Текст книги "Слоеный торт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sloenyy-tort-4475.jpg)
Автор книги: Дж. Коннолли
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Назад в асиенду
Возвращаемся в город. Молчим. Обдумываем ситуацию. Мы провели день с Джимми Прайсом. Он пытался услужить нам, накормил обедом. Да еще в таком шикарном ресторане. Наверное, он приглашает туда тех, на кого хочет произвести впечатление. Многие на нашем месте прыгали бы от счастья. Такую эйфорию испытывают лишь футболисты, забивающие победный гол на последних минутах матча финальной игры в розыгрыше кубка. Вся дальнейшая жизнь меркнет в сравнении с этим торжественным моментом. Они достигли наивысшего подъема, и никакое количество алкоголя, девочек и «кокса» никогда не принесет им такого удовлетворения, как этот опьяняющий миг. Таким образом, они становятся на путь неудачников. Остаток жизни будут в какой-нибудь занюханной забегаловке подробно пересказывать собутыльникам историю о том, как сидели за одним столом с «самим стариной Джимми». Будут хвалиться, как «большой босс» пригласил их на обед, потрепал за щеку и попросил об одолжении.
Какая-то двусмысленная ситуация. С одной стороны, Джимми одобрил мое намерение выйти из дела. Так что, если у кого-то возникнут проблемы в связи с моей отставкой, я спокойно сошлюсь на мистера Прайса. А проблемы наверняка возникнут. Мало кому удавалось сойти с дистанции и сохранить здоровье. Нужно было найти подход к старому психопату Джеймсу, и, кажется, мне это удалось. И все же что-то здесь не сходится. Я чувствую себя так, словно во время просмотра фильма в самый решающий момент выскочил за хот-догом и упустил какую-то важную деталь, так что теперь с трудом понимаю, что происходит на экране. С какой стати безжалостному мистеру Прайсу брать кого бы то ни было в долю? Почему я должен быть исключением? Мог бы я при всем желании ему отказать? Не проще было бы ему ткнуть мне в грудь пальцем и просто отдать приказ найти девчонку? Для меня это означало бы резко отступить от плана и, что самое важное, от собранных накоплений, активов, уже переваливших за отметку в один миллион фунтов. Никогда не забывай: ты имеешь дело со скользким типом, который любит кормить людей небылицами. Стоит ему поверить, и он поведает тебе очередную байку. Но, говоря откровенно, рассказы его относятся к разряду тех, знать которые нет никакой необходимости. Если бы дело обстояло именно так, Прайс мог бы спокойно пригласить меня в кафе около рынка, заказать мне бутерброд с ветчиной да чашечку чая с молоком, после чего велел бы разыскать девчонку. Тут либо я пользуюсь привилегиями, либо он меня шантажирует. А может, и то, и другое сразу. Я скорее склоняюсь к последнему варианту. Лучше, как говориться, горькая правда.
Машина несется по автостраде, ведущей обратно в центральную часть Лондона. Солнце устало садится, скрываясь за бесконечными рядами однотипных крыш. Я переключаюсь. Представляю себе, что все пространство – улица за улицей, миля за милей – все застроено домами. Вплоть до побережья. От Шотландии до Корнуолла земля Британии представляет собой ряды, бесконечные ряды стандартных одно– и двухуровневых домиков. А поля, фермы, леса – все это похоронено где-то под поверхностью. И в одном из этих домов, в одной из многочисленных комнат скрываются Шарли и Кинки. Они в полном порядке, влюблены, придумывают интимным местам друг друга смешные прозвища, лениво занимаются сексом в оранжевом свете пробивающегося сквозь щель в занавеске вечернего солнца. А может, наоборот: они стали заложниками друг друга и ситуации, сосут «леденцы» и готовят две дозы героина. Что меня ожидает? Что я увижу? Поцелуи и объятия? Или же саморазрушение двух молодых людей?
