Текст книги "Где бы ты ни был"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gde-by-ty-ni-byl-221748.jpg)
Автор книги: Джеймс Ганн
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Рожденная из пены
Бокал украшала густая пенная шапка. То, что под ней, было еще прекраснее.
Мимо Джерри Блитца с пустым подносом в руках прошла Дорис, невысокая, смуглая и невзрачная. Джерри остановил ее и спросил шепотом:
– Дион не объявлялся?
Дорис мотнула головой, еще раз оглядела длинный, начищенный до зеркального блеска стол – убедиться, что возле каждого из присутствующих стоит по бутылке, – и вышла.
Джерри вздохнул и снова уставился на свой бокал.
В него была налита самая сущность пива. Ни один рекламщик не покривил бы душой, нахваливая напиток. Прозрачный, с желтоватым отливом, искрящийся на свету. Со дна неспешно поднимаются крошечные пузырьки. По запотевшим стенкам ручейками стекает влага.
Джерри уже представлял, как это выглядело бы на экране цветного телевизора. Сверху всего одно слово: «БЛИТЦ»; снизу: «ОТ КАЖДОЙ ЖАЖДЫ». Буквы – пустотелые, как стеклянные колбы, – медленно заполняются пенистым пивом.
Ух, это будет нечто!.. Вот только как быть с теми, кто захочет его попробовать?
В центре пенной шапки что-то взбугрилось, и на поверхности возникла девичья фигурка по пояс, высотой с ладонь. Подняв руки, девушка разглаживала длинные пенные волосы. На взгляд Джерри, изящнее жеста быть не могло.
Девушка явно кокетничала, причем именно с ним. Остальные сидели как ни в чем не бывало. Неужели не увидели? Джерри осторожно повернул бокал. Девушка снова обратилась к нему.
Нет, все-таки увидели. Старик Болдуин тихонько крякнул, но лицо у него оставалось застывшим, словно маска. За свою жизнь он их отработал немало: заинтересованный слушатель, серьезный делец, верный товарищ. На этот раз он избрал личину непрошибаемого рационалиста.
Куда же подевался настоящий Артур Болдуин, способный смеяться во весь голос, скрежетать зубами от негодования и плакать настоящими слезами? Затерялся среди масок? Может, пора дать объявление: «Пропал настоящий человек! В последний раз выглядел как энергичный молодой управляющий. Откликается на имя Арт»?
Нет, от Арта осталось только лицо, да и то – личина. Джерри обвел взглядом присутствующих: Ривз, Уиллифорд, Вудбери, Олберг. Из всех один Билл признавал существование пенной красотки в бокале, поскольку старался смотреть мимо нее, но выходило с трудом. Ничего, с возрастом научится.
Шло обычное собрание директоров: Болдуин вещал, Ривз записывал. По негласному уговору о девушке не упоминали; вместо этого вели речь об «особенностях шапки» и «нетипичном поведении пены». Никто не хотел признавать, что рядом происходит нечто удивительное.
Они утратили способность удивляться. Вместо нее – логика и расчет. Вся их жизнь подчинена вопросам выгоды. Почему так?
И все же у Болдуина имелся свой интерес. Благодаря девушке пивоварня вот-вот должна была отойти ему – и Джерри ничего не мог с этим поделать.
Зачем они все здесь? Им надо руководить железной дорогой, а пивоварение – это магия, традиции, тонкое искусство подбора и смешивания ингредиентов, брожения и дозревания. Полностью контролировать процесс невозможно. Результат бывает непредсказуемым.
Собрание директоров нужно только для того, чтобы выкачивать доллары. Его ход расписан до мелочей, как менуэт. К приготовлению пива оно имеет такое же отношение, как и экскурсия по пивоварне…
Пятый этаж: солододробилка. Вдоль стен – джутовые мешки с ячменным солодом в серой шелухе и молотой кукурузой. Пахнет, как в зерновом элеваторе или на сеновале. «Мы с вами проследим, как сырье проходит путь с этажа на этаж, от одного процесса к другому. Здесь солод дробят в муку грубого помола и ссыпают в мерные корзины, где смешивают с кукурузной крупой в пропорции примерно шестьдесят к сорока». Возможно ли описать словами таинство соложения, объяснить, как в пророщенных семенах происходит столь необходимая ферментация?
– Если такова вся партия, – сухо и размеренно говорил Болдуин, – а так, по-видимому, и есть, возникает вопрос: сколько всего пива произведено по этой рецептуре?
