Текст книги "Лампа Ночи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lampa-nochi-3296.jpg)
Автор книги: Джек Вэнс
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Вирц начала с того, что все, в общем, хорошо, но недостаточно хорошо.
– Твои работы всегда были блестящими, и все мы тобой гордимся. Откуда же теперь эта летаргия? У тебя все прямо из рук валится. В таком состоянии только бабочек ловить, а не учиться! Разве я не права?
– Вы правы, но…
Про «но» классная не стала слушать.
– Нужно оставить всякие нелепые мечты и задуматься о ближайшем будущем.
Джейро предпринял еще одну попытку побороться.
– Но ведь если я даже и попытаюсь вам что-то объяснить, вы все равно не поймете!
– Попытайся!
– Я не имею ни малейшей склонности к компартуре, потому что собираюсь отправиться в космос как можно скорее.
– Прекрасно, но откуда же такая бешеная необходимость? – не унималась Вирц.
– У меня есть на то серьезные причины. Джейро тут же подумал, что опять зашел в своей откровенности слишком далеко. Классная алчно прищурилась.
– Неужели? И какие же это серьезные причины?
– Это нечто важное. То, что необходимо сделать ради сохранения своего душевного здоровья, – монотонно пробубнил Джейро.
– Ах, вот как! И что же именно надо сделать?
– Я сам еще точно не знаю.
– Оно и видно. И куда же ты собираешься отправиться, чтобы выполнить сам не знаешь что?
– Этого я тоже не знаю.
Вирц попыталась сделать свой голос мягким и ласковым.
– Тогда зачем тратить на это силы, если ты даже не знаешь, чего хочешь?
– Для себя я это знаю.
– Тогда, если возможно, поделись и со мной.
– Потому… потому, что я мысленно постоянно слышу некие звуки! И больше ни о чем меня не спрашивайте!
– Нет, здесь нужно докопаться до сути. Ты имеешь в виду, что некий голос во сне дает тебе определенные инструкции?
– Да совсем не это! Никакие не инструкции, и слышу я их не во сне и вообще не ночью! Пожалуйста, могу я уйти?
– Конечно, Джейро. Но только после того, как мы во всем разберемся. Ведь это ненормально! Так, значит, ты слышишь голоса, которые дают тебе указания?
– Они не дают мне никаких указаний. И вообще это только один голос, и он пугает меня.
Вирц вздохнула.
– Ладно, Джейро. Можешь идти.
Но Джейро почему-то не воспользовался этим разрешением, а задержался и попытался убедить классную, что ничего действительно серьезного не происходит, он держит ситуацию под контролем. И лучше вообще забыть о том, что он только что ей тут наговорил.
Классная улыбнулась, похлопала его по плечу и сказала, что на досуге подумает обо всем этом. Джейро медленно повернулся и вышел.
Алтея, как всегда в институте, была очень занята, когда коммутатор на ее столе настойчиво запищал в очередной раз. Глянув на дисплей, женщина узнала сине-красные опознавательные знаки клуба Парнасец. Следом появилось узкое лицо Адоры Вирц.
– Простите за несвоевременный звонок, но случилось нечто, о чем, я полагаю, вам необходимо знать.
– С Джейро все в порядке? – испугалась Алтея.
– Да. Вы одни? Могу я говорить совершенно открыто?
– Я одна. Неужели опять какие-то конфликты с Хэйнафером Глокеншау?
– Насчет этого ничего сказать не могу. Мне кажется, Джейро просто его не замечает.
– В таком случае, в чем же дело? – Голос Алтеи зазвенел еще более испуганно. – Неужели он снова стал обзывать моего мальчика? Или дело дошло даже до кулаков? Он, что, убил его? Вы ведь знаете, что мы с детства учили Джейро избегать грубых силовых игр, которые возбуждают низменные инстинкты и по существу являются маленькими войнами!
– Да-да, но звоню я совсем по другому поводу. Я боюсь, что… что Джейро страдает нервной болезнью, которая может оказаться очень серьезной.
– О Господи! – выдохнула Алтея. – Я не могу в это поверить!
