Текст книги "Ты найди, а я расправлюсь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ty-naydi-a-ya-raspravlyus-10075.jpg)
Автор книги: Джеймс Чейз
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Она указала на десять коробок с 16-миллиметровой пленкой, уложенные пирамидкой на столе.
– Боже! Неужели вы все их собираетесь заснять в Риме? Да этой пленки вам хватит на всю Италию!
Она бросила на меня странный взгляд, в котором мне почудилось что-то фальшивое.
– Большую часть я заберу с собой в Сорренто.
– В Сорренто? – удивился я. – Так вы собираетесь в Сорренто?
Она улыбнулась.
– Не вы одни думаете об отдыхе… Вы бывали в Сорренто?
– Нет. Я ни разу не забирался так далеко на юг.
– Я только что сняла виллу в окрестностях Сорренто. Красивейшее место и достаточно уединенное. Пару дней назад я слетала в Неаполь и все оформила. Даже сумела найти в соседнем городке женщину, которая будет заниматься хозяйством.
Я внезапно сообразил, что все это она мне рассказывает не без умысла, и пристально посмотрел на нее.
– Интересно… И когда же вы едете?
– Тогда же, когда вы отправляетесь в Исхию, и так же, как и вы, еду одна.
Она положила камеру на стол и села рядом со мной на диван. Открытый призыв в ее глазах заставил сильнее забиться мое сердце. Она наклонилась, ее чувственные яркие губы приоткрылись, и, прежде чем я понял, что же это я делаю, я уже сжимал ее в объятиях и страстно целовал. Поцелуй длился минуту-две, он мог продолжаться и вечность, так я был возбужден. Но я почувствовал, что она отталкивает меня. Я разжал руки, отпустил Элен и выпрямился, дыша, как старик, только что взбежавший на верхний этаж, и принялся стирать с губ ее помаду.
– Это какое-то безумие!
– В Риме – да, но не в Сорренто, – улыбнулась она.
– Послушайте, Элен…
Но она подняла руку, приказывая мне замолчать.
– Я понимаю ваши чувства. Я не ребенок. И меня влечет к вам в такой же степени, как и вас ко мне. Решено: вы поедете со мной в Сорренто… Все готово. Я понимаю, что вы опасаетесь моего отца, рискуете лишиться места. Но я клянусь, что вам ничего не угрожает. Я сняла виллу на имя мистера и миссис Дуглас Шеррард. Так что вы будете мистером Шеррардом, американским промышленником. Нас там никто не знает. Разве вам не хочется провести месяц со мной? Только вы да я!
– Но это невозможно! – воскликнул я, прекрасно понимая, что уже сдал позиции, и что больше всего на свете мне хочется поехать с ней в Сорренто. – Нельзя же так вот, очертя голову…
– Дорогой, не будьте таким трусишкой! Мы абсолютно ничем не рискуем. Я все тщательно продумала. Я отправлюсь на виллу в машине, а вы прибудете поездом на следующий день. Это замечательное место! Дом стоит на холме, а внизу море. Ближайшая вилла в полумиле от холма… – Она поднялась и сходила за картой, которую разложила на столе. – Вот, смотрите. Видите: «Прекрасная Виста». Какое очаровательное название! С террасы открывается вид на Капри и все побережье. Вилла стоит в саду с апельсиновыми и лимонными деревьями. Вам там понравится.
– В этом я не сомневаюсь, Элен. Вы понимаете, такое предложение может соблазнить любого. Я был бы сумасшедшим, если бы его не принял… Однако что будет, когда месяц закончится?
Она засмеялась.
– Может быть, вы опасаетесь, что потом я заставлю вас на себе жениться? Я еще не собираюсь замуж, мне нужно пожить в свое удовольствие, насладиться полной свободой. Я даже не знаю, люблю ли я вас, Эд, но пожить с вами месяц – мне бы очень хотелось.
– Боже мой, Элен, нельзя же так!
Кончиками пальцев она погладила меня по щеке.
– Будь паинькой, оставь меня сейчас, хорошо? – Она слегка шлепнула меня и отодвинулась подальше. – Уходи. Я только что вернулась из Неаполя и безумно устала. Мы обо всем переговорили, ну, а поцелуи оставим на потом… Повторяю еще раз: ты совершенно ничем не рискуешь. Вопрос только в одном: хочешь ли ты провести со мной этот месяц? Решай сам. Мы не увидимся до 29-го. Я буду встречать поезд из Неаполя, который приходит в Сорренто в 15.30. Если тебя не будет в том поезде… все будет ясно.
