Текст книги "Двойная сдача"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dvoynaya-sdacha-54172.jpg)
Автор книги: Джеймс Чейз
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Стой! – шепнула она. – Слушай!
Я выключил фонарь и замер рядом с ней в темноте. Тут я услышал то, что испугало ее: тихий скребущий звук откуда-то снизу, будто по каменному полу очень медленно волокли мешок. Элен сжала мою руку.
– Что это? – выдохнула она.
Я шагнул к перилам и посмотрел вниз, в темную шахту: ничего, только тьма, черный пустой колодец. Шорох внизу продолжался.
– Там кто-то есть, – прошептал я, – кажется, он что-то тащит.
Мы подождали, перегнувшись через перила и прислушиваясь. Внизу опять что-то зашуршало, и вдруг мы чуть не подпрыгнули от внезапного лязга металла о металл.
– Лифт. Кто-то поднимается, – объяснил я Элен и оттащил ее от перил.
– Кто там может быть? – спросила она, дрожа всем телом.
– Не волнуйся. Давай отойдем.
Шагнув назад, мы услышали скрежет медленно поднимающегося лифта. Я попытался открыть дверь какой-то конторы, но она не поддалась.
– Лестница, – зашептала Элен, – мы можем пойти вниз, пока он поднимается.
Я взял ее за руку и повел к лестнице. Нащупав первую ступеньку, мы снова застыли, завороженные еще одним звуком: из шахты лифта раздался ужасный, задыхающийся стон, казалось заполнивший весь дом.
– Кто-то ранен, – сказала Элен. – Стив, я боюсь!
Я прижал ее к себе, прислушиваясь. Лифт медленно поднимался, он уже был близко. Я разглядел его тень: она двигалась вверх, к нам, медленнее и медленнее и, наконец, остановилась в паре ярдов от нас. Из лифта опять донеслись странные звуки, и Элен затаила дыхание: мы услышали прерывистый вздох, шорох и звук падения. Я выхватил револьвер, толкнул Элен себе за спину и включил фонарь. Свет упал на решетку лифта. Элен тихо вскрикнула: из кабины в шахту стекала кровь. Фонарь дрогнул в моей руке, я шагнул вперед и заглянул внутрь.
Управляющий сидел, прислонясь к стене кабины. Очки в оловянной оправе свисали, зацепившись дужкой за ухо, лицо было в крови, взгляд застыл. Я шагнул было вперед, и тут его безжизненное тело внезапно дернулось, он откатился от стенки и сполз, бесформенной грудой привалившись к решетке.
Где-то далеко ночную тишину разорвал вой полицейской сирены.
Глава 3
– Кто это? – подойдя, спросила Элен дрожащим голосом.
– Управляющий зданием, – ответил я, прислушиваясь к приближающемуся вою сирены. – Подержи-ка фонарь.
Я сунул ей фонарь, вынул носовой платок и, обернув им руку, открыл решетчатую дверь лифта, наклонился над телом и перевернул его. Управляющего закололи ножом над ключицей. Я приподнял ему веко, хотя и без того знал, что он мертв.
Вопль сирены сделался оглушительным, за стеклом над входной дверью сверкнул красный огонек полицейской мигалки.
– Наверх! – выдохнула Элен, схватив меня за руку. – Мы выйдем прямо на них, если побежим по проходу. Давай быстрее!
В парадную дверь застучали. Я поспешно отошел от трупа, и мы с Элен стрелой помчались вверх по лестнице. Из комнаты управляющего раздался звонок, стук в дверь усилился.
Мы молча спешили вверх.
– Верхний этаж, – задыхаясь, шепнула Элен, – там есть пожарный выход.
Я мысленно поставил ей высший балл. В этой чрезвычайной ситуации она соображала быстрее меня. Пожарный выход был для нас единственным шансом на спасение.
Мы добрались до верхней площадки как раз тогда, когда, судя по шуму внизу, полиция уже ворвалась в здание. Я осветил дверь пожарного выхода; Элен уже вытаскивала засовы.
– Ты знаешь, куда она ведет? – спросила она.
– Скоро узнаем. Нам ее за собой не запереть, так что они поймут, куда мы подевались.
