Текст книги "Полный справочник по церемониальной магии: Подробное руководство. Каббала для виккан: церемониальная магия в помощь язычнику"
![](/books_files/covers/thumbs_240/polnyy-spravochnik-po-ceremonialnoy-magii-podrobnoe-rukovodstvo-kabbala-dlya-vikkan-ceremonialnaya-magiya-v-pomosch-yazychniku-292732.jpg)
Автор книги: Джек Чанек
Жанр: Эзотерика, Религия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
По мнению Ямвлиха, теургист живет в мире, созданном божественной иерархией, нисходящей от Единого, наивысшего и абсолютного великого единства существования. Структура мира основана на принципах посредничества; поскольку между любыми крайностями должна быть середина, в иерархии много слоев и все они соответствуют космическим уровням.
Эти уровни взяты у Плотина: единство, ум, душа и материя. Материальный мир, космос, устроен по классической Птолемеевой космологии. В центре находятся земля и четыре стихии. Земной мир окружен миром небесным, состоящим из Луны, Солнца и остальных планет, и заканчивается сферой фиксированных звезд. За пределами космоса начинается божественный мир.
Сила созидания и божественное присутствие непрерывно проистекают из Единого. Они стекают вниз по иерархии проявления, prohodos, божественного и духов-помощников (daemons) и возвращается обратно, epistrophe. Именно с возвращающимся потоком теургист пытается подняться в иерархии, чтобы вернуться к Единому.
Почитаемые божества, мифы и легенды – это, говоря философскими терминами, Платоновы идеи или формы. Божества проявляют свое присутствие (свою суть) в космос, придавая бесформенной и бесчувственной материи свои характерные особенности. Проявленные в материальной форме божественные идеи называются словами, или логосами (logoi), соответственно, текстура, цвет, форма и то, что мы ныне называем химическими или медицинскими свойствами вещей, а также другие характеристики, с точки зрения теургиста, являются буквальным присутствием в объекте божества. Анагогические логосы богов, которые можно обнаружить в материи, называются sunthenata, или знаками, и, созерцая и жертвуя эти «удивительные вложения», теург обожествляется.[15]15
Iamblichus: De Mysteriis, 10.5. P. 349; 1.12. P. 53.
[Закрыть]
Современники узнают здесь древние представления о соответствиях, хоть этот термин появился только в эпоху Возрождения. Прокл в трактате «Об иератическом искусстве» поясняет, что «сочувствие более низкого более высокому» – это неотъемлемое качество логосов божественных идей, присутствующих в объектах, молитвах и мыслях. Логосы – это не только присутствующие во всем отличительные признаки, они и есть божественное присутствие. Прокл, написав об их «использовании в жреческом искусстве», пояснил, как и когда их использовать и как активируются их логосы.
Прокл писал, что божественный свет наполняет то, «что способно его распространять», используя аналогию с подогретым свечным фитилем, который, после предварительной подготовки (epitedeiotes) согреванием, можно зажечь, всего лишь поднеся к нему поближе пламя, но не касаясь его. Теургист «разогревается» во время исполнения инвокации (призыва), после чего происходит контакт с божественным. По этой аналогии зажжение фитиля олицетворяет «обожествление смертного существа» и озаренность, которая приводит к приближению к божественному. Прокл приводит цитату «Халдейских оракулов», фр. 121: «Ибо смертный, приблизившийся к огню, обретет свет Бога».[16]16
«Фр.» означает «фрагмент». На протяжении многих лет ученые предпринимали разные попытки каталогизировать «Халдейские оракулы», точнее, оставшиеся «фрагменты» оригинального текста.
[Закрыть]
Теургист – это микрокосм в большом мире. В его строении в душе присутствует Единый, проявление Единого в индивидуальном, дарующее единство и индивидуальность. Также теургист обладает nous, не дискурсивным умом, который обитает выше и дополняет его дискурсивный ум, dianoia, потому что воспринимать logoi напрямую способен именно nous. Говоря точнее, теургист находится в положении души, и между nous и hyle занимает свое собственное, хоть и невысокое, положение в божественной иерархии.
Душа теургиста, подобно душе любого человека, напитана божественными logoi. Боги, которые и есть источник logoi, являясь частью его собственного строения, предстают перед ним и присутствуют в нем. Теургист делится возможностью существования в своем теле и ограничен законными потребностями тела, но в то же время с помощью богов может освободиться от тела, его ограничений и страстей, чтобы примкнуть к рангу ангелов и совместно управлять космосом.
Между материальным телом и бесплотной душой находится эфирный и (или) пневматический «транспорт», называемый augoeides soma, или ochema, яйцевидное тело или «транспорт».[17]17
Это тени Карлоса Кастанеды.
