Текст книги "Лампа Ночи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lampa-nochi-3296.jpg)
Автор книги: Джек Вэнс
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Разница только в интенсивности. И не забывайте, что сейчас мы вообще только в стадии диагностики, не больше.
– Мы надеемся, что больше никакая часть интеллекта Джейро не пострадает от вашей терапии, – как можно язвительнее произнес Хайлир.
Файорио прищелкнул пухлыми пальцами.
– Во-первых, если уж говорить честно, та, первоначальная терапия, затронула только память мальчика, но никак не его интеллект. Эти две функции существуют параллельно, хотя и работают неразрывно. Во-вторых, повторять то же само лечение не имеет смысла. И, наконец, в-третьих, мы не настолько безответственны, как вам может показаться. Джейро находится в полной безопасности относительно своего здоровья и разума. Есть еще вопросы?
– Как Джейро переносит эти ваши процедуры, – поинтересовался Хайлир, не найдя к чему придраться в последней тираде Файорио.
– Его психическая конституция прекрасна, он ни на что не жалуется, даже когда сильно устает, работает с нами со всем старанием. Джейро – замечательный мальчик, вы можете им гордиться.
– Мы и гордимся! – воскликнула Алтея. – И будем гордиться еще больше в будущем!
Файорио встал.
– Больше мне нечего вам сообщить до завершения следующей стадии работы. Надеюсь, мы встретимся в. вами через неделю.
6
Четыре дня спустя, ближе к вечеру, Файорио присоединился к своим коллегам в конференц-зале. Молодая женщина в аккуратной сине-белой форме сестры милосердия подала им чай и ореховые пирожные. Какое-то время трое ученых сидели, расслабившись, почти безжизненно в своих креслах, словно отдыхая от тяжелой работы. Но скоро это прошло. Файорио первым вздохнул, потянулся к чашке и сказал:
– Слава богу, больше не надо работать наудачу. Это большое облегчение.
– Но мы не можем исключить возможность розыгрыша, – проворчал Уиндл.
– Уж это самое невероятное предположение!
– Но что нам остается? – выкрикнул вдруг Уиндл. – Волей или неволей, но мы вынуждены предполагать, что этот феномен контролируется более или менее разумным сознанием!
Гиссинг вытянул палец в сторону Уиндла в насмешливом укоре.
– А не кажется ли вам все это похожим на тот случай, когда мы для объяснения простого рассвета обращаемся к потусторонним силам? [10]10
Все, кто знаком с работами барона Бодиссей, наверняка помнят его сказку о госте на вечеринке, который, желая произвести впечатление на компанию, утверждал, что недавно побывал в неком экстраординарном мире, где солнце восходит на западе, а садится на востоке.
[Закрыть]
– Тонкость вашего замечания от меня ускользает, – язвительно пробормотал Уиндл.
– Хорошо, я объясню. Основываясь на внутреннем состоянии, приходится признать, что есть раздвоение личности, а основываясь на внешнем – мы вынуждены предполагать некое телепатическое происхождение голоса, что, как я полагаю, лежит вообще вне нашей компетенции.
– Какое ценное замечание! – Уиндл сорвался почти на крик. – А мое мнение таково: назвать недуг – не значит его вылечить.
– Все это неважно, – вмешался Файорио. – Важно то, что все наши векторы указывают на весьма специфическое расположение, называемое индикатор Огга.
Уиндл испустил вздох разочарования.
– Вы уводите нас в ловушку мистицизма. Если мы позволим ему повиснуть у нас на шеях, это нам дорого обойдется как в результатах работы, так и в престиже.
– Но если наша цель – докопаться до истины, то не следует ломиться в дверь, используя одни только механистические теории, – заметил Гиссинг.
– Так каково же ваше мнение? – взорвался Уиндл.
– Я чувствую, что здесь нечто большее, чем простое слабоумие.
– В этом я полностью с вами согласен, – веско произнес Файорио. В этот момент прозвенел звонок, и он встал. – Пришли Фэйты. Надо изложить им только факты, но ни в коем случае истолкования.
Уиндл глянул на часы.
– Сегодня я не могу быть с вами, поскольку уже опаздываю на совещание. Просто изложите факты, ни во что не углубляясь, без обычного вашего вещания – и все будет отлично.