Открыв дверь, она выглянула наружу и посмотрела на ночное небо, тускло освещенное дальними огнями рекламы и залитыми светом крышами фешенебельных кинотеатров и ресторанов. Выбираясь следом за ней на крышу, я услышал крик снизу лестницы:
– Есть кто-нибудь наверху?
Я поспешно закрыл дверь. Быстрый взгляд на железную пожарную лестницу сказал мне, что она ведет в проход между зданиями. А еще я заметил патрульного полицейского, который стоял перед домом и оглядывал улицу.
Элен уже добралась до внутренней стены дома и махала мне рукой; я присоединился к ней.
– У парадного входа ждет полицейский, – предупредил я ее, – по пожарной лестнице слезать нельзя.
– Мы можем спуститься здесь, – она ткнула пальцем вниз, – тут довольно высоко, но спрыгнуть можно.
Ярдах в двадцати под нами была еще одна плоская крыша. По запаху, доносящемуся через полуоткрытый застекленный люк, я догадался, что это крыша китайского ресторана, который я заметил днем.
– Мы переломаем себе ноги, – с сомнением сказал я.
– Нет, если правильно упадем, – возразила она и, прежде чем я смог ее остановить, уселась на край крыши, схватилась за водосточный желоб и повисла в воздухе, потом отпустила трубу и упала, быстро перекатившись, как в борьбе джиу-джитсу. В следующее мгновение она уже была на ногах.
– Ничего страшного, – шепотом позвала она. – Давай, милый!
Я тихо выругался, садясь на край крыши. Я был значительно тяжелее ее и предсказывал себе, как минимум, сломанную лодыжку. Пытаясь повторить ее движения, я спрыгнул и грохнулся с такой силой, что из меня чуть не вышибло дух. Какое-то время я сидел оглушенный, потом с помощью Элен кое-как поднялся на ноги.
– Тут падать-то некуда, – заявила она. – Ты что, ушибся?
– Вероятно, я сломал себе позвоночник и обе ноги, – с чувством ответил я, – но пусть тебя это не беспокоит.
Очевидно, это ее и не беспокоило, поскольку она даже не слушала. Элен склонилась над стеклянным люком и уже открыла его, когда я подошел.
– Давай притворимся голодными, – сказала она улыбаясь. – По крайней мере, пахнет вкусно. – Она спустила ноги в люк и исчезла из виду.
Ситуация становится неуправляемой, подумал я, она проявляет слишком много инициативы. Тем не менее я последовал за ней вниз. Мы очутились в длинном и темном коридоре, в дальнем конце которого начинались ступени лестницы. Мы перегнулись через перила и увидели, как двумя пролетами ниже снуют официанты с подносами.
– Нам туда нельзя, – сказал я, – они поймут, откуда мы появились.
– Да им это и в голову не придет, – быстро возразила она. – Они слишком заняты, чтобы интересоваться, откуда мы пришли. Давай, милый, это единственный выход.
Она спустилась на один пролет; я пошел за ней.
– Я зайду попудриться и снять берет, – она указала на дверь дамской уборной, – а ты ступай вниз и займи столик.
Прежде чем я успел возразить, она исчезла. Я немного постоял, глядя через перила, и, дождавшись, когда площадка внизу опустеет, скользнул по ступеням, перескочил к следующему пролету, сбежал на десять ступенек вниз, быстро повернулся и стал неторопливо подниматься, и тут из-за бамбуковых занавесей входа в верхний ресторан появился высокий китаец в плохо сидящем смокинге.
– Добрый вечер, сэр, – приветствовал он меня с легким поклоном. – У вас заказан столик?
– Нет, – ответил я. – Нужно было заказать?
– Все в порядке, – снова поклонился он. – Сегодня много свободных столиков. – Он оглядел меня. – У соседей что-то неладно? По-моему, я слышал сирену.
Я достал пачку «Кэмел», вынул сигарету и прикурил и лишь потом с максимальной непринужденностью произнес:
– Полицейские и воры. Не знаю, что там за суета. Может, кто-то запер кошку?
Появилась Элен: руки в карманах, на лице – скучающая гримаса. Берет она сняла, и темные, шелковистые волосы красиво обрамляли лицо.
– Вас двое, сэр? – осведомился китаец, с восхищением уставившись на Элен.
– Да, шестерых детей и собаку мы оставили снаружи.
