Текст книги "Целуй девочек"
![](/books_files/covers/thumbs_240/no-cover.jpg)
Автор книги: Джеймс Паттерсон
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 23
Я снова стал уличным сыскарем.
Почти все утро понедельника я провел в разговорах с людьми, знавшими Кейт Мактирнан. Последняя жертва Казановы училась на первом курсе медицинского факультета. Ее похитили из собственной квартиры на окраине Чепел-Хилла.
Мне хотелось составить психологический портрет Казановы, но информации явно недоставало. Интересное положение. ФБР не помогает. Ник Раскин упорно мне не звонит.
Профессор медфака Северной Каролины сказал мне, что за последние двадцать лет не встречал такой добросовестной студентки, как Кейт Мактирнан. Другой преподаватель добавил, что прилежание и способности были у нее действительно на высоте, но «самое удивительное в Кейт – характер».
По этому поводу все были единодушны. Даже конкуренты-коллеги в клинике признавали, что Кейт Мактирнан – нечто из ряда вон выходящее.
– Я никогда не встречала женщину, которая была бы так чужда самолюбованию, – поделилась со мной одна из ее сокурсниц.
– Кейт совершенно одержимая, но понимает это и посмеивается над собой, – сказала другая.
– Она просто чудо. Все в больнице потрясены кошмарной новостью.
– Это светлая голова и сокрушительное упорство.
Я позвонил Питеру Макграту, профессору истории, и он хоть и без особого желания, но все же согласился со мной поговорить. Кейт Мактирнан встречалась с ним на протяжении четырех месяцев, но их связь внезапно прервалась. Профессор Макграт оказался высоким, спортивным и слегка надменным.
– Можно сказать, что я облажался с треском, не удержав ее, – признался мне Макграт. – Да так оно и было. Но я просто не мог тягаться с Кейт. Подобной силы воли я не встречал ни у мужчин, ни у женщин. Боже, поверить невозможно, что такое приключилось с Кейт.
Он был бледен и, очевидно, потрясен ее исчезновением. Во всяком случае, так казалось.
В конце концов, я решил перекусить в шумном баре университетского городка Чепел-Хилл. Кругом слонялись орды студентов, толпились вокруг бильярдного стола, а я сидел один со своим пивом, неаппетитным жестким чизбургером и неотступными мыслями о Казанове. Долгий день доконал меня. Мне недоставало Сэмпсона, детей, своего дома в Вашингтоне. Я тосковал по спокойной жизни без всяких монстров. Но Липучка все еще числилась в списке пропавших вместе с другими молодыми обитательницами юго-востока Штатов.
Я мысленно вернулся к Кейт Мактирнан и всему, что услышал о ней сегодня. Именно таким образом обычно приходят к раскрытию преступления. По крайней мере, таков мой метод. Собирается информация. Накапливается в голове. В конце концов нащупываются связи между разрозненными фактами.
Казанова выбирает не просто физически привлекательных женщин, неожиданно осенило меня в баре. Он выискивает самых неординарных из их числа. Подбирает недотрог… женщин, желанных всеми, но не доступных никому.
Он их где-то собирает вместе.
«Почему только самых необычных?» – задался я вопросом.
Напрашивался лишь один ответ: «Потому что он сам причисляет себя к таковым».
Глава 24
Я чуть было не вернулся, чтобы еще раз поговорить с Мэри Эллен Клаук, но передумал и пошел обратно в гостиницу «Вашингтон-Дьюк». Там меня ожидало несколько сообщений.
Первое поступило от приятеля из Вашингтонского управления полиции. Он обрабатывал на компьютере информацию, которая была мне необходима для воссоздания психологического портрета Казановы. Я прихватил с собой «лэптоп» и надеялся им воспользоваться в ближайшее время.
