Текст книги "Внутренний компас. Найти ориентиры, чтобы обрести стойкость в эпоху неопределенности и перемен"

Именно в этот момент мы должны отследить симптомы и спросить себя: «Хорошо, откуда же они берутся?» Как я писал в предыдущей главе, симптомы – это протест, возражения нашей психики, нашей души. В данный момент человек может не чувствовать этого, тогда для него вполне естественно спросить: «И как можно побыстрее избавиться от этих симптомов? Есть подходящая техника или медитация?»

Но здесь нам нужны другие вопросы. Что внутри меня желает проявиться? Чем я пренебрегаю, что подавляю, дроблю, от чего отказываюсь? Что там, внутри, хочет говорить со мной? Обычно мы не задаемся этими вопросами, пока симптомы не станут достаточно выраженными. По моему опыту, это депрессия, кризис среднего возраста. Впоследствии я пришел к выводу, что депрессия такого рода – это решение психики прекратить поддержку и одобрение наших действий, перерезать сообщение с теми частями нашей личности, которые подпитываются историями. То, что ощущается как патологический процесс – нечто болезненное и разрушительное, – оказывается поиском новой жизни, роста, развития. Мне потребовалось время, чтобы осознать это, и внимательный взгляд на переход, который мы называем срединным. Это некий перевал в середине пути от юношества к взрослой жизни и далее к старению и смерти (о чем мы поговорим в следующих главах). На каждом отрезке пути что-то отмирает и что-то нарождается. Это всегда дверь в новый мир, но, прежде чем ступить за порог, нужно прожить трудный промежуточный период неуверенности, неопределенности.

За порогом нас ждет три неминуемых встречи. Первая – со своим предназначением. Вторая – с нашей обновленной самостью, которую нужно будет сконструировать заново и которая изменит наш взгляд на мир. Третья – с непостижимым.

Судьба, рок или предназначение

Итак, встреча с предназначением. В Древнем мире существовало значительное различие между понятиями судьбы, рока и предназначения. К сожалению, сегодня мы часто путаем эти слова, делаем их синонимами, хотя на самом деле они существенно различаются.

Судьба, или рок, представляет собой обстоятельства и условия, в которые мы брошены и над которыми не имеем власти: наша семья, тело, ДНК, время и место, а также формирующие нас мощные внешние влияния. Древнегреческое слово для обозначения судьбы – µοῖρα – «часть, доля, данная при рождении». В древности люди верили, что каждому человеку боги даровали определенное предназначение.

Другое слово, προορισµός – «предназначение, назначение, цель», – это то, что может быть пробуждено в человеке, возможности, скрытые внутри каждого из нас. То, что греки называли «трагедия», не означало просто что-то ужасное – для этого существовало другое слово – καταστροφή. Трагедия возникает, когда судьба и предназначение сплетаются и сталкиваются с характером человека, и все вместе это определяет контуры и формирует содержание его жизни.

Конечно, бывают моменты, когда судьба, рок берет верх над предназначением, например детское заболевание, инвалидность или даже смерть. Такие серьезнейшие судьбоносные события способны свести на нет любое влияние предназначения. Но обычно все же есть пространство, где человеческая личность может проявить себя, сыграть какую-то роль. Какова же роль осознанности, мужества и ответственности в переплетении судьбы и предназначения? Судьба, рок и предназначение – это своеобразные силовые полюса, хранящие баланс в жизни людей на протяжении веков. Одновременно любая философия и религия, любые законы едины во мнении, что человек сам несет ответственность за свои действия. Противоречиво? Мы ли в ответе за то, как сложится наша жизнь? Да.

Древние греки представляли, что человеческая личность рождается из взаимодействия трех элементов: χαρακτήρας, ύβρις и ἁµαρτία «ошибка», «изъян».