[Закрыть] После очищения этот «транспорт» становится пригодным для вознесения до творческого источника и экрана, на котором возникают «благословенные видения», передаваемые теургу богами.
Теургия – это религиозная практика сложного уровня, к которой будущему теургисту следует подготовиться. Сначала он уделяет время обучению и познает мир у Аристотеля, из диалогов Платона (и обширных комментариев к ним) узнает о более высоких явлениях, изучает «Герметический корпус» (в том виде, в каком он существовал во времена Ямвлиха), «Халдейские оракулы», математику Пифагора и прочие вспомогательные труды. Параллельно культивирует в себе добродетель, умеренность и благоговение во всех действиях. Выполняя это, он всю свою жизнь посвящает обычному, традиционному поклонению и культу.
Затем теургист демонстрирует преданность, выполняет жертвоприношения и многие часы посвящает инвокации божественного. Сначала, познакомившись с богами лично, он будет освящен их присутствием и очищен их sunthemata, которые активируются от их присутствия в подношениях. Впоследствии он объединится с их волей и примкнет к их проектам. В результате он примкнет к богам в непередаваемом союзе, theosis.
В процессе приближения к божественному теург призывает всех духов-хранителей, ангелов и архангелов и предлагает им подношение. Сначала он поклоняется земным богам своей культуры и богам своей местности. Это первый шаг в иерархии божественных существ, ведущий через небесный мир к богам noeric (души), к богам noetic (ума) и, наконец, в генадический мир множества богов, которые суть одно.
Когда теург оказывается в состоянии стоять на твердом основании, данном земными богами, далее переходит к почитанию Солнца и выполнению практик photogogia, проведения света, и наполнению себя божественным огнем. Он просит знаний у Солнца и общается со своим личным духом-помощником, ныне называемым святым ангелом-хранителем, которого демиург предоставил ему в момент его сотворения и который ведет его по теургическому пути. Теург пробуждает одного бога за другим до тех пор, пока не позна́ет их всех и до пробуждения в себе их logoi, соединяющие его с космосом и ведущие к союзу с Единым, henosis.
По мере продвижения по этому пути жертвоприношения становятся все менее материальными. Теург постепенно освобождается от «тел» или материальных подношений и переходит к символам, словесным образам и действиям. Повышение epitedeiotes, «пригодности», теурга к приему богов приводит к освобождению и от символов тоже и совершению только нематериальных подношений.
По мере того как божественный союз становится чище и стабильнее, воля теурга все более объединяется с волей богов, а его действия становятся подражанием демиургу, имитирующими Создателя, и он исполняет свое предназначение, продолжая творение, чтобы исполнилось обещание «Тимея» (41b-c) о том, что космос должен быть завершенным, иначе он будет неидеальным.
Примечательно, что в описании подготовки не упоминаются voces magicae (магические слова), так называемые варварские языки. Нет тайных практик, странных символов и тому подобного. В теургии есть примеры их использования, и если теург обучен использованию таких инструментов или если имеет посвящение в такие мистерии и может проводить их, то через них получит наделенный божественностью доступ или действие. Однако, несмотря на их возможную пользу, в них нет необходимости.
По сути, теургия в основном исполняется в виде простого участия в обычных культовых действиях. Но эти действия следует выполнять, исходя из осознанного намерения продвигаться по пути с помощью активированных sunthemata навстречу к более близким отношениям с богами. Принимая так называемую «теургическую точку зрения», теург делает свое участие в любой религиозной деятельности, даже выходящей за рамки его собственной культуры, полезным своему теургическому успеху и достижениям. В этом ключ к пониманию практик оккультной философии Агриппы и, позднее, практик Ордена Золотой Зари[18]18
Редакторский комментарий: см. Книгу восьмую: «Орден Золотой Зари».
[Закрыть].
Принято считать, что с падением Западной Римской империи около 500 года зародился рассвет новой эры. Это были времена полного доминирования Церкви и христианства. Никогда прежде Запад не видел более воинственной и агрессивной религии, целенаправленно устраняющей из своих владений любые иные проявления духовности.
По мере распространения христианства на земли франков, германцев и бриттов Церковь в первую очередь нацеливалась на обращение местной власти. Однако еще требовалось разобраться с традиционными религиозными обрядами местного населения. Эти обычаи были «языческими», то есть нехристианскими, поэтому церковные власти не могли допустить их дальнейшего существования, однако они были настолько жизнестойкими и необходимыми для жизни, что их уничтожение оказалось невозможным. Чтобы облегчить процесс обращения, Церковь пошла на уступки.