– К сожалению, я вынуждена сказать, что это правда. Он слышит какие-то внутренние голоса, которые дают ему определенные инструкции – возможно, о том, чтобы он отправился в космос, чтобы выполнить там какие-то поручения. Да и эту скудную информацию я выцарапала из него с большим трудом.
Алтея молчала. Действительно, в последнее время мальчик делал какие-то весьма странные замечания.
– Но что конкретно он сказал вам?
Вирц передала свой разговор с мальчиком, и Алтее оставалось только поблагодарить ее.
– Я надеюсь, все это останется между нами?
– Конечно! Но с бедным Джейро надо что-то решать.
– Я немедленно займусь этим.
Алтея позвонила мужу и рассказала все, что узнала от Адоры Вирц. Поначалу Хайлир был склонен воспринять это с большей долей недоверия. Но когда Алтея заявила, что сама слышала от него похожие разговоры, он согласился, что Джейро нуждается в серьезной профессиональной помощи. Хайлир решил сам провести некое исследование, и экран их связи погас.
Спустя полчаса Хайлир сам позвонил жене.
– Служба Здоровья дает хорошие отзывы о группе под названием Ассоциация ФВГ при Бантон-Хаузе в районе Целесия. Я позвонил туда, и нас уже ждут для встречи с доктором Файорио. Ты свободна?
– Разумеется.
4
Об Ассоциации ФВГ Хайлиру рассказал Мел Свуп, директор Службы Здоровья. Руководство ассоциации состояло из трех известных практикующих врачей: докторов Файорио, Уиндла и Гиссинга. Все они имели прекрасные репутации, были приверженцами традиционной науки, но при необходимости смело пользовались новейшими процедурами и лекарствами. Помимо своего членства в Ассоциации все трое имели высокий социальный статус, их клубы говорили о мощной компартуре своих членов. Доктор Файорио состоял в Вал Верде, доктор Уиндл в Палиндроме, а доктор Гиссинг принадлежал сразу к нескольким клубам, наиболее значимым из которых считался Лемур, отличавшийся одновременно непредсказуемостью и храбростью своих членов. Что же касается их внешнего вида, то все трое очень отличались друг от друга. Доктор Файорио был полный, круглый и розовый, как хорошо выкормленный младенец; доктор Уиндл, старший группы, казалось, весь состоял из углов торчащих локтей и коленей; надо лбом у него поднимались глубокие желтоватые залысины, глубоко уходящие в остатки каштановых волос.
И, наконец, доктор Гиссинг выглядел воздушным, подвижным, словно ртуть, гибким, как тростинка, и на голове у него волновалось поле белого одуванчикового пуха. В своей рабочей характеристике он описывался как «весьма похожий на маленькую садовую дриаду, которую надо искать спрятавшейся меж анютиных глазок или моющей ножки в поилке для птиц». Тот же журнал описывал вообще всю Ассоциацию как «крайне своеобразное объединение, дающее гораздо больше, чем простая сумма его частей».
Хайлир и Алтея прибыли в Бантон-Хауз уже через час и обнаружили перед собой внушительное здание из розоватого камня, черного железа и обилия стекла под сенью семи лангаловых деревьев.
Фэйты зашли и были тут же препровождены в кабинет доктора Файорио. Едва супруги вошли в кабинет, навстречу им поднялся крупный мужчина в хрустящем белом жилете. Дружелюбными синими глазами он живо осмотрел своих посетителей.
– Профессоры Хайлир и Алтея Фэйт? Я доктор Файорио. Прошу вас, присаживайтесь.
Фэйты сели в предложенные им кресла.
– Как вы знаете, мы пришли, обеспокоенные здоровьем своего сына, – начал первым Хайлир.
– Конечно, я уже просмотрел заявку. Но ваша информация несколько туманна.
Хайлир, который всегда крайне болезненно относился к своим описаниям, тут же обиделся и пошел неправильным путем.
– Уж какую имеем. Я попытался изложить факты наиболее ясно, вероятно, это мне не удалось.
Доктор Файорио понял свою ошибку.
– Конечно! Разумеется! Я никоим образом не хотел упрекнуть вас, поверьте!
Хайлир признал чужую ошибку коротким кивком головы.