Первый включает в себя наши скрытые склонности, которые могут меняться, в том числе под влиянием культуры, но обычно являются врожденными. Часто мы можем различить ядро личности человека с самого детства и, встретив его спустя десятилетия, распознать те же черты. Это древние греки и называли χαρακτήρας – характером. Первоначально это слово означало «царапины, метки», далее «пометки на грифельной доске». Характер – это совокупность склонностей, сформировавшихся в раннем возрасте.

Второй элемент, ύβρις – «высокомерие, напыщенность», – обозначает склонность эго (даже в те далекие времена) кичиться, надуваться, как бы говоря: эй, я знаю, кто я есть. Я здесь главный. Я всем заправляю. Многие персонажи древнегреческих трагедий приписывали себе власть, которой в действительности не обладали. Они пересекали невидимые линии, начертанные богами, и тем самым запускали череду трагических событий. Этот элемент проявляется, когда человек уверен, что никогда не совершает ошибок. Но мы не можем знать всего о силах, влияющих на нашу жизнь.

Третьим элементом является ἁµαρτία, что иногда переводят как «порок, изьян, недостаток, способный привести к трагедии». Однако я называю это призмой предвзятости. Все мы видим мир через призму собственного опыта. Бертран Рассел, объясняя философские понятия Канта, писал: «Если вы всегда носили голубые очки, вы могли быть уверены в том, что увидите все голубым»[5]5
  Рассел Б. История западной философии. М.: Литературный проект, 2009. С. 467.


[Закрыть]. Мы не видим мир таким, каков он на самом деле. Мы видим его через призму. Наши истории, наша культура, наша физиология, наша эмоциональная жизнь – все это шлифует призму, через которую мы смотрим вовне, по-своему искажает наше отношение к реальности, определяет, как мы видим мир и как мы видим самих себя. А ведь эта постоянно меняющаяся призма – то, на чем основаны все наши решения.

Сочетание трех элементов дает нам очень сложную психологию и одновременно понимание того, как можно отправиться в мир с наилучшими намерениями, двигаясь к определенной цели, а в итоге оказаться непонятно где.

Иногда люди чешут в затылке и спрашивают себя: «Как я оказался в таких отношениях?» Или: «О чем я только думал, когда выбирал эту профессию?» Или: «Что повлияло на это судьбоносное решение?» А иногда люди даже не утруждаются задать себе эти вопросы и продолжают совершать те же самые ошибки снова и снова. Но от каждого из нас требуется осознать ограничительную роль, которую рок играет в нашей жизни, и в то же время с почтением отнестись к предназначению, стремящемуся раскрыться через нас. Можно сказать, что предназначение каждого человека – служить собственной самости, потому что именно она является трансцендентной частью каждого из нас, она критикует наши адаптивные паттерны. Конечно, наше эго пытается облегчить нам каждый из важных жизненных перевалов, в том числе тот самый переход середины жизни. Но иногда цена такой легкости – искажение цели всей нашей жизни, нашего высшего призвания.

Ложная самость во снах

Мудрость Древнего мира говорит нам, что каждому уготована встреча с предназначением. Получится ли на этой встрече быть самим собой, насколько это возможно при тех ограничениях, внешних и внутренних, которые жизнь накладывает на нас? На этой встрече наша тревожность, наши работающие годами системы защиты немедленно запустят устаревшую программу адаптации, чтобы избежать риска жить полноценной жизнью.

Карл Юнг однажды сказал: «Мы все ходим в обуви, которая нам мала». Этой несложной метафорой он хотел сказать, что у каждого из нас непременно есть адаптивные, защитные паттерны и истории, но они ограничивают нас на пути за своим предназначением. Как уже было сказано, у всех нас есть своего рода феноменологическая призма, через которую мы видим мир. Другими словами, мир – это грандиозный феномен, но наше феноменологическое восприятие не осознанно, а основано на опыте и в высшей степени субъективизировано. Именно такое восприятие ведет к формированию ложной самости – совокупности поведенческих моделей, установок и рефлекторных реакций, которые мы используем, чтобы удовлетворить свои потребности, управлять тревогами, насколько возможно, и справляться с теми экзистенциальными угрозами, о которых я упоминал в предыдущей главе. Все это порождает наше архаичное временное ощущение самости, основанное на искаженной интерпретации себя и мира, которое мы в детстве, не имея достаточных ресурсов, вынуждены были сконструировать.