Она вышла в холл и приоткрыла входную дверь. Я шел следом.
– Элен, прошу вас, подождите…
– Эд, пожалуйста, не надо лишних слов. Все очень просто – либо ты будешь в поезде, либо нет. Вот и все. Спокойной ночи, дорогой. – Ее губы коснулись моего лица.
Выходя на лестничную площадку, я уже точно знал, что поеду в Сорренто.
Глава 2
I
До отъезда в Сорренто оставалось пять дней. Мне надо было многое сделать, но я с трудом заставлял себя браться за работу.
Я чувствовал себя мальчишкой, ожидающим первого в жизни свидания. И это меня бесило. Я ведь считал себя достаточно искушенным, чтобы не поддаться на уловки Элен. А в действительности сходил с ума при мысли, что мне предстоит провести месяц с такой обольстительной женщиной. С такой потрясающей женщиной! Но бывали моменты, когда я говорил себе, что это чистейшее безумие, однако тут же утешал себя заверениями Элен, что она все продумала. Раз она говорит, что я ничем не рискую, значит, так оно и есть. И потом я добавлял уже чисто мужские доводы: что только глупец может упустить такую возможность.
За два дня до моего отъезда приехал Джек Максвелл, который должен был заменить меня во время моего отсутствия. Я работал с ним вместе в Нью-Йорке в 1949 году. Он был хорошим репортером, но за пределами своей специальности не слишком сведущим. Я его недолюбливал. Он был слишком красив, слишком элегантен, слишком предупредителен и слишком хорошо информирован о закулисной стороне жизни.
Думается, я ему нравился не больше, чем он мне. Но это не помешало нам радостно встретиться. После нескольких часов, проведенных в конторе, где я вводил его в курс дела, я предложил вместе пообедать.
– Разумеется! Отлично! Посмотрим, чем удивит меня этот античный город. Только все самое лучшее, Эд!
Я повел его к Альфреду, в один из самых шикарных ресторанов Рима, где предложил его вниманию «порчетто» – фаршированного ливером и травами молочного поросенка, зажаренного на вертеле.
После того, как жаркое было прикончено и к концу подходила третья бутылка вина, Максвелл разоткровенничался.
– Тебе везет, Эд, – сказал он, беря предложенную мной сигарету. – Возможно, тебе это неизвестно, но ты ходишь в любимчиках у патрона. Хаммерсток находит твои материалы замечательными. Я скажу тебе кое-что по секрету, только молчок… Сейчас стоит вопрос о том, чтобы подыскать тебе здесь замену, а тебе поручить руководство отделом внешней политики.
– Ну, уж этому-то я не поверю! Ты смеешься надо мной?
– Честное слово! Разве можно шутить такими словами.
Я пытался скрыть свою радость, но не думаю, что мне это удалось. Подумать только – руководить отделом внешней политики в солидной нью-йоркской газете! Это было пределом моих мечтаний, не говоря уже о том, что мое жалованье увеличится чуть ли не в три раза, да и престиж возрастет до небес. Это был один из ответственнейших отделов в «Уэстерн Телеграмм».
– Через несколько дней это будет официально известно здесь. Старик дал согласие. Тебе чертовски везет!
Я с ним согласился.
– Тебе не жалко будет расстаться с Римом?
– Как-нибудь переживу, – ответил я, широко улыбаясь. – Такая работа стоит огорчений.
Максвелл пожал плечами.
– Лично меня такая перспектива не прельстила бы. Очень тяжело работать вблизи от старика. У меня нервы не выдерживают. – Он уселся поглубже в кресло. – Знаешь, поросенок и вправду был хорош. Уверен, мне понравится в Риме. Говорят, что на свете нет равного ему города.
Он взял сигарету, закурил и пустил мне в глаза струю дыма.
– Кстати, как поживает Элен?
Вопрос застал меня врасплох.
– Кто?
– Элен Чалмерс. Как я понял, ты при ней вроде опекуна или няни. Не так ли?
«Осторожнее, – сказал я себе, – опасный поворот».
У Максвелла был нюх на скандальные истории. Если у него появится хоть малейшее подозрение, что между мной и Элен что-то есть, он тут же попытается выяснить все подробности.