Он моргнул, снова посмотрел на Элен, повернулся и повел нас в ресторан.
– Тебе обязательно пороть чушь? – сердито спросила она, когда мы последовали за ним.
– Разговор о домашних делах – лучший способ усыпить подозрения, – улыбаясь шепнул я в ответ.
Помещение ресторана оказалось большим и аляповатым. На одной стене был изображен отвратительного вида красно-желтый дракон, изрыгавший пламя и серу. Несмотря на поздний час, несколько человек все еще ужинали; они подняли на нас глаза. Мужчины, все без исключения, пожирали глазами Элен; я с сожалением заметил, что ни одна из женщин не обратила на меня ни малейшего внимания: они были слишком заняты тем, что старались отвлечь своих спутников от Элен.
Мы присели за столик в углу и попытались сосредоточиться на невероятно длинном меню, которое выложил перед нами китаец. Наконец, придя в отчаяние, мы заказали острую закуску и виски со льдом и содовой. Китаец удалился, спина его застыла от страшного оскорбления.
Через пару минут публика за соседними столиками потеряла к нам интерес, и, почувствовав, что можно говорить, я негромко заметил:
– Не знаю, умно ли было бежать этим путем. Мы могли бы очутиться прямо в центре заварухи.
Элен покачала головой:
– Нам необходимо было скрыться. Остаться там было бы гораздо хуже. В конце концов, мы же вошли туда без разрешения. Расскажи мы полиции о том, зачем мы это сделали, и узнай об этом пресса, нам пришлось бы выложить всю историю.
– Вероятно, кто-нибудь позвонил в полицию, а иначе как бы это они так быстро приехали? Может быть, кто-то видел, как мы входили?
Элен поморщилась:
– Может быть. Нам лучше немного здесь посидеть. Если у них есть описание нашей внешности…
– Да уж…
Китаец вернулся и поставил перед нами тарелки. Я попросил принести мне через пять минут еще один хайбол. Мне страшно хотелось выпить.
Когда он ушел, Элен спросила:
– Ты уверен, что он мертв?
Я кивнул и сделал большой глоток, который пришелся весьма кстати.
– Никаких сомнений. У него перерезана артерия. Видимо, он умер от потери крови.
– Как же он попал в лифт?
– Вероятно, заполз и попытался подняться наверх, чтобы позвонить, – предположил я. – В его комнате телефона нет.
Элен принялась за закуску.
– Ужасно, что я должна это есть, – пожаловалась она. – Как ты думаешь, его смерть как-то связана с Денни?
– Не знаю. Я думаю о том, имеет ли к этому делу отношение та женщина. На первый взгляд вроде бы да. Она была в панике. Может быть, она его и прикончила.
Я допил свой хайбол и сделал знак китайцу принести мне следующий; он наблюдал за нами с легкой усмешкой на желтом лице. Он подошел, поставил передо мной полный стакан, забрал пустой и удалился.
– Должен признать, ты очень хорошо себя вела. Я бы не удивился, если бы ты устроила визг при виде трупа.
– Оставим это без комментариев, – сухо сказала Элен. – Я не так глупа, как ты пытаешься изобразить.
Но я почти не слушал ее, поскольку всем моим вниманием завладел мужчина, появившийся из-за угла, где, не видные с нашего места, стояли другие столики. Он был высокого роста и сложен как чемпион по боксу. Густые брови сходились над широким носом, мрачное, угрюмое лицо было загорелым и холодно-безразличным, как у игрока в покер. Он был одет в сине-белую клетчатую куртку и желтовато-коричневые брюки, а в руке держал светло-коричневую шляпу с широкими полями.
С улицы в распахнутые окна ресторана ворвался вой сирен. Некоторые посетители подскочили к окнам посмотреть, что за суета.
– Не оборачивайся, – быстро сказал я Элен, – но наш приятель в клетчатой куртке здесь. Он как раз выходит. Я пойду за ним, а ты еще посиди. Встретимся в отеле. Идет?
Она открыла сумочку, достала ключ зажигания и сунула его мне:
– Тебе может понадобиться машина. Я возьму такси. – Мне вновь пришлось отдать должное скорости ее соображения.
Мужчина в клетчатой куртке направлялся к выходу. Я встал и подошел к кассе. Китаец бесстрастно посмотрел на меня.