Позвольте привести еще один пример. В Цюрихе я познакомился с британским аспирантом. Ему было около сорока, он жил в Германии, изучал немецкий язык и литературу, хотел вернуться в Великобританию и продолжить там карьеру ученого. Ко мне он пришел с двумя проблемами. Первая – депрессия средней степени тяжести, которая сопровождала его большую часть жизни и которая не мешала ему функционировать, но, безусловно, лишала его возможности получать удовольствие от жизни. Вторая – трудности в выстраивании личных отношений.

Ему приснился очень образный, символичный сон, иллюстрировавший сразу обе проблемы. Во сне он находится в Великобритании (хотя наяву он был в Цюрихе), и они с родителями отправляются в отпуск. Они уезжают из Лондона в сельскую местность. Когда они въезжают в деревню, мой клиент видит «крестьян» (он так назвал их), работающих в поле. Он указывает на них своим родителям и с серьезностью в голосе произносит: «Видите? Вот настоящие люди». Семейство едет дальше. Затем они останавливаются в небольшой гостинице пообедать. Возвращаются в машину, едут дальше, день угасает, начинает темнеть.

Клиент и его родители доезжают до конца дороги. Вокруг них ни следа цивилизации. Они выходят из машины и направляются в лес. Становится все темнее. Им неуютно и страшно. Но затем вдалеке они видят свет и слышат какие-то звуки. Подходя ближе, люди улавливают звуки музыки, доносящиеся из-за деревьев. Пройдя еще немного, они, к своему удивлению, видят большой особняк посреди леса. Неожиданно отец говорит аспиранту: «Здесь жил Китс»[6]6
  Джон Китс (1795–1821) – английский поэт-романтик; сочетал в своей поэзии интерес к эллинизму с его культом красоты и гармонии, наслаждения жизнью, а также мистицизм и спиритуализм.


[Закрыть]. Аспирант отвечает: «Нет, нет, не может быть. Он жил в Лондоне и никогда сюда не приезжал». На самом деле так и было, но во сне они подходят поближе к дому и, конечно же, видят бронзовую табличку с надписью «Дом Китса». Они входят и видят сцену в центре зала. На сцене идет представление. Зрители сидят не на стульях, а на полу. Героям делают знак пройти вперед и тоже сесть на пол, что они и делают. Аспирант осознает, что все это сопровождается драматической музыкой. Оказывается, идет балет по мотивам «Сна в летнюю ночь». Аспирант наслаждается звуками музыки и танцем, и вдруг одна из балерин подходит к нему, берет его за руку и ведет на сцену. Он сопротивляется, но она втягивает его в круг танцоров.

Они начинают танцевать, и в этот момент раздается телефонный звонок. Аспиранту выносят телефон прямо на сцену, он очень смущен. Звонит его мать. Оказывается, ее заперли в туалете в гостинице, где они останавливались пообедать. Мать в ярости и настаивает, чтобы сын вернулся за ней. Он зол, потому что меньше всего на свете ему хочется уходить с этого спектакля, от пригласившей его на танец балерины, и все же он не может отказать матери. Сон заканчивается невыносимым чувством разочарования и мыслью: «Я должен вернуться и позаботиться о ней».

Давайте на секунду остановимся и задумаемся. Кто мог выдумать такое? Сон неоднозначный, запутанный, полный ассоциаций. Вероятно, вы уловили некоторые подтексты этого сна, а также личные ассоциации сновидца. Людям могут сниться одни и те же образы, одна и та же история, но они имеют совершенно разное значение в зависимости от наших ассоциаций. Если вам снится ваша бабушка, а мне – моя бабушка, то это разные бабушки, разные ассоциации. Образ бабушки у каждого будет разным.

