Текст книги "Собиратель костей"

Особенно ощущалось давление на глаза. Их пощипывало, и Линкольна одолевало желание потереть пальцами закрытые веки. Такое незатейливое движение, которое приносит значительное облегчение и доступно всему остальному миру.

Том поставил джойстик на место. Сгорая от нетерпения, Райм тихо спросил:

– Как эта штука действует?

– Вот экран, видите? Надо двигать джойстик на нужную цифру, выждать секунду, и она будет введена в программу. Затем следующая цифра и так далее. Когда набраны все семь, надо нажать вот сюда.

– Но у меня не получится!

– Немного попрактикуетесь – и все будет в порядке.

– У нас сейчас нет для этого времени!

– А сколько его вы потратили впустую! – огрызнулся Том. – Ведь я только и делал, что звонил вместо вас, когда вам это было нужно!

– Ну хорошо. – Райм заговорил тише, показывая помощнику, что считает себя неправым. – Пожалуй, попозже я действительно попрактикуюсь. А теперь, пожалуйста, соедини меня с компанией «Эдисон консолидейтед». Попроси, чтобы к телефону подозвали инспектора.

* * *

От веревки и наручников нестерпимо болели конечности, но не это больше всего тревожило ее. Девушку пугал шум.

Тэмми Джин Колфакс почувствовала, как будто весь пот, содержащийся в теле, вдруг выступил на ее лице, шее и руках, когда она упорно продолжала пилить звенья наручников о старый проржавевший болт. Запястья у нее онемели и начали зудеть, но ей казалось, что дело продвигается успешно и часть металла уже сточена.

Затем она сделала небольшой перерыв, почувствовав, что успела порядком устать. Она пыталась выкрутить руки и так и этак, чтобы ее не мучили спазмы и было легче продолжать работу. Ти-Джей снова прислушалась. До ее ушей доносился такой звук, будто где-то вдали трудились рабочие, закрепляя болты на трубах и подгоняя эти трубы одну к другой. Ей даже показалось, будто она видит, как они заканчивают свою работу. Еще несколько ударов молотка – и скоро все они отправятся по домам.

«Не уходите! – мысленно прокричала Ти-Джей. – Не оставляйте здесь меня одну!» Пока рабочие налаживали трубы и проверяли стыки, она почему-то чувствовала себя в относительной безопасности.

Но вот прозвучал последний удар, и все стихло.

«Постарайся все же убраться отсюда, девочка…»

«Мамочка…»

Ти-Джей расплакалась. Ей почему-то вспомнилась ее семья, оставшаяся там, в восточной части штата Теннесси. У нее заложило нос, но со взрывом слез она внезапно почувствовала, что ноздри наконец-то «пробило». Ей удалось освободиться от мучившей ее слизи, и теперь девушка задышала свободно. Это прибавило ей уверенности в победе. Силы ее удвоились, и она возобновила попытку распилить проклятые наручники.

* * *

– Я прекрасно понимаю вашу спешку, детектив. Но мне непонятно, каким образом я могу вам помочь. Мы используем такие болты по всему городу. Газовые трубы, нефтепроводы… – Женщина замолчала.

– Ну хорошо, – вздохнул Райм и попробовал начать разговор с инспектором компании «Эдисон консолидейтед» с другого конца. – Скажите, пожалуйста, вы изолируете трубы асбестом?

Последовало секундное замешательство.

– Мы уже отказались от этого, – обиженно произнесла женщина. – Ну, на девяносто процентов. Даже на девяносто пять.

Господи, до чего же некоторые люди умеют вывести из себя связавшегося с ними человека!

– Я все понимаю, – как можно спокойнее произнес Райм. – Мне только нужно узнать, где в проводке еще используется асбест в качестве изолятора.

– В электричестве – никогда! – Инспектор была непреклонна. – Только в паровом отоплении, а это, как вы понимаете, для нас ничтожный процент.

Пар!

Это было одной из наименее популярных и наиболее пугающих коммунальных услуг города. Вода нагревалась до огромной температуры и запускалась под Манхэттеном по системе труб длиной в несколько сот миль. Обжигающий пар достигал температуры 380 градусов и путешествовал по городу со скоростью 75 миль в час.

Райму смутно вспомнилась газетная статья, попавшаяся ему на глаза не далее как на прошлой неделе.