Морти ждет, что я заведу разговор первым. А мне нравится разглядывать линию горизонта, созерцать закат солнца. Это будит в душе какую-то печаль. Ведь я всегда, как безумный, вел борьбу ради того, чтобы не закончить жизнь в одном из таких домов, чтобы не сидеть перед телевизором и с детской наивностью зачеркивать номера на лотерейном билетике, чтобы не питаться размороженными, приготовленными в микроволновке котлетами по-киевски и сырой картошкой-фри, сокрушаясь по поводу того, что они никогда не получаются такими аппетитными, как нарисовано на коробке. Я жертвовал собственной свободой, чтобы, прозябая в настоящем, не жить одной лишь надеждой на будущее, на то, что, может быть, на следующей неделе, в следующем году, а может, и в следующей жизни мне наконец-то повезет. Черт, ненавижу эти слова – «может быть». Я сказал: чтобы не закончить там жизнь? Нет, не так. Скорее чтобы не закончить жизнь, вернувшись в одну из этих лачуг. Помню, по субботам, поглощая сосиски, яичницу и жареную картошку, отец доставал припрятанные за дедовскими часами купоны. Однако никогда не выигрывал ничего, кроме бесплатного кредита на следующую неделю. Ни разу он даже не приблизился к выигрышу. Он мечтал прийти как-нибудь на работу и похвалиться сослуживцам, таким же работягам, как и он, что сорвал куш. Куда там! «Галифакс-Таун» или «Алоа-Сити» не очень-то его щадили. Десять очков – максимум, что набирал мой старик. А чтобы выиграть хотя бы четырехзначную сумму, требовалось в два раза больше. Только это обстоятельство нисколько не охлаждало его пыл. Думаю, даже подстегивало. Я похож на того молодого стрелка из «Великолепной семерки». Он ненавидит горожан, даже презирает их, называет бесхарактерными. А все потому, что сам родился и вырос в таком же точно городишке, и его пугает перспектива быть застреленным в столь ненавистном ему месте. Его это просто бесит. Однако где, скажите, он подыхает? Там, в Балугавилле.
– Можно поменять кассету, Морт?
Для Маркина Гея нужно определенное настроение.
– Можешь вообще выключить.
Я выключаю магнитолу.
– Найдешь ее, и все будет в порядке, – продолжает Морти. – Ты нравишься старику. Без дураков. Я сразу это понял. Ему нужны здравомыслящие парни.
– По-моему, он выдвинул ультиматум.
– Его право, брат. Только подумай, пять лет он блюдет наши интересы. Босс просто требует вернуть ему долг. Таков наш бизнес.
– Да уж, лучше попытаться.
– Как в старой песне поется: «Однажды вместе посмеемся над судьбой». Сынок, – Морти пародирует Джимми Прайса, даже делает вид, что раскуривает сигару, – сыно-о-ок, не воспринимай себя слишком серьезно.
Он протягивает руку и пытается, как Джимми, ухватить меня за щеку.
– Отвали, Морт.
– Не говори мне это слово слишком часто. Тебе может понравиться. А это… Надо бы сделать несколько копий. – Он показывает на фотографии в конверте.
– Хорошая мысль. Плохо только, что у нас нет карточек Кинки.
– Я прекрасно знаю, как он выглядит.
– И как?
– Как и все остальные обдолбанные ниггеры.
– Значит, теперь можно называть…
– Заткнись ты. Если ты вдруг не заметил, я сам черный. Поэтому имею право называть собратьев ниггерами. Белых, между прочим, за это сажают за решетку. Черные могут говорит все, что угодно.
– Ладно. Нужно найти хоть какую-то зацепку.
– И какую?
– Надо искать Кинки. Думаю, он приведет нас к цели, Морт.
– Знаешь, о ком я подумал? О твоем приятеле Билли Фальшивке.
– Точно. Почему мне самому это не пришло в голову?
– Потому что я умнее.
– Ты ведь знаешь, что это его ненастоящее имя. Парень не любит, когда его так называют.
– Да ты что? Разве при рождении его не нарекли Уильямом Фальшивкой? Кто бы мог подумать!
Издевается. А лицо сделал такое, будто эта новость потрясла его до кончиков пальцев.
– Попробую его найти. Надо всех обзвонить. Может, его нет в стране. Такое бывает. Хорошо бы он согласился.