Файорио засмеялся, но как-то не слишком весело.
– Мое «вещание», как вы выразились, есть не более чем хорошие «паблик рилейшнз», без которых я ничего в жизни не добился бы.
– Хорошо, хорошо, пусть будет так. В конце концов, это ваша работа, – поспешно согласился Уиндл и вышел из зала.
– Я тоже должен оставить вас, – с сожалением признался Гиссинг. – Сегодня клубный день в Жирандоле, тот самый день, который они называют Избиение Невинных. И я один из тех, кого должны сегодня «избивать». Кто знает? Может, и вы переберетесь в Жирандоль еще до истечения этого месяца!
– Возможно, возможно, – пробурчал Файорио. – Ладно. Идите, избивайтесь. Я как-нибудь разберусь с Фэйтами в одиночку. Может быть, это и к лучшему.
7
Как обычно Файорио встретил Фэйтов в приемной. Они сидели молча, и на лицах супругов читалось явное горе. На этот раз Хайлир надел просторные брюки из темно-серой саржи и темно-коричневый пуловер с черными рукавами. На Алтее была темно-зеленая юбка, белая блузка и темно-оранжевый жакет. Файорио автоматически отметил отсутствие эмблем, определяющих социальный статус посетителей, но потом вспомнил, что они нимпы.
Доктор поздоровался самым вежливым образом и привычно скользнул в кресло за столом. Фэйты ответили так же вежливо, тревожно глядя на доктора, словно пытаясь угадать, какие новости он им принес.
– Мы достигли прогресса, – начал Файорио. – Тайна осталась, но теперь мы можем общаться с ней напрямую.
– Это хорошо или плохо? – тревожно спросила Алтея.
– Ни то ни другое. Значимость этого вы должны оценить сами.
– Отлично, – быстро сказал Хайлир. – Тогда изложите нам все, что вы узнали.
– Как вам известно, мы методически обследовали мозг Джейро, в результате чего векторы на наших схемах указали, к нашему большому удивлению, на находившийся до сей поры вне всякого подозрения небольшой узелок дрожащего нерва в самой глубине костного мозга, известного как индикатор Огга.
Сегодня, когда мы изучали эту область в деталях, Джейро начал производить случайные звуки. В них нет ничего интересного, но мы их все-таки записали. Затем попробовали стимулировать специальную зону – и сейчас вы услышите, что у нас получилось. – Файорио поставил на стол небольшую черную коробочку. – После некоторых технических шумов и предупредительного звонка вы услышите голос Джейро. Он будет звучать странно, я предупреждаю вас, поэтому возьмите себя в руки. Вы можете оказаться в, шоке, говорю честно.
Файорио нажал кнопку, что-то повернул и сел в ожидании, не спуская глаз с Фэйтов.
Из коробочки раздались различные звуки: шелестение бумаг, глухие стуки, бормотание Файорио, какое-то царапанье, наконец, звонок и голос – низкий и грубый. Голос шел явно из горла Джейро, но никоим образом не был похож на его собственный. Голос взывал потерянно и тоскливо: «О, жизнь моя! Моя бесценная жизнь! Ты проходишь, и я беспомощен в суровой темноте! Я потерянная душа, ибо жизнь моя утекает прочь, утекает, утекает, утекает! Утекает прочь! Я забыт в этих темных глубинах, а моя прекрасная жизнь уходит! – Далее голос перешел в рыдания, затем снова заговорил, с еще большим отчаянием, чем прежде. – Зачем суждено мне остаться потерянным во тьме, на веки вечные?» – На этом месте прозвучало подавленное рыдание, и наступила тишина.
Из коробки послышался напряженный голос Файорио:
– Кто ты? Открой нам свое имя!
Ответа не последовало, как и других звуков. Осталась только звенящая тишина одиночества и пустоты.
Файорио снова нажал кнопку и остановил запись. И теперь, взглянув на Фэйтов, доктор увидел не их, а двух незнакомцев с белыми, как снег, изможденными лицами и огромными выпученными глазами. Файорио сморгнул, видение исчезло, и реальность вернулась. Затем доктор неожиданно услышал свои собственные слова:
– Таковы факты. Для нас – это хорошие новости, это говорит о том, что мы имеем дело не с неизвестностью.