Возвратимся к аспиранту. Одной из причин, по которой он уехал учиться за границу, было желание покинуть семью, которая постоянно доминировала над ним. Сон возвращает его в Лондон, где все началось. Другими словами, мы можем сбежать, но нам не скрыться. Все, что мы хотим оставить позади, остается с нами. Во сне семья покидает мир эго, мир осознанного, мир городской жизни. Они отправляются в мир природы и все большего присутствия естественного, бессознательного.

Вспомните фразу аспиранта о том, что где-то есть «настоящие люди». Он всегда чувствовал себя скованным, чувствовал, что его жизнь в некоторой степени искусственная. Но в жизни разума нет ничего плохого. Она богата и чудесна.

В то же время клиент понимал, что этот выбор исключал другие аспекты его личности и призвание к более разнообразной жизни. Таким образом, крестьяне обрабатывали поля – так сказать, работали на благо Великой Матери Земли, природы, – и их труд приносил плоды. Они были более реальны, чем он. Потом он и его родители отправились в лес. Как вы знаете, лес – это один из основных символов в толковании сновидений и мифологии, символ неизведанного, бессознательного. Конечно, мы помним первые строки «Божественной комедии» Данте:

 
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу.
 

Я спросил аспиранта: «Что значило уверенное и громкое заявление вашего отца о том, что это дом Китса?»

Он ответил: «На самом деле отец бы, конечно, не узнал дом Китса, но во сне он понял это».

«Итак, какая здесь скрыта ассоциация? – спросил я. – Почему “режиссер” вашего сна на кастинге отобрал именно Джона Китса, поэта XIX века?»

«Думаю, потому, что он так мало прожил; он умер, когда ему было всего двадцать пять. У Китса была слишком хрупкая связь с жизнью. На надгробной плите поэта выбиты его слова: „Здесь покоится тот, чье имя было начертано на воде” – так он описал свое мимолетное прикосновение к жизни».

То же чувствовал аспирант: его связь с миром казалась ему непрочной, ее поддерживала только его способность мыслить. Я спросил: «Как вам кажется, почему именно ваш отец во сне узнает дом Китса?»

Аспирант не задумываясь ответил: «Потому что отец тоже не живет по-настоящему».

«Чем же он живет?» – спросил я.

«В основном пытается заботиться о матери. Это его работа», – ответил аспирант.

Мы можем многому научиться, проанализировав такого рода ассоциации. Ребенок перенял роль отца, это стало и его работой. Итак, в лесу, то есть в подсознании, находится этот величественный особняк, который снова наводит на мысль о центре личности, о самости, и о том, насколько богатой и ценной она могла бы быть. Аспирант приглашен во внутренние покои и, более того, приглашен на танец жизни. «Сон в летнюю ночь» ассоциировался у него с joie de vivre – с радостью жизни. И вот посреди веселого танца жизни его старый комплекс звонит ему и вырывает его оттуда.

Всякий раз, когда во сне раздается телефонный звонок, можно быть уверенным, что на другом конце провода комплекс, который уводит человека к старым ценностям, тянет назад. Во сне аспирант, конечно, в ярости. Но в то же время сила требования матери настолько велика, что он чувствует, будто у него нет другого выбора, кроме как остановить танец жизни и вернуться к удовлетворению ее нарциссических потребностей. Он выучился этому в детстве.