– Скажите, у вас не было прорыва на линии несколько дней назад?

– Да, сэр, но асбест не протек. На том участке все чисто уже много лет.

– Но на каком-то участке асбест до сих пор оставлен?

Снова возникло неловкое молчание.

– Да, но…

– Где был прорыв? – выпалил Райм.

– На Бродвее. В квартале севернее Чамберса.

– «Таймс» писала об этой аварии?

– Не знаю, может быть… Да, об этой.

– В статье упоминалось использование асбеста?

– Да, – нехотя призналась инспектор. – Но там только говорилось о том, что раньше загрязнение из-за применения асбеста вызывало серьезные проблемы.

– Та труба, которую прорвало… Она дальше пересекается с Перл-стрит? – наступал Райм.

– Подождите, мне надо проверить… Да, именно так. В районе Ганновер-стрит. На северной ее стороне.

Райму представилась Ти-Джей Колфакс, девушка с длинными пальцами и ухоженными ногтями, которой с минуты на минуту суждено было погибнуть.

– И вы запускаете пар в три часа?

– Все верно, это должно произойти как раз сейчас.

– Этого нельзя допустить! – взорвался Линкольн. – Кто-то должен срочно вмешаться! Вы не должны запускать пар!

Купер оторвал взгляд от микроскопа и застыл, наблюдая за Раймом.

– Ну, я не знаю, что можно сделать… – неуверенно произнесла инспектор.

– Срочно звони Лону, – обратился Райм к Тому. – Сообщи ему, что женщина находится в подвале дома на пересечении Ганновер-стрит и Перл-стрит. На северной стороне. – Затем он кратко объяснил ситуацию с паром. – Пусть туда приедет пожарная бригада со снаряжением, защищающим от высоких температур. – Срочно соединитесь с рабочими! – продолжал Линкольн орать теперь уже инспектору «Эдисон консолидейтед». – Немедленно! Нельзя запускать пар по трубам! Ни в коем случае! – Он бессмысленно повторял эти слова, осознавая всю тщетность своей запоздалой просьбы. Райм проклинал свое воображение за то, что сейчас оно рисовало ему навязчивую картину смерти Ти-Джей Колфакс. Он почти видел, как кожа девушки становится сначала ярко-розовой, потом красной, а через несколько секунд багровеет и начинает расползаться под шипящими струями пара.

* * *

В микроавтобусе затрещало радио. Часы Амелии показывали без трех минут три. Она вышла на связь:

– Пять-восемь-восемь-пять слушает.

– Брось ты эти церемонии, Амелия, – раздался голос Райма. – На это сейчас нет времени.

– Я…

– Похоже, нам стало известно, где она. Это на пересечении Ганновер-стрит и Перл-стрит.

Она обернулась и увидела, как несколько десятков полицейских устремились к старому зданию.

– Вы хотите, чтобы я…

– Они позаботятся о девушке, а ты готовься заняться осмотром места преступления.

– Но я могла бы помочь…

– Нет. Оставайся пока здесь. На заднем сиденье машины лежит кейс с наклейкой «ноль два». В другом находится специальный фонарь. Ты видела такой у меня в комнате, когда им пользовался Мэл. Захватишь его с собой. В кейсе «ноль три» найдешь наушники с микрофоном. Соединишь их со своей рацией, а потом отправишься вслед за полицейскими. Когда закончишь экипироваться, свяжешься со мной по тридцать седьмому каналу. Я пока подключен к наземной связи, но диспетчер соединит тебя со мной.

Тридцать седьмой канал… Именно эта частота использовалась для экстренной связи во время проведения самых ответственных операций в городе.

– Что? – попыталась переспросить Амелия, но радио уже замолчало.

На ремне у нее висел мощный галогенный фонарь, так что она оставила в машине свой тяжелый и неудобный двенадцативольтовик, прихватив все то, что велел Райм. Кейс-02 оказался довольно увесистым – фунтов пятьдесят, если не больше. «Только этого и не хватало моим бедным суставам!» – подумала Сакс. Перехватив ручку кейса поудобнее и заранее стискивая зубы от боли, она поспешила на пересечение улиц.

Задыхаясь от быстрого бега, Селитто направлялся туда же. За ним семенил Бэнкс.