Журналист по имени Майк Харт звонил четыре раза. Я припомнил его имя и знал, какую газету он представляет – бульварный листок из Флориды под названием «Нэшнл стар». За репортером укрепилось прозвище Бессердечный Харт[8]8
Фамилия Харт созвучна английскому слову «сердце»
[Закрыть]. Бессердечному я перезванивать не стал. Однажды обо мне уже упоминалось на первой полосе «Стар», и этого одного раза хватит на всю оставшуюся жизнь.
Детектив Ник Раскин наконец-то соблаговолил отозваться на один из моих настойчивых звонков. Оставил короткую записку: «У нас ничего нового. Если что, дам знать». Верилось в это с трудом. Я не доверял ни детективу Раскину, ни его шестерке Дэйви Сайксу.
Сидя в уютном кресле своего номера, я забылся в беспокойном сне, одолеваемый отчетливыми и жуткими видениями. Монстр, как будто сбежавший с картины Эдварда Мунка[9]9
Мунк Эдвард (1863 – 1944) – норвежский художник
[Закрыть], преследовал Наоми. Я был бессилен ей помочь, мне оставалось лишь в ужасе наблюдать за кошмарной сценой. Не нужно быть опытным психотерапевтом, чтобы растолковать подобный сон.
Проснулся я от ощущения, что кто-то чужой присутствует в моем номере.
Я осторожно положил руку на рукоятку револьвера и застыл без движения. Сердце бешено колотилось. Каким образом кому-то удалось пробраться в мой номер?
Я медленно сполз с кресла на корточки с револьвером наготове. До боли в глазах стал вглядываться в полумрак.
Шторы из набивного ситца были прикрыты наполовину, поэтому света, проникавшего с улицы, мне хватало, чтобы различить силуэты. Тени от листвы деревьев плясали по стене комнаты. Больше ничего не двигалось.
Я осмотрел ванную комнату – сначала просунул туда руку с револьвером, а потом уже вошел сам. Затем – стенные шкафы. Глупо, наверное, со стороны – рыскать по темному номеру с револьвером, но я отчетливо слышал посторонний шум!
Наконец я обнаружил под дверью листок бумаги, но все же выждал несколько секунд, прежде чем зажечь свет. Так вернее.
С пола на меня смотрела черно-белая картинка. Мгновенно в мозгу возникли разные ассоциации и догадки. Это была колониальная британская открытка производства начала столетия. В те времена в Европе любили собирать подобные открытки, нечто вроде современного мягкого порно. В начале века мужчины, коллекционировавшие такие картинки, таким образом распаляли себя.
Я наклонился, чтобы получше рассмотреть старинную фотографию.
На ней была изображена в вызывающей акробатической позе одалиска с турецкой сигаретой во рту. Девушка была темнокожей, юной и прекрасной: лет семнадцати, не более. Она была обнажена до пояса, и большие груди торчали сосками вперед.
Я перевернул открытку при помощи карандаша.
Рядом с тем местом, где предполагалось наклеить марку, мелким шрифтом было напечатано: «Одалисок, отличавшихся необычайной красотой и умом, долго и тщательно обучали искусству быть наложницей. Они умели прекрасно танцевать, играть на музыкальных инструментах и писать изысканные лирические стихи. Они были истинным украшением гарема, возможно, самым дорогим сокровищем султана».
Под этими строками стояла подпись – закорючка пером, а рядом напечатано полное имя:
«Джованни Джакомо Казанова де Зайнгальт». Он знал, что я в Дареме. Знал, кто я. Казанова оставил визитную карточку.
Глава 25
«Я жива».
Кейт Мактирнан медленно, с трудом раскрыла глаза в полутемной комнате… непонятно где.
Сначала ей показалось, что она в какой-то гостинице, только никак не может вспомнить, в какой и как здесь очутилась. Загадочный отель из еще более загадочного эстетского фильма. Хотя какая разница. По крайней мере, не умерла.
Внезапно она вспомнила, как ей выстрелили в упор в грудь. Вспомнила незнакомца. Высокий… длинноволосый… мягкая культурная речь… зверь высшего разряда.
Она попыталась подняться, но вовремя передумала.