– В цеху дображивания тридцать танков, – ответил Джерри. – Это девятнадцать тысяч восемьсот баррелей.
Дион, Дион! Где же ты?
– М-да, дело куда серьезнее, чем я полагал, – изрек Болдуин.
Еще бы. Пивоварение – это очень серьезно. Сколько брать солода? Сколько зернопродуктов? Сколько воды? При какой температуре готовить затор? Какие паузы делать и когда, чтобы в дело вступали ферменты, расщепляющие крахмал и превращающие его в сахар? «На четвертом этаже находится заторный котел, в котором из солода и желатинированной крупы затирают сусло. Для нагревания используют пар, по принципу водяной бани». Да, и добавить еще, что пиво на девяносто один процент состоит из воды, и вся разница между сортами, по сути, в дополнительных присадках. Впрочем, куда им понять?
– Катализаторы, – вырвалось у Джерри. Болдуин замолчал и хмуро взглянул на него. – Прошу прощения, задумался.
– Итак, – ледяным тоном продолжил Артур, – я предлагаю вынести вотум недоверия руководителю…
– Постойте, – вмешался Джерри. – О пиве судят не по внешнему виду, а по вкусу…
– Нет нужды. – Болдуин мельком взглянул на бокал Джерри и тут же отвел глаза. – Я… э-э… пива не пью, но мне и без этого ясно, что такую партию нам не продать.
Что, если ты добродетелен, так уже не должно быть ни пирожков, ни пива? [1]1
У. Шекспир, «Двенадцатая ночь, или Что угодно», акт II, сцена 3 (пер. М. А. Лозинского).
[Закрыть]
– Думаю, это тот случай, когда принципами можно и поступиться, – сказал Джерри. – Нельзя управлять пивоварней, не разбираясь в ее продукции. Рядом с каждым из вас стоит бутылка и бокал. Если наливать аккуратно, пены не будет.
Болдуин осторожно и нехотя плеснул напитка в блестящий бокал, поднял его, втянул запах носом, поморщился и чуть-чуть пригубил. Глаза у него широко раскрылись. Он сделал еще глоток, долил все, что было в бутылке, и выпил. По загорелому морщинистому лицу растеклось блаженство. Артур облизнул губы, поставил пустой бокал на стол и спросил:
– Так, значит, это – пиво?
– Еще скажите, что шампанское – это вино! – с жаром произнес Олберг. – О таком напитке пивовары мечтали веками, еще с тех пор, как у древнего вавилонского пекаря получилась первая бражка. Это не пиво, это нектар!
Джерри не верил своим ушам. Поддержка пришла, откуда не ждали. Впрочем, в Билле могла заговорить привычка: директор по продажам все-таки.
Лицо Болдуина на мгновение переменилось, но понять из-за чего Джерри не успел. Дело не в жадности, это он знал наверняка: Артур не настолько прямолинеен.
– И все-таки жаль, – произнес старик с горечью, – что из-за пены мы не сможем выпустить пиво на рынок.
Когда один проигрывает, другой выигрывает. Джерри понял, к чему Болдуин клонит. Впервые за сотню лет пивоварня Блитцев отойдет постороннему человеку.
– Зависит от того, как все подать, – не сдавался Джерри. – Если представить особенности пены как достоинство, а не как недостаток, то можно обратить ситуацию себе на пользу.
Совет хороший, вот только им он был не нужен. Дальнейшее обсуждение необходимо исключительно для протокола. Если дойдет до суда, они сообразят, как выкрутиться. Нет, решив избавиться от Джерри, они уже не отступят.
У каждого дела своя терминология. В пивоварении это, например, затор, сусло, дробина, промывка. Готовый затор сцеживают и получают сусло. Горячей водой промывают нерастворившуюся дробину, после чего все помещают в начищенный медный котел и кипятят. Пар выводят через крышку по витой трубе. Джерри обожал стоять у варочного котла и наблюдать, как кипящее сусло выплескивается через дверцу на бетонный пол.
– Нереально! Немыслимо! – возмущался Болдуин.
– Правильная реклама творит чудеса, – настаивал на своем Джерри. – Можно убедить женщин носить мешки вместо свитеров, а мужчин – предпочесть биглей блондинкам. Можно внушить всей стране, что каждому нужен автомобиль и что хромовая отделка важнее пищи. А можно все разом изменить. Точно так же можно заставить людей покупать наше пиво. Я даже слоган придумал: «Пиво «Блитц»: пена всему голова!»