– Ты уже слышала? – спросил Лон на бегу.

Сакс только кивнула в ответ.

– Туда?

Лон махнул рукой в сторону переулка.

– Он должен был провести ее черным ходом, – пояснил он. – В вестибюле дежурит охрана.

Они свернули в узкий, грязный, воняющий мочой и закиданный хламом проход между стенами домов. Там возле баков с мусором, изнывая от жары, сидели бездомные.

– Туда! – прокричал Селитто. – Вон в ту дверь.

Полицейские бросились к выходящим в проход дверям. Три из них оказались запертыми изнутри, а четвертая, вскрытая при помощи лома, сейчас запиралась цепью с замком.

– Здесь! – Селитто бросился к двери, замер на секунду, вспомнив, видимо, про отпечатки пальцев, затем махнул рукой и решительно схватился за ручку.

Он дернул дверь, и та приоткрылась на несколько дюймов. Дальше не пускала цепь. Лон послал троих подоспевших полицейских обследовать вход в подвал с другой стороны. Один из копов подхватил лежащий рядом булыжник и принялся колотить им по цепи. Шесть ударов. Двенадцать. Потом неловкое движение – и рука полицейского ударилась о дверь. Он поранился, и из пальцев пошла кровь.

В этот момент на помощь к ним подоспел пожарный, вооруженный инструментом фирмы «Халлиган» – этакой помесью лома и кирки. Всадив металлический конец лома под цепь, он резко дернул его и вывернул ее вместе с замком. Селитто выжидательно смотрел на Сакс. Она, в свою очередь, уставилась на него.

– Вперед, офицер! – рявкнул Лон.

– Что?

– Разве он вам не сказал?

– Кто?

– Райм.

Черт побери, в суматохе она забыла подключить наушники к рации! Немного повозившись, Сакс наконец вставила разъем в гнездо и тут же услышала:

– Амелия, где…

– Я уже здесь.

– Возле здания?

– Да.

– Заходи внутрь. Они перекрыли пар, но я не уверен, что смогли это сделать вовремя. Захвати с собой медэксперта и одного полицейского и направляйтесь прямо в котельную. Скорее всего, ты сразу же обнаружишь эту Колфакс. Иди к ней, только не по прямой от двери. Если он вдруг оставил отпечатки обуви, их нельзя повредить. Ты поняла меня?

– Да. – Она кивнула, словно Райм мог видеть ее в этот момент.

Нетерпеливым жестом подозвав к себе медэксперта и одного из полицейских, она шагнула вперед и очутилась в темном коридоре, где со стен капала вода и откуда-то доносился шум работающих механизмов.

– Амелия, – снова послышался голос Райма.

– Да?

– Помнишь, мы говорили о возможности засады? Мои знания о преступнике позволяют предполагать, что на этот раз опасности нет. Скорее всего, он уже где-то далеко отсюда. Иначе это было бы нелогично. Но все равно держи оружие наготове.

Нелогично…

– Хорошо.

– А теперь вперед. Быстро!

Глава 8

Мрачный подвал. Здесь жарко, темно и сыро.

Все трое осторожно двигались по грязному коридору к единственной двери впереди. На табличке перед входом значилось: «Котельная». Первым шел вооруженный полицейский в шлеме и бронежилете, за ним следовала Сакс. Медэксперт замыкал шествие.

Правое плечо ныло от тяжести кейса. Амелия взяла его в другую руку, чуть не уронив при этом и едва успев перехватить ручку поудобнее. Они приближались к двери.

Добравшись до цели, офицер полиции что есть силы пнул ногой дверь и тут же выступил вперед, обводя дулом своего автомата мрачное помещение. К стволу оружия был прикреплен фонарь, бросавший бледный свет на стены, покрытые мокрыми полосами сконденсировавшегося пара. Сакс сразу же уловила в воздухе запах плесени. И чего-то еще, отвратительного и страшного.

Щелкнула рация.

– Амелия? – Резкий голос Райма перепугал напрягшуюся до предела Сакс. – Где ты находишься, Амелия?

Дрожащей рукой она убавила громкость и, задыхаясь от жары, сообщила:

– Внутри.

– Она жива?

Сакс едва устояла на ногах, когда полицейским открылось ожидавшее их зрелище. Сначала Амелия зажмурилась, не веря тому, что увидела. Но уже через пару секунд ей все стало ясно.