Проехав по городу, мы еще сильнее ощущаем тяжесть возложенного на нас задания. Лондон – это десять разных городов, соединяющихся друг с другом. Морти высаживает меня у моей тачки, и я направляюсь домой. По дороге замечаю студию, где делают цветные копии с фотографий. Она вот-вот закроется. Я торможу. Быстро заскакиваю внутрь. Парень делает мне по пять копий с каждой. Я дома. Делаю пару звонков нашим общим с Билли знакомым. Удача. Он в городе. Ему передадут мое сообщение. Мне предложили навестить пару клубов в Вест-Энде, где обычно тусуется Билли. Взяв клейкую ленту, приклеиваю оба снимка Шарли на зеркало в ванной. Я видел это в кино. Быстро принимаю душ, заказываю еду из тайского ресторанчика, ем, одеваюсь и отправляюсь немного прокатиться и хорошенько все обдумать. За рулем как-то лучше думается.
В субботу вечером
Я совершенно не настроен на веселье. Вероятность того, что я наткнусь на Билли, не очень-то велика. Мне удалось проскользнуть в пару мест в Вест-Энде, где, как было сказано, он может ошиваться. И я не заплатил ни пенни, потому что знаком с владельцами заведений. В этой части города можно встретить кого угодно: и пышногрудых красоток, и хулиганов, и жуликов, и наркоманов, и крупных бизнесменов, и фотомоделей… Здесь попадаются и пустышки, выдающие себя за состоятельных особ, и по-настоящему богатые дамочки, которые выглядят как дешевые проститутки. А также толпы представителей шоу-бизнеса и простых шлюх, похожих на папенькиных дочек. И, конечно же, граммовые пакетики кокаина и пилюли, которых море. Выпивка по десятке за порцию. Музыка гремит из всех дверей. В общем, жизнь бьет ключом. Атмосфера, как на большой вечеринке, немного дикая и безнравственная. Повсюду употребляют наркотики, танцуют, пьют и, полагаю, трахаются за каждым углом. Даже если случится так, что кто-то из присутствующих вдруг умрет, что вряд ли, то, скорее всего это будет не насильственная смерть, а смерть из-за причиненного самому себе вреда. Тут почти никогда не бывает драк и проявлений бессмысленной агрессии.
У меня редко возникает желание «нюхнуть», разве что в качестве стимулирующего средства перед сексом. Если все же настроение есть, я с удовольствием делаю две дорожки и уношусь в места, куда в нормальном состоянии не попасть.
Пару граммов чистейшего кокаина, абсолютно без примесей, почти прозрачного, я на всякий случай храню в аптечке в ванной комнате. Товар первоклассный. Мы вместе с Морти, Терри и Кларки оставили его себе для личного пользования. Иногда ведь и нам необходимо отвлечься. Но это не означает, что я – наркоман. Хочу – принимаю. Не хочу – обхожусь. Зависит от настроения.
Я сижу у стойки бара в каком-то клубе, расположенном в районе Беркли-сквер, и болтаю с барменом. Танцпол далеко, и вся субботняя толпа именно там. Вдруг какой-то парень окликает меня по имени и, не успел я и сообразить, направляется прямиком в мою сторону. Какой же я тормоз! Если бы я его заметил, то обязательно увернулся бы от встречи. Но он заметил меня первым, так что деваться мне некуда. Это член одной иногородней бригады молодчиков. Мы иногда с ними работаем. Обычно у меня хорошая память на имена. Но я, хоть убей, не могу вспомнить, как зовут этого типа. В отличие от остальных членов банды он не опасен. Что-то вроде прилипалы. Так, мальчик на побегушках. Вот черт, он хлопает меня по спине. Трясет руку. Называет приятелем. Терпеть этого не могу.
