Электронная библиотека » Джей Бонансинга » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 18 июля 2016, 18:20


Автор книги: Джей Бонансинга


Жанр: Ужасы и Мистика


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Джей Бонансинга
Ходячие мертвецы Роберта Киркмана. Нисхождение

Jay Bonansinga: ROBERT KIRKMAN’S THE WALKING DEAD: DESCENT

Печатается с разрешения издательства St. Martin’s Press, LLC и литературного агентства NOWA Littera SIA


Copyright © 2014 by Robert Kirkman, LLC

© З. Мамедьяров, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Памяти Джейн Кэтрин Пэррик

3 декабря 1928 – 21 марта 2014



Благодарности

Я безмерно благодарен Человеку с поистине большой буквы, мистеру Роберту Киркману, за то, что он доверил мне ключи от нашей общей спортивной машины. Отдельное спасибо Дэвиду Алперту за потрясающий макроменеджмент, Энди Коэну за житейскую мудрость и остроумные замечания, Брендану Денину за восхитительную редактуру текста, Николь Соль за работу диспетчером, Джастину Вилелле за фантастический пиар, Ли Энн Уайат из The Walker Stalkers за особое отношение и Кемперу Доновану из Circle of Confusion за точечную помощь с правкой. А еще спасибо Джиму Мортенсону и Джо Шоньяру из Comix Revolution Evanston, Чарльзу Робинсону из Eagle Eye Books Atlanta, Эрику и Джеймсу из Walker Stalkers, Стефани Харгадон, Кортни Санкс, Брайану Кетту, Морту Каслу, Джеффу Сигелу, Шону Киркману, всем классным ребятам из Skybound и двум моим модникам-сыновьям Джоуи и Биллу Бонансинга (я люблю вас, джентльмены). И наконец, но не в последнюю очередь хочу во весь голос поблагодарить любовь всей моей жизни, выдающуюся художницу, моего лучшего друга и верного сообщника Джилл М. Нортон (lo to amero’ per sempre).

Часть 1. Озеро огня

Пришли дни посещения, пришли дни воздаяния; да узнает Израиль, что глуп прорицатель, безумен выдающий себя за вдохновенного, соблазн в доме Бога его.

– Осия 9:7-8

Глава первая

Этим тихим утром жалкая выжженная деревня, некогда бывшая процветающим городом, столкнулась с двумя не связанными друг с другом, но очень серьезными проблемами, которых не заметил ни один из жителей.

Со всех сторон раздавался стук молотков и дребезжание пил. Люди деловито перекликались друг с другом. Теплый ветерок разносил запахи дыма, смолы и компоста. Работа кипит, ведь ею движет чувство обновления – а может, даже надежды. Беспощадно жаркое лето, до которого оставался месяц-другой, еще не выжгло дикие розы чероки, обильно распустившиеся вдоль заброшенных железнодорожных путей, а небо было высоким и лазурным, как яйцо малиновки, – такое небо бывает в здешних краях лишь в последние недели скоротечной весны.

Возбужденные резкой сменой режима и возможностью постройки нового демократического общества на руинах чумы, жители города Вудбери в штате Джорджия – в прошлом крупного железнодорожного узла в пятидесяти милях к югу от Атланты, ныне сократившегося до нескольких опаленных пожаром зданий среди разбитых, растрескавшихся и забросанных мусором дорог, – воспроизводили сами себя, как спирали ДНК, формируя более крепкий и более здоровый организм. Лилли Коул сыграла не последнюю роль в этом возрождении. Худенькая, миловидная, закаленная в боях молодая женщина с выцветшими на солнце рыжевато-каштановыми волосами и острым подбородком поневоле стала лидером этого поселения.

Теперь ее голос был слышен в каждом квартале, он разносился над городом, сильный и властный, пролетая над верхушками дубов и тополей, растущих вдоль аллеи к западу от гоночного трека. Из каждого открытого окна, из каждого переулка, из каждого закоулка арены прекрасно было слышно ее речь, в которой она предлагала гостям небольшой поселок с пылом риелтора из Флориды, желающего продать клиенту дом с видом на море.

