Текст книги "Туман"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tuman-35884.jpg)
Автор книги: Джеймс Херберт
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 7
Тяжело дыша, Холмен нетерпеливо нажал кнопку лифта. Он поймал такси, но неподалеку от Сент-Джонс-Вуд-роуд машина застряла в пробке. К счастью, до квартиры Джона было рукой подать. Он выскочил из автомобиля, сунул изумленному водителю несколько фунтов и помчался к себе. Вскоре Холмен выдохся, в правом боку закололо. Стоя у лифта, он вновь и вновь давил на кнопку. Вынужденное бездействие раздражало. Джон уже собрался идти пешком, но тут двери лифта распахнулись, и из него вышла пожилая женщина с выкрашенными в голубой цвет волосами. Второпях Холмен чуть не сбил ее с ног. Старуха окинула его сердитым взглядом и сообщила прижавшемуся к ее ногам пекинесу, что всех этих наглых молокососов нужно выпороть как следует и отправить мести улицы.
Лифт начал подниматься. Джон саданул кулаком по стене. Разумеется, с Кейси все в порядке. Ведь сам он прекрасно себя чувствует, хоть и пробыл в тумане довольно долго, а Кристин даже из машины не выходила. А Спайерз? По дороге в больницу с ним приключилось то же самое. Он же лишился рассудка, попав в желтый туман с едким запахом.
Лифт резко остановился. Двери медленно поползли в стороны. Как только между ними образовалось достаточно широкое пространство, Холмен выскочил на лестничную площадку. Стоя у двери, Джон лихорадочно разыскивал ключ. Пусть он выглядит глупо, лишь бы с Кейси ничего не случилось. Холмен открыл дверь. В квартире было темно. У Джона все внутри похолодело. Но может быть, Кристин еще спит и до сих пор не отдернула занавески? Тут он вспомнил, что перед уходом собственноручно раздвинул портьеры. Холмен тихо окликнул девушку, затем вошел в гостиную и включил свет. Никого. И никаких изменений, если не считать опущенных штор. Джон заглянул в кухню. И здесь никого. Затем он тихонько подкрался к спальне и бесшумно открыл дверь.
– Кейси!
Молчание.
В темноте трудно было разглядеть, спит ли кто-нибудь под смятым одеялом. Холмен подошел к кровати.
Вдруг у него за спиной кто-то резко и сухо усмехнулся. Именно это и спасло Джона. Он круто обернулся, из-за чего нацеленный ему в спину нож лишь скользнул по рукаву. У Холмена дух захватило от боли. На плече остался тонкий кровавый след. Отскочив в сторону, Джон едва успел увернуться от нового удара. Перед ним стояла Кейси, такая знакомая и в то же время такая чужая, с ножом в руке, холодным взглядом и улыбкой, похожей на оскал убитого зверя. Ее светло-русые волосы прилипли к щекам, лицо было покрыто царапинами, по нежному подбородку текла слюна. Подняв нож высоко над головой, Кейси снова набросилась на Холмена. Опять раздался резкий, сухой смешок. Но Джон был начеку. Отступив назад, он хотел поймать руку девушки. Длинное смертоносное лезвие было нацелено в живот Холмена, но тот вовремя схватил Кейси.
Вдруг сумасшедшая укусила Джона, разодрав ему щеку, но Холмен не чувствовал боли. Оба повалились на кровать. Кейси хрипела, вырывалась, царапалась. Джон все крепче сжимал ее запястье, но безумие придавало девушке силу. Свободной рукой Холмен сдавил Кейси горло, но не сильно, потому что, несмотря на грозящую ему опасность, он не хотел быть жестоким. Девушка стала задыхаться и завыла жалобно, по-звериному. Джон ослабил хватку. Почувствовав относительную свободу, Кейси изо всех сил ударила его коленом в пах. Холмен взвыл и согнулся пополам от мучительной боли. Воспользовавшись этим, сумасшедшая вырвалась и торжествующе захохотала.