– Джейро замечен, так сказать, в некоторых странностях, которые мы не можем объяснить, и потому пришли к вам за профессиональной помощью.
– И правильно сделали. Сколько лет вашему сыну?
– Лучше рассказать историю с самого начала. – И Хайлир изложил события жизни Джейро с того момента, как тот был спасен ими неподалеку от Вайчинг-Хиллз и до настоящего времени. – Надо иметь в виду, что у ребенка шестилетний провал в памяти. Не могу утверждать, но мне кажется, что этот «голос» является пережитком именно того периода.
– Хм. Может быть, и так, – протянул Файорио и задумчиво потер свой круглый розовый подбородок. – Я хотел бы вызвать своего коллегу доктора Гиссинга. Раздвоение личности – это его специализация.
Появился доктор Гиссинг, подвижный, даже несколько суетливый человек с встревоженным любопытствующим лицом. Как и говорил Файорио, он очень заинтересовался случаем с Джейро.
– Есть ли у вас описание того лечения, которое мальчик получал в клинике Шронка?
– Нет, – Хайлир произнес это с таким видом, будто был готов уже вовсю защищаться от нападок доктора Гиссинга. – Было не до того, мальчику едва спасли жизнь.
– Понятно, понятно! – воскликнул Гиссинг. – Я уверен, что вы все сделали правильно.
– Но в любом случае потребуются новые исследования, – заметил Файорио.
– Это очень интересный случай, – подтвердил Гиссинг и, мило улыбнувшись Фэйтам, вышел.
– Тогда решено. Когда мы можем привести мальчика? – поспешно сказала Алтея.
– Завтра утром в это же время вас устроит? Алтея согласилась.
– Я не могу выразить свое облегчение после того, как мы вверили эту проблему в ваши руки.
– Остается еще один вопрос, – напомнил Файорио. – Я говорю о гонораре, который мы хотим получить с не меньшим желанием, чем вы – сделать его минимальным. Скажу честно: мы не рвачи, но и задаром не работаем, так что, я думаю, мы с вами все же придем к взаимно выгодному соглашению.
– С этим проблем не будет, – гордо ответил Хайлир. – Как вам известно, мы работаем на факультете Эстетической философии. Мы перешлем деньги через казначейство Службы Здоровья.
– В этом казначействе уж такие крохоборы, – фыркнул Файорио. – Они никогда не преминут при случае прикарманить сол-другой. Впрочем, это не имеет значения. Надеюсь завтра увидеть вашего мальчика!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1
Вернувшись из школы далеко после полудня, Джейро обнаружил, что родители ждут его в гостиной – ситуация небывалая. Алтея тут же вскочила и, налив три бокала коллекционного Альтенгельба, подала один из них Джейро. Это вино не подавалась без особого повода, и Джейро понял, что произошло нечто важное.
Сделав первый глоток, Хайлир откашлялся. Неловкость заставляла его говорить с совершенно излишней в подобном случае торжественностью.
– Джейро. Я и мама были весьма удивлены, узнав, что у тебя есть проблемы. Очень жаль, что ты не поделился с нами раньше.
Джейро вздохнул почти с облегчением. Значит, дело, все-таки приняло тот неизбежный оборот, которого он одновременно и желал, и боялся. Слава богу, теперь у него есть возможность объяснить все как следует – все свои ужасы, тревоги, замешательства, приступы панической клаустрофобии и свой страх перед неизвестным. В едином порыве он хотел выплеснуть и всю свою любовь к этим двум людям, и благодарность к тем, кто по его вине теперь переживает и, может быть, даже мучается не меньше, чем он сам. Но когда он заговорил, слова почему-то оказались искусственными и сухими.
– Извините, что так обеспокоил вас, я не хотел, чтобы так случилось. Я думал, я смогу справиться один.
– Это хорошо, но… – тоже как-то сухо кивнул Хайлир.
Но тут вступила Алтея.
– Я буду говорить без предисловий, мой мальчик! Словом, мы думаем, что тебе надо обследоваться у специалистов. Мы уже договорились, что с тобой встретится доктор Файорио из Ассоциации ФВГ. Это очень опытный врач, и мы уверены, что он обязательно поможет тебе.