– Сейчас защищенная зона не слишком велика, если честно, – рассказывала она неизвестному слушателю, – но мы планируем расширить ее и перенести вон ту стену на один квартал севернее, а вот эту – на два-три квартала южнее, так что в итоге у нас получится город внутри города, безопасное место для детей, которое однажды, если все будет хорошо, станет полностью замкнутым и автономным районом.

Пока звонкий голос Лилли эхом отражался от стен и трибун грунтового гоночного трека, где когда-то царило безумие в форме кровавых маршей смерти, застрявший за сливной решеткой человек повернул на звук свое обугленное лицо, сделав это с механической резкостью спутниковой тарелки, принимающей сигнал из космоса.

Некогда жилистый фермер с мощными мускулами и густой копной соломенных волос, этот обожженный оживший труп оказался зажат в сломанной канализации во время хаоса и пожара, которые еще недавно бушевали в городе, и остался там практически на неделю, барахтаясь незамеченным в насквозь провонявшем темном коллекторе. По его синюшному мертвому лицу и истрепанному джинсовому комбинезону – ткань была такой старой и грязной, что ее с трудом можно было отличить от разлагающейся плоти чудовища, – ползали мокрицы, жуки и клопы.

Этот отбившийся от стада ходячий, который раньше был одним из жестоких гладиаторов, блиставших на арене, окажется первым из двух весьма неприятных обстоятельств, совершенно не замеченных ни одним из жителей города, включая Лилли, чей голос становился все громче с каждым шагом к треку, пока кто-то нетвердой походкой следовал за ней.

– Теперь, наверное, вы задаетесь вопросом: «Мне привиделось или в этом городе и правда украдкой приземлилась гигантская летающая тарелка?» На самом деле перед вами Гоночный трек ветеранов Вудбери – полагаю, вы сочтете его очередным пережитком счастливого прошлого, когда люди по пятницам мечтали лишь о ведре жареных крылышек и треке, полном гоночных машин, на которых шоферы то и дело подрезали друг друга, загрязняя атмосферу. Мы до сих пор не решили, что с ним делать дальше… но из него, пожалуй, получится прекрасный парк.

Мертвый фермер в зловонном канализационном коллекторе изошел слюной при приближении свежего мяса. Его челюсти задрожали и принялись с громким треском клацать, он уперся в стену и слепо уставился на дневной свет, проникающий сквозь решетку. Через узкие щели в крышке люка мертвец заметил приближающиеся тени семерых человек.

Тут ходячий случайно поднял правую ногу и попал стопой в трещину между старыми плитами.

Мертвецы не умели карабкаться по стенам и не имели иных целей, кроме поглощения пищи, и иных чувств, кроме голода, но в этот момент неожиданно появившегося упора ходячему хватило, чтобы неосознанно поднять свое тело и приблизиться к искореженной решетке, сквозь которую он не так давно попал внутрь. Как только его мутные белые глаза оказались на одном уровне с проемом, мертвец устремил свой дикий взгляд на ближайшего к нему человека – на маленькую девочку в лохмотьях. Ей было лет восемь или девять, ее перепачканное лицо было серьезно. Девочка деловито шагала рядом с Лилли.

На мгновение ходячий в канализации сжался, как пружина, и испустил низкий рык, похожий на тарахтение двигателя. Его мертвые мускулы задергались, получая рефлекторные сигналы от ожившей нервной системы. Его почерневшие губы разомкнулись, и он обнажил грязные зеленоватые зубы, пожирая жертву молочно-белыми глазами.


– Рано или поздно до вас все равно дойдут слухи, – говорила Лилли своим изможденным слушателям, проходя возле решетки. Ее туристическая группа состояла из одной семьи, семьи Дюпре, в которую входили исхудавший отец лет сорока, назвавшийся Келвином, его потрепанная жизнью жена Мередит и трое маленьких голодранцев Томми, Беттани и Лукас двенадцати, девяти и пяти лет. Накануне вечером клан Дюпре пересек границу Вудбери на помятом и проржавевшем «Форде Эл-Ти-Ди». Все они умирали и сходили с ума от голода. Лилли впустила их. Вудбери нужны были люди – новые жители, новые работники, способные помочь в восстановлении города и в тяжкой задаче постройки здорового общества. – Поэтому мы обо всем расскажем сами.