Ребята, с которыми он связан, время от времени появляются на горизонте и требуют сотрудничества. Обитают они за чертой города, за трассой М-25, поэтому мы зовем их «Деревенщиной» или «Бандитос». Они забивают стрелку через Джимми или Джина, так что послать их не так уж и просто. Бывает, молодчики нагрянут в город, как злодеи из старых вестернов, и начинают палить направо и налево, терроризируя местных жителей. Их позиция: если у тебя есть ствол, надо, чтобы все об этом знали, даже законники. А чего стоят их дикие фантазии о том, что они являются прямыми потомками знаменитых гангстеров, чьи имена гремели в шестидесятые – семидесятые годы: Близнецов и других романтиков с большой дороги. Они прочли все книги, посмотрели все фильмы, изучили все мифы и легенды. В общем, потешные ребята. За исключением, пожалуй, трех моментов: неоправданная жестокость, в основном по отношению друг к другу – таким образом они пытаются установить своего рода иерархию; номера телефонов – их просто невозможно запомнить; и их грязная работа и наплевательское отношение – они легко подведут тебя под статью. Из-за этих комиков можно схлопотать десятки лет заключения. Десять, двенадцать, пятнадцать или двадцать лет тюряги – это уже не шутки. Им не дано постигнуть идею мира и спокойствия. И не моя обязанность обучать их работе. Морти верно сказал: они живут в неорганизованном преступном мире.
Все в жизни они измеряют наличными. Наличными же и расплачиваются. Мы иногда даже принимаем чеки и переводим деньги с одного чистого счета на другой. Конечно, если это проверенные клиенты, те, с кем мы давно сотрудничаем и кому доверяем. Как правило, это парни, живущие по принципу мира и спокойствия. Одни покупатели расплачиваются за товар бриллиантами, отправляя их с курьером из-за границы. Они вкладывают их в конверт с мягкой подложкой и как-нибудь во время обеда в одном из ресторанов города их забирают. А Морти однажды в обмен на два с половиной килограмма «зерна» получил дом с четырьмя спальнями в Саутхолле, хотя цена на «овес» тогда была намного выше. Чистые деньги, запущенные в систему, стоят гораздо больше, чем пачки наличных в пластиковом пакете. Хотя и от них мы никогда не отказывались. У нас есть фирмы-прикрытия, довольно успешные сами по себе и доказывающие, что в первую очередь мы – неплохие предприниматели. Только вот «деревенские» ничуть не беспокоятся по этому поводу. Для них это слишком сложно. Они живут на широкую ногу: в огромном доме, у которого припаркованы две новенькие тачки, повсюду светят наличными и даже раз в две недели выписывают танцовщицу-креолку. У них это называется «бал». По-моему же, это безграничная тупость и жадность. Они бы еще попросили напечатать о себе в газете, желательно сразу на первой полосе. Мне этого не понять. Зачем обращать на себя внимание? Зачем выставлять себя напоказ?
В общем, они рисуются, мы же ведем себя вежливо и любезно, но пытаемся держаться от них на почтительном расстоянии. Когда они заезжают, мы оказываем им радушный прием и в определенный момент отказываемся от сделки, ссылаясь на переизбыток или же недостаток товара, в зависимости от того, продают они или же покупают. Мы, конечно, стараемся не вести с ними торговлю, при этом приходится еще соблюдать интересы алчного Джимми П. Поэтому действовать нужно очень тактично. Однако сотрудничать с ними иногда все же приходится. Только в том случае, если отказывать уже просто глупо, да и неприлично. Но и в таких редких случаях мы прикладываем максимум усилий, чтобы они не мешкали и свалили как можно быстрее. Каждый член нашей команды бесконечно капает им на мозги, изводит разговорами о безопасности. Переговоры ведутся вполголоса, при этом мы осторожно оглядываемся по сторонам, ерзаем на месте, напускаем на себя взволнованный вид, словно полицейские сидят у нас на хвосте, уголовный отдел отслеживает каждый наш шаг, и вот-вот нагрянут парни из Скотленд-Ярда и повяжут нас по рукам и ногам.