– А что, это вариант! – воскликнул Олберг.
Болдуин хмыкнул.
– Выходить с таким пивом на рынок – рисковать целым брендом.
Да уж, кто-кто, а Болдуин терпеть не может рисковать. Он уже добился, чего хотел, зачем ставить все на карту? Одно неясно: на что все-таки ему пивоварня? В этом деле без риска никуда.
Сколько добавлять хмеля? Когда бросать зеленые соцветия, а когда – белые? Пробуй! Экспериментируй! Сперва пару фунтов, чтобы осветлить сусло. Через полчаса – еще три фунта, чтобы появилась горчинка. Под конец – оставшиеся три фунта для придания пиву тонкого хмельного аромата. А дальше – только уповать на случай. Сусло, бывает, портится, хотя современные технологии этому препятствуют. Кипящую пенную жидкость перекачивают по трубкам с аммиачным охлаждением в бродильный резервуар.
– Олберг, ваше мнение? – спросил Болдуин. Билл обратился в слух. – Как любители пива воспримут эти… э-э… необычные пенные образования?
– Для них это будет чем-то новым, – с готовностью ответил Билл.
– Новым, – презрительно бросил Болдуин. – Новинки – для детей. Знавал я фирмы, которые полагались на новизну и прогорали, когда она исчерпывала себя. В еде и напитках покупатели предельно консервативны. К такому пиву они и близко не подойдут. Разве не так, Олберг?
– Ну… тут вы, пожалуй, правы, – упавшим голосом произнес Билл.
– Давайте напечатаем инструкцию! – в отчаянии предложил Джерри. – Наливать аккуратно. Не давать выдыхаться. Если хотите насладиться подлинным вкусом, избегайте появления пены…
– Не зарывайтесь, – грубо перебил Болдуин. – Мы с вами не «Хайнекен», не «Карлсберг» и не «Будвайзер». Куда нам диктовать свои условия публике? У производителей стиральных машин ушли годы, чтобы приучить людей к непенящимся отбеливателям.
Дион, Дион! В чем же причина? В воде? В солоде? В хмеле? А может, в дрожжах?.. Возможно, разгадка кроется на третьем этаже, в охлажденном бродильном резервуаре? В нем двести двадцать фунтов дрожжей, выведенных в лабораторных условиях из одного штамма, но хватило крошечной посторонней клетки, и мальтоза – солодовый сахар – стала разлагаться на спирт и углекислый газ. Катализаторы – вещь непредсказуемая.
Джерри представил себе новый штамм дрожжей, под действием которых пиво в кипарисовых бочках добродило до того, что в пене завелась обнаженная красотка. Он снова посмотрел на свой бокал. Пена опала, а вместе с ней и девушка. Пока все были заняты, Джерри плеснул себе еще пива. Девушка снова грациозно распрямилась.
Она была прекрасна – в отвлеченном смысле, конечно. Лицо юное и гладкое, губы полные и чувственные, руки изящные, грудь высокая.
– А теперь представьте, – гробовым тоном вещал Болдуин, – что будет, если у кого-нибудь в бокале случайно образуется такая пена? Скандал, вот что! Репортеры слетятся к нам, будто стервятники на падаль, и станут терзать вопросами: «Как вы объясните это явление? Так задумано или же это случайность?..»
– Первый закон маркетинга: любая реклама лучше… – вставил Олберг.
– Есть продукция, которой подобная реклама как раз вредна. Например, наша, – проворчал Болдуин. – Еда и напитки должны соответствовать трем требованиям: быть вкусными, полезными и не содержать примесей. Скандальной славы в этом списке нет. Ну что, – обратился он к Джерри, – сможете ответить на вопросы репортеров?
– Нет, не смогу…
Дион, куда же ты запропал? Почему не предупредил, что такое может произойти? Молодое пиво дозревало в лагерном танке, но он тут ни при чем. Возможно, дело в кройзенинге – или в последних ингредиентах: лупулине, соли, спелом солоде, гуммиарабике… Гуммиарабик уменьшает образование пены. Что ж, как вариант. А углекислый газ попал в пиво в результате карбонизации на последних стадиях брожения.
– Прошу прощения, – сказал вдруг Джерри. – Я на минуту.
