Текст книги "Дикая роза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dikaya-roza-215271.jpg)
Автор книги: Дженнифер Доннелли
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 3
Шейми Финнеган думал, что тюремная обстановка ему знакома. Он и сам провел несколько дней в тюрьме. Было это восемь лет назад в Найроби. Его брата Сида арестовали и поместили в тюрьму за преступление, которое тот не совершал. Тогда Шейми вместе с Мэгги Карр, владелицей кофейной плантации, у которой работал Сид, сумели вызволить его из тюрьмы. Шейми и Сид поменялись местами. Сделать это было несложно: в тюрьме дежурил единственный надзиратель, а само здание, по словам миссис Карр, представляло собой жалкий курятник, наспех превращенный в тюрьму.
Но сейчас, глядя на громаду Холлоуэя, Шейми сознавал, что ничего не знает о тюрьмах, ибо таких тюрем он еще не видел.
Холлоуэй напоминал мрачную средневековую крепость с донжоном, железными воротами и зубчатыми орудийными башенками. Пара грифонов окружали арку ворот, достаточно широкую, чтобы внутрь мог въехать экипаж. За воротами виднелись прямоугольные тюремные корпуса с рядами узких окон, расположенных под потолком камер.
Один только вид тюрьмы вызвал у Шейми ощущение удушья. Его натура путешественника жаждала громадных открытых пространств вроде заснеженных просторов Антарктики или устремленных в небо вершин Килиманджаро. Сама мысль о заточении в отвратительные каменные застенки Холлоуэя действовала на него угнетающе.
– Дядя Шейми, нам сюда. Идем, – сказала Кейти, дергая его за руку.
Джо в коляске уже миновал ворота и теперь катился через лужайку, направляясь к внутреннему зданию с крупной надписью «ПРИЕМНАЯ». Шейми и Кейти быстро его догнали.
В приемной царил хаос. За письменным столом сидел полицейский в форме. Джо подъехал к нему, чтобы внести залог за Фиону и ее подругу Мод Селвин Джонс. Тем временем Кейти брала интервью у женщины, прижимавшей к голове окровавленный носовой платок. Здесь же находилось множество других женщин: многие – в порванной, забрызганной кровью одежде, а некоторые – с синяками и ссадинами. Надзиратель и несколько надзирательниц обращались с ними нарочито грубо. Родные и друзья активисток умоляли и убеждали их покинуть помещение, но те и слушать не желали.
– Где миссис Фосетт? – кричала одна. – Мы не уйдем, пока вы ее не освободите!
– Где миссис Бристоу и доктор Хэтчер? – вопрошала другая. – Что вы творите с ними? Отпустите их!
Отдельные крики сменились скандированием.
– Отпустите их! Отпустите их! Отпустите их! – повторяли десятки голосов.
Шум стоял оглушительный. Напрасно какая-то надзирательница требовала от женщин убраться отсюда. Ее голос быстро заглушили голоса активисток. Шейми заметил пожилого встревоженного мужчину в черном костюме и белом воротничке. Тот попеременно обращался к разным надзирателям.
Джо тоже его заметил и окликнул:
– Никак это вы, преподобный Уилкотт?
Мужчина обернулся. На вид ему было около шестидесяти. Гладко выбритый, в очках, с седеющими волосами и недоумением, застывшим на его добром лице.
Услышав, что его зовут, он прищурился, приподнял очки и сказал:
– О! Здравствуйте, мистер Бристоу. Вас радушно встретили в Ислингтоне?
– Едва ли, ваше преподобие. Никак и Дженни арестовали?
– Представьте себе. Я приехал за ней, но ее среди этих женщин нет. Пока я здесь нахожусь, тюремные власти передали родственникам уже многих женщин. А где Дженни – понятия не имею. Только что видел мистера фон Брандта. Он разыскивает Харриет. Ага! Вот и он.
К ним подошел высокий, элегантно одетый блондин. Состоялась церемония знакомства. Шейми узнал, что Макс фон Брандт, немец, родившийся в Берлине и ныне живущий в Лондоне, приходился доктору Харриет Хэтчер дальним родственником. Его сюда прислала мать Харриет, волнующаяся за дочь.
– Вы ее нашли? – спросил у него Джо.