– О нет! – чуть слышно прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Вокруг стоял тяжелый жирный запах вареного мяса. Но это было не самое худшее. Равно как и вид кожи, приобретшей желто-оранжевый цвет и лохмотьями слезавшей с тела. Лицо жертвы почти полностью сварилось. Самое страшное заключалось в той невообразимой, какой-то перекрученной позе, в которой замерло это подобие человека. Можно представить, в каких муках извивалась Ти-Джей Колфакс, стараясь уберечься от ревущей струи перегретого пара.

Она надеялась, что жертва уже мертва. Ради ее же блага…

– Она жива? – повторил Райм.

– Нет, – едва прошептала Сакс. – Я не вижу… Нет.

– Помещение безопасно?

Амелия оглянулась на полицейского с автоматом и увидела, как тот, видимо услышав их разговор, утвердительно кивнул.

– Да, безопасно.

– Тогда можете отправить сопровождающего наверх, а сами вдвоем с медэкспертом займитесь осмотром.

Сакс подавила приступ дурноты, вызванный запахом, и вместе с медэкспертом спустилась по наклонному бетонному полу к трубе, возле которой медик нагнулся и спокойно ощупал шею девушки. Потом он выпрямился и отрицательно покачал головой.

– Амелия? – донесся из рации голос Райма.

Итак, уже второй труп за один день.

– Подтверждение обнаружения трупа на месте преступления, – деревянным официальным голосом констатировал медэксперт.

Сакс кивнула и повторила его слова в микрофон.

– Сварилась заживо?

– Похоже на то.

– Привязана к стене?

– Прикована к трубе. Наручниками. Руки заведены назад, ноги связаны веревкой. Рот заклеен липкой лентой. Он вывинтил заглушку из паропровода, который находился в паре футов от лица жертвы. Боже мой!

– Отправь медэксперта назад к двери тем же путем, каким вы вошли туда, – продолжал инструктировать Райм. – Следи за тем, куда ставишь ноги.

Она выполнила все его указания, не сводя глаз с девушки. Неужели человеческая кожа может становиться такой же красной, как панцирь вареного краба?

– Хорошо. Теперь, Амелия, тебе предстоит осмотреть место преступления. Открывай чемодан.

Она не ответила, продолжая смотреть на изуродованное тело.

– Амелия, ты уже у двери?.. Амелия!

– Что?! – вдруг выкрикнула она.

– Ты у двери?

Его голос звучал до отвращения спокойно, совсем не так требовательно, когда он разговаривал с ними в своей спальне. Спокойно… и как-то еще, но она не смогла сразу определить.

– Да, я у двери. Понимаете, это просто какое-то безумие.

– Абсолютное безумие, – согласился Райм. – Ты открыла наконец чемодан?

Амелия подняла крышку и заглянула внутрь. Плоскогубцы, щипцы, зеркало с ручкой, ватные тампоны, пипетки, шпатели, скальпели…

Зачем все это?

…Тряпка, марля, конверты, кисточки и щеточки, ножницы, полиэтиленовые и бумажные пакеты, пузырьки и металлические баночки. Кроме того, пятипроцентная азотная кислота, нингидрин, силикон, йод, набор для обработки отпечатков пальцев…

Все это Амелия увидела словно впервые в жизни.

– По-моему, вы зря поверили в меня, детектив, – робко произнесла она в микрофон. – Я практически не знаю, как надо обращаться с вещественными доказательствами и что нужно делать на месте преступления.

И снова взгляд Амелии упал на обезображенное тело девушки. С облупившегося от пара носа капала вода. В одном месте на щеке из-под отслоившейся плоти белела кость. Лицо искажала болезненная гримаса, совсем как у утренней жертвы.

– Я верю в тебя, Амелия. Ну так ты открыла чемодан? – Теперь Сакс поняла, что, кроме спокойствия, в его голосе звучали еще и нотки опытного соблазнителя. Таким тоном разговаривают с любовницей.

«Ненавижу его! – подумала Сакс. – Плохо, конечно, так относиться к калеке, но я, черт возьми, его ненавижу!»

– Ты сейчас в подвале, верно?

– Да, сэр.

– Послушай, ты должна называть меня Линкольном. К тому времени, когда все это закончится, мы должны узнать друг друга как следует.