– Есть здесь кто-нибудь? – громко спросила она. В глотке пересохло, и голос резким неприятным скрежетом отдавался в голове. Язык словно оброс щетиной.
«Я в аду. В одном из кругов Дантова ада, в каком-нибудь из начальных», – подумала она, и ее затрясло, как в ознобе.
Действительность оказалась столь ужасной и неожиданной, что ей никак не удавалось к ней приспособиться. Суставы не гнулись и ныли; боль пронизала ее целиком. Вряд ли ей удалось бы сейчас выжать даже сто фунтов. Голова казалась распухшей, раздувшейся как перезрелый плод, и болела нестерпимо, но она ясно помнила того, кто на нее напал. Высокий, наверное шесть футов и два дюйма, моложавый, физически очень сильный и тренированный. Возникающие в памяти картинки были слегка расплывчатыми, но за их истинность она могла поручиться.
Она вспомнила и другие подробности кошмарного нападения в ее квартире. Он использовал электрошоковый пистолет или что-то в этом роде, чтобы парализовать ее. Кроме того, применял хлороформ, или, возможно, это был галотан, отчего теперь так невыносимо болит голова.
Подсветка в комнате была оставлена намеренно. Она обратила внимание, что свет исходит от современного вида светильников, встроенных в потолок. Потолок был низким, наверное, футов семь, если не меньше.
Комната выглядела так, будто помещение только недавно выстроили или отремонтировали. Обставлена со вкусом, она бы сама так обставила свою квартиру, будь у нее на это время и деньги. Кровать со спинками из настоящей желтой меди. Старинный белый комод с зеркалом и медными ручками. Туалетный столик со щеткой для волос, гребнем и зеркалом – все в серебряной оправе. К стойкам кровати привязаны разноцветные шарфики, совсем как у нее дома. Это показалось ей странным. Очень странным.
Окон в комнате не было. Единственный выход прикрывала массивная деревянная дверь.
– Неплохая обстановка, – тихо произнесла Кейт. – Начальная стадия психоза. Нет, здесь скорее психоз застарелый.
Дверца небольшого платяного шкафа была приоткрыта, и она могла заглянуть внутрь. От увиденного ей стало плохо.
Он принес ее одежду в это ужасное место, в эту странную тюремную камеру. Вся одежда была здесь.
Собрав остаток сил, Кейт заставила себя сесть на кровати. От усилия сердцебиение резко участилось, и это ее напугало. К рукам и ногам как будто привязали гири.
Кейт, не веря собственным глазам, тщетно пыталась сконцентрироваться, сфокусировать взгляд на содержимом шкафа.
Нет, на самом деле это не ее платья, поняла она. Он ходил по магазинам и покупал одежду в точности, как у нее! В соответствии с ее стилем и вкусом. Вся одежда в шкафу была абсолютно новая, неношеная. Она заметила, что с некоторых блузок и юбок свисают магазинные ярлыки: «Лимитед», «Гэп» в Чепел-Хилле. Те самые магазины, в которых она покупала сама.
Она перевела взгляд на полку белого старинного комода в другом углу комнаты. Ее духи, в полном составе. «Наваждение», «Сафари», «Опиум».
Неужели он накупил все это специально для нее?
На прикроватной тумбочке лежал том «Прелестных лошадок», такая же книга, какую она купила на Фрэнклин-стрит в Чепел-Хилле.
Он обо мне все знает!
Глава 26
Доктор Кейт Мактирнан заснула. Проснулась. Поспала еще немного. Самой смешно. Настоящая лежебока. Ей никогда не удавалось всласть выспаться. Во всяком случае, с тех пор, как поступила на медицинский факультет.
Голова прояснилась, она чувствовала себя значительно бодрее и во всем отдавала отчет, если не считать того, что не ориентировалась во времени. Не знала, что сейчас – утро, день или вечер. Не имела представления и о том, какое сегодня число.