– Нет. Но мне удалось переговорить с начальником тюрьмы. Он рассказал, что Харриет и еще несколько членов Национального союза суфражистских обществ были размещены по разным камерам.
– Зачем? – удивился Джо.
– Начальник сказал, что для их же безопасности. Ему пришлось отделить женщин из группы миссис Фосетт от женщин другой группы, возглавляемой миссис Панкхёрст. Между обеими группами возникла яростная словесная перепалка, и он опасался, как бы она не переросла в потасовку. Начальник утверждал, что задержанных скоро отпустят, но это было час назад. С тех пор никаких признаков освобождения.
Раздосадованный, Джо направил коляску в сторону издерганной надзирательницы, надеясь узнать больше подробностей. Макс отправился вместе с ним. Кейти продолжала расспрашивать участниц марша, заполняя страницы блокнота. Шейми и преподобный Уилкотт попытались затеять учтивый разговор. Священник знал о Шейми и сейчас расспрашивал о его антарктических приключениях. Шейми, в свою очередь, узнал, что священник возглавляет приход в Уоппинге, а его дочь, живущая вместе с ним в приходском доме, преподает в церковной школе для детей бедняков.
– Фактически это не только школа, но и благотворительная кухня, – пояснил преподобный Уилкотт. – Как любит говорить Дженни: «Голодные дети не в состоянии учиться, а дети, которые не учатся, всегда будут голодать».
Пока Уилкотт рассказывал, ворота в дальнем конце приемной открылись, и оттуда вышла группа потрясенных, уставших женщин. Шейми мгновенно заметил среди них сестру, однако радость тут же сменилась негодованием. Лицо Фионы пострадало. Ссадина на лбу, кровь в волосах. Жакет сестры был порван.
Едва эта группа вошла в приемную, раздались приветственные крики. Это кричали те, кого освободили раньше и кто отказывался уходить. Начались объятия, слезы и обещания устроить новые марши. Джо и Кейти поспешили к Фионе. Шейми двинулся следом. Вокруг звенели взволнованные женские голоса. Большинство участниц марша были ему не знакомы, но нескольких он знал.
– Боже, мне зверски нужна сигарета! – громко заявила одна женщина.
Шейми узнал Харриет Хэтчер, подругу Фионы.
– Сигарета и стакан джина. Макс, это ты? Слава Богу! Дай сигаретку.
– Хэтч, тут сигареты раздают? А еще одна найдется?
Этот голос тоже был знаком Шейми и принадлежал Мод Селвин Джонс, сестре Индии Селвин Джонс, вышедшей замуж за их с Фионой брата Сида.
– Как ты, Фи? – спросил Шейми, когда ему наконец удалось пробраться к сестре.
Джо и Кейти уже стояли рядом и забрасывали вопросами.
– Шейми? А ты как здесь оказался? – спросила Фиона.
– Я находился дома, когда принесли твою записку. Мы с Кейти сразу отправились к Джо.
– Извини, дорогуша.
– Не надо извинений. Я рад, что побывал здесь. Фиона, я и представить не мог. Совсем. Я… словом, я рад, что с тобой все в порядке.
Синяки на лице сестры опечалили и разозлили Шейми. Фиона вырастила его. Они лишились родителей, когда ей было семнадцать, а ему – четыре. По сути, сестра заменила ему мать. Из всех, кого он знал, Фиона была самым любящим, верным и бескорыстным человеком. Мысль, что кто-то посмел причинить ей вред… Жаль, что этот мерзавец не стоял сейчас перед ним.
– Что случилось? – спросил жену Джо.
– Эммелин и Кристабель – вот что, – криво усмехнулась Фиона. – Наша группа двигалась мирно. Народу было полным-полно. Естественно, были и полицейские, но их никто не задевал и не оскорблял. Затем появились мамочка и дочка Панкхёрст. Кристабель плюнула в полицейского, потом запустила камнем в витрину паба. С этого все и началось. Сначала крики и ругань, потом потасовки. Разъяренная жена владельца паба набросилась с кулаками на Кристабель, а потом и на других участниц. Полиция начала аресты. Те из нас, кто шел мирно, стали сопротивляться и, как видишь, дорого за это заплатили.
– Начальник тюрьмы говорил, что вас развели ради вашей же безопасности, – сказал Джо. – Даже здесь женщины обеих групп кричали друг на друга и были готовы затеять драку.