Один раз мы поставляли товар небольшой группе в Финсберри-парк. Сообразительные ребята. Так вот мы придумали с ними одну фишку. Они притворяются полицейскими и как будто бы держат нас под наблюдением. Мы пообещали им товар по специальной цене за кило при условии, что они блестяще сыграют роль. Нужно было сделать так, чтобы их присутствие бросалось в глаза. Поэтому прямо напротив места встречи с нашими приезжими «друзьями» мы пригнали фургончик с цветами – прямо как в кино, – из окна которого, словно невзначай, торчали толстенные линзы телеобъектива, который жужжал и щелкал, как безумный. Никогда нельзя предугадать, что эти недоумки выкинут в следующий момент. В общем, они, тыча прямо в направленные на них камеры средними пальцами и хватая себя за яйца, на всю улицу орали в сторону подставных легавых: «Отсосите, суки!» Потом мы даже проявили пленки и отпечатали фотографии. Первоначально все задумывалось как шуточный эксперимент, чтобы показать ребятам с Финсберри, с чем нам иногда приходится сталкиваться. На самом же деле мы сами увидели, чего можно ожидать от приезжих отморозков, когда поблизости бродят полицейские, даже если и не настоящие. Только дураки верят, что закон глуп. Добрая половина сотрудников криминального отдела имеет ученую степень по той или иной политической дисциплине. И по-детски наивные простаки, поливающие законников грязью, лишь разжигают в них еще более сильное желание сгноить нас всех за решеткой. Морти позаимствовал снимки, чтобы передать их Джимми и Джину. Те сочли их уморительными и от души посмеялись. Морт вернулся с директивой продолжать ублажать этих шутов, поскольку, по словам мистера Прайса, «нам нужны такие психи, как во время военных действий стране нужны фанатики. В определенный момент их безумие может сыграть нам на руку». Справедливое высказывание. Только вот обязанность развлекать этих психопатов возложили на нас. Джимми, видите ли, считает, что от нас не убудет. А по мне, это просто шайка здоровенных, примитивных, задиристых и совершенно бесполезных недоумков.
Я лихорадочно прокручиваю в башке знакомые имена, пытаясь припомнить, как все-таки зовут моего нежелательного собеседника. На нем немодная футболка с дизайнерским логотипом, которую наверняка скроили на какой-нибудь подпольной фабрике. Одежда ему явна мала: рукава слишком коротки, а длина футболки не дотягивает даже до брючного ремня. Он очень похож на большого ребенка, которому мама прокипятила шмотки, а потом еще засунула их в барабанную сушилку, так что они дали приличную усадку. Парня сопровождает девушка невероятной красоты. Просто прелесть! Я чуть не воскликнул: «Черт подери! Что ты делаешь вместе с этим уродом?!» Белокурые волосы, веснушки на переносице, неброский макияж. Прекрасное лицо, невинное и в то же время сексуальное. Коротенький обрезанный топ открывает плоский живот, темный здоровый загар и пирсинг в пупке. Грудь стоит без всякой «поддержки», соски торчат вверх. Подтянутая, упругая, спортивная попка.
– Здорово. Рад тебя видеть, – улыбаясь, вру я и хлопаю его по плечу. – Как делишки?
– Отлично, приятель. Просто здорово. Знакомься, это Тэмми.
– Привет, Тэмми.
Чудесная улыбка. Дивные глаза. Темно-синие. Что это? Мое «Я»? Мой пенис? Или она сама со мной заигрывает? Девушка хлопает ресницами, чуть-чуть расправляет плечи, и теперь ее соски задираются еще выше.
– Привет, – отвечает Тэмми и смотрит на меня огромными глазами.
– Ты тут с кем, приятель? – пристает Тупица.
– Я тут по своим делам. Скоро ухожу. Нет никакого настроения. Сегодня был трудный день.
– Хочешь «шампусика», приятель? – Он держит за горлышко бутылку шампанского. Их бокалы наполнены до краев.
– Нет. И так хорошо. Что-то не хочется сегодня пить.
– Только один стаканчик. Чтобы язык развязался.
Да он укуренный, и Тэмми тоже. Она вообще пыхтит как паровоз. Я до сих пор не вспомнил его имя, зато сузил список возможных вариантов. Он – друг одного дельца из провинции, главаря банды по имени Джей Ди. Следовательно, имя этого тюленя или Том, или Дик, или Гарри, или Берт, или же Эрик – они были очень популярны до войны. Простые традиционные имена.
– А ты что делаешь в этой части города, старина? – интересуюсь я.
– Хотелось чего-нибудь новенького. Тэмми решила проверить этот клуб.
– Давно вы встречаетесь? – обращаюсь я к девице.
– Не-а. Так, виделись три… может, четыре раза. Сколько, Сид?
Сидни. Точно. Так его зовут. Значит, она говорит, у них не серьезно. Эх, Тэмми, я достал бы для тебя кое-что из аптечки в ванной комнате.