Лилли сделала паузу. На ней были толстовка Технологического института Джорджии и драные джинсы, руки ее лежали на портупее. Ей было лишь немного за тридцать, но весь ее вид говорил о том, что повидала она немало. Рыжевато-каштановые волосы Лилли были собраны в тугой хвост, ее карие глаза блестели, в них светились мудрость и спокойствие закаленного воина. Она оглянулась и посмотрела на седьмого человека в их группе.

– Боб, расскажешь о Губернаторе?

– Уж лучше ты, – улыбнувшись усталой улыбкой, ответил мужчина постарше. Его лицо было исчерчено морщинами, темные волосы зачесаны назад, пропитавшуюся потом рубашку защитного цвета пересекал патронташ. Боб Стуки был высок и крепок, но нес на себе несмываемую печать бывшего пьяницы, коим он и был. – Ты в ударе, малышка Лилли.

– Ладно… Что ж… Большую часть года, – начала Лилли, по очереди встречаясь глазами с каждым из Дюпре и тем самым подчеркивая важность своего сообщения, – этот город, Вудбери, был в руках крайне опасного человека по имени Филип Блейк. Его все называли Губернатором, – она тихонько усмехнулась, и в этой усмешке промелькнуло отвращение. – Знаю, знаю… Та еще ирония, – она вздохнула. – В общем… Он был истинным социопатом. Параноиком. Ненормальным. Но он умел решать вопросы. Мне горько это признавать, но… Многим из нас он казался неизбежным злом – по крайней мере, некоторое время.

– Простите… э-э… Лилли, верно? – Келвин Дюпре выступил вперед. Невысокий светлокожий мужчина с крепкими мускулами полевого работника, он был одет в грязную ветровку, которая, казалось, служила фартуком какому-то мяснику. Его глаза были ясны, открыты и полны тепла, несмотря на его сдержанность и бог знает сколько месяцев изнурительных скитаний по окрестным лесам. – Я не очень понимаю, как это относится к нам? – он взглянул на жену. – Поймите меня правильно… Мы, конечно, ценим ваше гостеприимство и все такое, но к чему вы клоните?

Его жена Мередит разглядывала тротуар, кусая губы. Кроткая миниатюрная женщина в изодранном сарафане, она не сказала и трех слов – только «хм-м» и «ага» – с момента появления семьи Дюпре в городе. Накануне вечером их покормили, после чего Боб оказал им первую помощь и отправил всех отдыхать. Теперь Мередит переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока Келвин исполнит свой патриархальный долг. Позади нее топтались дети – испуганные, потрясенные, ничего не понимающие. Девочка Беттани стояла совсем рядом со сломанной решеткой канализации и посасывала большой палец, держа под мышкой старенькую куклу. Она не замечала двигающуюся внизу тень.

Несколько дней распространявшуюся из канализации вонь – характерную вонь протухшего мяса ходячего – принимали за смрад застоявшихся нечистот, а тихие хрипы – за эхо тарахтящего генератора. Теперь живой труп сумел просунуть скрюченную руку сквозь просвет в решетке и полуразложившимися пальцами пытался дотянуться до подола платья девочки.

– Я понимаю ваше замешательство, – сказала Лилли Келвину, встретившись с ним глазами. – Вы нас не так давно знаете. Но я просто подумала… понимаете… Политика гласности. Губернатор использовал эту арену для… ужасных вещей. Здесь проходили бои гладиаторов с кусачими. Мерзкие битвы во имя развлечения. Некоторые жители до сих пор немного нервничают из-за этого. Но теперь мы отвоевали город и предлагаем вам убежище, безопасное место для жизни. Мы приглашаем вас остаться. Навсегда.

Келвин и Мередит Дюпре снова переглянулись, после чего Мередит опустила глаза и с трудом сглотнула. У Келвина на лице было написано странное чувство – почти тоска, почти вожделение. Он повернулся к Лилли и начал говорить:

– Лилли, это очень щедрое предложение, но скажу честно…

Вдруг раздался скрежет ржавой решетки, маленькая девочка закричала от ужаса, и все бросились к ней.