– Пойду посмотрю, что там за шум, – сообщил я и бросил на прилавок пятидолларовую купюру. – Сдачу отдайте даме.
– Слушаюсь, сэр.
Раздвинув бамбуковую занавесь, я вышел на лестничную площадку. Человек, которого я преследовал, задержался между дверьми на улицу; я наблюдал за ним сверху. Когда он вышел и пошел прочь от здания, которое проверяла полиция, я сбежал вниз, прыгая через две ступеньки, и вылетел наружу как раз вовремя, чтобы увидеть его исчезающий во тьме силуэт.
Я кинул взгляд на «скорую помощь» и три патрульные машины. У входа полукругом выстроилась толпа людей, и два копа пытались не подпустить их ближе к зданию, слишком озабоченные этой задачей, чтобы обратить на меня внимание.
Я пристроился за мужчиной, только что покинувшим ресторан. Он шел быстро, направляясь к стоянке, на которой я оставил свой «бьюик».
Он шагал, засунув руки в карманы, сдвинув шляпу на затылок и ни разу не оглянувшись. Идя позади него, я думал: интересно, что он делал в том ресторане. Был ли он в офисе Денни? Может, это он убил управляющего? Может быть, он нас заметил, забежал в ресторан и позвонил в полицию, чтобы мы попались. Это были всего лишь догадки, но сама идея показалась мне правдоподобной. Но кто та женщина, которая выбежала из прохода? Была ли она каким-то образом замешана в убийстве?
Высокая, широкоплечая фигура впереди меня задержалась у входа на стоянку и оглянулась. Я еле успел прижаться к стене. С уверенностью могу сказать, что этот тип меня не заметил. Войдя в широкие ворота, он пропал из виду. Я пустился бежать и прыжков за десять достиг ворот. Стоянка представляла собой обширный пустырь, окруженный высоким деревянным забором, никак не освещенный и никем не охраняемый. За забором стояла кромешная тьма.
Тип в клетчатой куртке исчез, но я знал, что он здесь. Забор был слишком высок, и я бы услышал, вздумай он его перелезать. Я решил, что он либо ищет свою машину, либо знает, что я за ним иду, и выжидает, что я стану делать. Допуская с большой вероятностью, что он только что совершил убийство и не остановится перед другим, я чувствовал себя не очень здорово.
Я вытащил револьвер из кобуры и, сняв с предохранителя, сунул его в карман. Несколько минут я стоял во мраке, уверенный, что он меня не видит, и пытаясь увидеть его. Время шло, и во мне крепла уверенность в том, что он меня заметил и теперь где-то подстерегает. Я пошел вдоль забора, держась в тени и напрягая взгляд в поисках незнакомца.
Я разглядел лишь шесть машин, стоявших в ряд посреди пустыря, и какое-то время пристально смотрел на них, пытаясь уловить какое-нибудь движение, но безрезультатно. Я стал двигаться дальше и, завидев машину, каждый раз останавливался и наблюдал. Таким образом я развлекался уже минут пять и весь обливался потом, как вдруг вход на стоянку снаружи осветили фары, озарив пустырь, как новогоднюю елку. Я бросился на землю, озираясь по сторонам. Парня в клетчатой куртке нигде не было видно.
Машина подъехала, фары погасли. Из нее вышли парень с девушкой и поспешно направились назад к выходу. Я услышал, как девушка взволнованно говорит:
– Вот это да, убийство на Четвертой улице! Как ты думаешь, мы увидим тело?
– Приложим все усилия, – ответил парень, взял ее за руку, и они побежали.
Я посмотрел им вслед и выпрямился. Этому типу в клетчатой куртке как-то удалось меня перехитрить. Наверное, он перелез через забор, а я не услышал. И тут же я подумал: а что скажет Элен? Мне не улыбалась перспектива сообщить ей, что я позволил ему ускользнуть. Мне хотелось сохранить ее иллюзии о том, что я очень ловкий следователь.
Кляня себя, я повернулся к выходу и быстро пошел мимо шести машин, рядком припаркованных посреди стоянки. Дойдя до третьей, я услышал тихий свист откуда-то сзади. Я застыл, будто уткнувшись в кирпичную стену, обернулся и впился взглядом в темноту, стараясь не дышать, чтобы лучше слышать. Я сообразил, что стою на открытом месте и представляю собой превосходную мишень для меткого стрелка.