Джон с трудом приходил в себя. Нож снова был занесен над ним. Забыв о боли, Холмен лягнул девушку в живот, отчего та скатилась с кровати, сильно ударившись о пол. Джон с трудом приподнялся, опираясь на локоть. Оба, тяжело дыша, собирались с силами. Падая, Кейси выронила нож и теперь не могла его найти. Она стояла на коленях и, злобно глядя на своего противника, скалила зубы и рычала. Мгновение спустя безумная снова напала на Джона, намереваясь выцарапать ему глаза. Он попробовал сбросить ее на пол, но не смог. Они катались по кровати, путаясь в простынях. Кейси плевалась, глухо рычала, глаза ее яростно сверкали. Холмен слабо защищался, не желая причинять девушке боль, но понимал, что рано или поздно для ее же пользы ему придется применить силу.
Не прекращая борьбу, они скатились на пол, увлекая за собой простыни. Кейси пыталась вырваться, но запуталась в одеяле. Джон вцепился в ее блузку. Девушка отпрянула назад, порвав при этом блузку. Ее крошечные груди обнажились. Забыв о грозящей опасности, Холмен застыл на месте. Он растерялся. Казалось, внезапная нагота и нежная, беззащитная плоть Кейси делали ее уязвимой и беспомощной.
Вдруг безумная расхохоталась. Джон тут же опомнился и стряхнул с себя простыни. Бессмысленный, дикий хохот леденил кровь.
Он хотел поймать Кейси, но та успела увернуться и с неожиданной ловкостью перепрыгнула через кровать. Джон неуклюже пошлепал за ней, спотыкаясь о мятые простыни. Сумасшедшая тем временем схватила настольную лампу и швырнула ее в Холмена. Удар пришелся по уже пострадавшему плечу.
– Кейси! – крикнул Джон, будто, услышав свое имя, девушка могла опомниться.
Наконец они были рядом. Получив удар в челюсть, Холмен остолбенел и упал на кровать. Теперь он уже не думал о снисхождении. Он будет защищаться от нее, как от опасного противника или бешеной собаки. Она что-то подобрала с пола. Джон сообразил, что это нож. Он вскочил с кровати и попятился назад, не спуская глаз с приближавшейся к нему девушки. Холмен понимал, что сейчас не время поддаваться эмоциям, ведь он вынужден защищаться от опасности. Кейси медленно наступала. На ее искаженном ненавистью лице застыла улыбка. Она напоминала кошку, преследующую испуганную мышь. Вдруг безумная с воплем отвращения набросилась на своего противника. Джон проскользнул под занесенным над ним ножом, и не успела Кейси обернуться, как он был уже у двери. Холмен чувствовал, что лезвие ножа нацелено ему в спину. Не теряя времени, он выскочил за дверь, едва успев спастись от ножа, брошенного ему вслед. Сумасшедшая принялась выламывать дверь, но Холмен резко распахнул ее, сильно ударив Кейси. С криком ярости девушка упала на пол, юбка ее задралась. Несмотря на ужас всего происходящего, обнаженные бедра Кейси волновали Холмена. Он набросился на девушку и придавил ее к полу. Она по-прежнему сопротивлялась с невероятной силой. Забывая об опасности, Джон все больше подчинялся зову плоти. «Кейси!» – стонал он, все крепче сжимая в объятиях вырывающуюся девушку.
Неожиданно Кейси снова укусила его в щеку и с наслаждением, словно смакуя вино, принялась пить хлынувшую из раны кровь. Холмен пытался освободиться, но сумасшедшая вцепилась в него мертвой хваткой, все крепче впиваясь в щеку. Охватившее Джона вожделение исчезло. Он отпустил руку Кейси, и она тут же схватила его за волосы, и даже сильный удар под ребро не заставил ее разжать пальцы. Наконец, чувствуя, что силы на исходе, Холмен пнул свою противницу в живот.
Она отпустила его щеку и принялась жадно глотать воздух окровавленными губами, затем поджала ноги и схватилась за живот. Джон снова ударил ее. Ударил безжалостно, изо всех сил. Голова Кейси поникла. Холмен слегка приподнял девушку и опять ударил. Теперь она лежала на полу и стонала, тихонько всхлипывая от боли. Видя плачевное состояние девушки, Джон смягчился.
Он опустился на колени, нежно обнял Кейси и стал ее успокаивать.