Несмотря на порицание со стороны Церкви, магия по-прежнему была широко распространена и использовалась во всех слоях общества.[19]19
Bailey. Magic and Superstition in Europe, 80; Kieckhefer. Magic in the Middle Ages, 56–57; Flint. The Rise of Magic in Early Medieval Europe, 3–8; Fanger. Conjuring Spirits: Texts and Traditions of Medieval Ritual Magic.
[Закрыть] Это было время ограниченных медицинских знаний и жизнеобеспечивающих технологий, так что магия в части использования духовных ресурсов в материальных целях была одним из немногих доступных способов получить необходимую помощь. В каждой европейской культуре развивалась собственная коллекция заклинаний и рецептов для смягчения проблемных ситуаций. После распространения христианства эти коллекции по-прежнему развивались и использовались, однако там, где раньше призывали местных богов и духов, теперь чаще обращались к святым, ангелам и Святой Троице – ко всем сразу или по отдельности.[20]20
Bailey. Magic and Superstition in Europe, 83.
[Закрыть]
Для помощи нуждающимся и сокрушения врагов, как и раньше, применялись заговоры, амулеты и действия, наполненные намерением или силой.[21]21
Там же, 80–83.
[Закрыть] В предсказаниях или определении диагноза по-прежнему использовалось прорицание.[22]22
Там же, 82, 87–90.
[Закрыть] Но все чаще добавлялся христианский «слой краски», чтобы население перенаправляло свои молитвы на христианского бога, а свою преданность – церковным властям. Всего через несколько поколений о «языческом» происхождении практик уже мало кто помнил, и всех покрестили в христианство.
Из текста «Киранид», где имеются фрагменты из греческих магических папирусов, видно, что древние заклинания выдержали испытание христианством.[23]23
Anonymous. Kyranides: On the Occult Virtues of Plants, Animals & Stones, 67. Ср.: Betz. The Greek Magical Papyri in Translation, LXIII. 7–12. P. 295 также в другой версии VII. 411–416. P. 129. См. также раздел 1.2, fn4.
[Закрыть] Широко использовались формализованная речь, физические объекты с «оккультными» свойствами или освященные словесными формулировками, изображения пострадавших или проклятых, наполняемые силой в результате призыва христианских духовных сущностей.[24]24
«Формализованная речь»: Bailey. Magic and Superstition in Europe, 83–84; Kieckhefer. Magic in the Middle Ages, 69–70. «Объекты»: Bailey, 84–87. «Изображения»: Bailey, 87.
[Закрыть] Церковь попеременно то поддерживала, то осуждала эти практики, полагая, что призываются силы не христианской Троицы или святых, а нехристианских демонов[25]25
Bailey. Magic and Superstition in Europe, 4; Flint. The Rise of Magic in Early Medieval Europe.
[Закрыть]. Допускалось совершение крестного знамения или произнесение «Отче наш», но поскольку их можно было использовать и в бесчестных целях, то они не особо поощрялись. А вот благословение рукоположенным священником считалось полезным в любой магии, и можно было обратиться за таким благословением, чтобы наполнить силой заклинания и амулеты. Священники применяли священные евхаристии как талисманы для защиты и благословения городов, деревень, полей и стад плодородием и удачей.[26]26
Bailey. Magic and Superstition in Europe, 86.
[Закрыть]
Люди образованные обращались к магическим знаниям, почерпнутым из книг, в том числе при вызове духов и демонов, что ошибочно называли некромантией.[27]27
Там же, 78, 101–106; Kieckhefer. Magic in the MiddléAges, 151–175.
[Закрыть] Однако отсутствовал типичный отличительный признак теургии: использование таких практик для духовного роста. Ученые выделили несколько текстов и практик, которые можно считать теургическими, причем какие-то из них, вероятно, появились под влиянием Ямвлиха. Клэр Фэнджер в сборнике «Призыв ангелов» перечисляет основные формы теургии, выявленные за период с XIII по XVI век.[28]28
Fanger. Invoking Angels: Theurgic Ideas and Practices, Thirteenth to Sixteenth Centuries, 15 и далее.
[Закрыть] В нем представлено несколько христианских текстов, содержащих некоторые признаки теургии, имеющиеся в парадигме Ямвлиха. Эти тексты явно использовались для призыва существ, а именно ангелов, в целях получения знаний и виде́ний.[29]29
Там же, 8, 65–67, касательно: Iamblichus, 56; Iamblichus: De Mysteriis, 2.9, 105–107.
[Закрыть] Однако в отсутствие политеизма эта практика ограничивалась призыванием только одного бога.