Уже готовый упасть на землю, я услышал позади слабый шорох. Поворачиваясь, я сунул руку в карман за револьвером.
На меня ринулась широкоплечая темная фигура. В грудь ударил кулак, сбивая меня с ног. Я выхватил револьвер, но тут из тьмы просвистел другой кулак и угодил мне в челюсть.
Я взмыл в небо, полное звезд и ярких огней.
Когда я вернулся в номер, Элен мерила шагами спальню. Бросив взгляд на мое разбитое лицо и грязную одежду, она подбежала ко мне, широко распахнув глаза:
– Стив, что случилось? Тебя избили?
Я криво улыбнулся: это было лучшее, что я сейчас мог сделать, и мне было очень себя жалко.
– Все нормально, – ответил я, садясь на кровать. – Ты взяла с собой ту бутылку скотча, что я припрятал? Она бы мне сейчас очень пригодилась.
Она подлетела к чемодану, достала бутылку, побежала в ванную и вернулась со стаканом, до середины наполненным драгоценной жидкостью.
– Ты справишься, дорогой?
– Меня нужно убить и похоронить, чтобы я не справился со стаканом виски, – ответил я. – Не волнуйся, милая, со мной все в порядке. – Я отпил скотча, отставил стакан и потер припухлость на челюсти. Слава Богу, все зубы были целы. – Вот сейчас, – горько заметил я, – ты видишь перед собой молокососа номер один!
– Значит, ты его упустил? – сказала Элен, присев рядом со мной. – Но ведь даже лучшим детективам не всегда удается схватить свою добычу.
– Да не упустил я его, если бы так! Я позволил ему себя обнаружить. Я пошел за ним на стоянку. Там было темно, как в чулане, и он исчез. Я все обыскал, но его не нашел. Потом приехала машина и осветила все вокруг, и все равно я его не увидел. В это время он конечно же сидел скрючившись позади машины и надеялся, что я подумаю то, что я и подумал, а именно что он ушел. А когда я уходил оттуда, упав духом, он выскочил откуда ни возьмись и стукнул меня. – Я подвигал туда-сюда челюстью; она хлябала. – У него удар, как у кузнечного молота, а бьет он быстро, словно молния. Мне понадобилось не менее получаса, чтобы прийти в себя, и еще десять минут, чтобы эта штука, которую я прежде в шутку называл мозгами, снова заработала. Он обшарил мои карманы, раскидал мои вещи на все четыре стороны и удрал. – Я сделал еще один глоток и почувствовал себя не таким уж трупом. – Теперь ты знаешь, за кого вышла замуж: за простака, который нарывается на удар и далеко не такой хороший детектив, как он про себя думал.
– Стив, что у тебя было в бумажнике?
– Вот именно. Я всегда говорил, что ты мозг нашей семьи. Ты попала прямо в больное место. В бумажнике было все: мои визитки, по которым он узнает, кто я такой; адрес Фэншоу, по которому он поймет, что я здесь по делу; моя лицензия, которая скажет ему, что я следователь, а еще, и ты сейчас умрешь, когда услышишь, еще список причин смерти, перечисленных в страховке Джеллерт. Все! Если он один из людей Денни, я открыл им все карты.
– Ну что ж, теперь ничего не поделаешь, – сказала Элен и поцеловала меня. – Всякое бывает. Любой мог бы попасть в такую западню. Ты не должен себя винить.
– Очень мило, что ты так говоришь, но если об этом узнает Мэддакс, его хватит удар. Ладно, лягу-ка я спать. На сегодня хватит с меня этого дела Джеллерт.
Я начал стаскивать с себя одежду, и тут Элен сказала:
– Когда ты ушел, я спустилась вниз и смешалась с толпой. Я немного осмотрелась и подружилась с одним полицейским. Он мне рассказал, что кто-то пытался взломать сейф в конторе торговца бриллиантами на третьем этаже. Он сказал, что грабил любитель. Он только поцарапал сейф, только и всего. Полиция считает, что Мейсон, управляющий, услышал шум, пошел взглянуть, в чем дело, и напоролся на нож.