– Он вам так сказал? – устало рассмеялась Фиона.
– Ма, а что, это неправда? – спросила Кейти.
– Нет, дорогуша. Начальник тюрьмы упрятал нас в подвал совсем не ради безопасности. Никаких препирательств между нами не было. Начальник хотел напугать нас, и это ему удалось. Но запугать у него не получится. Ни сейчас, ни в будущем.
– Что значит запугать? – насторожился Шейми.
– Он велел поместить всех нас в одну камеру. В соседней находилась женщина-суфражистка, объявившая голодовку. Надзирательницы насильственно ее кормили. Начальник специально это сделал, чтобы мы слышали. Просто жуть. Нам пришлось слушать, как эта несчастная кричала и сопротивлялась. Потом ее вытошнило. Тогда надзирательницы повторили процедуру. А затем еще раз. Так продолжалось, пока она не перестала исторгать пищу. Начальник позаботился и о том, чтобы мы увидели бунтарку. Когда издевательства закончились, ее провели мимо нашей камеры. Она едва шла. Ее лицо было в крови… – Фиона замолчала, захваченная волной эмоций, а когда успокоилась, продолжила: – Мы и сами были подавлены. Нас тоже тошнило. Зрелище испугало всех, кроме Дженни Уилкотт. Она была единственной, кто сохранил присутствие духа. Удивительная девушка. Когда эту женщину вели мимо нашей камеры, Дженни запела «Abide with Me»[1]1
«Пребудь со Мной», известный англиканский религиозный гимн, написанный в середине XIX в. – Здесь и далее примеч. перев.
[Закрыть]. Женщина услышала ее. Поначалу эта суфражистка шла с поникшей головой, но, стоило Дженни запеть, подняла голову, а потом улыбнулась. Она улыбалась сквозь слезы и кровь. Потом мы все запели. Думаю, вся тюрьма слышала нас и крепчала духом. И всё благодаря Дженни.
– Фиона, а что такое насиль…
Шейми не договорил, ибо на него вдруг налетела молодая женщина. На вид ей было лет двадцать пять. Невысокого роста, блондинка, один глаз который целиком заплыл от здоровенного синяка. Таких отвратительных синяков на женском лице Шейми еще не видел.
– Тысячу извинений, – смущенно пробормотала блондинка. – Это все из-за синяка. Тот глаз заплыл, а этим я вижу хуже.
Она крепко держалась за руку преподобного Уилкотта.
– Ничего страшного, – успокоил ее Шейми. – Вам незачем извиняться.
– Мистер Финнеган, познакомьтесь с моей дочерью Дженни Уилкотт, – представил ее священник. – Дженни, и ты познакомься с Шеймусом Финнеганом, братом Фионы и всемирно известным путешественником. Он отыскал проход к Южному полюсу.
– Очень рад знакомству с вами, мисс Уилкотт, – сказал Шейми.
– Взаимно, мистер Финнеган. Как вас угораздило попасть с Южного полюса в Холлоуэй? Должно быть, вас постигло чудовищное несчастье.
Раньше, чем Шейми сумел ответить, Кейти потянула его за рукав:
– Дядя Шейми, мы уходим. Ты с нами?
Шейми ответил, что да, затем снова повернулся к Уилкоттам:
– Мисс Уилкотт, возьмите меня за руку. Когда вас поддерживают с обеих сторон, вам легче будет идти. Знаю по собственному опыту. Я пережил снежную слепоту. Это было во время первой экспедиции в Антарктику. Меня водили, как ягненка.
Дженни взяла Шейми за руку. Вдвоем с отцом они вывели ее из приемной в длинный угрюмый проход, ведущий из тюрьмы на улицу.
– Фиона рассказала нам о ваших злоключениях, – сказал Шейми, пока они шли по коридору. – Скорее всего, вы и есть та Дженни, которая пела «Abide with Me»?
– Дженни, ты пела? – удивился преподобный Уилкотт. – Ты говорила мне про насильственное кормление, но этот момент упустила. Я рад, что ты выбрала этот прекрасный старый гимн. Должно быть, он несколько утешил ту несчастную.
