Текст книги "Арктическое зло"

Женщина перевела взгляд с собак на Такера.

– Они тоже поедут?

– Без них никуда, – улыбнулся тот.

Подумав еще мгновение, доктор Штутт кивнула:

– Я встречусь с вашими коллегами. Но если ответов у них не будет, на этом все и закончится.

Такер кивнул, соглашаясь с ней.

– Благодарю вас, доктор Штутт.

– Зовите меня просто Элла. – Помолчав, она добавила: – Пока что.

Повернувшись к врачу, ученая-ботаник быстро заговорила с ним по-русски. Воспользовавшись этим, Федосеев отвел Такера в сторону.

– Итак, все решено. Теперь нам нужно уладить другой вопрос. Я готов одолжить вам Юрия…

– Что еще больше склонит чашу весов в вашу сторону, – закончил за него Такер.

– Да, но существует простой способ исправить этот перекос. – Федосеев опустил взгляд. – Когда вы приезжали в Россию в прошлый раз, у вас была всего одна собака. Теперь их у вас две. Может быть, оставите мне одну? И тогда мы будем квиты.

– Приятель, с таким же успехом можно просить его отдать одно свое яйцо, – вмешался слышавший этот разговор Ковальски.

– Они мне ни к чему! – презрительно фыркнул Федосеев.

– Мои яйца и мои собаки останутся при мне! – Такер хмуро посмотрел на них.

– И все же знайте, что я готов заплатить… очень щедро.

Такер предположил, что Федосееву редко приходится сталкиваться с тем, что на его просьбы отказывают, но все-таки сейчас ему придется смириться.

– Собаки не продаются.

Помрачнев, Федосеев поджал губы. Но, совладав с собой, он как можно небрежнее махнул рукой:

– Мы еще поговорим об этом.

Такер прошел мимо него. Ему хотелось надеяться, что он не испортил вконец отношения с русским олигархом или, того хуже, не нажил себе врага в его лице. Нагнувшись, он почесал бока овчаркам. Ни за какие деньги…

«Я никогда не расстанусь со своими братьями».

Такер присоединился к доктору Штутт, как раз когда та заканчивала разговор с врачом.

– Нам пора трогаться.

Кивнув, молодая женщина последовала за ним, нервно ломая руки.

Такер подал сигнал Кейну. Овчарка подошла к женщине-ученому, виляя хвостом, навострив уши, буквально пританцовывая.

Реверансы Кейна вызвали у доктора Штутт улыбку. Наклонившись, она осторожно почесала собаке шею, при этом ее напряженные плечи расслабились.

Глядя на нее, Такер снова обратил внимание на бирку с фамилией у нее на комбинезоне. Это напомнило ему о том вопросе, который не давал ему покоя все это время, который у него никак не было случая задать.

– Доктор Штутт… Элла, вы ботаник-исследователь, работали в Ботаническом саду. Но чем именно вы там занимались?

Обернувшись к нему, женщина просияла, очевидно, радуясь возможности поговорить о своей работе.

– Эта тема меня особенно интересует.

– И какая же?

Доктор Штутт широко улыбнулась:

– Плотоядные растения.

Часть II

7

11 мая, 17:07 по Московскому поясному времени

Москва, Российская Федерация

Грей вел свой грохочущий мотоцикл по заброшенной стройплощадке на берегу Москвы-реки. По грудам песка и щебня носились многочисленные спортивные мотоциклы и квадроциклы, превращая стройплощадку в импровизированную трассу для мотокросса.

Грей постарался как мог не привлекать к себе лишнего внимания, выбрав мотоцикл «Урал» производства Ирбитского мотоциклетного завода. Эта прочная надежная машина была создана для езды по бездорожью. Однако Грей остановил свой выбор на «Урале» еще по одной причине. Обыкновенно этот мотоцикл комплектовался коляской.

– Впереди! – предупредила сидящая сбоку Сейхан. – Слева!

Но Грей и сам увидел – и помчался быстрее. Он повернул прочь от реки, подняв за мотоциклом хвост песка. Сейхан низко пригнулась за стеклом коляски.