Боб выхватил револьвер калибра 357.

Лилли уже была на полпути к ребенку.

Время, казалось, остановилось.


Эпидемия началась почти два года назад, и с тех пор изменение поведения выживших происходило так медленно, так постепенно, так трудноуловимо, что его было практически невозможно заметить. Залитые кровью первые дни Обращения, которое сначала казалось лишь временным – и отражалось в газетных заголовках «МЕРТВЫЕ ИДУТ», «ВСЕ В ОПАСНОСТИ» и «НЕУЖЕЛИ ЭТО КОНЕЦ?», – в какой-то момент превратились в рутину, хотя никто не заметил, когда именно это произошло. Выжившие все эффективнее боролись с обрушившейся на них чумой, рубили направо и налево без задней мысли и без всяких церемоний, уничтожали мозги наступающих на них трупов всем, что попадалось под руку – сорванными со стен дробовиками, садовыми инструментами, спицами, разбитыми бокалами, семейными реликвиями с каминных полок, – пока это жуткое занятие не вошло у них в привычку. Эмоциональные травмы потеряли значение, тоска, печаль и тяжесть потерь затопили весь мир, а потом общество словно впало в оцепенение. Но солдаты знают одну скрытую истину, знают ее и детективы из убойного отдела. Медсестры «Скорой помощи», парамедики, фельдшеры – все знают отвратительный секрет: легче не становится. Все это проникает внутрь тебя. Каждая травма, каждый ужасный образ, каждая бессмысленная смерть, каждый дикий, кровавый акт насилия во имя самосохранения – все это оседает на дне человеческого сердца, пока тяжесть этого осадка не становится невыносимой.

Лилли Коул пока держалась – и в следующие несколько секунд она докажет это семейству Дюпре, – но уже была близка к срыву. Она была в нескольких бутылках дешевого бурбона и в паре бессонных ночей от полного падения духа, поэтому ей и нужно было пополнить ряды жителей Вудбери, поэтому ей и нужен был контакт с людьми, ей нужно было общество, ей нужны были тепло, и любовь, и надежда, и милосердие, и она искала их повсюду. И поэтому она озлобленно бросилась на вонючего мертвеца-фермера, когда он вырвался из коллектора и схватил маленькую дочку Дюпре за изодранный подол.

Лилли в два огромных прыжка пересекла те пятнадцать футов, которые отделяли ее от девочки, одновременно вытащив «ругер» двадцать второго калибра из небольшой кобуры у нее на ремне. Это был пистолет двойного действия, и Лилли быстро сняла его с предохранителя. Он был заряжен магазином на восемь патронов, готовых в любой момент вылететь из дула, а еще один всегда ждал своего часа в стволе – оружие было не слишком убойным, но патронов хватало, чтобы поразить цель, – и теперь Лилли на бегу поднимала пистолет, чувствуя, как зрение сужается в тоннель, пока она летит к визжащей девочке.

Мертвец из канализации вцепился скелетированной рукой в клетчатое платье Беттани, из-за чего она пошатнулась и упала на бетонный тротуар. Не переставая кричать, она пыталась отползти в сторону, но ходячий не отпускал ее и клацал зубами совсем рядом с ее кроссовкой – его грязные клыки щелкали, как кастаньеты, и он подбирался все ближе к нежной плоти левой лодыжки Беттани.

За мгновение до того, как Лилли открыла огонь, – живущие в чумном мире люди уже привыкли к моментам, когда время на секунду останавливалось, как во сне, – остальные взрослые и дети отпрянули от девочки и хором ахнули, Келвин потянулся к охотничьему ножу, висящему у него на ремне, Боб навел пистолет, Мередит закрыла рот рукой и застонала от ужаса, а мальчишки испуганно попятились, смотря на сестру огромными глазами.

К этому моменту Лилли уже оказалась рядом с ходячим и успела прицелиться из «ругера». Носком ботинка она придержала девочку подальше от опасности и одновременно поднесла ствол прямо к голове мертвеца. Кусачий все еще не отпускал подол платья Беттани, ткань рвалась и трещала, пока девочка ползла по тротуару все дальше.