Мужчина или кем он там был, этот ублюдок, заходил в ее странную убогую клеть в то время, когда она спала. От этой мысли ее тошнило. На тумбочке у кровати, на самом видном для нее месте, лежала записка.
Она была написана от руки и начиналась словами: «Дорогая доктор Кейт». Когда она прочла собственное имя, у нее задрожали руки.
«Я хотел, чтобы вы прочли эту записку, дабы лучше понять меня и усвоить правила поведения в этом доме. Это, возможно, самое серьезное из всех посланий, которые вам суждено получить в жизни, поэтому читайте внимательно. И, пожалуйста, отнеситесь к содержанию со всей серьезностью.
Нет, я не сумасшедший и не какой-нибудь неуравновешенный сумасброд. Скорее наоборот. Такая умница, как вы, в состоянии понять, что я сравнительно здоров психически и прекрасно знаю, чего хочу. Хотя многие люди этого не знают.
А вы, Кейт? Поговорим об этом позже. Эта тема заслуживает оживленного обсуждения, которое может оказаться интересным. Вы точно знаете, чего хотите? Вы это получаете? Почему же нет? Ради блага общества? Чьего общества? Чьей жизнью мы живем, в конце концов?
Я не собираюсь обольщаться мыслью, будто вам приятно здесь очутиться, поэтому никаких фальшивых «добро пожаловать». Никаких корзин с фруктами и шампанским. Как вы скоро заметите, а может быть, уже заметили, я пытался сделать ваше пребывание здесь комфортным, насколько это возможно. Что подводит меня к очень важному, пожалуй, самому важному моменту в отношениях, которые я впервые пытаюсь наладить между нами.
Ваше пребывание здесь временное. Вы уйдете отсюда, если – очень существенное если – прислушаетесь ко мне… так что будьте внимательны, Кейт.
Приготовилась слушать? Повнимательнее, Кейт, прошу тебя. Прогони прочь справедливое чувство гнева и выкинь из головы всякую чушь. Я не сумасшедший и не неврастеник.
И это самое главное: я отдаю себе отчет во всех поступках! Понимаешь, в чем дело? Конечно, понимаешь. Я знаю, какая ты умная. Будущее научное светило и все такое.
Важно, чтобы ты поняла, насколько много для меня значишь. Вот почему ты здесь в абсолютной безопасности. И поэтому ты, в конце концов, отсюда уйдешь.
Я выбрал тебя из тысяч и тысяч женщин, имеющихся, так сказать, в моем распоряжении. Я знаю, что ты сейчас говоришь: «Повезло же мне». Прекрасно знаю, какой насмешливой и циничной ты можешь быть иногда. Мне даже известно, что в трудные минуты сарказм частенько спасал тебя. Я начинаю понимать тебя лучше, чем кто-либо на этом свете. Знаю почти так же хорошо, как ты сама себя знаешь, Кейт.
А теперь о неприятном. И запомни, Кейт, то, о чем пойдет речь, ничуть не менее важно, чем все хорошее, о чем я говорил раньше.
Вот правила поведения в моем доме, которые следует соблюдать беспрекословно.
1. Самое основное правило: никогда не пытайся сбежать, иначе будешь неминуемо казнена в течение нескольких часов, как бы ни было больно от этого нам обоим. Поверь мне, такой случай уже был. Попытка к бегству исключает смягчение или отмену приговора.
2. Специальное правило для тебя, Кейт: никогда не пытайся испробовать на мне известные тебе приемы каратэ. (Я чуть было не прихватил сюда твое белоснежное кимоно, но зачем зря подвергать тебя искушению.)
3. Никогда не зови на помощь: я все равно узнаю, если это случится, и тогда тебя ждет наказание в виде невосполнимых увечий лица и полового органа.
Ты хочешь знать больше – тебе хочется знать все и сразу. Но так не бывает. Не пытайся выяснить, где именно ты находишься. Все равно не догадаешься, только лишняя головная боль.