– Я был ее нянькой один или два дня, – ответил я самым равнодушным тоном. – А потом я ее практически не видел… Старик поручил мне встретить ее в аэропорту и проводить в отель. Кажется, она занимается в университете…
Он резко поднял брови.
– Она – что?
– Учится в университете, на курсе архитектуры.
– Элен??? – Он вытянул шею, недоверчиво глядя на меня, потом неудержимо расхохотался. – Ну, это самая потрясная шутка, которую я когда-нибудь слышал. Элен слушает курс архитектуры!
Он откинулся на спинку кресла и заржал так громко, что на нас стали оглядываться. Я видел, что он не придуривается, а искренне веселится. Но мне было не до веселья. Я медленно закипал и готов уже был отбросить кресло, вскочить на ноги и врезать ему по роже.
Он поймал мой взгляд, видимо, понял, что что-то не так, и попытался взять себя в руки.
– Извини, Эд, но если бы ты знал Элен, как знаю ее я… – И он снова расхохотался.
– Объясни же мне, что в этом ты находишь смешного? – поинтересовался я сухим тоном.
– Да просто не верится, что она сумела так тебя одурачить. Наверное, ты один из всех сотрудников «Уэстерн Телеграмм», кто не знает, что это за штучка.
– Прости, но я тебя не понимаю…
– Значит, ты и вправду мало ее видел. А я думал, что ты должен ей понравиться. Она питает слабость к высоким, сильным и энергичным мужчинам… Только не говори мне, что она явилась в Рим на низких каблуках, в роговых очках и сеточкой на волосах…
– Именно так… Но я все равно не врубаюсь. Просвети же меня, Джек.
– Вижу, что тебе меньше повезло, чем я предполагал, или больше… это смотря как видеть. У нас в конторе уже все парни ее знают. Она же знаменита своей распущенностью. Когда стало известно, что она отправляется в Рим, и что старик поручил ее твоим заботам, мы все решили, что твоя песенка спета. Она бросается на всех, на ком надеты брюки. И ты хочешь меня уверить, что она не пыталась тебя соблазнить?
Меня бросило сначала в жар, потом в холод. Но все же я смог сказать довольно безразлично:
– Для меня это что-то новенькое.
– Да, старик, Элен – перманентная опасность для любого мужчины. Природа ее не обидела, и у нее есть все данные: глаза, фигура, ножки, ну, и все прочее, от чего даже мертвый проснется. Если бы Чалмерс не был такой шишкой в газетном мире, ее имя ежедневно фигурировало бы в отделах скандальной хроники. Но кому охота наживать себе такого врага. Вот и молчат, хотя Элен и попадала в самые невероятные истории. И из Нью-Йорка она-то уехала только потому, что оказалась замешанной в убийстве Менотти.
Я слушал его, широко раскрыв глаза. Менотти был знаменитым нью-йоркским гангстером, невероятно богатым. Этот бывший убийца был исключительно влиятелен. Контролировал рэкет, проституцию… словом, был не тем человеком, знакомством с которым гордятся.
– А какое отношение она имела к Менотти?
– Говорят, что она была его курочкой. Во всяком случае, она всюду бывала вместе с ним. По слухам, квартира, где его шлепнули, принадлежала именно Элен. Это случилось около двух месяцев назад. Полиция только выяснила, что это не его квартира, а его любовницы. Последней удалось скрыться, и полиция так и не сумела ее разыскать. Равно как и убийцу. Предполагается, что Менотти пришили по приказу Фрэнка Зетти, главаря городских гангстеров, который был выслан из страны за торговлю наркотиками. И, по слухам, он находится в Италии.
– Кто распускает такие слухи?
– Мне говорил Эндрюс, который всегда в курсе таких дел. И болтать он зря не любит. Мне думается, что и на этот раз он не ошибается насчет Элен. Твердо известно одно: она часто была вместе с Менотти и после его убийства сразу же уехала в Рим. Привратник дома, где задушили Менотти, дал Эндрюсу подробное описание его любовницы. Оно точь-в-точь сходится с описанием Элен. Но привратник получил за молчание от наших людей до того, как его вызвала полиция. Так что все было и будет шито-крыто.
– Понятно…
– Таким образом, если ты ничего не знаешь о поведении Элен в Риме и ничего не слышал, это доказывает, что она сделала выводы и вела себя крайне осторожно… Честно признаться, я даже огорчен. Я-то хотел за время твоего отсутствия попытать у нее счастья. Она стоит того. В отношении тебя я не сомневался, что у вас стадия «друзей детства» давно уже пройдена.