Противоположный склон стройплощадки примыкал к склону, заросшему деревьями. За деревьями поднималась обветшалая старинная крепостная стена из красного кирпича. Надо всем возвышалась массивная круглая башня, увенчанная высоким шатром. Это была одна из трех уцелевших башен монастыря, основанного в XIV веке. Симонов монастырь был закрыт большевиками в 1920 году, через несколько лет большинство строений было уничтожено. Сохранились лишь участок полуразрушенной стены, три башни и несколько хозяйственных построек. Ремонтные и восстановительные работы практически не проводились. В конце концов монастырь был возвращен Русской православной церкви, которая восстановила лишь небольшую часть обширного комплекса, в том числе церковь Тихвинской иконы Божией Матери.

Именно туда и направлялись сейчас Грей и Сейхан.

Адрес церкви Такер получил от одного из неудавшихся похитителей – что являлось каким-то абсурдом. С какой стати церковь? И все-таки нужно было проверить это место, а времени оставалось в обрез – возможно, было уже слишком поздно.

Два часа назад группа Грея приземлилась в Москве. Еще в воздухе Пирс договорился о том, чтобы они с Сейхан осмотрелись на месте. Судя по тому, что удалось подслушать Такеру, похищенную женщину-ученого должны были доставить сюда сегодня к полудню.

То есть четыре часа назад.

Так что даже если адрес верный, скорее всего, тех, кто заказал похищение, давно уже и след простыл.

И все же…

Грей направил мотоцикл вдоль заросшего склона, затем свернул между деревьями. Он заглушил двигатель, который еще какое-то время стучал и булькал, остывая. Сняв шлем, Грей повернулся к Сейхан:

– Готова?

Выбравшись из коляски, та бросила свой шлем на сиденье.

– Давай побыстрее покончим с этим!

Грей слез с мотоцикла, закинул на плечи небольшой рюкзак и проверил «ЗИГ-Зауэр» в кобуре под курткой. Они с Сейхан начали подниматься по склону.

Грей рассчитывал на то, что им будет о чем доложить остальным.

Прямо из аэропорта Монк, Джейсон Картер и отец Бейли направились на встречу с представителем Русской православной церкви епископом Филаретом. Это он отправил отряд исследователей на смерть в подземном лабиринте. Перед группой стояли три задачи: забрать тело монсеньора Борелли, получить полномочия на участие в расследовании в качестве официальных представителей Ватикана и осторожно расспросить епископа Филарета.

Остальные члены группы, Такер и Ковальски, должны были прибыть в Москву через час. Они отправились из Петербурга на скоростном «Сапсане», в отдельном купе, благодаря Богдану Федосееву, обязанному Такеру своей жизнью. В данном случае поезд получался быстрее самолета; к тому же по железной дороге было проще путешествовать с двумя большими овчарками. Также Такеру и Ковальски вместе с главой службы безопасности российского предпринимателя предстояло перевезти в Москву доктора Эллу Штутт.

Грей поднял взгляд на полуразвалившуюся крепостную стену.

«Какое отношение ко всему этому имеет ученая-ботаник?»

Похищение доктора Штутт могло быть случайностью – если б не одно любопытное обстоятельство. Грей размышлял над ним с тех самых пор, как пришло известие от Такера. Именно поэтому он из аэропорта направился прямиком сюда.

– Справа есть строительные леса, – доложила Сейхан.

Посмотрев туда, куда указывала его напарница, Грей кивнул. Башня Дуло находилась в процессе реставрации. Согласно преданию, свое название она получила в честь татарского военачальника Дулы, убитого из ее бойницы стрелой во время осады монастыря.

В настоящий момент монументальное сооружение было окружено строительными лесами и лестницами.

Подойдя ближе, Грей и Сейхан воочию убедились в необходимости реставрационных работ. Остроконечный шатер уже был восстановлен, однако на фасаде из красного кирпича были видны огромные трещины, проходящие от верха до самого основания. Для того чтобы сохранить стены от разрушения, пришлось опоясать башню широкими железными кольцами, стянувшими ее наподобие корсета.

Преодолев оставшуюся часть склона, Грей остановился на опушке. Башня с шатром поднималась на высоту пятнадцатиэтажного здания. Достав из рюкзачка портативный бинокль, Грей внимательно изучил башню. К этому времени все строители уже должны были покинуть площадку, и тем не менее он хотел убедиться в том, что здесь не остался сторож.

«Впрочем, а что здесь охранять?»