Алтея расплакалась.
– Но откуда исходит этот голос?! Неужели это Джейро?
Файорио развел руками и уронил их по сторонам.
– У нас еще не было времени сформулировать свое мнение по этому поводу. На первый взгляд это кажется классическим случаем раздвоения личности, но такой диагноз сомнителен по многим, так сказать, техническим причинам, о которых я сейчас не буду распространяться.
– Но какие-то предположения у вас все же есть? – нерешительно спросил Хайлир.
– На данном этапе у нас есть только предположения, а это может лишь ввести вас в заблуждение, – осторожно ответил Файорио.
Хайлир скорбно улыбнулся.
– Я и не хочу выслушивать ваши предположения, если это действительно только предположения. Но я знаю, что в Шронке у Джейро был уничтожен блок памяти. Могло ли так случиться, что по ошибке, случайно, доля памяти была изолирована от остального мозга и, таким образом, лишена выхода? Что если мы слышим крики именно этой изолированной доли?
– Это интересная идея, и весьма правдоподобная, – ответил Файорио. – Но любой такой изолированный сегмент непременно проявил бы себя на схемах. Таким образом, это не может быть истиной, несмотря на столь соблазнительную правдоподобность.
– А нечто похожее!?
– Возможно.
– Но вы поможете ему? – жалобно спросила Алтея.
– Да, хотя я пока и не вижу путей помощи. Если бы мы знали правду о его прошлом, мы быстро смогли бы уничтожить тот грустный призрак, что изнуряет его разум.
– Это так, – согласилась Алтея. – Но как это выполнить практически?
– Практически – никак, – заявил Хайлир. – Это означает множество далеких путешествий, денег и времени с очень небольшой перспективой на успех.
– Боюсь, что это правда, – подтвердил Файорио.
– Значит, никаких оптимистических прогнозов у вас Для Джейро нет? – едва не плача, спросила Алтея.
– Я не хочу ни напрасно обнадеживать вас пустыми надеждами, ни приводить в отчаяние полным отказом, – нахмурился Файорио. – Пока правда заключается в том, что мы все еще просто-напросто собираем информацию.
Хайлир посмотрел на врача весьма скептически.
– И это все, что вы можете нам сказать?
– Как правило, мы не обнародуем данные до тех пор, пока они не будут всесторонне проанализированы. Однако в данном случае я не вижу вреда в том, чтобы сообщить вам нечто, что, возможно, вас заинтересует.
Файорио замолчал, пытаясь собраться с мыслями и наиболее просто изложить свои достижения.
– Так сообщайте же! Что у вас там? – не выдержал Хайлир.
Файорио посмотрел на него с укоризной, но спокойно ответил:
– Во время наших сеансов мониторы обнаружили некий маленький поток нейронов, свидетельствующий о мозговой активности. Но когда говорил голос, активность исчезала. Если голос вызывается памятью, такая активность имела бы характерное расположение. Здесь этого нет.
– И о чем это говорит?
– Это говорит о том, что вопрос еще нужно изучать и анализировать. Но в целом могу сказать одно: это говорит о том, что источник голоса находится вне мозга.
– Но… поверить в это трудно, – наконец, после долгой паузы, жестко сказал Хайлир. – Такая точка зрения ведет к чистой мистике.
Файорио пожал плечами.
– Это вне моей компетенции. Я говорю только то, что есть в действительности.
Фэйты поднялись и направились к выходу. Файорио проводил их.
– Вы, я вижу, теоретик, – сказал он на прощание Хайлиру. – Теперь у вас в руках есть факты и вы можете создать собственную концепцию. Я буду делать то же самое, но только после того, как приму ванну, сменю халат на приличный костюм и сяду в салоне Палиндрома, где выкурю одну, а то и две пахитоски с джином.
8
Спустя еще неделю Файорио снова встретился с Фэйтами, но на сей раз при встрече присутствовал и Джейро. Алтея нашла, что мальчик выглядит бледным и усталым, но все же вполне спокойным и открытым.