– Кейси! Прости, родная! – нежно шептал он, забывая о ее безумии и думая только о причиненных ей страданиях. Вдруг Джон почувствовал, что девушка дышит спокойнее, мускулы ее напрягаются, всхлипы переходят в глухое урчание. Он окинул взглядом спальню в поисках скомканных простыней и потянулся за ними, отпустив Кейси и надеясь, что она еще слишком слаба, чтобы напасть на него. Вдруг плечи девушки стали судорожно вздыматься; в ней закипала ярость. Не успела она приподняться, опираясь на локоть, как Холмен тут же толкнул ее, перевернул на живот и завел ей руки за спину. Связанная Кейси брыкалась изо всех сил, билась головой об пол. Внезапно она вся обмякла, и с ней случилось что-то вроде припадка каталепсии. Кровавая слюна потекла на пол.
Холмен перевернул девушку на спину и заботливо отер ей пот со лба. Она смотрела на него бессмысленным взглядом. Джон бережно взял Кейси на руки и уложил на кровать, сунув ей под голову две подушки, затем разорванной кофточкой он прикрыл ее обнаженную грудь, которую так часто и с такой любовью осыпал поцелуями, расправил юбку, чуть прикрывавшую мягкие бедра, потом стер слюну и кровь с ее подбородка. Теперь можно было заняться собственными ранами. Холмен приложил к щеке платок и поморщился от боли. Он потерял много крови, но его раны не опасны.
Джон сидел в темноте, с платком у щеки, положив руку на колено Кейси. Он тихонько обратился к ней, но она не ответила. Неужели она никогда не оправится от воздействия этого таинственного тумана? Что, если она покончит с собой, как Спайерз? Ведь даже сам Холмен пытался броситься в пропасть, из которой его вытащили, а потом чуть не вонзил себе в горло кусок стекла. Туман убил спасенную Джоном девочку, но ведь малышке досталась слишком большая доза, с которой не справился ее хрупкий организм. Единственная надежда в том, что Кейси почти не выходила из машины. Хотя какая разница? Может быть, даже крупица этого тумана смертельна? Будущее покажет, а пока что нужно немедленно отправить Кейси в больницу, где сделают все возможное, чтобы спасти ее, или… Холмен отогнал от себя эту мысль. Врачи говорили ему, что в подобных случаях медицина почти бессильна. Транквилизаторы – единственное средство против буйного помешательства, а операции возможны лишь в случае крайней необходимости, и никогда нельзя поручиться, что все закончится успешно. Хватит ли у Кейси сил, чтобы справиться с безумием?
Прошло десять минут. Холмен по-прежнему сидел в темной спальне. В дверь неожиданно постучали. Это была полиция. Джон бросился открывать. Он боялся оставить Кейси надолго без присмотра. Сначала Холмен удивился, но после сообразил, что полицию могли вызвать соседи, слышавшие, как он дрался с Кейси. Полицейских было двое: один в форме, другой – в штатском. Джон не знал, что третий полицейский остался на первом этаже и караулит выход.
– Джон Холмен? – резко спросил человек в штатском.
– Да. Рад, что вы приехали…
Детектив оборвал Холмена на середине фразы, грубо ткнул ему в лицо удостоверение, тут же спрятав его в карман, и вошел в квартиру.
– Я инспектор Берроу. Мне приказано задержать вас.
– Что?! Так это из-за Спайерза?! Но послушайте…
– Как мы поняли, вы единственный свидетель происшествия.
По мнению Холмена, молодой инспектор был совсем не похож на детектива: трудно представить себе полицейского, одетого в свитер и замшевый пиджак, да и волосы у этого парня длиннее, чем положено. Инспектор окинул взглядом квартиру. Занавешенные окна, похоже, не внушали ему доверия.
– Да, вы правы, – снова заговорил Джон. – Шеф покончил с собой, но…
– Почему вы ушли? – поинтересовался Берроу, на ходу открывая двери и заглядывая в комнаты.
– Нужно срочно вызвать «скорую», – потребовал Холмен, не отвечая на заданный вопрос.
– Боже мой! – Изумленный инспектор застыл на пороге спальни. – Хватайте его, Тернет!
Тяжелая рука тут же опустилась на плечо Холмена.
– Вы же ничего не поняли, – возмутился Джон, – ее нужно немедленно отправить в больницу.
Вырвавшись из рук полицейского, Холмен бросился в спальню. Молодой детектив сидел на кровати и развязывал Кейси руки.