– Думаешь, я такой болван, что стану заигрывать с дочерью патрона?
– Почему бы и нет? Иногда игра стоит свеч. Причем, если она заинтересована в операции, она проявит инициативу и все устроит так, что старик останется в полном неведении. Ведь она развратничает с парнями с 16 лет, а Чалмерс до сих пор ничего не знает. Если ты не видел ее без очков и безобразной прически, то не представляешь, насколько она хороша… Она – настоящая авантюристка, и ей нравится такая жизнь. Так что, если она когда-нибудь осчастливит меня своим вниманием, я ни минуты не стану колебаться.
Уже не помню, как мне удалось повернуть беседу на профессиональную тему. А час спустя я проводил Максвелла в его отель. Он пообещал завтра с утра явиться в контору, чтобы все окончательно утрясти, и поблагодарил за приятный вечер.
– Ты и вправду в рубашке родился, Эд, – сказал он на прощание. – Отдел внешней политики – лучшая работенка в нашей газете. Некоторые готовы отдать руку, только чтобы там работать.
Он улыбнулся немного насмешливо.
– Теперь я понимаю, почему ты позволил проскочить между пальцев такому очаровательному мышонку, как Элен Чалмерс. Для тебя существует только одно увлечение – «Внешняя политика»! Дамочка приятная, но отнимающая у человека слишком много сил и времени.
Он был в восторге от собственного остроумия, поэтому несколько раз со смехом похлопал меня по плечу, прежде чем отправиться к лифту. Меня же его шутка не позабавила. Усевшись в свой знаменитый «бьюик», я влился в общий поток машин и двинулся к дому. По пути я о многом передумал. То, что рассказал Максвелл, меня просто потрясло. И я не сомневался, что все это правда. Эндрюс действительно всегда отвечал за свои слова. Стало быть, она якшалась с Менотти. А здесь, интересно, с кем же? В Нью-Йорке она предпочитала общество подонков, вряд ли ее вкусы резко изменились. Если ее кто-то содержит, то это объясняет, откуда вся эта роскошь вокруг нее.
Одним словом, раздеваясь, чтобы лечь спать, я уже спрашивал себя, а стоит ли вообще ехать в Сорренто? Стоит ли иметь дело с подобной девицей? Коли и вправду идут разговоры, чтобы поручить мне отдел внешней политики, то надо вообще не иметь головы, чтобы пускаться в такую авантюру и ставить под удар всю свою дальнейшую карьеру. Как справедливо сказал Максвелл – это было лучшее место в газете. Я не сомневался: если Чалмерсу станет известно, что я любовник его дочери, то моя песенка спета. Я не только потеряю это место, но и вообще распрощаюсь с журналистикой.
– Нет, – громко произнес я, выключая свет, – пусть себе живет в Сорренто одна. Я не поеду. Мне будет хорошо и в Исхии. Пусть поищет другого идиота.
Но через два дня я уже сидел в поезде, который шел в Неаполь через Сорренто. Я говорил себе, что это безумие, но все мои слова оставались словами. Как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Мои страсть и желание, назовите это как хотите, были сильнее голоса разума. И поезд, по моему мнению, еле полз.
II
Перед тем, как сесть в поезд, идущий в Неаполь, я около десяти утра пришел в редакцию, чтобы бросить прощальный взгляд на дела и проверить, нет ли для меня писем. Максвелл как раз куда-то вышел. Джина сортировала почту.
– Для меня нет ничего? – поинтересовался я.
– Частных писем нет, а этими может заняться и мистер Максвелл, – ответила она, перебирая конверты ухоженными пальчиками. – Разве вам не пора? Я думала, что вы собираетесь поехать пораньше.
– У меня еще есть время в запасе.
Поезд на Неаполь уходил в полдень. Джине я сказал, что еду в Венецию, и с большим трудом убедил ее не ехать на вокзал за билетами.
Раздался телефонный звонок. Джина сняла трубку, я же небрежно стал перебирать почту.
– Кто у телефона? – спросила Джина. – Мадам… как вы сказали? Обождите, я узнаю.
Она взглянула на меня, озабоченно нахмурив брови.
– Вас спрашивает какая-то мадам Шеррард.