Джейро сидел между родителями, а Файорио, как обычно, за столом.
– Случай воистину удивительный, – начал доктор. – Я говорю это, несмотря на то, что теперь мы знаем больше, чем вначале. Мы покончили с проблемами Джейро – по крайне мере, на данный момент.
– Какие прекрасные новости! – не удержалась Алтея.
Файорио одобрительно кивнул.
– Но я удовлетворен не полностью. Наша техника оказалась далеко не на высоте, вместо нее пришлось воспользоваться жестким и неприятным приемом, который только и принес успех.
– Но разве этого недостаточно? – в счастливом возбуждении засмеялась Алтея. – Я думаю, вы чересчур скромничаете!
Файорио печально опустил голову.
– Нашей целью было разрешение загадки, открытие ее фундаментальной природы. Иначе говоря, мы намеревались решить вот что: происходил голос изнутри благодаря памяти Джейро или снаружи, каким-либо телепатическим способом? В процессе исследований мы только более или менее ликвидировали последствия. Теперь голос больше не стонет и не проклинает, и в этом одержана большая победа.
Хайлир поджал губы. Самоуверенность Файорио казалась ему в такой ситуации совсем неуместной и начинала действовать отцу на нервы.
– Извините, но я не уверен, что действительно понял все вами сказанное.
– Все очень просто, сейчас я переведу на непрофессиональный язык.
– Да уж, будьте любезны.
– О, разумеется! – вскричал Файорио, которому никогда не приходило в голову, что не врач и к тому же не имеющий статуса человек может испытывать к нему, к его опытности и членству в Палиндроме какие-то другие эмоции, кроме восторженного почтения. – Как я уже говорил, мы обнаружили область, в которой, судя по всему, и гнездится наша проблема. Некий нервный губчатый узел в глубине костного мозга под названием индикатор Огга. Стимуляция этой области сопровождалась появлением голоса, который вы слышали. Мы предприняли новые стимуляции, и они дали новые, очень разнообразные результаты, но не ответ на основной вопрос о происхождении голоса. Мнения разделились.
– То есть?
– Говоря кратко, мы изолировали индикатор Огга из ввода нервных импульсов. Просто заключили в оболочку и полностью изолировали. Она как бы исчезла. Джейро сразу же почувствовал освобождение и сказал, что голос успокоился, и он тоже. Я правильно говорю, Джейро?
– Да.
Но от Хайлира не укрылась некая неуверенность, прозвучавшая в ответе мальчика, и отец резко спросил;
– Что такое? Ты чувствуешь себя некомфортно после того, что произошло?
– Нет! Конечно, нет! Я боюсь только того, что когда лечение закончится, голос может вернуться!
– Значит, ты чувствуешь, что голос приходит откуда-то снаружи? – уточнила Алтея.
– Да.
– Какая жуткая мысль, – дернулась женщина.
Но тут вмешался Хайлир со своим холодным прагматизмом.
– Если голос является частью того, что называется раздвоением личности, он ведь тоже может звучать как чужой голос со стороны.
Файорио улыбнулся на такую неосведомленность.
– Есть еще вопросы, в которых вы хотите разобраться?
– Разумеется. Например, наличие побочных эффектов? Вы изолировали орган мозга. Разве это может остаться без последствий?
– Может. Индикатор Огга изучен абсолютно: в целом он признан рудиментарным излишком.
– И все же разве вы вмешались не в то, что полностью не объяснено?
– Самым коротким ответом на ваш вопрос будет, конечно, «да», – покорно согласился Файорио. – Но мы будем продолжать держать мальчика под наблюдением. Его проблемы будут под постоянным контролем. И теперь нам остается только ждать, произойдет что-либо или нет.
– А действует ли этот индикатор во время гипноза? – спросила Алтея. – Не он ли контролирует гипнотическое внушение?
– Решительно нет. Гипноз оперирует совершенно другими частями мозга. Какие еще вопросы? Никаких? Тогда я сообщу вам некоторые свои наблюдения в отношении Джейро. Во время исследования он воистину заслужил наше уважение, даже любовь. Мальчик выказал себя человеком настойчивым, мужественным и честным, чем может гордиться. Кроме того, он добр, приветлив и воспитан. Я знаю, что вы не принадлежите ни к какому социальному классу, но если Джейро вступит в эту борьбу, он очень быстро пройдет многие ступени, поскольку обладает естественной компартурой.