– Знаешь, папа, мною двигало не столько утешение, сколько желание противостоять, – ответила Дженни. – Да, я пела той женщине. Но и ее мучительницам тоже. Пусть знают: что бы они с нами ни делали, им нас не сломить.
– Что такое насильственное кормление? – спросил Шейми. – И почему надзирательницы вдруг стали насильственно кормить узницу?
– Мистер Финнеган, а вы что, не читаете лондонских газет? – задала встречный вопрос Дженни, в голосе которой появилось раздражение.
– Конечно же читаю. Но их нелегко достать в Нью-Йорке, Бостоне или в Чикаго, не говоря уже о Южном полюсе. Я вернулся в Лондон всего месяц назад.
– Простите, мистер Финнеган. Я вторично вынуждена извиняться перед вами. Сегодня был очень напряженный день, – сказала Дженни.
– И я вам второй раз говорю, мисс Уилкотт, вам не за что извиняться.
Говоря, Шейми повернулся к Дженни и посмотрел на ее синяк. Ему показалось, что ее глаз заплыл еще сильнее. Он знал, насколько болезненными бывают такие синяки.
– Женщина, которую насильно кормили надзирательницы, тоже принадлежит к движению борцов за права женщин, – начала Дженни. – Она повредила экипаж мистера Асквита, за что ее и арестовали. Она находится в тюрьме уже месяц и намерена голодать, пока не умрет.
– Зачем ей это понадобилось?
– В знак протеста. И чтобы привлечь внимание к борьбе за женское равноправие. Молодая женщина, уморившая себя голодом в тюрьме. Газетчики сделают из этого проникновенные статьи, на которые откликнется общественное мнение. Мистеру Асквиту и его правительству станет очень не по себе.
– Но если женщина не хочет есть, ее нельзя заставить.
Дженни повернулась к Шейми и оглядела его здоровым глазом:
– Представьте себе, можно. Это варварская процедура, мистер Финнеган. Вы уверены, что хотите узнать о ней?
Ее вопрос и этот оценивающий взгляд взбудоражили Шейми. Неужели она думает, что он не совладает с услышанным? Он справился с Африкой и Антарктикой. Совладал с цингой, снежной слепотой и обморожением. Совладает и с рассказом о варварской процедуре.
– Да, мисс Уилкотт, я уверен, – сказал Шейми.
– Тогда слушайте. Узницу, объявившую голодовку, сначала нужно лишить возможности сопротивляться. Для этого ее туго пеленают, завернув в одеяло. Тогда уже не побрыкаешься и руками не помашешь. Естественно, узница не желала покоряться надзирательницам и тюремному врачу и сопротивлялась единственным доступным ей образом – плотно сжав губы. Иногда узникам в рот вгоняют металлический расширитель, насильственно раздвигая губы, и таким образом кормят. А иногда в ноздрю вставляют резиновую трубку и проталкивают в глотку. Думаю, мне не надо объяснять, насколько это болезненно. Потом врач вводит через трубку питание. Обычно это молоко с размолотой в порошок овсянкой. Если женщина в этот момент лежит спокойно, она может дышать. Если нет… возникают другие сложности. Когда требуемое количество пищи влито в пищевод, трубку убирают и узницу развязывают. Если она исторгает пищу, врач повторяет процедуру.
У Шейми забурлило в животе.
– Вы правы, мисс Уилкотт. Процедура и вправду жуткая.
Шейми поймал и выдержал ее взгляд. И тут до него дошло: Дженни знала о насильственном кормлении не с чужих слов. Мысль о возможных причинах подобных знаний заставила его содрогнуться.
– С вами ее тоже проводили, да? – спросил он.
Он тут же пожалел о своем вопросе. Такие вопросы не задают женщине, с которой едва успел познакомиться.
– Да, проводили. Дважды, – не дрогнув, ответила Дженни.
Ее искренность поразила Шейми.
– Дорогая, быть может, ты найдешь более приятную тему для разговора с мистером Финнеганом? – мягко предложил дочери преподобный Уилкотт. – Смотри. Мы достигли выхода. Выбрались из логова льва на свет Божий. Совсем как пророк Даниил.
Шейми посмотрел вперед. Они достигли конца длинного каменного прохода и теперь находились вне тюрьмы. Его близкие еще не уехали. Быстро темнело. На улице уже горели фонари.