– Нет, стойте! Что вы делаете?! Она же сумасшедшая! Джон с трудом произнес эти слова, но как иначе предостеречь инспектора? В следующее мгновение сильные пальцы сжимали его горло, а правая рука была заведена назад и плотно прижата к спине.
– Вы не понимаете! – кричал он, пытаясь освободиться.
– Мы все прекрасно понимаем, – холодно отозвался Берроу, – ваши коллеги в один голос заявили, что вы свихнулись. Стой смирно и не рыпайся. Ублюдков вроде тебя я насквозь вижу.
В тихом голосе инспектора была слышна угроза. Холмен не испугался, но, понимая, что сопротивление бесполезно, перестал вырываться.
– Ладно, – сказал Джон, стараясь сохранять спокойствие, – отправьте девушку в больницу, и прекратим дискуссию. Я был в Уилтшире во время землетрясения и там попал в туман, который разрушает психику.
– Оно и видно, – усмехнулся инспектор, помогая Кейси встать. – Не знаю, что вы с ней делали, но посмотрите, на что она похожа, посмотрите на ее глаза.
– Нет-нет, я здесь ни при чем. Это все туман, поражающий мозг. Спайерз тоже попал в него.
– Насколько нам известно, в сообщениях о землетрясении нет ни слова ни о газе, ни о тумане.
– Но я же собственными глазами его видел, когда был в пропасти.
– Допустим, что все так и есть, но кроме вас и девочки, которая, кстати сказать, умерла, в пропасти никого не было.
– Конечно, не было, – вспылил Холмен, – остальные попали в туман позже, причем в разное время.
– Ладно, уведите его, сержант. У нас будет достаточно времени на разговоры.
– Погодите, погодите, еще два слова, – настаивал Холмен, не обращая внимания на вцепившегося в него сержанта. – Выслушайте меня! В туман попал полный автобус детей. Не помню, как называется их школа, но, кажется, это где-то в Андовере. Вы должны все выяснить как можно быстрее. Бог знает что там сейчас творится!
Холмен нетерпеливо барабанил пальцами по пустому столу. Его отвезли в Нью-Скотленд-Ярд и поместили в одной из комнат для допросов. У дверей стоял полицейский и молча следил за Джоном. Ему порядком надоело это занятие, но все-таки он был готов действовать при первых же признаках агрессивности со стороны задержанного.
– Что с девушкой? – в третий раз спросил у полицейского Холмен.
Никакого ответа.
– Неужели вы даже об этом не можете рассказать?! – Холмен тяжело опустился на стул. Бесполезно разговаривать с этим троглодитом.
Вот уже три часа его держат здесь, сто раз задают одни и те же вопросы и никак не хотят верить его словам. Но, оставшись один на один со своим тюремщиком и как следует поразмыслив, Джон решил, что они правы. Ведь только он один видел, как Спайерз выбросился из окна, но зато многие слышали их спор незадолго до этого. Потом у него в квартире полиция обнаружила связанную и избитую девушку, а сам он недавно перенес серьезное психическое расстройство. Факты говорили сами за себя, а его раздражение отнюдь не было очком в его пользу. Сейчас Кейси в шоке и рассказать ничего не может, но полицейские уверены, что потом она ответит на все их вопросы. Наконец они согласились проверить все школы в Андовере. Если в одной из них творится что-то неладное, то есть надежда, что Холмену поверят.
Дверь внезапно распахнулась. Джон резко поднял голову навстречу входящим полицейским. Инспектор Берроу, тот самый, который задержал Холмена, стоял на заднем плане, сверля арестованного ледяным взглядом. Его коллега был немного постарше и подобродушнее. Старший инспектор Рефорд сел за стол, знаком предложив Холмену последовать его примеру. Он умело допросил задержанного, был весьма любезен, предоставив роль обвинителя младшему коллеге. Джон вскоре понял, что все это просто спектакль и под маской добродушия скрывается ловкий и проницательный следователь. Тем временем Рефорд пытался установить, что же на самом деле представляет собой Холмен. Кто он: опасный маньяк или ловкий и гнусный злоумышленник? Что ж, поживем – увидим.
– Мы навели справки в школах Андовера… – Инспектор замолчал, наблюдая за реакцией Холмена.
– И что же? – подался к нему Джон.
– И ничего подозрительного не обнаружили. Холмен был неподдельно разочарован.