Раздалось четыре быстрых сухих щелчка, пули вошли в череп ходячего.

В воздух взвилось облако кровавого тумана, фрагмент кости размером с печенье отлетел в сторону. Бывший фермер осел на землю. Из-под его раздробленного черепа во все стороны заструилась черная кровь. Лилли попятилась от разливающейся лужи, моргая и пытаясь восстановить дыхание, аккуратно опустила курок и снова поставила пистолет на предохранитель.

Беттани все еще причитала, и Лилли увидела, что рука ходячего, сведенная предсмертной судорогой, до сих пор сжимала подол ее платья. Девочка всхлипывала и глотала воздух, как будто после стольких месяцев ужаса у нее никак не получалось заплакать. Лилли подошла к ней.

– Все хорошо, милая, не смотри.

Лилли отложила пистолет и погладила Беттани по голове. Остальные столпились вокруг. Мередит опустилась на колени рядом с дочерью, а Лилли тем временем прижала руку мертвеца ногой.

– Не смотри, – она оторвала кусок подола. – Не смотри, милая.

Девочка наконец разразилась слезами.

– Не смотри, – едва слышно повторила Лилли, словно разговаривая сама с собой.

Мередит заключила дочь в крепкие объятия и тихо зашептала на ухо Беттани:

– Все хорошо, Беттани, дорогая, я с тобой… Я рядом.

– Все позади, – голос Лилли стал ниже, как будто она обращалась к себе. Она болезненно вздохнула. – Не смотри, – снова велела себе она.

И все же Лилли посмотрела.

Наверное, давно пора было прекратить смотреть на убитых ходячих, но она ничего не могла с собой поделать. Когда их мозг наконец-то умирал, когда темное влечение покидало их лица и на них возвращалось пустое забытье смерти, Лилли видела тех людей, которыми они были прежде. Она видела фермера, мечтавшего о больших свершениях. Он, наверное, получил всего восемь классов образования, а потом занялся восстановлением гибнущей фермы отца. Она видела полицейских, медсестер, почтальонов, продавцов, механиков. Она видела своего отца Эверетта Коула, лежащего среди шелковых драпировок гроба и мирно ожидающего похорон. Она видела всех друзей и любимых, которые погибли, пока чума бродила по земле: Элис Уоррен, доктора Стивенса, Скотта Муна, Меган Лафферти и Джоша Хэмилтона. Она вспомнила еще об одной жертве этого мира, как вдруг хриплый голос вывел ее из оцепенения.

– Малышка Лилли? – голос Боба. Тихий. Как будто доносящийся издалека. – Все хорошо?

В это последнее мгновение, смотря на мертвое лицо фермера, Лилли подумала об Остине Балларде, о красивом, как рок-звезда, стройном юноше с длинными ресницами, который принес себя в жертву на поле боя, чтобы спасти Лилли и половину населения Вудбери. Не был ли Остин Баллард единственным мужчиной, которого она по-настоящему любила в своей жизни?

– Лилли? – голос Боба стал немного громче от беспокойства. – Ты в порядке?

Лилли тяжело вздохнула.

– Все хорошо… Со мной все хорошо.

Она резко встала на ноги, кивнула Бобу, подняла пистолет и сунула его обратно в кобуру. Облизав губы, она посмотрела на остальных.

– Все в порядке? Ребята?

Двое мальчишек медленно кивнули, смотря на Лилли так, словно она только что набросила аркан на луну. Келвин сунул нож обратно в ножны, встал на колени и погладил дочь по голове.

– С ней все хорошо? – спросил он у жены.

Мередит кратко кивнула ему, но ничего не ответила. Ее глаза казались стеклянными.

Вздохнув, Келвин поднялся и подошел к Лилли, которая как раз помогала Бобу оттащить труп под навес, чтобы разобраться с ним позже. Она выпрямилась, вытерла руки о джинсы и повернулась к Келвину.

– Простите, что вам пришлось это увидеть, – сказала она. – Как девочка?