Джейро пригубил вина, хотя совсем не любил его.
– И сколько времени это займет? Хайлир пожал плечами.
– Этого, к сожалению, никто не знает, поскольку неизвестна причина твоих неприятностей. Но первая встреча с доктором Файорио должна состояться завтра утром в Бантон-Хаузе в Целесии. Это, кстати, очень милое местечко.
– Уже завтра? – Джейро был поражен.
– Чем раньше, тем лучше. В школе начинаются весенние экзамены, и более удобного времени не будет.
– Да, наверное, – задумчиво протянул Джейро. Алтея притянула его к себе.
– Мы, конечно, будем с тобой. Так что нет причин для волнений.
– А я и не волнуюсь.
2
Сразу же после позднего обеда Джейро попрощался с родителями и отправился к себе, чтобы лечь. Но долгое время мальчик лежал без сна, вглядываясь в темноту и гадая, какую же терапию применят к нему в этой самой Ассоциации. Должно быть, это что-то не очень страшное, потому что в противном случае клиентов у Ассоциации скоро не осталось бы.
Джейро ясно было только одно: там врачи явно попытаются разрешить тайну его ранних лет – и это, наверное, к лучшему. К сожалению, он мало чем мог им помочь: образ изможденного мужчины на фоне неверного вечернего света какого-то далекого мира, взгляд на романтический сад, освещенный парой больших бледных лун и… голос.
Великая загадка! Откуда исходит этот голос? Джейро знал немного о телепатии – может быть, ответ кроется в ней? Может быть, он просто стал воспринимать чьи-то чужие трагические эмоции?
Джейро много раз намеревался признаться в своих страхах Фэйтам, но каждый раз что-то его останавливало. Они, такие любящие и добрые, непременно взволнуются сверх всякой меры. Хайлир разовьет бурную, но совершенно бестолковую деятельность и непременно начнет принимать какие-нибудь контрмеры, а Алтея примется в панике ходить из угла в угол, потом прижмет к себе так, что станет невозможно дышать, и будет укорять в скрытности. И вдвоем они вытянут обещание – сообщать им о любой мелочи, боли, сомнениях, догадках, даже если это самые незначительные пустяки вроде случайно задетого ногой угла табуретки. Ведь им, конечно же, гораздо лучше известно, что для него хорошо, а что плохо. Сейчас, по крайней мере, дело вышло из-под их власти и, может быть, что-нибудь действительно получится. И он разгадает свою тайну.
3
Хайлир не мог изменить своего рабочего распорядка в этот день, поэтому первый раз в Бантон-Хауз с Джейро поехала Алтея. Они прибыли в назначенный час, их немедленно проводили к доктору Файорио, тут же внимательно оглядевшего мальчика с ног до головы.
– И этот мальчик с проблемами! Такой красивый и здоровый молодой человек. Как ты себя чувствуешь сегодня, Джейро?
– Спасибо, хорошо.
– А, вот это разговор! Честно и по-мужски! – Файорио указал мальчику на белое плетеное кресло. – Садись, если хочешь, и давай немного побеседуем.
Все было спокойно и по-доброму. Доктор Файорио тоже казался милым, хотя и несколько слишком шумным.
– Ну, Джейро, начнем. Только подожди пару секунд, я должен обговорить кое-какие дела с твоей мамой. – Доктор увел Алтею в соседний кабинет, где, как он пояснил, она должна подписать пакет соответствующих документов. Дверь осталась полуприкрытой, и Джейро слышал, как они обсуждали какие-то юридические тонкости.
– Вот и все, – закончил возиться с бумагами Файорио. – Все улажено., как надо. А теперь, если можно, освежите в моей памяти проблемы Джейро Фэйта. Как они начались?
Алтея попыталась собраться с мыслями.
– Что касается непосредственно самого голоса, то Джейро объяснит вам это лучше, чем я.
– Не было ли у него в недавнем прошлом каких-нибудь травм головы? Падения, удары, сотрясения?
Во всяком случае, мне об этом неизвестно.
А как его здоровье вообще? Он действительно так здоров, как выглядит?