На сегодня все. Я дал тебе более чем достаточно пищи для размышлений. Ты здесь в полной безопасности. Я люблю тебя сильнее, чем ты можешь себе представить. Жду не дождусь, когда мы наконец сможем поговорить, поговорить по-настоящему.
Казанова».
«Да ты рехнулся окончательно и бесповоротно!» – возмутилась про себя Кейт, меряя шагами свою комнату – шесть шагов в длину, пять в ширину. Ее склеп. Ее ад на земле.
Тело как будто плавало в густой вязкой жидкости. Не заработала ли она мозговую травму при нападении?
Ею владела лишь одна мысль: как убежать? Она принялась всесторонне анализировать ситуацию. Переворачивала стандартные логические схемы с ног на голову и разбирала их по косточкам.
В комнате единственная массивная деревянная дверь, закрытая на два замка.
Другого пути наружу, кроме как через эту дверь, нет.
Нет! Это стандартная логика. Должен быть другой путь.
Она вспомнила задачку-ребус из казавшегося когда-то бесполезным курса логики, который проходила в университете. Задача начиналась с того, что десять спичек складывались в математическое соотношение, содержащее римские числа:
XI + I = Х
Задача состояла в том, чтобы сделать соотношение справедливым, не прикасаясь к спичкам. Ни добавлять, ни убирать спички тоже было нельзя.
Непростая задача.
Очевидного решения нет.
Она оказалась не по зубам многим студентам, но Кейт с ней справилась довольно быстро. Решение было там, где его, казалось, искать бессмысленно. Ей удалось решить задачу, перевернув изначальную логику. Она просто повернула страницу с разложенными спичками вверх ногами.
Х = I + IX
Но перевернуть вверх тормашками свою комнату-тюрьму она не могла. Или все-таки смогла бы? Кейт Мактирнан тщательно обследовала каждую половицу, каждую доску стены. Дерево пахло свежей смолой. Может быть, он плотник, строитель или архитектор?
Непростая проблема.
Очевидного решения нет.
Она не хочет, не может мириться с таким ответом.
Можно попробовать соблазнить его, если только удастся себя заставить. Нет. Он слишком умен. Догадается. Хуже того, она сама себя выдаст.
Но выход должен быть. Она обязана его найти.
Кейт бросила взгляд на послание, лежащее у кровати.
Никогда не пытайся сбежать, иначе будешь неминуемо казнена в течение нескольких часов.
Глава 27
На следующий день я посетил Сара-Дьюк-Гардене – парк, где шесть дней тому назад была похищена Наоми. Я должен был там побывать, взглянуть на место преступления, вспомнить племянницу, погрустить о своем.
Лесистый живописный парк раскинулся на площади более пятидесяти акров по соседству с Медицинским центром университета Дьюк. Его аллеи протянулись на многие мили. Казанова и мечтать не мог о более подходящем для похищения месте. Он все продумывал очень тщательно. До сих пор действовал безупречно. Как это ему удается?
Я опросил служителей и нескольких студентов, которые были в парке в тот день, когда пропала Наоми. Парк официально считался открытым для посетителей с раннего утра и до заката. Наоми последний раз видели там около четырех часов пополудни. Казанова похитил ее средь бела дня. Я не мог представить себе, каким образом он умудрился это сделать. Ни я, ни полиция Дарема, ни ФБР.
Я гулял по садам и лесам парка почти два часа. Меня не отпускала мысль о том, что Липучку похитили где-то здесь.
Участок под названием «Террасы» был особенно прекрасен. Посетители проходили через увитую глициниями перголу. Чудесная деревянная лестница сбегала к неправильной формы пруду, в котором плескались рыбы. Сразу за ним открывался живописный сад камней. Террасы спускались горизонтальными каменными грядами, расцвеченные яркими полосами цветов. Тюльпаны, азалии, камелии, ирисы и пионы были в пышном цвету.
Я инстинктивно почувствовал, что именно это место должно было особенно полюбиться Липучке.