– Четыре.
– Что? Прости, Сид? – Никак не соображу, о чем он.
– Мы виделись четыре раза.
Значит, по всей вероятности, Сид считал. Наверное, он полагал редкой удачей повстречать знакомое лицо. Его даже нисколько не смутило то обстоятельство, что я не кинулся ему на шею и не стал участвовать в ритуальном похлопывании по спине. Должно быть, они уже давно слоняются по кабакам и успели под завязку зарядиться кокаином и алкоголем. По-моему, Тэмми попросту использует дружка в качестве шофера и по совместительству личного наркодилера, не питая к нему при этом ни романтических чувств, ни сексуального влечения. Даже принимая это во внимание, переспать с ней – дело не из легких. У ребят свой кодекс чести, который не одобряет подобных шагов. Они могут расценить это как личное оскорбление. В общем, приходится нести всякую чушь о том, как мне нравится этот клуб и какая приличная публика, а ди-джей – просто виртуоз. Только на самом деле в голове у меня роятся совершенно иные мысли. Я представляю, как Тэмми стягивает с себя коротенький топ, скидывает прозрачные босоножки. Потом я расстегиваю молнию на ее узких джинсах, обнажаю изгибы бедер, стягиваю маленькие эротичные трусики. И вот она стоит передо мной совершенно голая. Наверное, малышка уложилась бы секунды в четыре. Интересно, она тоже об этом думает? Сид тем временем продолжает ездить мне по ушам, травит какие-то старые байки, сам же над ними и смеется. Только, по-моему, он несет полный бред. И мне-то уж точно не до него. От всех этих эротических фантазий у меня такая эрекция, что вот-вот лопнут штаны. Хватит! Надо думать головой, а не хреном. Буду слушать Сида, чего бы мне это ни стоило. Это, по крайней мере, вежливо. Нет, Тэмми, больше я не поведусь на твои уловки, больше ты не увидишь в моих глазах и намека на желание. Но все же, с каким наслаждением я бы похитил тебя с этой вечеринки и увез бы в какое-нибудь тихое местечко, где мы спокойно смогли бы посоревноваться в вольном стиле, где оцениваются оригинальность, воображение, похоть и животная страсть.
Красотка глядит на меня так, словно знает, что я могу засыпать ее порошком по самую шею. Между нами явно возникла телепатическая или химическая связь. Только бедняжка Сид этого не замечает. Она же по заискивающей манере, с которой обращается ко мне Сид, догадалась, что я – парень со связями и что неплохо бы ей со мной закрутить. Тэмми танцует на месте, приподнимается, покачивает бедрами, очень медленно вырисовывая ими в воздухе восьмерку. Глаза полузакрыты. Голова откинута назад. Не знаю, что возбуждает ее больше: музыка, «кокс» или процесс соблазнения моего члена. Пытаюсь представить себе, что прямо в этот момент мы оказываемся в одной постели. Она – надо мной, танцует и одновременно трахает меня, даже не отдавая себе в этом отчет. Движения ее ритмичны. Она удовлетворяет себя моим членом, пощипывает клитор, кусается и царапается, как дикая кошка. Или подсовываю ей под задницу подушку и покрываю ее сверху, и мы делаем «это» медленно и долго. Потом я переворачиваю ее и покусываю упругие маленькие груди. Или я внизу, прильнул к влажным губам, языком ласкаю скользкую «киску», она же постанывает и в предвкушении оргазма умоляет: «Да, да. Вот так. Еще. Да. Да-а-а-а!!!», и я кончиком языка вырисовываю на клиторе знак доллара: $$$$$$$$$.
– Хочешь нюхнуть, приятель? – кричит Сид и одновременно толкает меня в бок локтем.
Я возвращаюсь на землю.
– Что?
– Нюхнуть? Хочешь сделаю полоску?
– А, нет, спасибо, Сид. Что-то не хочется. А ты давай.
– Тэмми, а ты? Не хочешь немножко расслабиться?
Она кивает, и Сид протягивает ей пакетик. Красотка, покачиваясь, отворачивается и, повернувшись вновь, шаловливо мне подмигивает, а в глазах – огоньки. Черт, она точно заигрывает со мной. Хорошо еще, что Сид опять ничего не видит.