– Конечно! Он и не болел никогда. Мы уже говорили, что в шестилетнем возрасте он был почти убит бандой крестьянских негодяев, которые переломали ему все кости. Мы вырвали его из рук бандитов, но ребенок был почти при смерти. В госпитале у него начались припадки истерии, которые совершенно истощали последние силы организма. Что-то в его сознании пугало ребенка. Тогда в качестве последнего средства терапевты уничтожили часть его памяти – и это спасло ему жизнь, хотя и образовался пробел.
– Любопытно… Где все это случилось? Конечно, не здесь, на Галингейле?
– Нет, – подтвердила Алтея. – Это было… – Она запнулась. Что-то говорило ей, что не надо раскрывать места спасения мальчика при полуоткрытой двери. Файорио понял и быстро прикрыл дверь.
Джейро так и не узнал места, где его спасли. Когда порой он спрашивал, то получал в ответ весьма туманные объяснения типа, что это был один маленький мирок, где мы проводили свои исследования, что все это в прошлом, а теперь уже не имеет никакого значения.
Странные непонятные уловки!
Но дверь скоро открылась, и Файорио с матерью вошли в приемную. Алтея почему-то уверила себя, что Джейро будет легче, если при первой встрече она останется рядом, но врач и слышать об этом не хотел.
– Ни в коем случае! Ваше присутствие заставит его уйти в себя. Вы лучше пойдите и выпейте чаю в кафе через двор напротив.
И Алтея нехотя отправилась в кафе, а Файорио, отвел мальчика в специальную комнату, которая из-за зеленовато-серой отделки стен казалась погруженной под воду. Доктор указал мальчику на стул, а сам сел за письменный стол. Джейро ждал испытаний, решив принять все, чтобы ни последовало.
Файорио положил ладони на стол, и сеанс начался.
– Итак, Джейро, мы остались с тобой вдвоем. И первой нашей задачей будет действительно познакомиться. Мне, если я не ошибаюсь, ты представляешься славным малым с большими социальными задатками. Ты, конечно, принадлежишь к Молодежной Лиге? Я не вижу эмблем, но уверен, что ты готов уже перейти в Хурму или даже в Зуав.
– Ничего подобного. Я просто нимп.
– Ах, да! Хм. Хм. – Доктор Файорио поднял брови, словно в задумчивости. – Вот так… Но ведь каждый должен бороться за себя, компартура – это только форма. Впрочем, это сложный предмет, и сейчас мы не будем его касаться, согласен?
– Да, сэр.
– Вот и молодец! Но что же это за твой таинственный голос? Расскажи мне о нем или о них – и они в скором времени запросят у нас пощады!
– Все это гораздо серьезней, чем вы можете себе представить или представили, – медленно начал Джейро.
Победная улыбка на губах Файорио начала таять.
– Вот как? Я вижу, я тебя недооценил. Извини. Я попытался вынести немотивированное суждение. Извини еще раз. И все же расскажи мне о голосе. Часто ли ты его слышишь?
– Поначалу это происходило нечасто – раз в месяц, а потом все чаще. За последний год я слышал его несколько раз в неделю, и это очень мучительно. Кажется, что он исходит откуда-то из моей собственной головы, а убрать его оттуда не удается.
– Этот голос принадлежит мужчине или женщине? – осторожно спросил Файорио.
– Мужчине. И больше всего .меня пугает то, что порой он звучит, как мой собственный голос.
– Хм. Возможно, это очень важная деталь.
– Я так не думаю. Я думаю, что все-таки это не мой голос… – И мальчик попытался в меру возможностей описать то, что слышит. – В результате я кой-кому в этом признался и потому теперь здесь.
– Ты задал мне трудную задачу, – признался Файорио. – С такой я прежде не сталкивался.
– Но что является причиной этого голоса? – встревоженно задал Джейро свой главный вопрос.
Файорио покачал головой.