А закончится все это максимум минут через шестьдесят.

– Если я не ошибаюсь, ты должна обнаружить в чемодане резиновые полосы.

– Вижу.

– Обмотай ими свою обувь. Если потом трудно будет разбираться со следами, ты всегда будешь знать, какие из них твои.

– Хорошо… Сделано.

– Теперь возьми несколько конвертов и пакетов для вещественных доказательств. Положи по десятку в каждый карман. Тебе когда-нибудь приходилось пользоваться палочками для еды?

– Что вы сказали?

– Ты городская жительница. Тебе не приходилось бывать в китайском ресторане? Вспомни цыплят и холодную лапшу с кунжутной подливой.

При напоминании о еде горло Амелии перехватил спазм. Сейчас у нее уже не было сил разглядывать тело, свесившееся перед ней с трубы.

– Я умею ими пользоваться, – ледяным тоном произнесла она.

– Посмотри в чемодане, хотя я не уверен, что они там есть. Палочки хранились там еще со времен моей работы.

– Нет, ничего похожего не вижу.

– Хорошо, в таком случае воспользуйся карандашами. Положи их в нагрудный карман. Теперь надо осмотреть место методом решетки, не пропуская ни одного дюйма. Ты готова?

– Да.

– Сначала расскажи мне, что ты видишь.

– Большое помещение. Футов двадцать на тридцать. Здесь много ржавых труб, а под ногами – растрескавшийся бетонный пол. Стены кирпичные, заплесневелые.

– Есть какие-нибудь ящики или что-то в этом роде на полу?

– Нет, тут пусто. Кроме труб, бочек из-под масла и котла, здесь ничего нет. В одном месте – небольшая кучка песка, то есть измельченных раковин, высыпавшихся из щели в стене. И какое-то серое вещество…

– Вещество?! – Казалось, Райм подпрыгнул на своей кровати. – Я не признаю этого слова. Говори конкретнее. Что еще за вещество?

Амелия чуть не поддалась вспышке гнева, но быстро совладала с собой и спокойно ответила:

– Это асбест. Но не шарик, который мы разглядывали сегодня утром, а обломки асбестовых плит.

– Хорошо. Приступаем к первой стадии. Постарайся обнаружить следы обуви и «ключевые» предметы – вроде тех, которые преступник оставляет нам преднамеренно.

– Вы думаете, он и здесь их оставил?

– Могу поспорить. Надевай очки и используй наш фонарь. Держи его как можно ниже и начинай челноком двигаться по помещению. Ты знаешь, как это делается?

– Да.

– Ну и как же?

– Не надо меня проверять в таких мелочах, – ощетинилась Сакс.

– Ну, тогда порадуй меня. Так как же?

– Это называется «решетка». Вперед и назад в одном направлении, потом тем же способом поперек первоначального маршрута.

– Причем каждый шаг не должен быть более фута в длину, – напомнил Райм.

– Знаю, – проворчала она, хотя на самом деле раньше ей это было неизвестно.

– Начинай.

Фонарь озарил помещение каким-то жутковатым потусторонним сиянием. Она знала, что такое «альтернативный источник света», – в нем отпечатки пальцев, кровь и сперма флуоресцируют. Слабый зеленоватый луч прыгал по помещению, и пару раз Амелии мерещились какие-то мрачные формы, которые, как оказалось впоследствии, существовали только в ее воображении.

– Амелия! – раздался резкий голос Линкольна, и женщина снова невольно вздрогнула.

– Да, я слушаю.

– Ты видишь следы обуви?

Она внимательно осматривала пол.

– Нет. Тут какие-то пыльные полосы. Или что-то еще. – Она поморщилась, чувствуя, что подобрала не слишком удачное слово. Но Райм, в отличие от Перетти, не обратил на это внимания, а лишь заметил:

– Значит, преступник подметал пол.

– Да, именно так! – искренне удивилась Сакс. – Это действительно следы от веника. Как вы догадались?

Райм рассмеялся от души, и в этом подвале его смех показался ей даже оскорбительным.

– Преступник достаточно осмотрителен, так что уничтожил все следы еще утром. Неудивительно, что здесь он поступил точно так же. Он непрост, этот наш мальчик, но и мы тоже не дураки. Продолжай.