– Мадам Шеррард?
Я уже хотел сказать, что впервые слышу это имя и поэтому не намерен с ней говорить, но вдруг меня словно осенило. Миссис Дуглас Шеррард! Ведь под этим именем Элен сняла виллу в Сорренто. Неужели она настолько забыла об осторожности, что решила позвонить мне из Сорренто?
Стараясь скрыть свое беспокойство, я протянул руку и взял трубку. Потом немного отодвинулся, чтобы Джина не видела моего лица, и осторожно сказал в трубку:
– Хэлло! Кто у телефона?
– Хэлло, Эд. – Ну да, это была Элен. – Я знаю, что не должна звонить тебе на работу, но дома у тебя никто не отвечает.
Я хотел рявкнуть ей, что звонить сюда – чистейшее безумие, и бросить трубку, но рядом была Джина, и еще большим безумием было разжечь ее любопытство.
– В чем дело? – спросил я грубовато.
– У тебя там кто-то рядом?
– Да.
Для полноты счастья дверь распахнулась, и в кабинет влетел Максвелл. Увидев меня, он возопил:
– Вот это да! Ты еще здесь! Я-то думал, ты уже на пути в Венецию!
Я сделал ему знак помолчать и сказал в трубку:
– Вам что-нибудь нужно?
– Да, пожалуйста, не можешь ли ты купить для моей камеры фильтр Раттена № 8. Мне он нужен, но в Сорренто я не могу его достать.
– Понятно. Согласен.
– Спасибо, дорогой, с нетерпением жду твоего приезда. Пейзаж совершенно потрясающий!
Хотя она и говорила тихим голосом, я боялся, что Максвелл, явно навостривший уши, что-то разберет. Я резко оборвал ее:
– Хорошо. Я займусь этим. До свидания!
Максвелл посмотрел на меня испытующе:
– Ты всегда так разговариваешь с дамами? Суховато, старик, ты не находишь?
Мне необходимо было скрыть свое замешательство. Отходя от телефона, я почувствовал на себе удивленный взгляд Джины. Да и Максвелл пялился на меня весьма ехидно. Я принялся закуривать сигарету, чтобы не отвечать.
– Я заходил проверить, нет ли для меня писем. Пора бежать…
– Тебе пора научиться расслабляться, старина, – не отвязывался неугомонный Максвелл. – Я знаю тебя как серьезного журналиста, но твоя скрытность дает мне повод думать, что ты собираешься натворить глупостей.
– Да брось ты, пожалуйста, – воскликнул я, не на шутку рассердившись.
– Похоже, мы сегодня поднялись с левой ноги?.. – Он помолчал, потом добавил? – Да шучу я, шучу. – Так как я не отвечал, он продолжил:
– Едешь на машине?
– Нет, поездом.
– Надеюсь, не один? У тебя есть на примете какая-нибудь очаровательная блондинка, которая будет развлекать тебя… в дождливые дни?
– Я всегда путешествую один! – отрезал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно естественно.
– Свежо предание… но верится с трудом. Во всяком случае, я бы знал, что мне делать, если бы мне дали отпуск на месяц.
– Мы не сходимся во вкусах, – ответил я, поворачиваясь к Джине. – Будьте осторожны с этим парнем. Не переутомляйтесь сами и не позволяйте ему делать глупости. Итак, до 29-го.
– Желаю хорошо развлечься, Эд, – проговорила она спокойно, но без приветливой улыбки. Это меня озадачило. Джина, без сомнения, была чем-то расстроена. – За нас не волнуйтесь, – добавила она, – все будет в порядке.
– Не сомневаюсь. До свидания. – Я уже обращался к Максвеллу: – И удачной охоты!
– Взаимно, братец!
Мне удалось сразу же подцепить такси. Я отправился за фильтром для Элен на виа Барберини. Вторая машина отвезла меня домой, где я проверил, все ли в порядке, и забрал чемоданы. И, наконец, третье такси отвезло меня на вокзал.
Я не большой любитель железных дорог, и перспектива ползти на поезде из Рима в Неаполь меня не вдохновляла. Лучше бы на машине. Но у Элен была своя, а на кой черт нам две «тачки» в Сорренто? Я расплатился с таксистом, отмахнулся от носильщика, нацелившегося было на мой чемодан, и поспешил внутрь огромного здания вокзала.