К началу высокого (классического) Средневековья (1000–1250) и моменту зарождения эпохи Возрождения, которая, согласно различным мнениям, началась в XIV–XV веках, почти полностью исчезли тщательно подавляемые Церковью религии. Что же касается их магии, то, несмотря на то что серийные номера были сбиты и нанесено новое покрытие новыми красками, сохранилось большинство базовых методов, однако теперь божественный призыв направлялся к новому Богу и его ангелам и святым.
Майкл Скотт: Северный чародей
Майкл Скотт (1175 – прим. 1232 г.) – многоязычный путешествующий шотландец, изучавший астрологию в Толедо, преподавал математику Леонардо Фибоначчи в Болонье.[30]30
Фибоначчи обнаружил магическую последовательность чисел, которая была названа в честь него, иллюстрирующую фрактальность природы вселенной. Свою «Книгу Абака», куда включена эта последовательность, он посвятил Скотту.
[Закрыть] На протяжении нескольких лет служил придворным астрологом и научным советником великого императора Священной Римской империи Фредерика II, короля Иерусалима, Германии, Италии, Сицилии и Бургундии. Фредерик был прекрасным зоологом, и вполне вероятно, что его внимание привлек выполненный Скоттом перевод аристотелевской девятитомной «Истории животных». Состоявший в знаменитой Толедской школе переводчиков, Скотт был коллегой Иегуды бен Моше, переводчика скандально известного арабского гримуара «Пикатрикс» – исчерпывающего справочника по талисманной магии. Скотт рассказывал, что изучал в Толедо книгу с духами внутри, которые, стоило открыть книгу, кричали: «Скажи, чего ты хочешь, и это будет исполнено!»[31]31
Линн Торндайк. Майкл Скотт. London, Nelson, 1965.
[Закрыть] Скотту приписывается, возможно ошибочно, авторство книги о демонической магии, принадлежавшей аббату Тритемию, учителю Корнелия Агриппы. Точно известно, что он написал несколько трудов по алхимии, астрономии, физиогномии и хиромантии, многие из которых сохранились до наших дней, но успеха при жизни он добился благодаря тяге к познанию, хваткому уму и способности творить очевидные чудеса. Возможно, наши представления о классическом средневековом чародее основаны преимущественно на его образе. К моменту своего эффектного появления при многонациональном дворе Фредерика на Сицилии – в остроконечной шляпе и развевающейся мантии, подвязанной на поясе, – он уже обладал солидной репутацией мага. Говорят, что Фредерик всячески старался обличить чародея, а когда хитроумный Скотт отразил все его попытки, предложил ему положение при своем дворе.Скотт обрел зловещую репутацию самого опасного колдуна и алхимика в Европе. Данте даже выделил ему место в своем «Аду», в частности, в четвертой щели восьмого круга Ада, предназначенного для чародеев, астрологов и лжепророков.
Несмотря на репутацию, он был высокообразованным церковником, и папа римский Гонорий III предложил ему архиепископство в Ирландии, от которого тот отказался ввиду слабого знания ирландского гэльского языка.
В истории Скотт известен под многими титулами: Северный чародей, Белый маг, Потерянный гений. Современные историки науки отмечают его вклад в область медицины, анатомии, репродукции, а также упомянутый им редкий феномен явления множества радуг, наблюдаемый в Сахаре в компании туарегов.[32]32
See Scott. Michael Scot and the Four Rainbows.
[Закрыть] Некоторые сценические маги почитают его как великолепного иллюзиониста и гипнотизера, применявшего свои знания физиогномии для «холодного чтения» зрителей.
В этот период сузились шансы еврейской общины. В 1400-х годах евреев преследовали в Австрии и изгоняли из Кельна, Аугсбурга и многих других городов и районов Германии.[33]33
Seltzer. Jewish People, Jewish Thought, 321.
[Закрыть] В 1492 году евреев изгоняли из Испании, а в 1497-м – из Португалии. В 1536 году в Португалии появилась постоянно действующая инквизиция, в чью задачу входило разоблачение евреев. Талмуд сожгли в Италии в 1553 году, а в 1554 году Церковь запретила книги на иврите. В 1555 году папа римский Павел IV приказал изгнать евреев из Рима в гетто.[34]34
Там же, 451.
[Закрыть]
В этот же период в качестве ответа на усилившиеся преследования евреев развивалась иудейская мистическая традиция под названием каббала[35]35
Редакторский комментарий: см. Книгу вторую: «Каббала».
[Закрыть], впервые упоминающаяся в XIII веке в таких классических произведениях, как «Бахир» и «Зоар», а в XVI веке появившаяся в новой интерпретации Ицхака Лурии и других представителей галилейской общины Сафеда.