– Однако, – продолжал Рефорд, – в одной из школ произошел большой пожар.
– Так и есть! Вот оно!
– Ну, толком еще ничего не известно. Кажется, загорелся спортзал, в котором находились тридцать с чем-то мальчиков.
Те немногие, кого удалось спасти, сейчас в шоке, допросить их пока что нельзя. Хоть мы собрали и не все факты, но название школы нам известно. – При этих словах старший инспектор настороженно посмотрел на Холмена. – Это школа Крейтон.
Холмен уткнулся взглядом в стол и напряг память.
– Нет-нет, та школа называлась как-то по-другому. Мне учитель сказал, откуда они, но я хоть убей не помню; у него правая рука была без кисти, но вам, похоже, от этого мало проку.
Старший инспектор внимательно изучал лицо Джона, а потом сказал:
– Ладно, это не настоящее название. Сейчас я покажу вам список. Посмотрим, найдете ли вы в нем эту школу.
Рефорд протянул Холмену листок бумаги. Джон быстро пробежал отпечатанный на машинке список, затем покачал головой и перечитал его опять, на этот раз медленнее.
– Бесполезно, – сказал он наконец, – я не могу вспомнить, как называется школа. Вроде бы и есть в вашем списке знакомые названия, но…
Холмен снова покачал головой.
– Она называется Редбрук, точнее, Редбрук-Хаус. Вспомнили теперь?
– Как будто – да, хотя поклясться не могу.
– Да где уж вам, – резко вмешался младший инспектор.
– Предоставьте действовать мне, Берроу, – осадил Рефорд коллегу.
Этот парень жесток до невозможности, подумал Джон. Конечно, он полезен как противовес мягкому и снисходительному следователю, но слишком уж переигрывает.
– Что ж, мистер Холмен, – сказал Рефорд более мягким тоном, – до выяснения подробностей вам придется остаться у нас.
– Значит, я арестован, – недоверчиво спросил Джон.
– Конечно нет. Но согласитесь, что обстоятельства по меньшей мере не внушают доверия.
– Согласен. А что с Кейси? С мисс Симмонс? Я нужен ей.
– О мисс Симмонс хорошо заботятся.
– Где она?
– В данный момент она в мидлсекской больнице, все еще в шоке. Ей дают успокоительное.
– Но как вы не понимаете, что это все из-за тумана, что это он влияет на мозг!
– Мы скоро все выясним. Но растолкуйте мне, мистер Холмен, почему туман дрейфует с места на место, лишает людей рассудка, а к нам никто не обращается? Почему только отдельные личности сходят с ума?
В вопросах инспектора послышались нотки гнева.
– Не знаю. Наверное, потому, что туман охватывает очень маленькую территорию. И не забывайте, что местность мало населена, в туман попадают считанные единицы, а его влияние похоже на реакцию замедленного действия. Мы столкнулись с туманом вчера, Спайерз – накануне. Нужно время, чтобы наступила реакция.
– Но когда вас вытащили из пропасти, вы сами сказали, что у вас уже было буйное помешательство, – заметил Берроу, которому уже осточертела вся эта галиматья.
– Но мне же досталась огромная доза! Я был первой жертвой! – Холмен в сердцах ударил кулаком по столу.
– Тогда объясните нам, мистер Холмен, почему сейчас вы абсолютно нормальны. Или вы все-таки сумасшедший?
Вдруг в комнате воцарилось молчание. Три пары глаз напряженно смотрели на Холмена. Полицейские ждали его ответа.
– Ну, я точно не знаю, – устало проговорил Джон, – я ведь не врач, не ученый. Может быть, министерство обороны объяснит вам.
Полицейские переглянулись.
– Что вы имеете в виду? – спокойно поинтересовался Рефорд.
– В Солсбери есть военная база, на которой проводятся эксперименты, опасные эксперименты. В интересах нации. Может, в этом-то и разгадка?
– Да полно вам… – с ехидной улыбкой заговорил Берроу, но Рефорд прервал его:
– Значит, по-вашему, мы имеем дело с опасным веществом, парализующим мозг, и виновато в этом министерство обороны?
– Ей-богу, не знаю. А впрочем, все может быть.