Я опустился на колени перед ярким пятном красных и желтых тюльпанов. На мне был серый костюм и белая рубашка с открытым воротом. Рыхлая земля пачкала брюки, но это не имело значения. Я низко склонил голову. И не сдержал слез.
Глава 28
Тик-трах. Тик-трах.
Кейт Мактирнан показалось, что она услышала какой-то посторонний звук. Вероятно, почудилось. Здесь можно запросто свихнуться.
Вот опять. Легкое поскрипывание половицы Дверь распахнулась, и в комнату, не произнеси ни слова, вошел он.
Так вот он какой! Казанова. На лице – очередная маска. Он был похож на князя тьмы – стройного, мускулистого. Возможно, таким он себя представлял?
Такого атлета, как он, в университете прозвали бы «качком», а в морге – отличным наглядным пособием, что ей было более по душе.
Она обратила внимание на его одежду: линялые джинсы в обтяжку, черные ковбойские сапоги, выпачканные в грязи, без рубахи. Ему действительно было что демонстрировать, он явно гордился своим мускулистым торсом. Она старалась запомнить все детали – пригодится позже, когда удастся сбежать отсюда.
– Я прочла все ваши правила, – сказала Кейт, пытаясь держаться как можно спокойнее и не выдать внутреннюю дрожь. – Они очень четко сформулированы, вполне понятны.
– Спасибо. Никто не любит правила, а я меньше других. Но порою без них не обойтись.
Маска, скрывающая его лицо, привлекла внимание Кейт. Она смотрела на нее не отрываясь. Похожа на декоративную – вычурную венецианскую маску. Раскрашена вручную, с искусно выписанными ритуальными деталями, по-своему красива и необычна. «Он хочет меня соблазнить? – подумала Кейт. – Это изображает маска?»
– Почему вы в маске? – спросила она, стараясь, чтобы в голосе звучало подобострастие и любопытство, но только не настойчивость.
– Как я сказал в своем послании, наступит день, когда ты выйдешь отсюда. Станешь свободной. Такой у меня план. Я не хочу, чтобы тебе было больно, не вынесу этого.
– Если я буду себя хорошо вести. Если буду слушаться.
– Да, если будешь слушаться. Я бы не хотел быть жестоким. Ты мне так нравишься.
У нее возникло желание ударить его, наброситься и избить. «Пока рано, – уговаривала она себя. – Надо дождаться такого момента, когда можно будет ударить наверняка. Больше чем на одну попытку рассчитывать не приходится».
Он как будто читал ее мысли. Он был очень хитер и умен.
– Никакого каратэ, – произнес он, и она почувствовала, как он улыбается под маской. – Запомни хорошенько, Кейт. Я наблюдал за твоими занятиями в зале. Любовался тобой. У тебя прекрасная реакция и сильный удар. У меня тоже. Я в боевых искусствах не новичок.
– Я не об этом думала. – Кейт нахмурилась и посмотрела в потолок. Затем опустила глаза. Что поделаешь, приходится действовать сообразно обстановке. Стараться держать себя в рамках.
– В таком случае извини, – сказал он. – Больше не буду пытаться говорить за тебя. Обещаю.
Временами он казался почти нормальным, и это приводило ее в ужас куда больше всего остального. Как будто бы они тихо и мирно беседуют в милом обычном доме, а не в этой обители ужасов.
Кейт посмотрела на его руки. Пальцы длинные, даже изящные. Руки архитектора? Врача? Художника? Только не работяги.
– Так что вы задумали на мой счет? – Кейт решила применить лобовую тактику. – Зачем я здесь? Что значит эта комната, одежда? Мои вещи?
Его тон по-прежнему оставался ласковым и спокойным. Он действительно вознамерился ее соблазнить.
– Дело в том, что я хочу влюбиться, побыть какое-то время в состоянии влюбленности. Я жажду истинно романтического увлечения. Хочу испытать нечто необычное в жизни. Истинную близость с любимым человеком. Я ведь такой же, как все остальные. Только в отличие от других не мечтаю, а действую.