Алтея порывисто обняла сына.
– Ты слышишь, сынок? Доктор Файорио говорит о тебе! Теперь, я думаю, ты сможешь приложить все усилия к учебе и оставить свои мечты о космических путешествиях.
Файорио рассмеялся.
– В его возрасте все мы романтики. Я, например, собирался стать главным нападающим ровербольного клуба. – Тут доктор обратился к мальчику. – Послушай свою маму, Джейро, она говорит правильные вещи. Бродяжничество дает очень низкий, почти никакой статус. И хотя ничего плохого нет в том, чтобы быть нимпом, все же гораздо лучше пить сладкий сок дыни – и стремиться к вершинам вершин!
– Джейро собирается сделать академическую карьеру, – прервал врача Хайлир. – Наверное, он не станет отвлекаться от этого на какую бы то ни было компартуру. По крайней мере, он не будет смертельно страдать каждый раз, когда его прошение в клуб очередной ступени отвергнут.
Файорио примирительно улыбнулся.
– Это, конечно, альтернативная философия и, без сомнения, весьма ценная. Но прощайте, всего вам доброго.
ГЛАВА ПЯТАЯ
1
Время, которое Джейро провел в Бантон-Хаузе, совпало с весенними каникулами в школе, поэтому он практически ничего не пропустил. Но, тем не менее, мир показался ему очень изменившимся. Освобождение привело мальчика в состояние близкое к эйфории; теперь он был уверен в себе, в своих знаниях, и ничто не отвлекало его. Но Джейро должен был смириться с тем фактом, что встреча с неким злом, таившимся в прошлом, все же могла повториться. Иногда, очень редко, голос снова слышался, но тихо, как будто издалека, и не причинял никакого беспокойства.
Откуда он исходил?
Зачем?
В надежде на что?
У Джейро по-прежнему было много вопросов без ответов. Родители же отказались обсуждать с ним проблему голоса. Хайлир вполне официально заявил, что сбой в ментальном процессе мальчика ликвидирован, эта «странная маленькая причуда» осталась в прошлом. Впрочем, родители всегда как-то нервно относились к его первым шести годам. Когда Джейро спрашивал что-нибудь об этом времени, они отделывались ничего не значащими замечаниями и общими фразами. Безымянный мальчик давно изгладился из их памяти, был только Джейро Фэйт и перспектива его блестящей академической карьеры. Конечно, они не желали ему ничего плохого, они просто хотели, чтобы он стал таким, как они. К этому стремятся любые родители.
В школе классная дама приветствовала его кивком и настороженным взглядом. Она ни о чем не спрашивала, но Джейро подозревал, что Адора Вирц находится в постоянном контакте с Алтеей, и они обсуждают его в полный рост. Но это теперь мало заботило мальчика. Он то и дело осматривал класс, глядя на своих прежних товарищей с какой-то новой точки зрения. Теперь он чувствовал себя отделенным от них; все или почти все стремились к успеху, к продвижению по социальной лестнице. Половина уже носила сине-белые эмблемы Молодежной Лиги. Другие достигли уже Хурмы, а несколько избранных – даже Зуава. Единственным же представителем высшего клуба, Конверта, по-прежнему была Скарлет Хутсенрайтер. Кроме Джейро, в классе оставалось лишь два нимпа, всегда скромно сидевших где-нибудь на задних партах. Мальчик, как и Джейро, принадлежал к профессорской семье, а девочка только недавно прибыла с другого мира и имела дурную привычку постоянно что-нибудь жевать.