– Сэр, неужели мы должны выслушивать все это? – заявил Берроу с таким видом, будто вот-вот бросится на Холмена с кулаками.
– Нет, не должны. Если вы рассказали нам правду, мистер Холмен, то скоро найдутся и доказательства. Ну а до тех пор, боюсь, вам придется остаться у нас.
– Хорошо, хорошо. Позаботьтесь только, чтобы за Кейси постоянно наблюдали.
– Она в надежных руках, мистер Холмен, уверяю вас.
Глава 8
Герберт Браун волновался за своих голубей. Он залпом проглотил порцию виски и уткнулся взглядом в пустой стакан.
– Повторить, Герби? – спросил бармен и потянулся за чистым стаканом, зная, что из старого Браун пить не будет.
– Да, Гарри. Плесни и себе тоже.
Одно удовольствие обслуживать таких клиентов: и сами не дураки выпить, и другим налить не забывают.
– Спасибо. Курну вот только, – улыбнулся Гарри, обнажая пожелтевшие от никотина зубы. Большинство посетителей презирали коротышку бармена, но Браун всегда относился к нему по-доброму.
– Подождет твое курево. Лучше хлебни чего-нибудь.
– Уговорил, Герби. Налью-ка я себе джину с тоником.
Гарри приготовил напитки, взял небрежно брошенную на стойку бара фунтовую бумажку и отсчитал сдачу, тайком прикарманив десять центов.
– Держи, Герби. Твое здоровье!
Бармен поднял стакан и пригубил. Славный малый этот Герби! Всегда тебя угостит и сдачу никогда не проверяет. По крайней мере три вечера в неделю Браун проводил в пивной напротив своего магазина на Хакни-роуд. Обычно он вставал рано, в пять или в шесть утра, и отправлялся на рынок за товаром для своей фруктовой лавки. В одиннадцать часов рабочий день заканчивался, так, по крайней мере, считал сам Герберт, и можно было идти в паб, заглянув сначала в ближайшее игорное заведение. Продажей фруктов всегда занималась трудолюбивая миссис Браун. Она давно махнула рукой на своего непутевого супруга, но продолжала ругать его при каждом удобном случае. И чем чаще она пилила мужа, тем чаще он напивался, и чем чаще Герберт Браун напивался, тем чаще благоверная пилила его. Оба не замечали этого замкнутого круга. Такая жизнь вошла у них в привычку.
– Да не изводись ты так, Герби. Вернутся твои голуби, – успокаивал бармен клиента. Гарри облокотился о стойку и попытался изобразить на лице что-то вроде сочувствия. Он понять не мог, кому нужны эти дурацкие голуби. Что проку разводить их. Однажды Браун затащил его на свою голубятню, хлипкое сооружение, готовое развалиться в любую минуту. Подобно большинству построек на Хакни-роуд, дом Брауна был довольно просторен. Задний двор находился на целый этаж ниже уровня тротуара. Прежние владельцы пристроили к дому флигель, на плоскую крышу которого можно было попасть прямо из окна второго этажа. Здесь-то и устроил Герберт свою голубятню.
Очутившись в этом сарае, Гарри почувствовал тошноту. Он с трудом скрывал отвращение к пьяным восторгам Герберта. Хоть убей, не понятно, почему его приятель так носится с этими жирными, вечно стонущими тварями. Только и знают, что пыжатся и гадят везде. И пользы от них никакой; даже пирогов с голубями давным-давно никто не ест. Правда, птицы Герберта участвуют в соревнованиях, но без особого успеха. Как-то раз Гарри заикнулся о бесцельности этого занятия, но Браун только заталдычил в ответ: «Если б ты только видел, как они летают!» Ужасно глупо, но от этого старого пьянчуги другого и не дождешься. Однако если не считать этого задвига, Герби был малый что надо: никогда не скупится на выпивку для себя и компании.
– Им уж давно пора вернуться, – сокрушался Браун. – Я отвез их в фургоне в Солсбери, купил несколько новых. Где ж это видано? Ведь до дома рукой подать, дорогу найти легче легкого, на старых голубей можно положиться, а уж Клод, тот бы в жизни не заблудился.