Сакс нагнулась и, превозмогая жгучую боль в суставах, принялась исследовать пол фут за футом.

– Ничего нет. Вообще ничего.

Райм уловил в ее голосе нотки безнадежности.

– Амелия, ты же только начала, – укоризненно заметил он. – Помни о том, что места преступлений всегда трехмерны. Видимо, ты хотела сказать, что на полу ничего нет. Теперь переходи к осмотру стен. Начинай с места, самого удаленного от точки воздействия пара.

Сакс медленно обошла вокруг жуткой марионетки, сидящей в центре помещения. Ей вспомнилась детская игра вокруг майского дерева, когда она вместе с другими ребятишками лет шести-семи веселилась на улицах Бруклина. Подвал казался пустым, но в нем находилось множество мест, которые ей необходимо было осмотреть.

Безнадежно… Невозможно…

Однако она оказалась не права. На небольшом выступе футах в шести от пола Амелия обнаружила сразу несколько определенно «ключевых» предметов.

– Вот! Тут что-то есть.

– Много всего?

– Да. Большой кусок темного дерева.

– Палочки для еды.

– Что? – не поняла Амелия.

– Карандаши. Используй их, чтобы приподнять эту деревяшку. Кстати, она мокрая?

– Здесь все мокрое.

– Еще бы! Это все-таки пар. Положи деревяшку в бумажный пакет. Полиэтилен не пропускает влагу, так что бактерии размножатся и уничтожат все следы, если они там есть. Что ты еще нашла? – нетерпеливо спросил Райм.

– Даже не знаю. Что-то вроде волос, только очень коротких, словно подстриженных. Они сложены небольшой кучкой.

– Просто волосы или с куском кожи?

– Просто волосы.

– Там в чемодане есть клейкая двухдюймовая лента. Используй ее.

Сакс удалось собрать таким образом почти все волоски, которые она тоже уложила в бумажный пакет. Затем она тщательно осмотрела и сам выступ.

– Тут имеются какие-то пятна – то ли ржавчина, то ли кровь. – Только теперь ее посетила вполне логичная мысль осветить их специальным фонарем. – Они флуоресцируют, – доложила она через секунду.

– Ты можешь сделать хотя бы поверхностный анализ крови?

– Нет.

– Тогда будем считать, что это все-таки кровь. Она может принадлежать жертве?

– Не похоже. Это место слишком далеко от тела, к тому же нет никаких следов крови на полу.

– А куда ведут пятна?

– К одному из кирпичей в стене. Он шатается. Но отпечатков нет и на нем. Сейчас я сдвину его… О господи! – задохнулась Сакс и отступила назад, чуть не упав.

– Что там?

Амелия снова подалась вперед, уставившись на обнаруженный предмет, словно не веря своим глазам.

– Амелия, поговори со мной.

– Это кость. Окровавленная кость.

– Человеческая?

– Я не знаю. Откуда мне… Не знаю.

– Она свежая?

– Похоже на то. Два дюйма длиной и два в диаметре. На ней кровь и немного плоти. Судя по всему, ее отпилили. Господи! Какой же мерзавец мог все это…

– Не волнуйся.

– А вдруг он отпилил ее от другой жертвы?

– В таком случае нам надо как можно быстрее отыскать его. Кость можешь положить в пластиковый мешок. Может быть, он еще что-нибудь для нас оставил? – озабоченно спросил Райм.

– Нет.

– Значит, это все? Волоски, кость и кусок дерева. Нелегкую же он нам задал задачку, да?

– Мне доставить все это в ваш… офис?

Райм снова рассмеялся.

– Похоже, он думает, что мы на этом остановимся и прекратим осмотр. Как бы не так. Стоит выяснить еще кое-что о нашем подозреваемом номер восемьсот двадцать три.

– Но тут больше ничего нет.

– Ошибаешься, Амелия, тут полно всего. Здесь можно отыскать его адрес, номер телефона, полное описание внешности, а также его желаний и стремлений. Они совсем рядом с тобой.

Женщину злил его менторский тон, но на этот раз Сакс смолчала.

– У тебя фонарь с собой?

– Нет, только галогенный.

– Не годится, – заворчал Райм. – Его луч очень узкий. Нужен широкий, как у двенадцативольтовика.