Одиночество Джейро только усилилось после возвращения из Бантон-Хауза. Одноклассники видели в нем не только нимпа, но и гордого одиночку, игнорирующего все классные мероприятия и, вероятно, преданного мистицизму того или иного сорта. Несколько раз Джейро пытался объяснить свое стремление стать космическим путешественником, для которого борьба за продвижение по социальной лестнице Тайнета является пустой тратой времени, но его никто никогда не слушал. Да это ничего и не меняло. На следующий год Джейро поступит в лицей, где будет специализироваться на космических предметах: астрономии, истории и географии Старой Земли, морфологии галактики, космических технологиях, локаторах и многом другом. Он даже попытается прочесть все двенадцать томов «Жизни» барона Бодиссей. Последнее намерение мальчика даже встретило одобрение со стороны отца. Хотя, немного подумав, Хайлир все же пришел к выводу, что поспешил с одобрением: имя барона тесно связывалось с космическими исследованиями, в то время как большинство людей здесь, включая и самих Фэйтов, считало, что мир Гайан Рич достаточно велик, и никаких дополнительных космических изысканий не требуется. Фэйты уже составили программу будущего для Джейро, разумеется, в соответствии с собственными идеалами. Планы Джейро о лицее неизбежно должны были встретить дома решительное сопротивление. Эта мысль наводила на него тоску, поскольку мальчик очень любил и Алтею, и Хайлира, несмотря на их пристрастие к собственному образу жизни. Но этого изменить невозможно. Тем не менее, Джейро не хотел делать академическую карьеру. Этого ему хотелось, может быть, еще меньше, чем стать членом Конверта. И Джейро подумал о Тауне Майхаке. Только от него надеялся мальчик получить квалифицированный совет.
Последний раз Джейро видел Майхака неделю назад, когда последний, еле-еле добившись согласия родителей, взял мальчика в космический терминал. Пройдя главный вестибюль, они вошли в длинный ангар и двинулись вдоль ряда космических яхт всех размеров и моделей. Они шли медленно, изучая светящиеся корпуса, оценивая степень комфортности и тот специфический дух бесстрашия, который нельзя было обнаружить нигде, кроме как в этих созданиях человеческих рук.
На станции Майхак познакомил Джейро с Трио Хартунгом, прорабом, и с чудовищно уродливым механиком по имени Гайинг Нецбек, который ограничился при их знакомстве лишь коротким кивком.
Выйдя со станции, Майхак позвал Джейро в маленькое уличное кафе на краю площади. После чая и тарелки тартинок с кремом старый бродяга спросил у мальчика, какое впечатление произвели на него Хартунг и Нецбек. Немного подумав, Джейро ответил:
– Мистер Хартунг выглядит очень серьезно и дружелюбно. Кажется, мне он понравился.
– Вполне откровенно. А Нецбек?
Джейро свел брови в линию.
– Я не знаю, что и подумать. Он выглядит очень угрюмым.
Майхак рассмеялся.
– Но на самом деле он не такой, как кажется. Одно можно сказать точно – он в себе совершенно уверен.
– Ведь вы давно его знаете, да?
– Да. А у меня есть встречный вопрос. Скажи, когда Фэйты привезли тебя на Тайнет, ты уже ничего не помнил из своего прошлого?
– Ничего связного.
– И ты не знаешь, где они тебя подобрали?
– Нет. Они сказали, что откроют мне это не раньше, чем я закончу институт.
– Хм. Но скажи мне, что ты помнишь?
Джейро описал образы, которые привез с собой на Тайнет.
Майхак слушал очень внимательно, не сводя глаз с лица мальчика, словно что-то мог прочитать по выражению его лица.
– И это все? – спросил он в конце. Джейро посмотрел на площадь.
– Один или два раза, не могу сказать точно, мне снилась мама. Мне трудно описать ее, но голос я слышал. Она говорила мне что-то вроде «О, мой бедный маленький Джейро. Я так виновата, что возложила эту тяжелую ношу на твои плечи! Но так надо!» Голос у нее был печальный, и когда я проснулся, то тоже был очень грустен.
– Но что значит «ноша»?
– Не знаю. Иногда, когда я думаю о матери, то чувствую, что должен понимать это, но как только я пытаюсь уловить смысл, все ускользает.
– Хм. Интересно. Но это действительно все, что ты помнишь?
– Нет, есть еще кое-что. Я думаю, это как-то связано с садом под двумя лунами. – И Джейро рассказал Майхаку о скорбном голосе, который причинял ему столько волнений. Описал он и лечение в Бантон-Хаузе, и странные слова, записавшиеся на пленку. – У докторов не было другого объяснения, как телепатия, хотя и с этим они не могли согласиться, – вздохнул он. – Но теперь, по крайней мере, голос меня больше не беспокоит.