Мы, словно лучшие друзья, сидим плечом к плечу на высоких табуретах. Бар потихоньку пустеет. Исключительно из вежливости я спрашиваю Сида, как там дела у его знакомых, и он с радостью принялся рассказывать мне историю из жизни одного его кореша. Кажется, он имеет в виду двоюродного брата Джея Ди. Я встречался с ним, наверное, пару раз. Он всегда старается оставаться в тени, мнит себя «большим боссом», крупным кокаиновым магнатом.
– Забавная история. Приятель, ты будешь смеяться.
– Ну, давай, приятель. Я весь внимание.
Вот эта история. Один его старый друг, с которым они вместе росли, учились в школе, вместе вышли на большую дорогу и наворотили кучу дел, вместе же терроризировали всю округу. (Где-то я уже это слышал.) Зовут парня Дарен, но он предпочитает называться Герцогом. Он зашибает кучу бабок. Чем только не занимается этот Герцог: и порошок распространяет, и пилюли, и стероиды, сбывает за бугром ворованные тачки, приторговывает пиратскими копиями еще не вышедших в прокат фильмов, продает домашнюю порнографию, финансирует нелегальный оборот спиртных напитков, участвует в торговле оружием – в общем, крутится.
Герцог приобрел огромный дом с полным комплектом удобств: там тебе и бассейн с гидромассажем, и гараж на три машины, и все это на нескольких акрах земли. А однажды на Рождество ради смеха он преподнес своей подружке маленький баллончик со слезоточивым газом в съемном чехле из двадцатичетырехкаратного золота. Чехол этот по специальному заказу изготовил один ювелир, так что вещица получилась чертовски роскошной. Дамочка повесила подарок на кольцо, на котором находились еще ключи от спортивного «мерса», от дома, пара брелков Гуччи и Шанель, поэтому в такой компании он не выглядел подозрительно и походил на дорогущее ювелирное украшение. Больше всех шутка уморила самого Герцога.
Зовут барышню Сара, но ей больше нравится имя Саша. За глаза же люди чаще называют ее Шмара. У них обоих серьезные проблемы с кокаином. С раннего утра, едва продрав глаза, они втягивают носом полоску за полоской. Это продолжается целый день, и к вечеру эти двое превращаются в абсолютных параноиков, неврастеников и психопатов. Ко всему прочему дамочка еще и тоща, как смерть. Но, кажется, ее это ни капельки не смущает. Герцог вдобавок колет стероиды, рубает коктейли из говяжьей вырезки и печени ягненка и с маниакальным упорством тягает «железо» в тренажерном зале. По всему дому разбросан порошок, что очень глупо с их стороны. «Снежок» повсюду: в сахарнице на кухонном столе, на зеркале в ванной комнате, на прикроватной тумбочке, а еще у каждого из них есть своя заначка, припрятанная от партнера на «черный день». А такой день неизбежно настает у каждого одержимого кокаиновой страстью человека. Она считает, что у него есть проблема, он, в свою очередь, полагает, что проблемы у нее. Но оба в своих иллюзиях думают, что разгульная жизнь – явный признак того, что они добились успеха. В реальной жизни, несмотря на роскошный дом и кучу шикарных «тачек» в гараже, они едва сводят концы с концами, хоть и с шиком, но из последних сил проживают каждый новый день.
У них нет детей, потому что Саша не хочет портить девичью фигуру. На мой взгляд, это и фигурой-то трудно назвать. «Кокс» высушил ее до такой степени, что задница стала размером с горошину. Вместо детей они завели двух жирных, как свиньи, доберманов, и Герцог обучает их обратным командам. Например, если крикнуть «Фас», собаки максимум вильнут хвостом, а по команде «Сидеть» они разорвут незнакомца в клочья. Только он так и не выяснил, работает это или нет, потому что не нашел ни одного добровольца, согласившегося бы поучаствовать в эксперименте. Парень выдумал этот метод сам, но до сих пор не выяснил, как он действует. Кинологам, наверное, это не понравилось бы.
В состоянии сильного алкогольного или наркотического опьянения Герцог всегда твердит, что ненавидит законников.