– Я не захватила его, – огрызнулась Сакс. – Теперь что, возвращаться за фонарем?

– На это нет времени. Проверь трубы.

Она продолжала поиски в течение десяти минут, забираясь почти под самый потолок и освещая такие места, которые находились в темноте не менее полувека.

– Нет, я больше ничего не вижу.

– Тогда возвращайся назад к двери. Быстрее!

Она секунду колебалась, но потом выполнила его приказ.

– Я на месте.

– Хорошо. Закрой глаза. Какие запахи ты ощущаешь?

– Запахи? Вы сказали «запахи»? – Наверное, он совсем рехнулся.

– Никогда не забывай понюхать воздух на месте преступления. Он может рассказать тебе очень о многом.

Широко раскрыв глаза от изумления, Амелия тем не менее все же принюхалась, набрав полную грудь воздуха.

– Ну… я не понимаю, чем здесь пахнет, – призналась она.

– Такой ответ неприемлем.

Она выдохнула в отчаянии, надеясь, что ее шипение будет слышно в спальне Райма. Затем она зажмурилась и, борясь с тошнотой, снова потянула в себя воздух.

– Плесень, сырость. Запах горячей воды от пара.

– Ты не знаешь, что и откуда здесь взялось. Просто продолжай описывать свои ощущения.

– Горячая вода. Женские духи.

– Ты уверена, что это ее духи?

– Не совсем.

– Ты сейчас сама надушена?

– Нет.

– А как у нас насчет лосьона после бритья? Медэксперт им пользовался? А тот полицейский, который побывал с тобой в этом подвале?

– Не думаю. Нет.

– Опиши этот запах.

– Сухой и терпкий. Как джин.

– Теперь напрягись и попробуй разобраться. Это больше похоже на женские духи или на мужской лосьон?

Она попыталась вспомнить, каким лосьоном пользовался ее Ник. Кажется, это был «Эррид экстра драй».

– Не знаю, – повторила она. – По-моему, ближе к мужскому лосьону.

– Подойди к телу.

Она посмотрела на трубу, потом на пол.

– Я…

– Иди, – коротко отозвался Райм.

Амелия шагнула вперед.

Отслоившаяся кожа напоминала лохмотья коры на березе, только здесь они были красно-черного цвета.

– Понюхай ее шею.

– Она вся… То есть я хотела сказать, что тут и кожи-то практически не осталось.

– Прости, Амелия, но тебе все равно придется это сделать. Нам надо выяснить, ее ли это духи или нет.

Сакс повиновалась и втянула воздух. Потом резко закашлялась, и ее чуть не вырвало.

«Сейчас меня вывернет наизнанку, – пронеслось в голове. – Как тогда, с Ником, когда мы – двое крутых полицейских! – налакались этих дешевых коктейлей! Там еще пластмассовые рыбки в них плавали… Вспомнить противно!»

– Ты чувствуешь запах духов?

Вот… опять комок подступает к горлу… И опять эти дурацкие позывы…

Нет. Нет! Сакс закрыла глаза и сосредоточилась на боли в суставах. Хуже всего дела обстоят с коленом… И вот – о чудо! – тошнота исчезла, почти растворилась.

– Нет, это не ее духи, – твердо заявила Амелия.

– Хорошо. Может быть, наш мальчик настолько самовлюблен, что имеет привычку обильно поливать себя лосьоном. Это, кстати, зачастую указывает и на его социальное положение. Либо он просто пытается перебить лосьоном какой-то другой запах, который оставляет после себя. Например, чеснока или сигар, рыбы или виски. Посмотрим. А теперь, Амелия, слушай меня внимательно.

– Что такое?

– Я хочу, чтобы ты на время перевоплотилась в него.

«Еще чего! Начались экстрасенсорные чудачества! Вот только этой чертовщины мне не хватало». Амелия в сердцах даже притопнула ногой.

– У нас нет времени на это.

– Когда работаешь на месте преступления, его всегда не хватает, – спокойно продолжал Райм. – Но нас это не остановит. Попробуй поставить себя на его место. Начни думать так, как мог бы думать он.

– И как же мне это сделать?

– Используй свое воображение. Именно для этого Господь и наградил нас им. Итак, ты – это он. Ты заклеила ей рот, надела наручники, притащила в этот подвал и приковала к трубе. Ты ее перепугала, и тебе это нравится.