По мере того, как мальчик рассказывал, лицо Майхака заметно менялось. Он весь подался вперед, стал напряженным и страстным, словно околдованный каким-то неведомым и страшным очарованием. Джейро даже заподозрил, что Майхак, наверное, тоже страдал чем-нибудь подобным.
– Какая удивительная цепь событий, – наконец вымолвил Майхак.
Джейро кивнул.
– Но я рад, что они закончились.
Майхак откинулся на спинку стула и тоже посмотрел на площадь.
– Значит, ты больше не слышишь этого голоса?
– Не совсем так. Иногда я слышу какое-то напряжение и дрожание в воздухе, как бывает, когда входишь в комнату, где кто-то только что закончил говорить.
– Это хорошие новости, – вдруг сказал Майхак и поднялся. – Ну, мне пора на работу.
Майхак ушел, а Джейро долго смотрел, как его подтянутая фигура пересекает площадь. Смотрел до тех пор, пока этот загадочный космический путешественник не скрылся в терминале. Потом какое-то время мальчик думал о реакции Майхака на его рассказ: это было явно больше, чем простое удивление, это был шок.
И Джейро вернулся в Мерривью, озадаченный новой тайной.
Шло время, Майхак не появлялся больше в Мерривью, и о нем не было ничего слышно. Может быть, его просто не приглашали? Джейро казалось, что он понимает эти причины. Майхак, с точки зрения его родителей, теперь связывался не с эзотерической музыкой и не с этнографическими инструментами. На первый план вышло то, что этот человек работал в космическом терминале, долго и много бороздил космос, и супруги боялись его влияния на их приемного сына. Если уж и существовала у них некая ролевая модель для мальчика, то она была, конечно, ближе к Хайлиру Фэйту, чем к Тауну Майхаку, всего лишь космическому страннику и далеко не пацифисту.
При таких мыслях Джейро улыбался грустной улыбкой. Все совершенно ясно. Честные и любящие родители не могут отказаться и не направлять его жизненные пути, даже несмотря на то, что ему, Джейро, это не только не нужно, но и неприятно. Кроме того, мальчик понял, что понравился Майхаку. Поэтому он решил как можно скорее найти его и попробовать поглубже залезть в ту тайну, частью которой стал теперь и этот космический путешественник.
Вернувшись в школу, Джейро снова очень активно принялся за учебу, заставляя себя работать упорно и тщательно. Как-то в обеденный перерыв он шел по коридору и столкнулся с Хэйнафером. Тот рассеянно оглядел его отсутствующим взглядом, но не настолько, чтобы не фыркнуть презрительно и явно, дабы показать, что презрение его неизбывно. Джейро прошел мимо, не дрогнув ни единым мускулом.
И все-таки ситуация была неприятная. Презрение Хэйнафера нужно сломить, иначе это однажды подвигнет его на такие действия, которых Джейро проигнорировать уже не сможет. И что тогда? Неужели агрессия неизбежна, и придется вступать в драку? Это слишком противоречило убеждениям родителей. Они еще раз напомнят ему, что никакой закон не позволяет одному человеку ударить другого и причинить боль, каковы бы ни были причины. Высокая этическая доктрина требовала от Джейро, чтобы он вежливо объявил о своем неприятии насилия, извинился и ушел от дальнейшего разбирательства. В этом случае, считали Фэйты, мальчик может рассчитывать на возникновение у противника чувства стыда, а у него самого – наслаждения от хорошего поступка. При мысли о таком исходе на губах Джейро появилась печальная полуулыбка. Фэйты никогда не позволят ему пойти на курсы, где занимаются какой-нибудь борьбой или боксом, а в результате, если ему все-таки придется когда-либо ввязаться в драку, у него не будет ни опыта, ни умения, и Хэйнафер непременно разобьет его в пух и прах.