Каббала опиралась на предшествующие мистические традиции, среди которых такие школы мистицизма, как Меркаба (колесница) и Хейхалот (чертоги), мистицизм «Сефер Йецира», основанный на буквах ивритского алфавита, и неоплатонизм, с его иерархией космических миров.
Фэнджер цитирует Моше Иделя и Гершома Шолема в качестве аргументов, подтверждающих, что различные аспекты иудейской практики представляют собой некоторого рода теургию – как в попытках достижения unio mystica, божественного ви́дения, так и в желании получить практические результаты.[36]36
Fanger. Invoking Angels, 23–26, касательно: Idel. Kabbalah: New Perspectives, 35–58, особенно 40–41 Scholem. Major Trends in Jewish Mysticism, 4.
[Закрыть] Идель считает, что простое следование заповедям, даже в отсутствие каких-либо ритуальных действий, тоже является эффективной формой теургии.[37]37
Fanger. Invoking Angels, 23; Idel. Kabbalah: New Perspectives, 158.
[Закрыть]
Средневековье неспроста часто называют Темными веками. С падением Римской империи и возвышением христианства так много знаний и писаний было забыто и утрачено, что осталось очень мало данных и представлений о Древнем мире, за исключением тех, которые устраивали Церковь. Из классических философов более-менее полностью сохранились труды лишь Аристотеля, и то в основном потому, что Фома Аквинский увидел в его трудах пользу для Церкви.
Из множественных письменных трудов Платона на Западе сохранился только один диалог – «Тимей» и еще несколько небольших отрывков из его других работ. Остальные немногие обрывки информации о Платоне нам известны в основном из популярной в Средние века книги «Утешение философии». В 634 году сводный обзор по философии написал римский сенатор и философ Боэций, коротая время в ожидании казни за измену.
Остальные работы Платона, а также труды Плотина, Ямвлиха и многих других, сохранили византийские греки, а также арабы, которые перевели их на арабский язык. Однако большую часть Средневековья Римская католическая церковь находилась в состоянии войны с исламским миром, а греческая и латинская ветви Церкви прочно разделились после Великого раскола в 1054 году.
Если бы эти труды времен древнего мира по-прежнему были утрачены для Запада, западная магическая традиция могла закончиться еще в Средние века. Традиция возродилась, когда эти тексты были заново открыты на Западе. Начало возрождения традиции можно отследить до состоявшейся в 1438 году встречи между Козимо Медичи и греческим ученым. По крайней мере, такова популярная версия этой истории. Историки спорят по поводу того, состоялась ли такая встреча на самом деле. Как бы то ни было, влияние, оказанное греческим ученым на Козимо, вполне очевидно.
Этот ученый по имени Георгий Гемист во времена христианства первым назвал себя эллином – греческим эквивалентом язычника. В своих записях и учениях Гемист снова представил Западу Платона. Из-за его глубоких знаний о Платоне его прозвали Плифоном, что означает «подобный Платону».[38]38
Woodhouse. George Gemistos Plethon, 186–188.
[Закрыть]
Многие наслышаны о Медичи, в частности о Козимо, богатом торговце и банкире, покровителе искусства и стипендий, а также успешном правителе Флоренции в Италии. О Плифоне, явившемся с греческого Пелопоннеса, мало кому известно. В 1438 году Плифон прибыл в Италию вместе с делегацией Восточной православной церкви, чтобы посетить Феррарский собор, который был одной из нескольких попыток поиска перемирия между Восточной православной и Римско-католической церквями. (Как и все другие попытки, собор не имел успеха; православная и католическая церкви не сумели урегулировать свои разногласия и сохранили раздельное существование.)
Именно в Ферраре Плифон мог повстречаться с Козимо.[39]39
Там же: Феррара: 136–153, Флоренция: 171–188 гуманизм: 154–170.
[Закрыть] Ни один из них не был делегатом собора, но оба находились среди великих людей, присутствовавших и наблюдающих со стороны. Козимо к тому же оплачивал мероприятие.
Невозможно сказать наверняка, встречались ли Козимо с Плифоном в Ферраре или во Флоренции, куда спустя год переместился собор, чтобы избежать вспышки чумы. Но в истории популярна версия о том, что Плифон вдохновил Козимо на поиски крайне важных платоновских и неоплатонических текстов, «Герметического корпуса», «Орфических гимнов» и прочих греческих писаний. Вполне возможно, что от Плифона Козимо досталась укороченная версия «Халдейских оракулов». Позднее Козимо профинансировал обучение Марсилио Фичино, осуществившего первый перевод этих текстов на латынь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?