Я помолчал, вылезая из брюк.
– Надо же, какой отчаянный любитель. По-моему, это ерунда. О Денни что-нибудь говорили?
Она покачала головой:
– Нет, полиция уверена, что убийца хотел добраться до бриллиантов.
Я продолжал раздеваться:
– Если это так, а я в этом сомневаюсь, то убийство управляющего не имеет никакого отношения к Денни. Конечно, мы точно не знаем, был ли этот тип в клетчатой куртке в том доме и он ли убил Мейсона. То, что он здесь болтается уже три дня в поисках Денни, и то, что он сегодня здесь, говорит о том, что убийца – он, но у нас нет доказательств. Потом, ведь есть еще та женщина с духами «Джой». Что она здесь делает?
Пока я говорил, Элен выскользнула из своих одежек и влезла в рубашку. Я не устаю поражаться скорости, с которой она сбрасывает с себя одежду. Я последовал за ней в ванную.
– Ты только подумай, а что если тип в клетчатом вообще не связан с нашим делом? Может, он прочитал имя Денни на табличке и использовал его как предлог, чтобы порыться в конторе торговца бриллиантами?
Элен закивала с полным ртом зубной пасты.
– Мне не дает покоя эта женщина, – продолжал я, – жаль, у меня нет номера ее машины. Дорогая штучка. Эти духи и машину таких размеров за гроши не купишь.
– Милый, не пора ли перестать болтать и пойти спать? У тебя усталый вид, а я так просто с ног валюсь.
Я вернулся в спальню и натянул пижаму.
Когда Элен вышла из ванной, я сказал:
– Мы должны отыскать эту девчонку Джеллерт. Лучше всего навестить мелких театральных агентов, они могут знать, где она. Мы составим список агентств и посмотрим, можно ли что-нибудь о ней выяснить. Есть предложения получше?
– Есть, – ответила Элен, запрыгивая в постель. – Перестань строить из себя детектива и ложись спать. Ты знаешь, что уже третий час ночи?
– Должен вам сказать, миссис Хармас, – нравоучительным тоном сообщил я, – что детектив не может позволить себе спать. Он должен быть на посту каждую минуту и днем, и ночью.
– По-моему, мы договорились, что ты молокосос номер один, а не детектив. – Элен натянула на себя одеяло. – Слезай с коня и иди спать.
На следующее утро, позавтракав в постели, сразу после половины десятого мы завладели телефонным справочником и составили список местных театральных агентств. Имя им был легион, и к тому времени, как мы закончили, список был длиной с мою руку.
– Пока мы их всех обойдем, у нас уже будут внуки, – с отвращением бросил я. – О Господи! Как же этим ребятам удается хоть сколько-нибудь зарабатывать при такой конкуренции?
– Может, нам повезет, и мы сразу наткнемся на того, кто их знает, – с надеждой сказала Элен. – Порви этот листок надвое. Я возьму себе одну половинку, а ты – другую.
– Очень благородно с твоей стороны. Пойми, ты вовсе не обязана этого делать. Это мне платят за то, чтобы я бегал по улицам, задавал идиотские вопросы и носился вверх-вниз по лестницам. Тебя наняли, чтобы ты работала головой.
– Разумеется, я буду ею работать, – ответила она. – Давай список, и начнем. Встретимся здесь в час, пообедаем?
– Хорошо. Начни с агентов-одиночек. Крупные агентства вряд ли знают эту девицу. Береги себя и не дай какому-нибудь торговцу живым товаром заманить тебя на сцену. У тебя есть муж, которому ты должна готовить еду.
Спросите любого копа, и он подтвердит, что поиски человека на девяносто процентов состоят из беготни, на пять – из вдохновения и на пять – из удачи.
Через пару часов упорного хождения по лестницам многочисленных контор я пришел к выводу, что на мою долю пока что приходится сплошная беготня и ни признака удачи. К этому времени я обошел уже десять агентств, в которых на вопрос о Сьюзен Джеллерт мне лишь бросали безразличное «Никогда о такой не слышали», и то же самое про Брэда Денни, и, более того, по-видимому, даже не хотели слышать ни о ком из них.