– Гребаные легавые. Плевать я на них хотел, – так и говорит он своей Шмаре.
Но больше всего Герцог опасается того, что в один прекрасный день кто-нибудь окажется еще безумнее, дурнее и безнравственнее его самого и просто скинет его с трона. Хотя вряд ли найдется кто-то более чокнутый и отмороженный, чем он. Этот парень – самый настоящий психопат. Да и подружка его с каждым днем становится все более и более нервной и раздражительной. Его паранойя подпитывает ее помешательство, и наоборот. В общем, атмосфера накалена до предела, и вот-вот произойдет замыкание.
И это еще не самое плохое. Хуже то, что по всему дому они прячут оружие. А вдруг кто-то ворвется и попытается отнять бабки или наркоту, так бережно припрятанные ими во всех углах дома? Надо сказать, оружие у них самое современное, последнее слово в науке и технике. Тут и лазерный прицел, и шестьсот выстрелов в минуту. Такие пушки, наверное, только у подразделения Скотленд-Ярда, охраняющего дипломатический корпус. Поначалу Герцог надежно прятал их в тайниках, которые специально для этих целей смастерил для него двоюродный брат, профессиональный строитель, и доставал только для того, чтобы похвастаться перед закадычными дружками. Потом просто перестал убирать их обратно. И теперь за спинкой кожаного дивана, под подушкой, под раковиной на кухне и даже в подставке для зонтов – в любом месте можно обнаружить или «глок», или «узи» калибра девять миллиметров, или еще какой-нибудь пистолет с труднопроизносимым названием. Степень одержимости неуклонно возрастает и уже приближается к опасной черте. По сравнению с этой парочкой вооружение полиции напоминает ассортимент магазина детских игрушек. Законники и рядом не стояли с этими двумя психами. Каждая собака в районе испытывает перед их шайкой благоговейный страх. Наверное, потому они и возомнили себя «грозой всего сущего». По-моему, это самообман, плод больного воображения, подкрепленный ложными фантазиями и извращенным самомнением. Только для них это самая настоящая реальность.
Однажды утром, когда Герцога не было дома, приходит к ним тип из городского совета. Дело в том, что они поставили чересчур высокий забор, и люди, точнее сказать, легавые, не могут рассмотреть, что за ним происходит. В общем, оказалось, что, во-первых, при строительстве они захватили около двух футов общественной земли, а во-вторых, Герцог, как обычно, заблуждаясь по поводу своей значимости и предназначения на этой планете, не побеспокоился о том, чтобы взять простое разрешение на строительство. Должно быть, он думал, что никто не обратит внимания на забор длиной в сто ярдов, высотой в двенадцать футов, с осмотрительно натянутой поверху колючей проволокой, окруживший с трех сторон место его обитания.
Парень из городского совета с головы до пят был упакован в полиэстер, в руке нес пластиковый кейс с эмблемой в виде короны. В общем, выглядел в точности так, как и должен выглядеть член ратуши, пришедший побеседовать по поводу проблемы с забором. Однако одурманенная параноидным бредом Герцога Саша увидела в нем мастера конспирации. Уж слишком он безупречен, слишком уж похож на рядового служащего городского совета. Она не станет рисковать. Где-то в промежутке между моментом, когда парень, стоя у ворот, позвонил по внутренней связи и она, нажав кнопку, впустила его, поверив в историю с забором, и той секундой, когда он оказался на крыльце дома, Шмара утратила веру и запаниковала. Открыв дверь, чокнутая баба дала парню возможность ощутить ее сомнения на собственной шкуре и выплеснула бедолаге в глаза двойную дозу слезоточивого газа. Тот заорал во весь голос и нажал тревожную кнопку на портативном устройстве, которые теперь выдают всем служащим городского совета, – слишком много ненормальных развелось в последнее время. Завыла сирена, очень пронзительная и оглушительная, дамочка запаниковала еще сильнее и угостила парня добавкой. На крик прибежали собаки и залаяли на них обоих, потому что одна выкрикивала команду «Сидеть!», подразумевая «Фас!», а другой голосил ту же команду в ее прямом значении. Псы совершенно растерялись и не знали, что делать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?