Так зачем же он пришел в терапию? Из-за своей депрессии. Его история, которую он постоянно носил в себе, угнетала его, ограничивала, не давала развиваться; конечно, это вело к депрессии. Эта история обладала такой силой, что продолжала вырывать его из близких отношений. Снова пример проекции и переноса. На каждого из своих потенциальных партнеров он проецирует что-то от нарциссической доминирующей силы комплекса, который ему подарила мама. В новых отношениях он видит старую угрозу для своего благополучия. Вполне естественно, что он держится на расстоянии в отношениях, саботирует их и убегает при первой же возможности. Вторая проблема как раз заключалась в том, что он испытывал трудности при поддержании близких отношений. Те же проекция и перенос при попытке построить отношения во взрослом возрасте.

Раздвигаем горизонты

Во сне аспиранта психика пыталась недвусмысленно изложить ему как проблему, так и ее причины. Этот сон оказал на него большое влияние, потому что он, безусловно, придавал значение символам; он сам начал понимать, что пришло время пристально взглянуть на себя и свою жизнь, задать вопросы, о которых я упоминал ранее. Кто я вне этой истории? Что внутри меня определяет мой выбор, заставляет воспроизводить этот повторяющийся паттерн? Он начал понимать, что его враг – не жизнь. Его враг – не человек, с которым он вступает в близкие отношения. Его враг – это власть, которую имеет над ним застарелый комплекс. Он наткнулся на любопытный парадокс: совокупность историй и защитных механизмов стала его главным препятствием.

Это самое ценное мое открытие за годы работы психоаналитиком в Цюрихе. Я видел это снова и снова. Этот парадокс пугает, даже деморализует. А заключается он в следующем: главным препятствием для человека является то, чем он стал. Мы сами, какими мы собрали себя, мешаем задавать правильные вопросы и отвечать на вызовы второй половины жизни. Но с этими вопросами приходится столкнуться. Живу ли я своей жизнью или по сценарию, написанному кем-то другим? Как бы я мог прожить свою жизнь по-другому? Что хочет явиться в этот мир через меня? Потом мы оглядываемся назад, вспоминаем, какие решения принимали ежедневно. Влияние некоторых из них мало, других – огромно. Я вырос, сделав этот выбор? Или стал меньше? Раздвинулись ли мои психологические горизонты или схлопнулись?

Вы уже знаете ответ, хоть он и пугающий. Речь не о расширении эго, не о его возвеличивании – не это важно, не к этому мы стремимся. Мы стремимся к тому, чтобы наше эго научилось мыслить шире, более сложными категориями, разрешать парадоксы, чтобы лучше понимать, что естественное, природное, ищет свое воплощение в нас. Перед нами встает своего рода ежедневный вызов, ежедневная мантра, призыв осознать, что в нашей жизни больше не могут доминировать страх и наши адаптивные системы.

Много лет назад я писал книгу о самом важном в жизни. После первых очевидных ответов – работа, любовь и так далее – у меня в голове прозвучала фраза: самое главное, чтобы нашей жизнью не управлял страх. Страха не избежать. Жизнь трудна, опасна и приводит к смерти. Но важно опять задать вопросы. Доминирует ли страх в нашей жизни? Принимаем ли мы решения из страха? Те системы, которые мы были вынуждены соорудить, чтобы защититься от страха, теперь стали серыми кардиналами в нашей жизни. Они управляют всем, и абсолютно понятно, что непросто от них избавиться, ведь без них мы не будем чувствовать себя в безопасности. Возможно, нам будет тревожнее, мы будем чувствовать, что нам что-то угрожает, что мы уязвимы. Но, только осознавая все риски, мы можем жить полной жизнью. Если все мы ходим в обуви, которая нам мала, как же заполучить пару на размер побольше?

В своей книге «Символы трансформации» (1912 г.) Карл Юнг писал, что мы каждое утро просыпаемся с желанием вернуться в чрево матери, то есть снова впасть в бессознательное детское состояние. Всех нас обуревает регрессивное желание продолжать спать, даже если наше тело встает и идет на работу. Юнг отмечал, что исторически этим врожденным тенденциям противостояло то, что он называл «великими психотерапевтическими системами»[7]7
  Юнг К. Г. Символы трансформации. М.: ACT, 2008. С. 567–568.