– Не знаю. Пока могу думать только, что та странная терапия создала неестественные петли в твоем сознании, и теперь они начали выделять некую энергию. Если так, то результат нехорош. Впрочем, это выяснится после обследования. Наша с тобой задача сейчас – выделить источник происхождения голоса. Начнем. – Файорио встал. – Пойдем сюда, в лабораторию, я хочу показать тебя своим коллегам, докторам Уиндлу и Гиссингу. Над твоей проблемой мы станем работать вместе.
Спустя три часа Файорио и Джейро вернулись в приемную. Сидевшая там Алтея тревожно переводила взгляд с одного на другого. Джейро был спокоен, зато Файорио казался поникшим; он напрочь оставил свою шумливость, которая так не понравилась вчера ее мужу.
– Мы начали исследование, используя мягкий гипноз с постепенным углублением, – пояснил он Алтее. – Пока ничего значительного не обнаружили. Это все, что я могу вам сообщить, не считая того, что было бы неплохо, если бы Джейро временно остался у нас в одном из коттеджей в парке. Так было бы удобнее проводить лечение.
Алтея запротестовала.
– Я понимаю вас, но таким образом он будет отделен от семьи и друзей! Мы хотим обсуждать с ним лечение, давать свои советы, помогать ему, если понадобится. А здесь это будет невозможно!
– Именно поэтому я и предложил вам коттедж, – усмехнулся Файорио.
Алтея нехотя согласилась с этой точкой зрения.
– Ты только ни о чем не беспокойся, – кинулась мать к Джейро. – Ты не будешь чувствовать себя оставленным! Я буду приходить каждый день и оставаться столько, сколько смогу!
Но доктор Файорио и на этот раз поперхнулся и поднял глаза к потолку.
– Будет лучше, ели вы ограничите свои посещения до разумного минимума. Ну, скажем, по часу два раза в неделю.
– Но, доктор! – прямо-таки закричала Алтея. – Это трудно назвать разумным! Джейро нужна моя поддержка, Да и я сама хочу знать все подробности его лечения!
– Мы придерживаемся другого правила: не обнародовать регулярных сообщений о лечении, – осторожно сказал Файорио. – Если изменений нет, а поначалу именно так и бывает, мы вынуждены прибегать к каким-то банальным объяснениям, а это утомительно и, честно говоря, бессмысленно. Но если у нас действительно появится, что сообщить, мы поставим вас в известность немедленно.
– Жить при отсутствии информации очень тяжело, – вздохнула Алтея. – Особенно, когда волнуешься.
– Мы постараемся держать вас в курсе происходящего, – смягчился Файорио. – Сегодня, например, мы погрузили Джейро в гипноз, надеясь искусственно вызвать его голос, но… безуспешно. Затем мы начали подготовку к созданию условного аналога его мозга, что позволит нам проследить синаптические ходы. [9]9
От греческого synopsis – соединение – область контакта (связи) нервных клеток (нейронов) друг с другом и с клетками исполнительных органов. (Прим. переводчика)
[Закрыть] У нас самая современная аппаратура, и все же работа эта настолько тонка, что требует много времени. К тому же в ней всегда много неожиданностей.
– Вы думаете, что все будет хорошо? – робко спросила Алтея.
Файорио посмотрел на женщину так, будто подобным вопросом она смертельно ранила его гордость. – Разумеется, дорогая вы моя, как же иначе? Ведь это основа нашей компартуры!
Алтея, наконец, ушла, и экономка показала Джейро его комнату. Трое врачей отправились в закусочную освежиться, и доктор Гиссинг не преминул заметить:
– У меня такое чувство, что этот мальчишка наблюдает за нами более внимательно, чем мы за ним!
– Глупости, – пробормотал Уиндл. – Вы страдаете неврозом вины!
– Может, и так, но разве это не та плодотворная сила, что вообще движет всеми нами?
– Позвольте налить вам еще чаю, – предложил Файорио, и тема Джейро на данный момент была закрыта.
4
Сеансы лечения в Бантон-Хаузе стали для Джейро сутью жизни. Работа шла методично, механизмы пунктуально отслеживали принципиальные схемы работы его мозга в трех измерениях. Мальчика напичкали всевозможными датчиками. При первом же появлении голоса приборы для начала зафиксировали бы область мозга, откуда он исходит. Голос между тем молчал, что доктор Уиндл, самый скептический из трех врачей, полагал очень важным знаком.