– Разве вы ничего не чувствуете? – спросила она. Ей пришлось разыграть участие. Она знала, что социопаты не способны на эмоции, по крайней мере, ей так всегда казалось.
Он пожал плечами. Она снова догадалась, что он улыбается, смеется над ней.
– Временами меня переполняют чувства. Мне даже кажется, что я чересчур чувствителен. Хочешь я расскажу тебе, как ты прекрасна?
– В данной ситуации мне бы этого не хотелось. Он игриво хохотнул и снова передернул плечами.
– О’кей. На том и порешим. Никаких любовных ворковании. Во всяком случае, пока. Но имей в виду, что я могу быть романтичным. Мне так даже больше нравится.
Она не была готова к его стремительной атаке, не ожидала такого проворства. Электрошоковый пистолет, вдруг появившийся в его руке, уперся ей под ребра. Кейт узнала характерный треск разряда и ощутила запах озона. Ее резко отбросило назад, и она с силой стукнулась головой о стену. Удар сотряс весь дом – или где там ее держали.
– Боже мой, нет, – тихо простонала Кейт. Он навалился на нее. Руками, ногами, всем весом своего тела подмял под себя. Сейчас он ее убьет. О Боже, она не хочет умирать, не хочет, чтобы жизнь прервалась так бессмысленно, нелепо, трагически.
Волна гнева и бурной ярости захлестнула ее. Отчаянным усилием ей удалось высвободить одну ногу, но руками она была не в силах даже пошевелить. Вся грудь горела. Она чувствовала, как он рвет на ней блузку и больно мнет грудь гнусными лапами. Он возбудился. Она ощущала, как он трется об нее животом.
– Нет, умоляю, нет, – простонала она. Голос прозвучал как будто издалека.
Он мял ее груди обеими руками. Во рту у нее появился привкус крови, и тоненькая теплая струйка побежала по подбородку. Кейт заплакала. Она судорожно кашляла, ей было трудно дышать.
– Я пытался быть галантным, – сквозь крепко стиснутые зубы прошипел он.
Внезапно он остановился. Поднялся, расстегнул «молнию» на джинсах и спустил их ниже колен. Даже не удосужился снять.
Кейт посмотрела на него. Член был большой. Крепкий и натянутый как струна, он слегка подрагивал в такт пульсирующей крови в набухших венах. Он сел на нее верхом и принялся гладить членом ее тело, медленно проводя по груди, шее, губам и глазам.
Кейт то теряла сознание, то вновь возвращалась в реальный мир. Она пыталась зацепиться за каждую мысль, возникавшую в воспаленном мозгу. Ей необходимо сохранить власть хотя бы над собственными мыслями.
– Не закрывай глаза, – низким голосом прорычал он. – Смотри на меня, Кейт. У тебя такие прекрасные глаза. Ты самая красивая женщина из всех, кого я встречал в жизни. Ты это знаешь? Ты знаешь, как я тебя хочу?
Он находился в трансе. Кейт так показалось. Его могучее тело приплясывало, извивалось, дергалось, пока он яростно входил и выходил из нее. Потом он сел и снова стал играть ее грудями. Гладил волосы, лицо. Его прикосновения были все нежнее и нежнее. От этого ей стало только хуже. Чувство глубокого унижения и отчаянного стыда овладело ею. Она его ненавидела.
– Я люблю тебя, Кейт. Люблю так, что не выразить словами. Я никогда не испытывал ничего подобного. Клянусь тебе. Ничего похожего.
Он не собирается ее убивать, поняла Кейт. Оставит в живых. Он будет приходить снова и снова, каждый раз, как только захочет ее. Охваченная невыносимым ужасом, Кейт наконец лишилась чувств. Ее душа умчалась далеко.
Она не слышала, как, нежно целуя ее на прощание в губы, он прошептал:
– Я люблю тебя, милая Кейт. Поверь, мне очень жаль, что все так происходит. Я действительно способен на истинное чувство.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?