Выйдя из кабинета, он оперся спиной на дверь и закрыл глаза. Его смуглое, худое лицо болезненно исказилось. Отец ни за что бы не оставил врагов строить козни у него за спиной, но Джерри – не отец. С каждой секундой он понимал это все более отчетливо.
– Дорис, от Диона что-нибудь слышно? – вяло обратился он к секретарше.
– Все еще нет, мистер Блитц, – обеспокоенно ответила она. – Трубку не берет, а консьерж говорит, что уже неделю его не видел.
– Продолжай звонить. Он мне позарез нужен. Без него я лишусь пивоварни.
– Как?! – испуганно ахнула Дорис. – Почему?
– Думал, ты знаешь. Папа занял у Болдуина денег на новую марку, а в залог оставил свою долю акций. Из-за расходов и налогов на наследство я оказался без гроша. Если Болдуин завернет новое пиво, то придется уступить ему акции в качестве уплаты долга.
– Но ведь тогда у него будет контрольный пакет!
– Именно, – устало кивнул Джерри. – А с ним и пивоварня.
– Ужас какой! Тогда Дион вам нужен срочно. Я уже обзвонила больницы, морги, полицейские участки…
– А бары?
Она удивленно мотнула головой.
– Без него мне крышка, – простонал Джерри. – Если он знает про пену, то, может, сумеет все исправить. Не мог же он пропасть бесследно. Передай всем знакомым барменам, что я ищу его.
– По-вашему, он склонен к запоям? – удивилась Дорис.
– А по-твоему, нет? – в тон ей спросил Джерри.
Они молча посмотрели друг на друга, затем Джерри вернулся в комнату совещаний.
– Кстати, – Болдуин хитро взглянул на него, – а где ваш новый старший пивовар? Думаю, его тоже следует пригласить к нам сюда.
У Джерри внутри все упало.
– Вы про Диона? Он… в отпуске.
По скептической усмешке стало ясно: отговорка не сработала. Болдуин знал, что Диона нет, причем давно. Возможно, он даже знал, куда Дион подевался. Впрочем, нет, это было бы чересчур.
– Но он проработал здесь всего два месяца и уже в отпуске? – Болдуин сделал вид, что удивлен.
– Да, так и есть.
– Вот как… Необычный молодой человек. Изрядно, я бы сказал. Не поведаете ли нам, откуда он взялся? И почему ради него вы уволили отцовского пивовара, который проработал здесь сорок лет?
– Герхардта никто не увольнял, – поспешно возразил Джерри. – Его с почетом проводили на пенсию. А нанять вместо него Диона мне завещал отец.
– Также он завещал вам долги, причем немалые, – сухо произнес Болдуин. – Что ж, раз Диона с нами нет, придется прибегнуть к услугам другого специалиста.
Он встал, выпрямился во весь свой невысокий рост и медленно подошел к двери. Джерри со вздохом опустил взгляд на бокал. Пена уже сошла.
Дверь открылась, и за спиной у Болдуина возник полноватый седой мужчина. Джерри удивленно уставился на круглолицего, красноносого немца.
– Герхардт, вы?!
– Здравствуйте, мистер Джерри, – сказал бывший старший пивовар с легким акцентом.
– Ничего не понимаю. Зачем вы здесь?
– Не могу сидеть без дела, скучно. Жена гонит. «Иди отсюда, – говорит, – под ногами путаешься». Мистер Болдуин предложил мне вернуться к работе. Я согласился. Всегда рад помочь.
Помочь, говорите? Интересно, кому?
Болдуин оглядел стол; все бутылки были пусты.
– Нам понадобятся новые образцы, – сказал он.
– И рецептурный журнал, – добавил Герхардт.
– Хорошо. – Джерри вздохнул. – Сейчас вызову старшего химика, он принесет.
Щелкнув рычагом селектора, он попросил Дорис связаться с Джорджем Феннелом.
Химик принес запотевшую бутылку, которую держал в вытянутой руке, и тетрадь в черной обложке. Его худое, длинное лицо было под стать телосложению.
– Герхардт! – воскликнул он.
– Здравствуй, Джордж. Как идет процесс? – спросил Герхардт.
– Неважно, – грустно ответил Феннел.
Джерри забрал у него бутылку, открыл и осторожно, по стенке наполнил бокал, чтобы пиво не вспенилось.
Герхардт наблюдал за Джерри с некоторым удивлением. Подняв бокал, он посмотрел напиток на просвет.
– Цвет хороший. Красота! А что не так с пеной?
– Сперва попробуйте, – попросил Джерри.