Денек был жарким, и к половине двенадцатого я чувствовал себя стариком, просидевшим лишний час в парилке турецкой бани. Я решил дать отдых ногам и забежал в аптеку выпить чашечку кофе. Я прочесывал улицу, на которой располагались двадцать два театральных агентства, и все – на верхних этажах высоченных зданий, владельцы которых не удосужились установить лифты. Я подумал, что есть смысл посоветоваться со стариком, который принес мне кофе.
– Я ищу одну девушку-артистку, – сказал я, вытирая лицо и шею. – Ее фамилия Джеллерт, Сьюзен Джеллерт. Не слышали о такой?
– Сьюзен Джеллерт? – переспросил он и покачал головой. – Вряд ли. Я знаю Коррин Джеллерт, но не Сьюзен. Может быть, это ее сестра? Мне кто-то говорил, что у Коррин Джеллерт есть сестра.
– Кто такая Коррин Джеллерт? – спросил я без особой надежды, хотя имя было не из тех, что слышишь каждый день.
Старик улыбнулся, обнажив три зуба в пустом рту:
– Славная была малышка. Иногда забегала сюда. Совсем сумасшедшая.
– В каком смысле?
– Ей было на все наплевать. Лет шесть-семь назад у нее был номер со стриптизом в клубе «Замочная скважина» на Десятой улице, так, помнится, она как-то раз напилась и выскочила из клуба в чем мать родила. Хорошо еще, что ей встретился коп, который быстренько прогнал ее обратно. Упрямая девчонка, можете мне поверить.
– А где она теперь?
– Знать не знаю, я ее уже года три не видел. Говорили, что вышла замуж. Я слышал, что она бросила шоу-бизнес или он ее бросил. Коррин докатилась до того, что никто бы не рискнул дать ей работу. Она даже пару раз попадала в тюрьму за неприличные танцы.
– Вы не встречали парня по имени Брэд Денни? По-моему, он агент.
– Вряд ли. Но почему бы вам не заглянуть к Мосси Филлипсу на той стороне улицы? Мне кажется, он фотографирует всех, кто работает в шоу-бизнесе, не настоящих звезд, конечно, а тех, что помельче. Они все ходят к Мосси. Может быть, он вам подскажет.
Идея показалась мне недурной. Я заплатил за кофе, поблагодарил служителя и вышел на улицу под палящие лучи солнца.
Перейдя через дорогу, я подошел к небольшой студии с единственной дверью, в витрине красовались глянцевые фотографии. Потускневшая золоченая надпись на вывеске гласила: «М. Филлипс. Портреты. Учр. в 1897 г.».
Я толкнул дверь и вошел в крошечную лавчонку, в которой был прилавок, разделявший комнатушку надвое, и четыре громадные доски с прикнопленными фотографиями артисток, танцоров, стриптизерш, культуристов и комиков. Когда я открывал дверь, звякнул колокольчик, но никто не появился.
Я стал разглядывать фотографии, думая о том, многие ли из этих людей все еще живы: большинство из них, похоже, были клиентами мистера Филлипса в ту пору, когда он только начинал свою деятельность. Позади меня раздалось тихое покашливание. Я обернулся.
За прилавком стоял высокий седой негр с печальным лицом и с надеждой смотрел на меня. Ему было уже под семьдесят, и его сюртук, узенький галстук и безупречной белизны манишка смотрелись пережитками прошлого.
– Доброе утро, – поздоровался он, положив костлявые руки на прилавок. – Чем могу служить?
– Надеюсь, что можете, – ответил я и испробовал на нем свою широкую дружескую улыбку.
Он среагировал, словно ласковый пес, которого почесали за ухом; его зубы оказались гораздо белее и крупнее моих.
– Мне нужна кое-какая информация, – добавил я и выложил перед ним свою визитную карточку.
Он внимательно изучил ее и кивнул:
– Ну конечно, мистер Хармас, я хорошо знаю вашу компанию. У вас застрахован мой сын, и он очень хорошо о вас отзывается.
– Прекрасно, – сказал я и пожал ему руку. – Я пытаюсь отыскать одну артистку. Это связано со страховкой.
– Не зайдете ли ко мне в студию? Там можно нормально посидеть, и нас наверняка никто не побеспокоит.
Он поднял откидную доску, и я прошел за ним в уютное помещение, в одном конце которого, по всей видимости, располагалась фотостудия: там висел большой серый холст с намалеванными кое-как облаками, напротив него стояла большая старомодная камера на треножнике.