Фиона сидела на скамейке, закрыв глаза. Рядом пристроилась Кейти, лихорадочно строча в блокноте. Джо, скорее всего, отправился на поиски экипажа. Когда ехали сюда, улица была запружена экипажами, и кучер не смог подъехать к самой тюрьме. У скамейки Харриет Хэтчер курила очередную сигарету, а рядом стояли Макс и Мод. Макс что-то рассказывал, а Мод громко хохотала.
– Я пойду искать кеб. Мистер Финнеган, вы не побудете с Дженни, пока я хожу? – спросил преподобный Уилкотт.
Шейми охотно согласился.
– Мисс Уилкотт, вам лучше присесть, – сказал он.
Идя к скамейке, они миновали фонарь, и Шейми еще раз оглядел лицо Дженни, после чего присвистнул. Синяк и в самом деле стал еще больше и чернее. Шейми поморщился.
– Что, так плохо? – спросила Дженни.
– Не то слово. Ужасно.
– Ну спасибо, – засмеялась Дженни. – Большущее спасибо. А о таком словечке, как «тактичность», вы слышали?
Шейми тоже засмеялся. Посмотрев на Дженни сейчас, он увидел еще кое-что. Дженни была очень миловидной, чего не мог испортить даже синяк. Потянулись секунды неловкого молчания. Шейми вовсе не хотелось, чтобы их разговор на этом прервался, и он быстро нашел новую тему:
– Ваш отец вскользь упомянул, что возглавляет один из приходов Ист-Энда.
– Так оно и есть. В Уоппинге. Церковь Святого Николаса. Вы знакомы с этим святым?
– Нет.
Шейми вдруг испугался, что сейчас услышит скучный назидательный рассказ о жизни святого и совершённых Николасом чудесах, после чего ему настоятельно посоветуют ходить в церковь по воскресеньям, однако Дженни снова его удивила.
– Святой Николас – покровитель моряков, воров и проституток, – сказала она. – Для нас – просто идеальный святой, поскольку Уоппинг изобилует всеми тремя категориями. Видели бы вы Хай-стрит субботним вечером.
Шейми опять засмеялся:
– И давно вы живете в Уоппинге?
– Да вот уже двадцать пять лет. Во всяком случае, мой отец. Когда он взял этот приход, церковь находилась в запустении. Прихожан было совсем мало. Отец вдохнул в нее новую жизнь. Около двадцати лет назад мама открыла школу для детей с окрестных улиц. Шесть лет назад эстафета перешла ко мне. Сто процентов наших учеников остаются в школе до четырнадцати лет. А двадцать процентов выпускников затем идут в ремесленные школы. Конечно, в одиночку мы бы не потянули, – продолжала Дженни. – Знайте, мистер Финнеган: школа продолжает существовать в основном благодаря щедрым пожертвованиям ваших сестры и шурина. По сути, это не только моя, но и их школа. На их деньги мы сумели купить еще десять парт и классную доску.
Шейми очень заинтересовало то, чем занималась Дженни. Он хотел поподробнее расспросить ее, но они уже подошли к скамейке. Фиона и Кейти пододвинулись, освобождая место для Дженни. Харриет, Макс и Мод, докурив сигареты, тоже подошли к ним.
– Дженни, вы говорили о школе? – спросила Фиона, открыв усталые глаза.
– Да. Рассказывала вашему брату о ваших с Джо пожертвованиях.
Фиона устало улыбнулась и указала на афишу на стоящем омнибусе:
– Я тоже думала о школе. Смотрю, малышка Джози Мидоуз, ваша бывшая ученица, добилась неплохих успехов. «Принцесса Зема, самая загадочная загадка Древнего Египта». Загадочная и загадка. Оцените ее достижения.
Дженни взглянула на афишу и вздохнула:
– Полагаю, она достигла успехов. Если, конечно, считать успехами танцы в полуголом виде и заигрывание с преступным миром.
– С преступным миром? – переспросила Фиона.
– В полуголом виде? – подхватил Шейми.
– Принцесса Зема. Откуда мне известно это имя? – удивилась Харриет.
– Потому что оно красуется в Лондоне на каждой афишной тумбе, телефонном столбе и омнибусе, – качая головой, сказала Дженни. – А в главной роли – моя бывшая ученица Джози Мидоуз.