[Закрыть], имея в виду религии. Именно они давали человеку смыслы, формировали мировоззрение, мобилизовали либидо или психику, помогали расти и развиваться. Юнг также утверждает, что дух зла (обратите внимание, какая категоричная формулировка) – это отрицание жизненной силы страхом. Только смелость, писал он, может избавить нас от страха. И если не рисковать, теряется смысл жизни.

И это ясно. Я бы даже сказал, что, если вы запишете эти слова и повесите их на зеркало в ванной, будете смотреть на них каждый день, размышлять над ними и впитывать их, это изменит вашу жизнь, потому что вы начнете осознавать, как часто нами руководит страх и как это можно изменить. Ваша жизнь наполнится красками. Дух зла – это отрицание жизненной силы страхом. Только смелость может избавить нас от страха. Если не рисковать, теряется смысл жизни — помните эти слова Юнга? Мы должны спросить себя, кому или чему мы угождаем, подчиняясь страху и тревоге? Когда мы принимаем решения лишь из страха и тревожности, мы неизбежно придем к неврозу – так наша душа отреагирует на умаление и пренебрежение.

Невроз – это довольно уродливый термин, придуманный Уильямом Калленом, шотландским врачом и химиком, жившим в XVIII веке. Он представлял тело в виде машины. Таким образом, наши душевные страдания являются результатом физиологических нарушений и различных травм. На самом деле невроз – это разлад между окружающим миром, нашей собственной природой, пытающейся выразить себя, и, конечно же, всеми нашими адаптивными системами. А эго здесь – это нервное существо, которое мечется взад-вперед, пытаясь одновременно угодить и миру, и собственной душе. Удачи!

Однако, как отмечал Юнг, момент вспышки невроза – это не просто случайность; обычно это происходит, когда психике необходимо перестроиться, когда нужна новая адаптация. Все это не так туманно, как может показаться. Юнг писал, что кризис – это своеобразный индикатор необходимости перемен. Мы начинаем чувствовать себя хуже, когда приходит время выстраивать новое мироощущение, новую систему координат, формулировать новые решения.

Итак, на пороге второй половины жизни (конечно, не всегда с точностью до года) нам прежде всего предстоит встреча с нашим предназначением. С самой жизнью. Иногда предназначение даст нам понять, что мы уже переросли наши убеждения, что нам уже тесен наш безопасный мирок. Что-то внутри зовет к чему-то большему.

В современном мире конфликты чаще всего возникают между теми, кто напуган и сопротивляется переменам, и теми, кто может принять их и двигаться вперед. Конечно, легко говорить о принятии перемен. Но когда наша безопасность или главные наши убеждения связаны со старым, сложившимся укладом, отказаться от него нелегко.

Перерисовываем карту, или Обновленная самость

Вторая встреча, которая ждет за перевалом в середине нашего жизненного пути, – встреча с самим собой, но обновленным. И тут нужно сначала понять, почему то, чем мы стали, – это препятствие. Нужно начать с нашей карты мира.

Фрейд описывал терапию словом Nacherziehung, что дословно переводится с немецкого как перевоспитание, обратное обучение. Все наши ключевые истории несут в себе временное представление о себе и мире, и, когда мы сталкиваемся с бунтом нашей самости, неограниченная власть нашего эго отступает. Мой собственный опыт состоял в том, что к тридцати годам я достиг практически всего, к чему стремился, а после наступила, как я уже упоминал, депрессия. Но почему же, если я достиг своих целей?

Нужно распознать и действие других сил. Уже есть потери, которые стоит принять во внимание: потери в отношениях, крушение юношеских фантазий, надежд, проектов, изменения в теле. Все это – неумолимое движение природы вперед. Природа не заинтересована в нашем комфорте. Она заинтересована в своей собственной самореализации, у нее своя программа, цели. Мы вынуждены признать реальность многих ограничений. Мы не достигнем всего, чего хотели достичь в жизни. Поэтому необходимо начать, по сути, переходить от некоего идеализированного, героического мира, мира фантазий к миру реальному.