– С ней все будет хорошо, она не робкого десятка, – ответил Келвин и встретился с Лилли глазами. – Как вы?

– Я? – Лилли вздохнула. – Я в порядке, – она вздохнула еще раз. – Просто устала от этого.

– И не говорите. – Келвин наклонил голову. – А вы неплохо обращаетесь с пистолетом.

Лилли пожала плечами.

– Без этого теперь никуда, – она посмотрела в сторону центра. – Нужно быть начеку. В последнее время город пережил немало потрясений. Мы потеряли целый кусок стены. Еще не всех ходячих убили, но ситуация уже под контролем.

Келвин устало улыбнулся.

– Я вам верю.

Лилли заметила на шее у него цепочку, на которой висел крупный серебряный крест.

– Так что скажете? – спросила она.

– О чем?

– О том, чтобы остаться. Чтобы поселиться здесь всей семьей. Что скажете?

Келвин Дюпре сделал глубокий вдох и повернулся к жене и дочери.

– Врать не буду… мысль не из плохих, – он задумчиво облизал губы. – Мы давно колесим по дорогам, а для детей это нелегко.

Лилли посмотрела на него.

– Здесь они будут в безопасности, смогут вести счастливую нормальную жизнь… более или менее.

– Отказываться я не буду, – сказал Келвин, взглянув на нее. – Но прошу вас… дайте нам время подумать, помолиться.

– Конечно, – кивнула Лилли.

На мгновение она задумалась о желании Дюпре «помолиться» и представила, каково будет иметь в своих рядах святошу. Несколько парней Губернатора, бывало, болтали всякую чепуху о том, что Бог на их стороне, и пытались представить, что бы сделал Иисус на их месте, но в этом не было истинной веры. У самой Лилли времени на религию не было. Да, она безмолвно молилась пару раз после начала эпидемии, но ей казалось, что это не считается. Как там говорится? В окопе атеистов нет. Она взглянула в серо-зеленые глаза Келвина.

– Не спешите, – Лилли улыбнулась. – Осмотритесь, побродите по городу…

– В этом нет нужды, – перебил ее новый голос, и все повернулись к тихой женщине, которая склонилась над своим дрожащим ребенком. Мередит Дюпре гладила дочку по голове и не смотрела на остальных. – Мы ценим ваше гостеприимство, но уедем сегодня же после обеда.

Келвин опустил глаза.

– Милая, мы ведь даже не обсудили, что собираемся…

– Нечего обсуждать, – женщина поднялась на ноги. Ее глаза исступленно блестели, потрескавшиеся губы дрожали, бледные щеки вспыхнули румянцем. Она была похожа на хрупкую фарфоровую куклу, расколотую пополам невидимой трещиной. – Мы уезжаем.

– Милая…

– Не о чем больше говорить.

Повисла тишина, и неловкий момент стал практически нереальным. Ветер колыхал верхушки деревьев и свистел на трибунах гоночного трека, а мертвый фермер тихо лежал на тротуаре в нескольких футах в стороне. Все, кто был рядом с Мередит, включая Боба и Лилли, смущенно потупили взгляд. Через некоторое время Лилли нарушила молчание и пробормотала:

– Что ж, если передумаете, мы вас не прогоним, – никто ей ничего не ответил. Лилли кривовато улыбнулась. – Иными словами, предложение в силе.

Лилли и Келвин украдкой переглянулись, и за краткий миг обменялись невероятным количеством информации – и намеренно, и ненамеренно, – не произнеся при этом ни слова. Из уважения Лилли не стала ничего говорить, чувствуя, что семейство еще вернется к обсуждению этого вопроса. Келвин посмотрел на беспокойную жену, которая обнимала их дочку.

Мередит Дюпре напоминала привидение. Ее тревожное лицо было так бледно, так напряжено и так испугано, что казалось, будто она постепенно исчезает.

В этот момент никто еще и подумать не мог, что эта оборванная миниатюрная домохозяйка – совершенно непримечательная и ничем не выдающаяся – станет второй и более серьезной проблемой, с которой рано или поздно придется столкнуться Лилли и остальным обитателям Вудбери.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4 Оценок: 3
Популярные книги за неделю


Рекомендации