Герхардт пожал плечами и поднес бокал к губам. Сделал глоток, посмаковал. Его маленькие голубые глаза засияли.
– Да! – произнес он с легким придыханием, так что вышло почти «та». – Это же просто идеальное пиво! Дайте взглянуть на рецептуру.
Столетия проб и ошибок, попыток и чаяний – и вот оно: идеальное пиво. Каждый ингредиент добавлен строго в нужном количестве, строго в нужный момент. Идеальный баланс между содержанием спирта, углеводов, белка, минералов и углекислоты. Цвет, аромат, вкус, пузырьки, пена…
Пена. Именно она мешала пиву быть по-настоящему идеальным.
Герхардт вглядывался в рецептурный журнал и не верил своим глазам.
– Не понимаю. Как будто ничего необычного, но вот крепость… Три и шесть процента. А кажется, что гораздо больше.
– Я думал, это пятипроцентное пиво, – с подозрением сказал Болдуин.
– Так и есть. Пятипроцентным называют любое пиво с содержанием спирта от трех целых двух десятых до пяти, – объяснил Джерри.
– Из всего, что здесь написано, – вдруг подал голос Феннел, – я могу ручаться только за данные химического анализа.
– То есть? – Болдуин повернулся к химику.
Феннел сжал кулаки.
– Дион журнала даже не касался. Я говорил, что нужно иметь данные под рукой на случай отклонений, а ему хоть бы что. Пиво, мол, будет идеальным. Я настаивал, но он лишь отмахнулся. «Что хочешь, то и пиши, без разницы».
– Как же вы это допустили?! – воскликнул Болдуин.
– Не все так просто, – возразил Герхардт. – Старший пивовар – главный, он ни перед кем не отчитывается.
Сначала Билл, потом Герхардт и теперь Джордж. Кто еще отвернется от меня? Эх, Дион, дружище, почему ты тоже меня бросил?.. Дион! А полное имя, случайно, не Дионис? Самое то для пивовара! Древний виноградарь, бог-бык, бог-козел, покровитель растительности и виноделия! Бахус всегда все делал для людей, а раз люди перестали пить вино, почему бы ему не заняться пивоварением?.. Эх, Дион, где же ты?
– Выходит, рецепт неповторим, – сухо констатировал Болдуин. – Даже если пену удастся… э-э… устранить, нет никакой гарантии, что в новой партии качество сохранится.
– Дион все сделает, – уверенно сказал Джерри. – У него уже тридцать раз подряд получалось.
– Так где же он? И когда вернется? Распустили вы тут всех, скажу я вам.
Все присутствующие согласно закивали. Джерри угрюмо засопел.
– Зато смог приготовить лучшее пиво в истории, – сказал он.
– Вот только его не продать, а может, даже и не повторить… Ведь так? – Болдуин обратился к Герхардту, который, вертя головой, следил за их перепалкой.
– Трудно сказать, – неуверенно произнес тот. – Пивоварение – искусство, а не наука. В нем нередки неожиданности. Во время затирания, фильтрации, кипячения, брожения…
– Пиво, – вмешался Феннел, – это тонкая смесь различных ингредиентов, которые следует добавлять в определенном количестве в определенное время и при определенной температуре. Ведущую роль играют органические катализаторы, а их поведение до конца не изучено. Самые незначительные отклонения могут сказаться на качестве конечного продукта.
– А нельзя ли как-нибудь попроще? – перебил его Болдуин.
– Ну вот возьмем, к примеру, шотландский виски, – стал терпеливо объяснять Феннел. – Его характерный букет получается благодаря тому, что ячменный солод просушивают дымом от сгорания торфа.
– Давайте лучше о характерных свойствах нашего пива, – сказал Болдуин. – Вот, смотрите!
Он схватил бутылку и выплеснул оставшуюся половину Герхардту в бокал.
Пиво с журчанием потекло из горлышка и бурно вспенилось. Шапка приняла форму обнаженной красотки. Теперь она потягивалась: пальцы сцеплены, руки вытянуты, плечи отведены назад, слепые пенные глаза смотрят на Джерри.
– Фот оно тшто! – От удивления акцент у Герхардта усилился. – Так, знатшит, это и есть пена?
Пузырьки лопались, и девичья фигурка слегка покачивалась, как будто живая.
– Откуда она взялась? – глухо спросил Болдуин.
