Книга: Отныне и вовек - Джеймс Джонс

Эту характеристику дает один из главных героев романа первый сержант (старшина) роты Милтон Тербер (кличка Цербер, неплохая придумка переводчика, в оригинале фамилия старшины Warden, надзиратель, страж) другому главному герою романа рядовому Роберту Пруиту. Но армию любит не только Пруит, но и сам Тербер, и третий главный герой книги командир роты капитан Дейна Холмс (кличка Динамит), и еще несколько второстепенных персонажей. И все они ненормальные, по изложенной выше причине.

Действие романа происходит на американской военной базе Скофилд на Гавайских островах в начале сороковых годов прошлого века (роман заканчивается нападением японцев на Перл-Харбор в начале декабря 1941 года). Пруита переводят в новую роту, он уже отслужил в армии лет пять и собирается служить до конца предельного срока в 30 лет. Пруит хороший боксер, но по личным причинам участвовать в соревнованиях больше не желает, а командира роты Холмса это не устраивает. Холмс жаждет победы роты в первенстве дивизии по боксу. Ротный командир натравливает сержантов на строптивого Пруита, чтобы они его обломали строго по уставу (называется сие мероприятие - профилактика). Пруит человек опытный, битый жизнью и на гражданке, и в армии, он хочет отстоять свое право во что бы то ни стало. Ну и, собственно, это противостояние проходит красной нитью через весь роман.

Роман большой по объему, в нем много психологии, много размышлений героев, много диалогов подобных этому

Автор книги Джеймс Джонс с 1939 по 1944 год служил в армии США, в том числе в Скофилде, участвовал в войне на Тихом океане, был ранен в боях на Гуадалканале. К советскому изданию романа 1986 года есть небезынтересное предисловие Ю.Ковалева, где описаны биография и творчество писателя, откуда можно понять, что роман во многом основан на армейском опыте автора.

В силу строптивости характера Джонс не преуспел, да и не мог преуспеть, на военной службе. В мае 1942 года он дослужился до капрала, но был затем разжалован в рядовые; спустя два года ему было присвоено звание сержанта, и вновь последовало разжалование. В годы войны Джонс участвовал в боевых операциях на тихоокеанском театре военных действий, был ранен в голову, лечился в госпиталях. По излечении он был признан «ограниченно годным» и отправлен охранять склады горючего на военной базе в Кентукки. 6 июля 1944 года его демобилизовали. Джонс не любил рассказывать о собственной военной службе, и потому биографам до сих пор не удается прояснить ряд моментов, имеющих, по-видимому, существенное значение. Так, например, известно, что он дважды отбывал срок в военной тюрьме, но неизвестно, где именно и за что. Не вполне ясны также обстоятельства и причины его демобилизации.

В любом случае жизненные перипетии позволили автору очень живописно изобразить солдатские будни, походы по кабакам и проституткам в увольнительные, взаимоотношения солдат и офицеров, военную дисциплинарную тюрьму, любовь. В романе есть две любовные истории, которые занимают значительную часть книги и сильно влияют на судьбу главных героев: любовь Пруита к проститутке Альме (Лорен) Шмидт и любовь сержанта Тербера к жене капитана Холмса Карен.

Роман раскрывает, по сути, что такое армия и что значит быть солдатом.

— Ничего подобного! — яростно крикнула она сквозь рыдания, и этот крик мелькнул и исчез, как разгневанное лицо, на секунду проступившее сквозь прутья решетки. — Но если ты сейчас уйдешь, я уеду обязательно! Так и знай!.. Что тебя тянет в эту твою армию? — снова закричала она, переведя дыхание. — Что ты хорошего там видел? Тебя там избивали, обращались с тобой как с последним негодяем, засадили в тюрьму, как преступника… Почему ты так хочешь туда вернуться? — Почему? — озадаченно переспросил он. — Потому что я солдат. — Солдат, — с трудом выговорила она. — Солдат! — Слезы высохли, и она злобно рассмеялась ему в лицо. — Солдат, — беспомощно повторила она. — Профессионал. Солдат регулярной армии. На весь тридцатник. — Конечно. — Он улыбнулся неуверенной улыбкой человека, не совсем понявшего смысл шутки. — Конечно, на весь тридцатник. — И с бесхитростной улыбкой добавил: — Осталось всего двадцать четыре года. — Господи, — сказала Альма. — Господи, боже мой!