Взяв билет до Неаполя и убедившись, что состав еще не подан, я подошел к газетному киоску, где купил несколько журналов. Расхаживая взад и вперед по платформе, я внимательно вглядывался в ожидающих поезда пассажиров, чтобы заблаговременно обнаружить знакомых. Впервые мне пришла в голову мысль, что у меня слишком много друзей и приятелей в Риме. Вовсе незачем, чтобы кто-то заметил, что я не сажусь в 11-часовой экспресс до Венеции, а жду полуденного на Неаполь.
За десять минут до отхода поезда я уселся в конце вагона и закрылся купленным журналом. Эти минуты мне показались бесконечно длинными. Расслабился я лишь после того, как поезд отошел от станции.
До сих пор все было нормально. Можно сказать, отпуск начался удачно. И все же на душе скребли кошки. И что это Элен вздумалось мне звонить? Я бы предпочел, чтобы Джина не слышала имени миссис Дуглас Шеррард. И уж совсем было бы отлично, если бы у меня хватило силы воли устоять перед прелестями этой блондинки. Узнав о ее прошлом, я понял, что она не совсем в моем вкусе. Девица, которая не гнушалась Менотти, просто не может быть в моем вкусе… Я сожалел, что позволил себе увлечься, ругал себя последними словами, но спешил в Неаполь. Все, решительно все, отступало перед желанием провести отпуск с Элен. Как говорят моряки, она меня здорово загарпунила.
III
Поезд прибыл на вокзал в Сорренто с 20-минутным опозданием. Он был переполнен, и мне понадобилось несколько минут, чтобы протолкаться к выходу и выйти на площадь. Здесь стояли такси и конные экипажи. Ждали пассажиров.
Очутившись на залитой солнцем площади, я поискал глазами Элен, но ее почему-то не было. Опустив чемодан на землю и шуганув какого-то оборванца, который предлагал отвести меня к такси, я закурил сигарету.
Отсутствие Элен меня удивило. Однако припомнив, что поезд опоздал, я решил, что Элен побежала по магазинам. Я прислонился к стене и стал ждать. Толпа постепенно редела. Кого-то встречали знакомые, другие уехали в такси, третьи ушли пешком. В скором времени я остался совершенно один.
Когда через четверть часа Элен все еще не давала о себе знать, я стал нетерпеливо посматривать по сторонам. Может быть, она засиделась где-то в кафе в городе? Я сдал чемодан в камеру хранения и налегке зашагал в город. Уходить далеко от вокзала я не решался, а на привокзальной площади Элен нигде не было видно. В ряду ожидавших машин тоже не было такой, которая бы подходила под описание, данное Элен. Тогда я решительно направился в кафе, устроился на веранде и заказал себе «экспрессо». Отсюда хорошо просматривалась привокзальная площадь и все, что на ней происходило.
Было уже почти полпятого. Я выкурил три сигареты, прикончил «экспрессо» и, устав от ожидания, спросил у официанта, откуда я могу позвонить по телефону.
Номера телефона виллы я не знал, пришлось звонить на станцию. После некоторой задержки оператор номер отыскала, но еще через некоторое время сказала, что там никто не отвечает.
Дело было совсем дрянь. Конечно, оставалась маленькая надежда, что Элен пропустила время и лишь теперь приедет на вокзал, но это было маловероятно. Мне не оставалось ничего другого, как повторить «экспрессо» и ждать. В 17.10 я уже не находил себе места от беспокойства.
«ЧТО С НЕЙ СЛУЧИЛОСЬ?»
Я знал, что она перебралась на виллу. Но почему она не встретила меня, как было условлено? Я представлял себе, где находится вилла, так как Элен показывала мне это место на карте: примерно в пяти милях от Сорренто, на горе. Ждать уже не было сил, и я решил отправиться туда пешком. Может, встретимся на полпути. По побережью шла только одна дорога, так что не разминемся.
Больше не раздумывая, я отправился в путь. Пока я шел по городу, приходилось продираться сквозь толпы туристов с экскурсоводами и без оных и прочего праздношатающегося люда. Но как только вышел на шоссе Амальфи, навстречу стали попадаться только машины. Через три мили я подошел к развилке. Часы показывали 18.20. Элен нигде не было.
Долгий подъем на холм под жгучими лучами солнца не доставлял мне никакого удовольствия. К тому же с каждой минутой мое беспокойство усиливалось.