Герхард пожал плечами и сказал неуверенно:
– Много причин может быть. Тип солода, температура затирания, дрожжи… Ja, дрожжи! Если у меня не получилось пиво, виноваты всегда дрожжи!
– Ваше мнение? – Болдуин резко повернулся к Феннелу.
– Этим штаммом мы пользуемся вот уже который год, – ответил Феннел, глядя на красотку в бокале. Сглотнул. – Я утверждаю, что дело в карбонизации и гуммиарабике. Видимо, произошла какая-то реакция, и…
– Чушь, – твердо возразил Джерри. – Ты сто раз все перепроверял. Содержание углекислого газа ровно две целых сорок две сотых, гуммиарабика столько же. В общем, говорите, что хотите, но на самом деле…
– На самом деле – что? – спросил Болдуин. – Скажете, это совершенно обычное явление, которое объясняется совершенно обычными причинами?
– Да, – вяло произнес Джерри. – Дион все объяснит.
Дверь в кабинет распахнулась. На пороге стоял человек в белом комбинезоне.
– Мистер Блитц, это срочно! – крикнул он. – В цехе розлива черт-те что творится!
Они прошли через охлаждаемый цех дображивания. В цехе розлива было теплее, но рабочих била дрожь. Большую часть просторного помещения занимали аккуратные ряды алюминиевых кег. В центре стоял разливочный аппарат, а рядом с ним – закупоренный кег с вбитым в него краником. В металлических литровых кружках пенилось пиво.
Из закрепленного на потолке резервуара спускались четыре жестких шланга. По технологии под каждым должно лежать по кегу, повернутому отверстием вверх. Первый только начинают заполнять, второй уже наполовину полон, в третьем опадает пена. Шланг отводят в сторону, а пузатый, мускулистый рабочий загоняет в отверстие деревянную пробку и забивает ее массивной киянкой. Четвертый, закупоренный кег тем временем откатывают, а на его место кладут новый, пустой.
Однако работа стояла. Шланги были убраны, все четыре кега лежали полные, из них хлестала пена. В ней кордебалет из четырех обнаженных девиц, каждая ростом человеку по пояс, исполнял эротический танец.
Мужчины широко раскрытыми глазами наблюдали за танцовщицами, не в силах пошевелиться.
– Кто вам велел разливать партию? – спросил Джерри у начальника смены.
– Никто, мистер Блитц, – ответил тот, нервно сглотнув. – Просто больше нечего было делать.
Джерри решительно направился к разливочному аппарату. Пенные девушки потянулись ему навстречу. Не обращая на них внимания, Джерри схватил киянку и вбил пробку в отверстие. Еще несколько ударов, и все кеги были закупорены. Пена, а с ней и красотки, с тоскливым шипением растворилась. Джерри вздохнул.
– Все, больше это пиво не разливать. Ждите указаний.
– Вот сами и ждите, – огрызнулся кто-то из рабочих. – Ноги моей тут не будет!
Он пошел к выходу, остальные потянулись за ним.
– Вы понимаете, что это значит? – спросил начальник смены. – Они теперь все уйдут!
– А то я не вижу, – глухо отозвался Джерри и поплелся к лифту.
Уже у комнаты совещаний он столкнулся в дверях с Болдуином. Тот охнул, якобы от неожиданности.
– Вернулись? Отлично. Мы как раз проголосовали. В общем, либо вы решаете вопрос с пеной, либо мы забраковываем всю партию. А это повлечет за собой соответствующие перестановки в руководстве.
Джерри устало кивнул.
– Сколько еще?
Болдуин не стал делать вид, будто не понял.
– Каждая минута простоя – это убытки. Продажи необходимо возобновить как можно скорее. Времени у вас до завтрашнего утра.
Собрание закончилось. На Джерри никто не смотрел, все проходили мимо: Болдуин, Ривз, Уиллифорд, Вудбери, Олберг.
Билл задержался и отвел Джерри в сторону.
– Послушай, – прошептал он. – Прости, что я…
– Проехали.
– Нет, я договорю! Когда Болдуин спросил про рекламу, я мог… то есть должен был настоять…
– Проехали, сказал же, – холодно произнес Джерри. – Тебе за свое место переживать надо.
В кабинете стало странно тихо и пусто. Джерри оглянулся на Дорис.
– Ну а ты чего не уходишь?
– Я с вами, мистер Блитц, – сказала она. – Уйду, только если меня уволят.
Джерри испытал некоторое облегчение. Что ж, хоть кто-то его не бросил. Ну и еще Джоан.