– Откуда вам известно, что ему это нравится?

– Это тебе нравится, а не ему. Откуда известно? Просто никто не стал бы причинять самому себе столько хлопот, если бы его не удовлетворял конечный результат. Продолжим. Ты здесь все знаешь, поскольку бывала в этом помещении и раньше.

– А это еще почему?

– Потому что все нужно было проверить заранее. Найти уединенное место, такое, чтобы туда выходила паровая труба. Взять отсюда «ключевые» предметы, а потом оставить их у железной дороги.

Сакс была буквально загипнотизирована его тихим, спокойным голосом. Сейчас она полностью забыла о парализованном теле говорившего.

– Да, все верно.

– Ты снимаешь заглушку паропровода. О чем ты думаешь?

– Не знаю. О том, что ее надо снять и покончить с этим делом.

Уже произнеся эти слова, Амелия про себя подумала: «Не то». Она даже не удивилась, услышав, как Райм разочарованно прищелкнул языком.

– Ты и вправду так думаешь?

– Нет. Я хочу, чтобы это продолжалось как можно дольше.

– Да! Именно это тебе нужно! Ты размышляешь о том, что сделает с твоей жертвой пар. Что ты еще чувствуешь?

– Я…

Какая-то неясная мысль стала формироваться в голове Амелии. Она увидела девушку, прилагающую все силы, чтобы освободиться. И что-то еще… Вернее, кого-то еще. Наверное, это он и есть. Подозреваемый номер 823. Что же она может о нем сказать? Что? Скорее всего… Тут мысль внезапно исчезла.

– Не знаю, – прошептала Сакс.

– Ты действуешь поспешно, торопишься или чувствуешь полное спокойствие?

– Я тороплюсь, мне надо уходить. Полицейские могут появиться в любой момент. И тем не менее я…

– Что?

– Ш-ш-ш! – тихо сказала она себе и принялась снова обходить помещение, пытаясь взрастить в себе то семечко сомнения, которое заронила в нее так некстати ушедшая мысль.

Амелия шла через комнату, как сквозь темную звездную ночь. Ее окружали черные вихри, лишь кое-где скупо подсвеченные тусклыми желтыми огоньками. «О господи, – подумала она, – не хватало еще потерять сознание!»

Может быть, он…

Есть! Глаза Сакс скользнули вдоль паровой трубы и остановились на еще одной заглушке, находившейся в углу, в нише, напоминающей темный альков. Там жертву было бы куда удобнее спрятать, так как от двери этот угол не просматривался. К тому же на второй заглушке было только четыре болта, а не восемь, как на той, которую он предпочел.

Почему?

И тут она все поняла.

– Он не хочет… Я не хочу уходить, потому что мне интересно наблюдать за ней.

– Почему ты так подумала? – поинтересовался Райм, эхом повторив ее мысли, пришедшие в голову Амелии несколько минут назад.

– Тут есть еще одна труба, к которой можно было бы приковать жертву, но я выбрала другую, которую видно от двери.

– Чтобы лучше было наблюдать?

– Думаю, да.

– Почему?

– Чтобы убедиться, что ей не спастись. Или проверить, насколько надежно лента, залепившая ей рот, заглушает крик… Не знаю.

– Хорошо, Амелия. Но что это означает и как мы можем использовать данный факт?

Сакс провела глазами по подвалу, выбирая место, откуда можно было следить за жертвой, самому при этом оставаясь для нее невидимым. И таким уголком оказался тонущий во мраке промежуток между двумя масляными бочками.

– Да! – возбужденно воскликнула Амелия, выходя из роли. – Он находился здесь и подмел пол.

Она тщательно обследовала темный угол, шаря по нему зеленоватым лучом фонаря.

– Следов обуви здесь нет, – разочарованно доложила она, но, поднимая фонарь, чтобы выключить его, неожиданно заметила, как на одной из бочек засветилось какое-то смазанное пятно. – У нас есть отпечаток!

– Отпечаток?

– Прикованное к трубе тело лучше видно, если наклониться вперед, но при этом приходится опираться на бочку. Именно это он и сделал. Я уверена в этом. Только отпечаток очень странный, Линкольн. Он какой-то деформированный, – добавила она, с замиранием сердца разглядывая след ладони.