Вскоре я увидел виллу, пристроившуюся над берегом моря. До нее оставалось добрых полчаса ходу. Она и вправду была великолепной, как и описывала мне Элен. Но я не был настроен любоваться красотами. У меня была одна забота – найти Элен.
Она с полным основанием называла виллу уединенной. Вокруг, насколько хватало глаз, не было никакого другого человеческого жилья.
Я толкнул чугунные ворота и пошел по широкой аллее, обсаженной с двух сторон исполинскими георгинами, высотой чуть ли не с меня, увенчанные разноцветными шапками неправдоподобно больших цветов. Аллея привела меня к площадке, на которой я увидел машину Элен – «линкольн» с откидным верхом. Значит, я не разминулся с ней в дороге. Уже что-то. Я поднялся по ступенькам широкого крыльца. Дверь была приоткрыта, и я вошел в холл.
– Элен? Где ты?
Молчание.
Тишина подействовала на меня удручающе. Я сделал несколько шагов по роскошному мраморному полу.
– Элен?!
Я медленно обошел все комнаты: сначала огромный салон, к которому примыкала столовая, затем через кухню прошел на террасу, с которой открывался вид на море. На втором этаже помещались три спальные комнаты и две ванные. Эта комфортабельно обставленная вилла была идеальным местом для отдыха. Если бы Элен встретила меня, я почувствовал бы себя в раю. Но, поскольку ее нигде не было видно, я не чувствовал никакого удовольствия.
Я вышел в сад.
Мои крики оставались без ответа, и я окончательно пал духом. Пройдя по дорожке, я увидел в конце ее изгородь с калиткой, которая вела к вершине горы, возвышающейся недалеко от виллы. Может быть, Элен пошла прогуляться туда? Сидеть и ждать было не в моем духе. Я решил, что, поскольку никаких других тропинок не было, а по дороге я Элен не встретил, наверняка она ушла как раз в этом направлении и либо забыла о времени, либо ее что-то задержало.
Я вернулся снова к дому: надо было оставить ей записку на тот случай, если она все же задержалась в Сорренто, и мы как-то разминулись. Я боялся, как бы она не поехала туда снова, не найдя меня на вилле. В ящике письменного стола лежала писчая бумага, и я набросал несколько строк, оставив записку на столе в салоне, потом быстро прошел по садовой тропинке к воротам. Пройдя около четверти мили, я начал сомневаться, что Элен могла так далеко отойти одна, как вдруг внизу увидел еще одну белую виллу, выстроенную на склоне холма. Я даже удивился, как ее ухитрились соорудить в таком неприступном месте. На вершину утеса с той виллы вели круто поднимающиеся ступени. Со стороны моря попасть к строению было, пожалуй, проще. Вилла меня не интересовала, я даже не задержался, но все же продолжал смотреть на нее, шагая по извивающейся тропинке. Мне удалось разглядеть обширную террасу со столом и шезлонгами, и большим красным зонтом. А уж совсем внизу, у подножия лестницы, была пристань. У причала покачивались на волнах две мощные моторные лодки. Я даже задал себе вопрос, какой миллионер мог выстроить подобное чудо. А через три сотни ярдов у меня из головы выскочили все виллы на свете, потому что посреди тропинки валялась камера Элен. Я сразу же узнал ее и буквально прирос к земле, чувствуя, как у меня колотится сердце в груди.
Потом я сообразил, что это только один футляр. Подойдя к нему, я убедился, что был прав: внутри крышки были прикреплены позолоченные инициалы Элен. Самого аппарата внутри не было. Держа футляр в руках, я побежал дальше. Ярдов через пятьдесят тропинка резко поворачивала и уходила в густой лес, покрывающий склоны холма. Это было, безусловно, опасное место, потому что никакого ограждения на краю обрыва не было. Я невольно задержался у поворота и посмотрел вниз с высоты двухсот футов на волны прибоя, бьющиеся о рифы прямо подо мной.
И тут у меня перехватило дыхание. Сверху я заметил что-то белое, наполовину погруженное в воду и чуть-чуть колышащееся на волнах, – как кукла, разбившаяся о скалы.
Я долго стоял с бьющимся сердцем и пересохшим ртом не в силах отвести взгляд от жуткого зрелища. Даже отсюда я различал светлые волосы, развевающиеся в воде, и раздувающееся под набегающей волной белое платье.
Я не сомневался, что вижу труп Элен.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?