– В роли принцессы Земы, – сказала Фиона. – Восемьдесят экзотических танцовщиц, двадцать павлинов, две пантеры и питон воскрешают историю египетской принцессы, выкраденной из ее дворцовой спальни накануне свадьбы и проданной в рабство лживым, жестоким и преступным фараоном.
– Сюжет просто сказочный, – пошутил Макс.
– Боже мой, Фиона, а вы откуда все это знаете? Неужели смотрели постановку? – спросила Дженни.
Фиона покачала головой:
– Чарли, мой старший сын, принес домой афишу. Уж не знаю, где он ее раздобыл. Я сразу же отобрала. Весьма сомнительная афиша, если не сказать, непристойная.
– Джози была не просто моей ученицей, – сказала Дженни, поясняя ситуацию Шейми и остальным. – Она была мне как сестра. В школу она пришла десятилетней. Сейчас ей девятнадцать. Она всегда рвалась на сцену. Теперь она там. Экзотическая танцовщица. Как мне говорили, она исполняет танец с вуалью, прикрывающей почти целиком обнаженное тело.
– А в чем выражается ее заигрывание с преступным миром? – спросила Фиона.
– Ходят слухи, что на нее положил глаз Билли Мэдден, – почти шепотом ответила Дженни.
– Билли Мэдден, – мрачно повторила Фиона. – Боже, какая же она глупая девчонка! Даже не знает, куда вляпалась.
Фиона и Шейми переглянулись. Они оба знали, что Билли Мэдден – самый могущественный из главарей лондонского преступного мира. Их брат Сид, некогда сам возглавлявший преступный мир Восточного Лондона, рассказывал им, что более жестокого и коварного человека он не встречал.
– Думаю, знает, – печально возразила Дженни. – Я недавно видела ее. Бриллианты на пальцах и ссадины на лице.
– Боже, о какой жути вы тут толкуете! – поморщилась Мод. – Словно вам мало сегодняшнего веселого денька. Давайте сменим тему. Или, лучше, перекурим. Харриет, дорогая, ты со мной? А вы, Макс?
– Иного мне и не остается, мисс Селвин Джонс, – ответил Макс. – Сигареты есть только у меня.
Мод, Макс и Харриет отошли от скамейки, чтобы не дымить в сторону остальных.
– Оставим в покое Джози и ее сомнительных друзей. – Фиона повернулась к Дженни. – Лучше расскажите Шейми о наших успехах. Расскажите ему про Глэдис.
Раньше, чем Дженни успела открыть рот, подъехал экипаж, найденный Джо. Фиона и Кейти попрощались, предложив подбросить Мод до дому, но та с благодарностью отказалась, сказав, что поедет вместе с Харриет и Максом к ним домой. Шейми тоже остался, поскольку обещал дождаться возвращения отца мисс Уилкотт, после чего он найдет кеб и поедет к Джо и Фионе.
– С удовольствием послушаю рассказ про другую девушку, – сказал он, когда его родные уехали.
Шейми обрадовался возможности поговорить с Дженни наедине.
– Про другую девушку? – не сразу поняла Дженни.
– Историю ее успеха. Вы начали было рассказывать, но тут подоспел Джо.
– Да. Вспомнила, – улыбнулась Дженни. – Глэдис Бигелоу – это история настоящего успеха. Она тоже училась в нашей школе. Очень светлая девочка. Жила она в тяжелейших условиях. Пьющий, распускающий руки отец, который потом умер. Забитая, запуганная мать. Семья бедствовала. Казалось бы, Глэдис ждала отупляющая работа на фабрике. А вместо этого она работает в Адмиралтействе у сэра Джорджа Бёрджесса, заместителя мистера Черчилля.
Шейми видел, как озарилось лицо Дженни, когда она заговорила об этой Глэдис.
– Сначала Глэдис училась в нашей маленькой школе, затем поступила на секретарские курсы. Я спрашивала у Джо и Фионы, не найдется ли у них места для нее. В тот момент никаких вакансий не было, но Джо знал, что сэр Джордж ищет толковую помощницу, и рассказал ему про Глэдис. И сэр Джордж взял ее на работу.
– Какая замечательная история, мисс Уилкотт, – послышалось у них за спиной.