Грей медлил минут пять, до тех пор пока рядом с ним не прозвучал недовольный вздох. Выйдя из зарослей, Сейхан решительно направилась к ближайшей строительной лестнице и начала быстро подниматься наверх. Грей поспешил за ней. Поднявшись на третью площадку, находящуюся на уровне крепостной стены, они с Сейхан двинулись по деревянному настилу вдоль башни.

Сверху им открылся панорамный вид. Позади вдалеке виднелась излучина Москвы-реки, уходящей вдаль; клонящееся к горизонту солнце окрасило ее воды розоватым серебром. Впереди открывалась внушительная монастырская твердыня. Вправо уходила южная стена, с возвышающимися над ней двумя другими башнями. За стеной раскинулся небольшой парк, однако территория у самой стены уже погрузилась в тень.

Прямо впереди возвышалось старинное пятиэтажное здание, высотой почти не уступающее башне Дуло. По всему фасаду из красного кирпича тянулись ряды окон – по большей части ощетинившихся зубьями битого стекла. Грей, изучая историю Симонова монастыря, узнал, что это запущенное здание, известное как «Сушило», представляло собой старинную солодежню, в которой монахи сушили солод и зерно, и являлось одним из старейших промышленных зданий в Москве.

Для Грея и Сейхан «Сушило» должно было стать идеальным наблюдательным пунктом.

В пятидесяти ярдах позади солодежни возвышалась во всей своей красе церковь Тихвинской иконы Божией Матери, один из шедевров московского барокко. Его приделы из красного кирпича, украшенные колоннами из белого известняка и узорчатыми фронтонами, были крыты серо-голубым аспидным сланцем.

Грей внимательно осмотрел здание.

«Зачем привозить сюда ученую-ботаника?»

Спустившись со строительных лесов, Грей и Сейхан оказались в густой тени у подножия крепостной стены. Они поспешили к задней стороне солодежни, стараясь держаться так, чтобы та оставалась между ними и церковью. Добежав до выбитого окна на первом этаже, проникли внутрь, следя за тем, чтобы не напороться на острые осколки стекла, обрамляющие окно.

– Что дальше? – спросила Сейхан, в ее голосе прозвучало разочарование.

Грей прекрасно понимал свою напарницу. Внутренняя часть старинной солодежни превратилась в руины, чего нельзя было предположить, глядя на нее снаружи. Перекрытия местами обвалились, образовав лабиринт из сломанных балок, полусгнивших досок и зияющих проломов. Лестница превратилась в груду битого кирпича, хотя рядом с ней стояла шаткая деревянная стремянка, судя по виду, ровесница здания.

– Постараемся подняться как можно выше, – кивнул на стремянку Грей.

Они полезли наверх, распугивая по дороге полчища крыс. В воздух взмыли несколько голубей, громко хлопая крыльями и роняя град помета. Здесь стоял сильный смрад испражнений и гниющего дерева.

– Да уж, ты знаешь, как ублажить даму, – прошептала Сейхан, когда они поднялись на четвертый этаж.

– Для тебя, моя дорогая, я выбираю только лучшие места. – Смахнув с лица вуаль липкой паутины, Грей указал вперед. – Из этого окна должен открываться хороший обзор.

Подниматься выше он опасался. Хотя полы на этом этаже по большей части сохранились, многие половицы вздыбились от времени. Тем не менее Грею и Сейхан удалось благополучно добраться до окна. Стекол в переплетах не осталось, однако окно было запечатано ржавыми прутьями решетки.

Грей жадно глотнул свежего воздуха. Сейхан лишь поморщилась.

Со своей выгодной позиции напарники могли наблюдать за тремя стенами церкви, окруженной узкой дорогой, ведущей на небольшую стоянку. Подходить ближе было опасно: на открытой местности они оказались бы как на ладони. Их план заключался в том, чтобы изучить местность, а в случае обнаружения чего-либо подозрительного действовать согласно обстоятельствам.

– Определенно, мы опоздали, – заметила Сейхан. – Конечно, если предположить, что это действительно то самое место.

Грей вздохнул, не в силах что-либо возразить. Крошечная стоянка была пустынной. Единственной живой душой был одинокий пожилой мужчина, подметавший метлой ступени. Хотя в вечерних сумерках на улице уже зажглись фонари, окна церкви оставались темными.