– У парня явно навязчивая идея, а то и две, – говорил он коллегам. – Он нимп и может думать бог знает что. Мы знаем тысячи примеров подобной истерии.
Все трое сидели в библиотеке на еженедельной конференции, где по старой традиции всегда выпивали по паре стаканчиков подкопченного мальтозного пива. Все сидели на своих привычных местах: Файорио с лицом страдающего херувима развалился за центральным столом, Уиндл, сардонический эрудит, завис над грудой журналов, в то время как Гиссинг в свободной позе раскинулся на диване; лицо его оставалось спокойным и безмятежным, будто он слушал упоительную музыку. Впрочем, это было постоянным выражением его лица; Уиндл не без злости называл это выражением морды озадаченной крысы.
Сейчас Гиссинг обсуждал скептицизм доктора Уиндла.
– Послушайте, мальчишка действительно предельно искренен. Хотя то, что мы с ним делаем, конечно, ему не нравится. Он просто не хочет повторения своего неприятного опыта.
– Мы столкнулись воистину с чем-то непонятным. Этот случай явно выходит за пределы моего опыта, – я говорю не только об этом голосе, но и о лунном саде и фигуре на фоне неба. Было бы интересно узнать, что же все-таки потеряно в его памяти…
– Мне кажется, частично потерянную память можно восстановить, – предположил Гиссинг.
– Таковая возможность очень сомнительна! – вспылил Уиндл. – А пробелы реальны и явственны!
– Так, но обратили ли вы внимание, коллега, на сломанные матрицы? Я с первого взгляда насчитал их не меньше дюжины, и все они, между прочим, в разной степени деградации.
Уиндл ответил возмущенным звуком.
– Это ничего не значит! Матрицы не несут мнемонических функций, и вообще, они далеко не так важны, как вам кажется!
– Не так важны, это верно. Зато весьма любопытны.
– Вероятно, только для вас! Но мы не можем тратить время на каждую вашу причуду, мы не те ученые, что, схватив сачок, бегут за бабочкой через непроходимые болота.
– Какая ерунда! – с юмором воскликнул Гиссинг. – Разве вы забыли про мою компартуру? У нас в Лемуре мы даже сыр посыпаем перцем! Словом, если необходимо, я смогу заняться этим и один.
– Дорогой коллега, мы все знаем ваши пристрастия. Но ваша склонность к тайнам и сложностям могут привести вас, к сожалению, к печальным ошибкам, – процедил Уиндл.
– Благодарю за предупреждение, – ответил Гиссинг. – В будущем обязуюсь применять свое врачебное искусство с большей осторожностью.
5
Неделю спустя Фэйты узнали, что доктор Файорио хочет с ними чем-то поделиться. В назначенный час они вдвоем прибыли в приемную и сели в мягкие кресла в ожидании врача. Файорио появился, внимательно оглядел озабоченных супругов и по своей привычке Сел за стол, навалившись на него грудью. Затем, переведя взгляд с Хайлира на Алтею, сказал:
– То, что я хочу вам сообщить, нельзя назвать ни плохими, ни хорошими новостями. Это просто краткий обзор нашей деятельности за прошедший период.
Фэйты промолчали, и Файорио вынужден был продолжить.
– У нас имеется некоторый прогресс в отношении, которого я коснусь дальше. Голоса не появляются. Если этот голос действительно наделен некой чувствительностью, то, должно быть, он встревожился и спрятался где-то в отдаленных глубинах мозга мальчика.
– И вы в это верите?! – презрительно выкрикнула Алтея.
– При отсутствии доказательств я не верю ни во что, – отрезал Файорио. – И все-таки теперь мы имеем веские основания подозревать, что голос и в самом деле существует самостоятельно.
Хайлир решил, что настал момент вмешаться в этот нелепый разговор и проверить его железной логикой.
– Вы на удивление осведомлены в этом вопросе, – ледяным тоном заметил отец.