– Дион нашелся?
Секретарша грустно покачала головой.
– Нет, мистер Блитц, но я поговорила с парой барменов, которые с ним знакомы. Сказала, чтобы позвонили, если он вдруг объявится.
– Пьет, стало быть?
– О, пьет, да еще как! Но ни один бармен не видел его пьяным. Это их весьма впечатлило.
– Ну да, столько пить, – мрачно произнес Джерри. – Черт, а казался отличным малым!
– Может, следовало побольше разузнать о нем, прежде чем нанимать?
– Папа нанимал, незадолго до смерти. Тогда-то я и познакомился с Дионом. Они, кажется, дружили. Болтали, шутили, выпивали. Папа уже был плох, но Дион как будто возвращал его к жизни.
Джерри погрузился в воспоминания.
– Перед папой стояла бутылка без наклейки. Он сделал глоток, потом ударил кулаком по столу и сказал: «Клянусь богами, я его сварю!» Затем посмотрел на меня: «А если со мной что случится, то сваришь ты, сын! Человек должен оставлять после себя не только деньги!» – «Ты о чем?» – «Назначь Диона старшим пивоваром! Он сварит такое пиво, которое никому здесь не снилось!»
– И ведь сварил, – сказала Дорис.
– Да, сварил. – Джерри вздохнул. – Жаль, папа не дожил, чтобы попробовать. Дион очень старался. Неделями не выходил из пивоварни. Контролировал весь процесс – от затирания сусла до добавления дрожжей, никого не подпускал. А потом вдруг раз – и исчез. Больше я его не видел.
– Странный человек, – задумчиво произнесла Дорис. – Впрочем, уверена, у него был веский повод.
– Надеюсь, – скептически усмехнулся Джерри. – Вот только мне от этого не легче. Все кончено.
– Та женщина, видимо, тоже так подумала, – сказала вдруг Дорис.
– Какая женщина?
– Прошу прощения, мистер Блитц, я имела в виду мисс Блессинг, вашу невесту. Она заходила недавно, просила передать вам это.
Дорис открыла ящик, достала оттуда кольцо и вручила его Джерри.
– Джоан?.. – проговорил он, не веря своим глазам.
– Ну не расстраивайтесь. Она того не стоит. – В голосе Дорис звучало почти материнское участие. – Ей нужны были только ваши деньги. Она даже как-то проговорилась, что терпеть не может фамилию Блитц. А началась у вас черная полоса – пожалуйста, ее как ветром сдуло!.. Вам нужна, – пылко добавила Дорис, – простая, милая девушка, которая будет любить вас за то, что вы есть!
– Где ж ее такую теперь найдешь… – Джерри вздохнул. – Дорис! А как тебе фамилия Блитц?
– По-моему, очень даже… – начала она и осеклась. – Ну то есть… в общем… Я помолвлена, мистер Блитц.
Она вытянула вперед левую руку. На безымянном пальце крохотным огоньком вспыхнул алмаз в оправе.
– Ну что ж, поздравляю. – Джерри подбросил свое кольцо на ладони и не глядя сунул в карман брюк. – Если что, я буду в пентхаусе. Пусть все бутылки из новой партии несут туда.
Расправив плечи, он решительно пошел к лестнице. Мечты рухнули. Невеста ушла. Через несколько часов он лишится и пивоварни, и пива.
Раз это лучшее пиво в истории, значит, следует насладиться им сполна.
В самом пентхаусе было темно, лампа горела только в проходе между гостиной и кухней. В гостиной стоял журнальный столик, на нем – полный бокал пива. Рядом темнели пятна от выплеснувшейся через край пены. Пенную шапку украшала прелестная головка и не менее прекрасный бюст.
Джерри сидел в кресле. Он салютовал девушке своим бокалом, та кокетливо потупила глаза.
– Поэту свыше вручен дар, но все ж успешней пивовар: постичь божественный размах в хмелю уж проще, чем в стихах, – продекламировал Джерри, осовело кивнул пенной красотке и сделал глоток. – Чтобы на все найти ответ, напитка лучше эля нет.
Откуда-то из недр Джерри исторг могучую отрыжку и расплылся в довольной улыбке.
– Идеальное пиво! – Он покрутил пальцем в воздухе. – Как пос-с’него пить что-т’ другое? Тот ж’ эль. Вот Хаусман[2]2
Альфред Эдвард Хаусман – английский поэт и эссеист, особенно прославившийся в Эдвардианскую эпоху. Выше Джерри цитирует его стихотворение «Terence, this is stupid stuff» из сборника «Шропширский парень» (1896).