Мальчика встревожило это открытие, и он понял, что теперь не упокоится до тех пор, пока этот пробел в образовании не будет заполнен. В первый же день нового семестра Джейро отправился в библиотеку, где взял том с описаниями различных методов рукопашного боя. Выйдя из библиотеки, он сел с книгой прямо на скамью в школьном дворе и с интересом углубился в изучение книги. Правда, это не помешало ему заметить, что кто-то подсел на другой конец скамьи. Это оказалась Скарлет Хутсенрайтер. Девочка сидела, закинув ногу на ногу, вытянув одну руку вдоль спинки скамейки, а другую положив на колени. Эта поза придавала ей вид какой-то вызывающей элегантности, которую Джейро, даже заинтересованный книгой, все-таки не мог не заметить.
Прошло несколько мгновений. Джейро вновь скосил глаза и обнаружил, что Скарлет весьма внимательно его изучает. В серых ярких глазах девочки светились ум и любопытство. Короткий своевольный локон выбился из шапки темных волос и падал на лоб. Одежда Скарлет, как обычно, представляла собой набор случайно попавших на глаза тряпок: синий фольклорный жакет на пару размеров больше и сероватые брюки, аппетитно обтягивавшие круглую попку. Джейро вздохнул и вернулся к книге, несмотря на то, что все нервы у него напряглись в каком-то приятном возбуждении. В прошлом Скарлет едва замечала Джейро, а теперь следила за каждым его движением. Черт! Что сейчас у нее на уме? Если он заговорит, то наверняка получит в ответ такой презрительный взгляд, что потом все станет еще хуже. И он решил сделать вид, что ничего не замечает.
Но Скарлет, казалось, прочла его мысли и потому позволила себе не очень добрую улыбочку.
Джейро собрался с силами и продолжал сидеть с равнодушным видом, еще глубже засунув нос в книгу. Он решил ее игнорировать до тех пор, пока не пройдет этот приступ любопытства и она не убежит куда-нибудь по своим делам. Скарлет вообще была девочкой подвижной, как ртуть, и сидеть спокойно на месте больше двух-трех минут просто не умела.
– Эй, ты! Привет! – вдруг окликнула она Джейро.
Он обернулся, стараясь не менять выражения лица. Скарлет – девочка известная своей непредсказуемостью, общаться с ней надо с большой осторожностью.
– Эй, ты жив или мертв? – снова спросила она. – Или ты просто в коме?
– Я жив, спасибо, – ответил он холодно и сухо.
– Прекрасно! Ведь тебя зовут Джейро Фэйт, так?
– Не совсем.
– То есть как это «не совсем»? – удивилась подобному признанию девочка.
– Фэйты – мои приемные родители.
– Да? А на самом деле у тебя другое имя?
– Может быть, – Джейро посмотрел прямо в лицо Скарлет. – А ты кто?
– Неужели ты меня не знаешь!? – Скарлет от неожиданности даже отпрянула. – Я Скарлет Хутсенрайтер.
– Ах, да, я вспомнил, у тебя несколько необычное имя. Действительно.
– Вообще у меня есть еще имя Шкирцакзайн – по названию маминого поместья на Мармоне, там, где расположен ее дворец Пайрай-пайрай.
– Звучит великолепно.
– Все это, конечно, следование моде, – как-то невесело кивнула Скарлет. – Я была там с мамой два года назад. – Тут девочка поджала губы и посмотрела куда-то конец проспекта Фламмариона. – Там я узнала вещи, которые никогда не узнала бы на Тайнете. Но больше я туда никогда не вернусь. – Она скользнула по скамейке ближе к Джейро. – А в настоящий момент меня очень заинтересовал ты.
Джейро едва мог поверить своим ушам. Он уставился на нее, как дурак.
– Ты – заинтересовалась мной? Скарлет недвусмысленно кивнула.
– Тобой.
Джейро вдруг успокоился. Во всем поведении Скарлет сквозило явное дружелюбие, и если он будет сопротивляться, то никогда не узнает, что действительно у нее на уме. Может быть, ей внезапно понадобилась его помощь в каком-нибудь неожиданном деле? Или по какому-то капризу она хочет представить его в Конверте? Или же она… Здесь сознание Джейро останавливалось на краю пропасти и гасло перед мыслью, столь дикой и невозможной. Он поспешно запретил себе думать об этом. Конечно, такие вещи случаются… Он задумчиво посмотрел на девочку.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?