Это был Макс фон Брандт. Шейми даже не подозревал, что Макс слушает, и полагал, что немец по-прежнему курит вместе с Мод и Харриет.
– Согласна с вами, мистер фон Брандт, – сказала Дженни, поворачиваясь к нему. – Эта работа изменила ее жизнь. Прежде Глэдис была застенчивой и несколько замкнутой. Она ничего не видела в жизни, кроме больной матери и кружка по вязанию, куда ходила по четвергам. А теперь, благодаря образованию, она занимается любимой работой. И не где-нибудь, а в Адмиралтействе! У нее есть цель в жизни, она обрела независимость. Ее кругозор существенно расширился. Знаете, она даже стала суфражисткой. Ходит на наши вечерние встречи. Разве не удивительно? Вот что образование способно сделать с человеком.
– Дженни! Иди сюда, дорогая!
Это был преподобный Уилкотт, наконец сумевший найти кеб.
– Держитесь за мою руку, – предложил Шейми. – Я провожу вас.
Дженни не возражала. Она попрощалась с Максом, помахала Мод и Харриет и вместе с Шейми пошла к ожидавшему кебу.
– Мистер Финнеган… мне тут пришла мысль… вы бы не согласились выступить перед учениками нашей школы? – спросила она, пока они шли. – Как насчет будущей недели? Вы ведь живая легенда. Столько достижений, столько удивительных дел. Для детей это был бы настоящий праздник. Они будут вам очень благодарны. И я тоже.
Выступления Шейми были распланированы на всю неделю. Помимо них, его ждала встреча с сэром Клементсом Маркемом в Королевском географическом обществе. Маркем позвонил Шейми в дом Фионы и сообщил, что хочет предложить ему должность в КГО. Вдобавок Шейми уже давно собирался прогуляться по пабам со своим другом Джорджем Мэллори. Словом, у него имелось немало веских доводов, чтобы сказать «нет», но они не являлись главной причиной. Главной причиной сказать Дженни Уилкотт «нет» была его боязнь сказать «да». Шейми боялся снова увидеть ее. Эта женщина что-то пробуждала в нем. Восхищение – так быстро объяснил себе Шейми. Но пробужденное состояние было глубже обычного восхищения. Женщины, периодически появлявшиеся у него в эти годы, тоже пробуждали в нем что-то. Его плотскую страсть. Однако сейчас он испытывал совсем другое чувство. Дженни Уилкотт, с которой он едва успел познакомиться, затронула его сердце. А этой его части ни одна женщина не касалась уже очень давно.
«Не делай этого, – мысленно одернул он себя. – Ты совсем недавно расстался с Кэролайн. Меньше всего тебе сейчас нужен новый роман».
– Спасибо за приглашение, мисс Уилкотт, но я не уверен, что смогу. Сначала надо свериться с графиком выступлений.
– Понимаю, мистер Финнеган, – ответила Дженни, пытаясь скрыть досаду. – Вы ведь невероятно заняты. – Она попыталась улыбнуться, но вместо этого поморщилась и ойкнула. – Синяк такой большой, что даже улыбаться больно.
– Ваш «фонарь» продолжает пухнуть, – сказал Шейми и, не успев подумать, осторожно коснулся синяка под глазом Дженни. – Боюсь, он еще немного распухнет, а потом, через день или два, начнет спадать. А вот ссадины исчезнут не так быстро.
– Насколько понимаю, вы хорошо знакомы с особенностями синяков, – сказала Дженни.
– Парочка знатных синяков появлялась и на моей физиономии. Спокойной ночи, мисс Уилкотт, – произнес Шейми, усаживая Дженни в кеб.
– Спокойной ночи, мистер Финнеган. – Шейми хотел закрыть дверцу, но Дженни подалась вперед и сказала: – Вы ведь постараетесь выкроить время на посещение нашей школы? Или хотя бы подумаете об этом?
Шейми посмотрел на нее. На заплывший глаз, на забрызганную кровью блузку. Сколько же выдержала эта хрупкая женщина в борьбе за равные права? Стычки, тюрьму, насильственное кормление. Шейми вспомнил, как совсем недавно, в Кембридже, Лондон и лондонцы казались ему чем-то серым и скучным. Как же он ошибался!
– Да, мисс Уилкотт, – наконец ответил ей Шейми. – Я обязательно об этом подумаю.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?