– Я прекрасно понимаю ваш скептицизм, – отозвался Файорио. – Тем не менее за этим моим утверждением стоит полный рационализм, который, однако, трудно понять непрофессионалу. Но я попытаюсь объяснить в самых базовых понятиях. В моем объяснении не будет ни точности, ни блеска, зато оно будет вполне доступно вашему пониманию. Хотите?
– Пожалуйста, – кивнул Хайлир.
– Итак, начнем, если вам угодно, с перспективы. Джейро слышит голос и хранит в своем мозгу два воспоминания. Соответственно, здесь должны находиться мнемонические связи, которые можно уловить и записать. Это может дать информацию, которую мы хотим изложить в наших схемах. Поначалу мы пытались применить простую мозговую стимуляцию и найти так называемую кнопку начала игры klick-off – но… безуспешно. Затем мы попробовали гипноз – с небольшим успехом. В дальнейшем был использован наркотический препарат ниаз-23, который, так сказать, углубляет гипноз. Благодаря этому мы обнаружили некий барьер, но смогли обойти его и атаковать с флангов, если можно так выразиться, и, наконец, нашли ту самую кнопку. Мы вышли на контакт с Джейро и попросили его попробовать повторить голос настолько похоже, как он может. Он действительно издал несколько очень странных звуков, которые мы записали. Какие-то стоны, выкрики, странные проклятья оказались именно таковы, как он описывал. На настоящее время это все.
Хайлир поджал губы.
– Если я правильно вас понял, записанные вами звуки являются не оригинальными, а скорее просто попытками Джейро воспроизвести то, что, как ему кажется, он слышит? Короче, вы попытались воссоздать то, что можно назвать, в первую очередь, галлюцинацией?
Файорио некоторое время смотрел на Хайлира; выражение невинного херувима постепенно исчезало с его лица.
– В целом это именно так, вы правы. И я просто поражен истинностью вашего замечания.
Хайлир холодно улыбнулся.
– Все это чрезвычайно просто. Вы говорили о том, что в юридической практике называется «показание с чужих слов». Это малодоказательная вещь.
Лицо Файорио вдруг прояснилось.
– Я очень благодарен вам за это сравнение! Лучше не скажешь! Сразу и договоримся, что я простофиля и олух, и уже, имея это в виду, продолжим нашу беседу.
– Я не пользуюсь в жизни подобными словами, – возмутился Хайлир. – Я только указал на то, что ваши доказательства шатки.
Файорио вздохнул, встал из-за стола и, обогнув его, уселся сверху.
– Ваши комментарии, уважаемый, говорят, увы, только о том, что вы совершенно упустили направление моего исследования. Впрочем, это моя вина. Я должен был выражаться более осторожно. А потому повторяю: используя очень и очень сложные методы, мы смогли стимулировать память о действительно бывших событиях, которые в свою очередь позволили установить значительные векторы на наших схемах.
К великому облегчению Файорио ни один из супругов не попросил воспроизвести записанные звуки, которые они непременно нашли бы ужасными.
– Теперь наш тезис таков, – продолжил доктор. – Память Джейро о звуках располагается в различных частях его коры головного мозга. И они приходят не обычными путями – по слуховым нервам, но каким-то иным образом. Поток посланий оставляет след, который удерживается в течение неопределенного периода. На нашем оборудовании мы можем стимулировать память, отследить синаптические связи вплоть до источника их зарождения. Процедура невероятно деликатная, тонкая, но дать может много. Я понятно излагаю?
– Это уж слишком тонкая работа, – проворчал Хайлир. – Но какова же ее цель? Или вы будете рады первому попавшемуся зайцу, выскочившему из зарослей?
Файорио даже поперхнулся.
– – Спокойствие, уважаемый, я все объясню.
– Пожалуйста, в нашем бедственном положении нам не остается ничего иного, как только хранить спокойствие, – сухо процедил Хайлир.
– Вот так-то лучше! – оживился Файорио. – И постарайтесь не забывать этого на протяжении всей моей речи. Итак, что же мы собираемся делать дальше? В широком смысле, мы соберем данные и увидим путь их происхождения. Этот путь и станет путем нашего дальнейшего исследования.
– Но какая же разница между лечением и терапией? – не удержалась от уже давно тревожащего ее вопрос Алтея.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?