[Закрыть] пиш’т про эль, то’ко ничегошеньки в нем не п’нимает. Эль – эт’ верховое брожение, а в’т лагер – низовое.
Он сделал еще глоток.
– Пиво след’т подавать охл’жденным до п’ти-семи град’сов. Пена держ’с-ся лучш’, лишние газы улетуч’с-ся, а букет и вкус – остаю’с-ся.
Девушка начала клониться набок.
– Иначе г’ря, с’час пиво уже слишком нагрел’сь, и т’е нехорошо. Вот! – Джерри вылил остатки своего пива в бокал. Пена побежала по стенкам на стол и закапала на ковер. Девушка распрямилась.
– Так-т’ лучш’.
Он аккуратно вылез из кресла, обошел столик и будто по воздуху проплыл на кухню. Вернулся с двумя холодными бутылками без этикеток. Поставил на столик и, взяв открывалку с ручкой из слоновой кости, снял крышку с одной из них. Аккуратно перелил пиво в бокал и убрал пустую бутылку на пол, где уже скопилась небольшая коллекция.
Сощурившись, Джерри попробовал сосчитать бутылки, но сбился и начал снова.
– Тринадц-цть! – сказал он наконец. – П’красно! И каж-ж’я что унция виски. Даж’ не заметил, как напилс-ся.
Девушка кивнула, будто соглашаясь.
– А вот и нет! – Джерри отчаянно мотнул головой. – Я где-т’ слышал, чт’ есть три стадии оп’нения: драчливая, ворчливая и сонливая. А мне хорошо! Впроч’м, это ж идеальное пиво, так чт’ ничего удивит’ного.
Девушка весело закачалась.
– Я счас-с’в! – сказал Джерри победным голосом. – К чему забот’с-ся о будущ’м? – Он попытался щелкнуть пальцами; вышло только с третьего раза. – Пус-сь будущее само о себе забот’с-ся.
Он подлил немного пива в бокал с красоткой.
– Поч’му? – спросил он с негодованием. – Ну вот поч’му ’с-се против, чтоб’ у них в пиве кто-т’ плавал? Ты ж’ лучш-ший собутыльник! Красивая, ’с-се понимаешь – и молчишь. Что вам ещ-ще нужно от де’ушки? Что вам ещ-ще нужно от пива, а?
Джерри поднес бокал к губам и залпом осушил половину.
– Хочу сказать вам, господа: чтоб выпить, повод есть всегда… – пробормотал он, покачиваясь в такт, и вдруг замолчал.
В дверях стоял человек.
– …Сварилось пиво; выходной; в гостях; поссорился с женой… и – наконец – любой другой, – завершил стихотворение вошедший. – Да простит мне доктор Олдрич[3]3
Генри Олдрич – английский теолог, доктор философии, жил в XVII в. Наиболее известен эпиграммой о пяти причинах выпить, написанной на латинском языке и существующей во множестве интерпретаций.
[Закрыть] этот вольный пересказ.
– Дион! – воскликнул Джерри.
Ростом старший пивовар был немного ниже среднего, имел непримечательные каштановые волосы и непримечательную внешность. Костюм его, напротив, кричал оригинальностью.
Галстук – лиловый, рубашка – желтая, пиджак – ярко-синий, брюки – травянистые, носки – алые, ботинки – белые, как шкура козленка. Просто ходячая призма. Но даже этот разноцветный наряд блек по сравнению с лицом Диона. На нем отражалось счастливое презрение ко всему, что люди почитали святым, и священный восторг перед тем, что делало людей счастливыми. Под воздействием этой ауры хотелось веселиться, петь, танцевать, любить и предаваться вещам хоть и неблагоразумным, но таким приятным.
Кружит голову не хуже пива, – подумал Джерри. При этом в присутствии Диона он как будто слегка протрезвел.
Возраста пивовар был неопределенного. Иногда – как, например, сегодня – он выглядел юнее, чем самое молодое пиво, которое сливают дображивать в лагерный танк. А иногда казалось, что он на много-много веков старше пивоварни.
– Вижу, решил пригубить свеженького, – сказал Дион, и в его голосе бурлили энергия и жизнь. Затем он бросил взгляд на пену в бокале. – Нимфы и сатиры! Что это?!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?