Мы также начинаем осознавать, что даже с самыми родными людьми, даже в лучшем случае, наша близость не может быть абсолютной. Мы учимся видеть, как глубоко внутри нас скрыт интрапсихический образ, то есть образ любимого человека, – то, что я называю магическим партнером. Идея здесь в том, что будто бы существует человек, который устроит нашу жизнь, который поймет нас, удовлетворит наши потребности, а если нам очень-очень повезет, поможет совсем избежать необходимости взрослеть и справляться с жизненными сложностями самостоятельно. Как правило, к середине жизни или чуть позднее эта иллюзия рушится. Так перед нами встает трудная задача – отступиться от поиска магического партнера.

Очевидно, есть более гармоничные отношения и менее гармоничные. В реальном мире мы все должны решать для себя эту проблему. Однако мы постепенно начинаем понимать, что никто не исправит нашу жизнь. Это наша работа. Мы можем совершать ошибки, выполнять эту нашу работу неидеально, но, скажем так, не ходить на нее мы не можем. Это снова приводит к эрозии наших проекций, которые все мы конструируем при столкновении с этим миром. Как я упоминал в предыдущей главе, проекция – это бессознательный механизм. Можно выделить пять этапов проекции.

Сначала срабатывает наша психика, и некая энергия выходит из нас и обрушивается – на конкретного человека, карьеру или наших детей – на что-то, что способно удержать эту проекцию, по крайней мере на некоторое время. Мы начинаем реагировать на другого человека так, словно наши искаженные представления о нем и есть реальность, не понимая, что сталкиваемся с той частью себя, которую так стараемся вытеснить.

На втором этапе, поскольку другой человек действительно другой, неизбежно возникает некое несоответствие, которое мы начинаем осознавать. Это почти как если бы мы надели чужие очки: мир кажется каким-то размытым, нечетким. Поэтому мы думаем о другом человеке: с тобой что-то не так… Ты изменился. Ты не тот человек, каким я тебя представлял. Ты другой. Или: почему эта замечательная профессия оказалась не такой, как я ожидал? Это переживание когнитивного диссонанса. Поскольку эти процессы все еще протекают в подсознании, мы по-прежнему предполагаем, что проблема где-то снаружи.

Тогда может проявиться комплекс власти. На этой третьей стадии люди часто начинают чрезмерно все контролировать, или привносить пассивную агрессию в близкие отношения, или что-то менять во внешнем мире. Они думают так: мои ожидания все еще могут оправдаться, нужно только выстроить идеальный баланс. Из-за вмешательства комплекса власти человек, сам того не желая, только утверждает и усиливает свои ожидания, закрепляет проекцию в своем подсознании.

Четвертая стадия характеризуется тем, что проекция стирается, потому что инаковость другого все же проходит сквозь нее и разрушает энергию, которая создавала проекцию. Исчезновение проекции может привести к замешательству, смятению или гневу. Часто люди начинают обвинять друг друга. Я рассчитывал на тебя! Ты подвел меня. Или: это твоя ошибка, или еще что-то в этом роде. У всех нас был такой опыт эмоционального выгорания, когда мы вкладывались в отношения, или в работу, или в какой-то проект, или даже в хобби, и вдруг переставали получать отдачу. Причина здесь не в проекте и не в другом человеке. Это крушение проекции, само существование которой может быть скрыто в подсознании. Возможно, человек все еще захлебывается в этом потоке бессознательных механизмов. Тогда вероятно, что он при первой же возможности снова перекинет проекцию на другого человека, в другую ситуацию, на другое хобби, на другое развлечение. Даже последовательные неудачи или разочарования могут не привести к пониманию того, что все это вызвано внутренними причинами, а не внешними.