Гарри подавил смешок при мысли об этом любимце Герберта. Странное имя у птицы. Этот взъерошенный старый голубь жил у Брауна уже много лет. У птицы был такой вид, словно ее только что кошка трепала. Герберт нянчился с Клодом, как с младенцем. Гарри сам видел, как его приятель прижимает птицу к щеке, разговаривает с ней, как с разумным существом, серьезно, по-мужски, без всякого сюсюканья, но стоило бармену взять Клода, как тот нагадил ему в руку.
Браун едва ворочал языком.
– Увез я их в воскресенье. Им уж давно пора вернуться. Все закавыка в том, что птицы ищут дорогу по солнцу.
– А может, пока ты здесь сидишь, они уже вернулись. Придешь домой, а они уж тут как тут, тебя поджидают. Вот увидишь.
Потихоньку от Герберта Гарри перемигнулся с сидящим неподалеку посетителем и закатил глаза. Клиент явно слышал их разговор.
– Кончай шутить, Гарри! – Голос Герберта звучал вызывающе.
Бармен знал, что после нескольких порций шотландского Браун приходит в неистовство при малейшем намеке на сарказм.
– Да нет, что ты, – поспешно сказал Гарри, – я просто сказал, что голуби вернутся и будут ждать тебя. Верно говорю. Давненько я тебя не угощал. – Бармен повернулся за новым стаканом. Его приятель забубнил что-то уже более спокойным тоном, и Гарри вздохнул с облегчением. Ему не хотелось расстраивать Брауна.
– Птицы ведь чем хороши, Гарри? Тем, что ничего с тебя не требуют. Только корми их как следует, и они к тебе всей душой. Это тебе не попрошайки вроде собак с кошками. Птицы – они ведь гордые. Приходят к тебе за едой, и все. А нет – так и до свиданья. Но, – тут Герберт многозначительно поднял палец, – если ты хорошо за ними ухаживаешь, они всегда к тебе вернутся. Они преданные, независимые, но преданные.
Удовлетворенный своей речью, Браун уселся поудобнее. Гарри поставил перед ним стакан виски, кивнув в знак согласия. Досадно, что пришлось наливать выпивку за свой счет, но хозяин строго следит, чтобы ни капли не было выпито даром, так что за каждый стакан приходится платить.
– Клод приведет их, я уж знаю, что приведет. – Герберт в два глотка осушил стакан. Бармен с содроганием следил, как огненная жидкость исчезла, осев в желудке Герберта. У этого парня, видно, чугунные внутренности! – Ума не приложу, где они застряли? – Браун встал, слегка пошатываясь. – Ну я пошел. Пора.
– О'кей, Герби, увидимся завтра, – улыбнулся Гарри и не без ехидства добавил: – Привет твоей старухе.
Герберт обернулся и долгие три секунды сверлил приятеля взглядом, недоумевая, издевается тот или нет. Гарри прикусил язык.
– Да пошла она! – проговорил наконец Браун и поплелся домой.
На улице он прислонился к стене. От поспешно выпитого последнего стакана разлилась желчь, но мысль о любимых птицах торопила домой. Сдерживая тошноту, Герберт поковылял через дорогу. На полпути он остановился, чтобы пропустить медленно ползущую «шестерку».
Из окна спальни за Брауном следила жена. Она частенько часами сидела без света, глядя на оживленную улицу, но не для того, чтобы шпионить за мужем, а просто чтобы не было так одиноко. Ее внимание привлекали снующие туда-сюда прохожие, медленно бредущие влюбленные парочки, знакомые покупатели. Интересно, куда и по каким делам они идут? А незнакомцы? Что привело их в эти края? Часто в голову приходили самые нелепые и отвратительные фантазии по поводу этих людей. Было время, когда от одного вида гомосексуалиста или лесбиянки в воображении Лины Браун рисовались бурные картины, теперь же она просто возмущалась и негодовала. Она всматривалась в лица пассажиров проезжающих мимо автобусов, но было трудно разглядеть что-либо как следует в сумерках. На закате дня ей было особенно одиноко.
С тех пор как дети выросли и стали жить самостоятельно, у миссис Браун появилось много свободного времени, все чаще ее терзали мысли о несложившейся семейной жизни. Конечно, мальчики имеют право жить как им нравится, но они могли бы навещать родителей почаще, хоть и поселились далековато от них. Ведь ей так хочется понянчить внуков. Все это Герберт виноват. Это он своим пьянством и скандалами отбивает у мальчишек охоту встречаться с родителями. Отец называется! Да он и не замечал их никогда. Вечно возится со своими голубями. Знай пляшет вокруг этих дурацких птиц. А за последние два дня чуть рассудком не тронулся от беспокойства, что они пропали. Дались ему эти голуби!
