не насладиться праздником? Мы же единомышленники, помнишь? – Она подмигнула ему. – Думаю, стоит забыть о ненависти к свадьбам, хотя бы пока ты присутствуешь на одной из них.

– Так ты просто используешь меня, чтобы пережить этот день?

Если бы он только знал! Но чего, собственно, она хочет? Уж точно, не стать его женой. Однако при мысли об этом все ее тело пронзила резкая боль. Лили жаждала спокойствия и понимания.

– Давай просто получать удовольствие. – Лили увидела, что к ним направляется фотограф, и схватила Ноа за руку. – Мы друзья, и ты мне нравишься. Даже очень, если ты еще не заметил. – Она дерзко улыбнулась. – На этом остановимся и будем веселиться. – Если он и заметил в ее голосе нотку отчаяния, то виду не подал.

– Согласен. Тем более я давно не веселился.

– Видимо, настало время.

– Мисс Жермен! Мистер Лэреми! Могу я сфотографировать вас?

Фотограф отдавал распоряжения, расставляя две пары на ступенях церкви. Он сделал общие снимки братьев, Лили и Джен. Далее много раз сфотографировал молодоженов. Лили и Ноа, как и остальные гости, наблюдали за съемкой. Лишь одна женщина стояла поодаль. Лили вгляделась в черты ее лица. Сходство было, пусть и незаметное сразу.

– Это она, Ноа? – прошептала Лили. – Вон там, возле кустов.

– Да, это она. – В его голосе слышалась сталь.

– Ты говорил с ней?

– И что бы я сказал? Просто поздороваться – недостаточно. А больше ничего не придумаешь.

Лили крепко сжала его руку:

– Ты прав.

Эндрю позвал их, и Ноа подмигнул ей:

– Веселье, говоришь? Ну так пойдем.

Фотографу были нужны фотографии подружки невесты и шафера. Для этого он отвел их в тень тополя. Ноа прислонился к стволу дерева, а Лили – к его правому плечу, закрывая пустой рукав. Сначала она колебалась, но он улыбнулся:

– Все хорошо.

Ноа обнял ее, но фотограф предложил ему взять букет, а Лили в это время обхватила его запястье.

– Здорово пахнешь, – прошептал он, и она улыбнулась:

– Это душистый горошек.

– Никаких лилий?

– Нет, слава богу. Не знаю, о чем думала моя мама, давая мне такое имя.

– Оно прекрасное, экзотичное, сладкое.

– Я надеюсь, вы лишь флиртуете, мистер Лэреми?

– Надеюсь, вы правы, мисс Жермен.

Это к лучшему, подумалось ей. Никаких признаний в любви или надежд на оные. Лишь твердая вера в то, что это временно. И не стоит забывать, что Ноа ни слова не сказал о любви к ней. Значит, можно не беспокоиться…

– Лили, уже все.

– Ой, да? Извини. – Она взяла у него букет и улыбнулась. – Надо что-нибудь выпить.

– Сейчас поищу. Я мигом.

Когда Ноа возвратился, пиджак его был перекинут через плечо. Лили затрепетала.

– Поехали? – предложил он. – Мы можем воспользоваться моим грузовиком.

– Ничего не имею против.

Они дошли до парковки, и Лили забралась в кабину. Перед тем как закрыть за ней дверцу, Ноа ухмыльнулся:

– Хорошие туфли. Надеюсь, не хрустальные?

Лили вспыхнула. Она конечно же не любила розовый цвет, но тут устоять не смогла. Туфельки были без украшений и на прозрачных двухдюймовых каблуках. Фантастично и очень женственно. Она полюбила их в тот самый момент, когда впервые примерила.

– Конечно нет.

Ноа запрыгнул на место водителя.

– Итак, Золушка, сейчас мы отвезем тебя на бал, – бросил он, заводя двигатель.

Лили отвернулась к окну, чтобы он не видел ее пылающих щек. Она действительно чувствовала себя Золушкой, которая после бала останется ни с чем.

Праздник был в разгаре. Лили освежила макияж и, выйдя из туалета, увидела в углу Ноа, беседующего со своей матерью, Джули Рейд. Лили остановилась, посчитав, что ей лучше не вмешиваться. Но тут же решила, что хочет быть рядом с ним.

Джули положила руку на пустой рукав сына, и он не убрал ее, не отстранился. Лили прониклась сочувствием: мать и сын встретились впервые за более чем двадцать лет, причем не в домашней обстановке. Как бы отреагировала она, если бы Жасмин явилась сюда?

Но вот Ноа заметил ее и улыбнулся. Лили расправила плечи и подошла.

– Вот ты где! – Она взяла его за руку. – Танцы вот-вот начнутся.

– Лили, это моя мама, Джули Рейд. – Ноа помолчал, не зная, как представить девушку, а затем сказал: – Это Лили, подружка невесты.

– Здравствуйте, – ответила женщина, робко улыбнувшись.

Ноа вежливо извинился перед матерью, взял Лили за руку и увел в гостиную.

– Как все прошло? – спросила она.

– Думаю, нормально. Мы чужие друг другу, и оба это знаем, так что проблем не возникло. Если честно, я рад, что она здесь. Это хорошо для Эндрю. И возможно, для меня тоже.

Объявили первый танец, Лили и Ноа замерли возле стола, наблюдая, как вперед вышли Джен и Эндрю, сияющие от счастья.

Молодожены решили отказаться от традиционного танца для родителей и смешали пары: Эндрю и миссис О'Киф, Джен со своим отцом, а еще Ноа и Лили.

– Вот и оно, – сказал он напряженно.

В памяти Лили всплыла прошлая ночь, незабываемая и прекрасная. Ноа взял ее за руку, но оставался на месте. Лили шагнула к нему.

– Ноа, – прошептала она.

– Что? – Он одарил ее холодным, суровым взглядом, и она поняла, как ему сейчас тяжело, несмотря на вчерашнюю репетицию. Или как раз из-за нее?