Только на пятой стадии (а наступает она далеко не у всех) человек наконец осознает, что скрыто внутри него: так, эта моя энергия вернулась ко мне. Что же мне теперь делать? Какова теперь моя ответственность? Что я выплеснул на тебя? Или что я выплеснул на другого человека – а оно теперь вернулось ко мне, и я за это теперь отвечаю? Рассмотрим для примера синдром опустевшего гнезда. Моя дочь, окончив университет, переехала в другой город. Я, конечно же, знал, что это произойдет рано или поздно, но тем не менее я погрузился в реактивную депрессию. Мое сердце устремилось вслед за ней. Пришлось прибегнуть к маленькому трюку, который терапевты иногда используют. Это помогает, поэтому я делюсь этой хитростью с вами. Вы можете спросить себя: что бы я сказал кому-то другому, кто обратился ко мне с этой проблемой?

Я сразу нашел подходящие слова. Посмотри, во что перешла твоя энергия, которую ты отдал дочери. Маленькая девочка стала замечательной молодой женщиной. Она идет по своему собственному пути. Это несравнимо лучше, чем если бы она осталась дома, напуганная, боящаяся всего, застрявшая здесь навсегда. Теперь, когда твоя энергия снова у тебя, что ты собираешься с ней делать? И пока дочь паковала вещи, я подумал, что, может быть, пришло время для еще одного ребенка. Так я начал писать книгу. Несколько лет назад увидела свет моя книга «Перевал в середине пути». И я осознал, что это рушится моя проекция, энергия возвращается ко мне, и я несу за это ответственность. Я буду решать, что с ней делать. Итак, творческий запал нашел выход в другой области, и началась новая глава моей жизни.

За этим следует еще один вопрос. Теперь я знаю, чего хочет эго, и думаю, что знаю, чего хотят комплексы или старые истории; а чего же хочет от меня моя душа, моя психика? Когда мы задаем себе этот вопрос, мы начинаем осознавать, что перестройка нашего плана и нашего мировоззрения – это то, как меняется наша жизнь. Мы растем и становимся более зрелыми. Для каждого путешествия – для каждого его этапа – нужна своя карта, какие-то представления о том мире, в который мы отправляемся.

Одна из самых печальных и жалких вещей, которые можно наблюдать в жизни, – это когда люди застревают в прежней роли, со старой картой, которую они никак не хотят выпускать из рук. Я видел это у многих известных людей, которые продолжали жить ролью короля или королевы выпускного бала, школьной звезды, селебрити. Шли годы, и волшебная история превращалась в трагедию. Но это лишь результат того, что они не смогли разглядеть в себе большее, чем их роль, не смогли отойти от написанного для них сценария. Наше понимание самих себя в контексте окружающего мира – это всего лишь карта. Если вы находитесь в Техасе, а я дам вам карту Аризоны, вы наверняка удивитесь и скажете: с вами все в порядке? Эта карта бесполезна. Дайте мне нормальную карту, по которой можно ориентироваться. Но если человек цепляется за старую карту, он сам себя разрушает, не дает себе двигаться по пути к своему предназначению.

Встреча с непостижимым

На этой встрече мы приоткроем завесу тайны жизни, чтобы найти наше место в ней и понять нашу новую роль. Как отмечал Юнг, наша жизнь – это короткое путешествие, мгновение между двумя неизвестностями. Человек сам – великая тайна. Поэтому нас влечет к таинственному, к непостижимому.

У родившегося в Праге поэта Райнера Марии Рильке есть очень интересное стихотворение Archaïscher Torso Apollos («Архаический торс Аполлона»). Герой стихотворения смотрит на древнюю статую бога Аполлона, ей много веков. Когда-то это был просто камень, инертная материя, но каким-то образом человеческий дух проник в камень, оживил его, привнес нечто непостижимое. Инертная материя ожила. Когда герой стоит перед статуей, он переживает ту самую встречу с непостижимым.