А сейчас, гляньте-ка на него, стоит посреди улицы, совсем одурел от пьянки. Господи, чтоб его автобусом переехало! Ведь она работает не покладая рук. Да кабы не она, все давно пошло бы прахом. Конечно, Герберт встает ни свет ни заря и идет на рынок за товаром, но это же не повод, чтобы лоботрясничать весь остаток дня. Да они бы озолотились, кабы муженек не разбазаривал деньги на пьянство и игру да не давал в долг каждому встречному-поперечному. Эти его дружки так и норовят выклянчить у него побольше денег. Как же, он ведь их добрый старина Герби, друг и надежда голодранцев. Что ж, ей, Лине, пришлось пресечь эти вымогательства, да, пришлось, чтобы не нищенствовать на старости лет. Не отдаст она на разграбление свои кровные. Лина так и заявила мужниным дружкам. А Герби об этом знать не обязательно. Вот он плетется через дорогу. Господи, только б его покупатели не увидели, ублюдка чертова!
Слезы навернулись на глаза у Лины Браун. Ей не жаль себя, и вовсе не от обиды она плачет, а оттого, что ненавидит своего благоверного.
– Чтоб ты сдох! – сказала она вслух, и от ее дыхания помутнело оконное стекло. – Чтоб ты сдох, паразит!
Герберт кое-как добрел до магазина и стал разыскивать ключ. Однажды Лина заперла дверь изнутри, но потом раз и навсегда зареклась делать это: муженек поднял такой хай, что пришлось полицию вызывать. С тех пор не смела она не впустить его домой. Наконец ключ нашелся, Герберт вставил его в замочную скважину и резко повернул, едва не сломав замок. Дверь поддалась. Не обращая внимания на сидящую наверху жену, Браун что было сил хлопнул дверью. Как же! Спит она! Мечтай больше! Благоверная дождется его, вернись он хоть утром. Как это ее не стошнит от собственного голоса? Да пошла она!.. В упор он ее не видит!
Миновав темный коридор, Браун спустился к двери, ведущей на задний двор. Ему не хотелось включать свет. Отперев тяжелую дверь, Герберт вышел во двор. Стояла прохладная ночь. Браун с жадностью глотал воздух, затем расстегнул штаны и стал мочиться, с наслаждением слушая, как желтая струя брызжет на толстый слой бетона, которым был покрыт двор. Он сам не понимал, зачем это делает, ведь в доме было два туалета: один в двух шагах от него, а другой наверху, стоивший кучу денег. Но ведь должны быть у человека хоть какие-то удовольствия в жизни. А Лина может лопнуть от злости, если хочет.
Слабеющая струя заливала ботинки. Вдруг послышалось голубиное воркование. Герберт задрал голову. Наконец-то вернулись, слава Богу! Он громко рассмеялся, застегнул штаны, замочив пальцы, вытер руки о пиджак и нетвердой походкой вернулся в дом, оставив дверь распахнутой настежь. С грехом пополам, то и дело спотыкаясь, на каждом шагу поминая черта, Браун поднялся наверх. Он ощупью добрался до окна, ведущего на крышу пристройки. Тут из спальни до него донеслись вопли жены:
– Ты, грязный ублюдок, паскудное животное! Мог бы воспользоваться уборной, как все нормальные люди!
– Заткнись, женщина, – заорал в ответ Герберт, одним коленом стоя на подоконнике. Теперь главное сосредоточиться, чтобы не сорваться и не грохнуться с лестницы, как это уже случалось неоднократно. «Ты себе когда-нибудь башку свернешь», – выговаривала Герберту жена, тут же добавляя, что туда ему и дорога, но он лазал на голубятню, только когда бывал сравнительно трезв, иначе он и пяти минут не удержался бы на крыше. Браун на четвереньках полз вперед. В доме резким и неприятным голосом вопила Лина, но теперь Герберт все отчетливей слышал воркование голубей. Птицы устроили настоящую возню. Производимый Гербертом шум окончательно взбудоражил их.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?