Грей передал Сейхан бинокль.

– Будем наблюдать полчаса. Если не увидим никаких признаков активности, можно будет спуститься вниз и для полной уверенности обойти вокруг церкви – после чего возвращаться назад и встречаться с группой Такера.

Он достал из рюкзака кое-какое снаряжение, в том числе цифровую подзорную трубу, способную делать снимки с высоким разрешением. Затем установил микрофон с параболической антенной для прослушивания. Микрофон действовал на расстоянии до шестисот ярдов – более чем достаточно, чтобы достать до церкви.

«Но понадобится ли мне это оборудование?»

Медленно тянулись минуты, но вокруг по-прежнему не было ничего подозрительного. Даже крысам, похоже, стало скучно, и они разгуливали мимо незваных гостей, всем своим видом демонстрируя презрение.

И, судя по всему, развлечения требовались не одним только грызунам.

– Наша свадьба, – вдруг как можно более равнодушным тоном произнесла Сейхан.

И все-таки Грей уловил в этих двух словах какой-то подвох.

– Ты о чем?

– Может быть, ее следует отложить.

Грей опустил подзорную трубу.

– Почему? Двадцать четвертое июля – идеальная дата. В этот день мы с тобой познакомились.

– Если не забыл, в тот день мы с тобой стреляли друг в друга, – искоса взглянула на него Сейхан.

– Ну, вот такой романтической получилась наша первая встреча, – Грей пожал плечами.

Сейхан смерила его испепеляющим взглядом.

– Сейчас такая турбулентность, «Сигму» вот-вот прикроют… Быть может, стоит подождать, пока все уляжется? Как знать, где мы окажемся, когда…

Ей не дал договорить рев автомобильного двигателя.

Напарники разом повернулись к окну, поднося к глазам свои приборы наблюдения.

В монастырские ворота въехал черный лимузин. Вместо того чтобы направиться к портику церкви, он ее объехал и подъехал к ней сзади.

– Наверное, кто-то готовится к вечернему венчанию, – пробормотал Грей. – Тот, у кого не замерзли ноги.

Выбравшись из машины, водитель открыл дверь фигуре в черной рясе до пят, с широкой золотой лентой, огибающей шею. Даже в сумерках был виден большой крест, сверкающий под окладистой бородой.

– Если это венчание, – прошептала Сейхан, – то вот и священник.

Вооружившись подзорной трубой, Грей сделал несколько снимков священника.

Из другой двери лимузина появился второй человек, также в рясе. В нем были все семь футов. Выпрямившись в полный рост, он поправил свою камилавку, цилиндрическую шапку с плоским верхом, головной убор православных монахов. Грей знал это только потому, что предварительно навел справки о хозяевах этого места – монахах Русской православной церкви.

Обогнув лимузин, высокий монах приблизился к священнику, почтительно согнув спину и опустив голову, и принялся оживленно жестикулировать. Похоже, это был язык глухонемых.

Грей продолжал делать снимки.

– Жаль, что с нами нет Ковальски, – шепотом заметила Сейхан.

Грей понял, что она имела в виду. Ковальски, младшая сестра которого была глухонемой, свободно владел языком американских глухонемых. Очевидно, русская версия сильно отличалась от американской вследствие культурных и языковых особенностей, и все же какие-то выражения должны были быть общими.

Очевидно, священник прекрасно понял монаха. Он махнул в сторону церкви. Великан поднялся по ступеням к двери в арке, украшенной по обеим сторонам двумя коваными светильниками. Священник же остался у машины.

Грею захотелось узнать, имеет ли монах какое-либо отношение к данной церкви. Из своих изысканий он знал, что в двадцатые годы прошлого века здание было превращено в музей, в тридцатые стало кинотеатром, а в девяностых здесь разместилась школа для глухонемых. Даже в настоящее время службы, проходящие в церкви, сопровождались сурдопереводом.

И все-таки существовал только один способ узнать больше о новоприбывших.

Грей поднес к окну параболическую антенну микрофона. Устройство по беспроводной связи было подключено к наушникам в ушах Грея и Сейхан, оснащенным работающей в режиме реального времени системой перевода речи.

Монах постучал железным кольцом в старую дверь. Усиленный звук оказался настолько громким, что Грей поморщился. Скрестив руки на груди, монах отступил назад и оглянулся на священника, ожидая дальнейших распоряжений.