Мы уселись напротив друг друга на табуреты, которые можно считать вполне удобными, если вы не против сидеть с прямой спиной.
– Не обращайте внимания на обстановку, – извиняющимся тоном произнес Филлипс. – Я знаю, она выглядит очень старомодно, но артисты это любят. Они очень консервативные и суеверные люди и не одобрят, если я здесь что-нибудь переделаю или попытаюсь привести все в современный вид.
Я ни на секунду ему не поверил, но сказал, что знаю, что за люди эти артисты.
– Про какую девушку вы хотели спросить, мистер Хармас? – Он вздохнул – видимо, догадался, что я ему не поверил.
– Ее зовут Сьюзен Джеллерт, а ее агента – Брэд Денни. Больше ничего я о ней не знаю.
– Сьюзен Джеллерт? – Филлипс нахмурил лоб. – Ну как же, сестра Коррин Джеллерт. Вы о ней говорите?
– Понятия не имею. Я не знаю, есть у нее сестра или нет.
– Наверное, это она. Коррин была способнее сестры, у нее был большой талант. Сьюзен – просто симпатичная малышка, но, боюсь, здесь у нее маловато. – Он постучал себя по костлявому лбу. – Они близнецы, и, если бы не разный цвет волос, их нипочем не различить.
– Близнецы? – насторожился я.
– Да. Просто удивительно, как они похожи. Сьюзен беленькая, а Коррин темная. У них раньше был совместный номер, Сьюзен надевала темный парик и дурачила публику. – Он поднялся. – У меня где-то есть их снимок, хотите взглянуть?
Я сказал, что хочу, и подумал, уж не набрел ли я на что-то важное.
Старый негр возился в куче фотографий, которые вытряхнул из папки. Зрение у него было слабовато, и ему приходилось буквально тыкаться носом в каждый снимок. От нетерпения я уже совсем было полез на стену, но тут он довольно хмыкнул и подошел ко мне с глянцевой фотографией размером двенадцать на восемь дюймов.
– Вот, – сказал он, протягивая мне фото. – Здесь видно, что это был за номер. Большого успеха он не имел. По-моему, у Сьюзен не хватило таланта соперничать с сестрой.
На фотографии какая-то девушка любовалась собой в гигантском зеркале, и, только тщательно изучив снимок, я понял, что она стоит перед пустой рамой, в которой нет никакого зеркала, а так называемое отражение – это ее сестра-близнец, стоящая в той же позе. Картинка, безусловно, была эффектной, а девушки одинаковыми: симпатичные крошки с хорошими фигурками и стройными ножками. Они были одеты в обычные пышные платья с оборками и усыпанным блестками лифом, которые можно увидеть в сотнях дешевых варьете.
– У меня есть фото Сьюзен без темного парика, – добавил Филлипс. – Попробую поискать.
Пока он рылся в фотографиях, я спросил его, не знает ли он, где можно найти Сьюзен.
– Боюсь, что нет, я давно ее не видел. Коррин вышла замуж года три назад и бросила шоу-бизнес. Говорят, она уехала в Буэнос-Айрес. Не знаю, чем теперь занимается Сьюзен. Вряд ли она может иметь большой успех без своей сестры, которой, как я, по-моему, уже говорил, достался весь талант.
– А Брэда Денни вы не знаете?
– Конечно знаю. Мистер Денни пару раз здесь бывал.
– Фотографировался?
– Да нет, он из новеньких и, по-моему, считает мои методы работы слегка устаревшими. Просто заходил купить несколько снимков.
– Что он за парень?
– Весьма приятный молодой человек, – ответил Филлипс, не отрывая носа от фотографий, – и довольно умелый танцор.
– А я думал, что он агент Сьюзен.
– Может быть, я не знаю. Когда я с ним познакомился, а это было с полгода назад, у него был номер с пением и танцами. Он всего лишь несколько лет этим занимается. Вряд ли ему больше двадцати трех.
– Вы могли бы ему доверять, мистер Филлипс?
Старый негр выпрямился и заморгал, глядя на меня.
– Доверять? Кажется, я вас не понимаю.
– Вы могли бы назвать его честным человеком?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?