Наконец дверь распахнулась. На крыльцо вышла высокая стройная женщина. Одета она была так же, как и монах, однако к ее плоской камилавке сзади была прикреплена вуаль, покрывавшая волосы. Это был клобук, головной убор православной монахини.

Однако это была не монахиня.

Застывшая рядом с Греем Сейхан напряглась.

– Это же Валя Михайлова! – прошипела она.

Хотя лицо женщины было покрыто толстым слоем пудры, скрывающим татуировку, из-под клобука выбивалась прядь белоснежных волос. Однако в первую очередь Михайлову выдало ее поведение. Она прошла мимо монаха, даже не удостоив его взглядом, и спустилась к священнику. Тот оставался внизу ступеней, словно у него не было никакого желания приближаться к лжемонахине.

– Архиерей Сычкин, – презрительно произнесла Михайлова, – вы должны были быть здесь еще несколько часов назад.

– Возникли другие дела, потребовавшие моего внимания. – Голос священника, низкий и зычный, идеально подходил для чтения проповедей с амвона, однако в переводе он звучал механическим и монотонным. – Чем объяснялся ваш срочный вызов, потребовавший моего личного присутствия?

– Нанятый мною человек, отправленный в Петербург, так и не появился. Вчера вечером поступило сообщение о том, что ученая-ботаник схвачена, но затем – полная тишина. Попытки связаться с остальными членами группы ничего не дали.

– А доктор Штутт?

Михайлова пожала плечами:

– Сегодня ее никто не видел – ни в лаборатории, ни у нее дома.

– Что это означает?

– Нас раскрыли.

Священник встрепенулся:

– Но кто?

– По-видимому, вмешалась какая-то третья сторона.

– Как такое могло случиться? – Сычкин прикоснулся к кресту на груди. – Лишь считаной горстке людей было известно о том, что мы обнаружили в той старинной книге.

– Так или иначе, не получив сегодня утром известий от нашей группы в Петербурге, я предприняла дополнительные меры предосторожности. На самом деле во вмешательстве третьей стороны нет ничего неожиданного, поскольку я, по сути дела, сама пригласила сюда этих людей.

– Что вы имеете в виду?

Но Грей уже знал ответ. Он мысленно представил себе черно-белые кадры нападения на Красной площади. Стоящая рядом с ним Сейхан выругалась вполголоса. Она предупреждала, что дерзкая террористическая атака на Смитсоновский институт была совершена Михайловой для того, чтобы заманить «Сигму» в Москву.

Однако это было еще не все.

– Я предвидела то, что сломать Марича не составит особого труда, – невозмутимым тоном продолжала Михайлова. – Вот почему я выбрала его в качестве курьера. Особенно если учесть, что я знала, что он скомпрометирован и, скорее всего, находится под наблюдением.

Опустив подзорную трубу, Грей схватил Сейхан за руку, но та уже пришла в движение, отшатнувшись от окна. Даже без подзорной трубы Грей увидел, что Михайлова повернулась лицом к старой солодежне. Параболический микрофон донес ее слова, сказанные теперь по-английски:

– Но с этими людьми разберутся.

Грей успел сделать еще два шага, прежде чем в здании прогремело несколько взрывов. Пол под ногами у Пирса содрогнулся, и он растянулся плашмя. Полумрак озарился языками пламени, сквозь которые пробивались клубы дыма.

Раздались новые взрывы, направленные на то, чтобы выпотрошить здание изнутри, обрушить все перекрытия.

Грей потянулся к Сейхан – и увидел, как та, отлетев в сторону, провалилась в образовавшуюся в настиле дыру.

8

11 мая, 18:12 по Московскому поясному времени

Москва, Российская Федерация

Войдя в морг, Джейсон Картер непроизвольно отпрянул назад. Ему уже приходилось видеть трупы, однако сильный запах мертвой плоти, хлорки и бальзамирующего раствора на мгновение остановил его.

Они с Монком, захватив с собой отца Бейли, прямиком из аэропорта приехали к рыжему кирпичному зданию, вывеска на котором пространно гласила: «Федеральное медико-биологическое агентство Российской Федерации. Главное бюро судебно-медицинской экспертизы». Морг размещался в подвале здания, вентиляционная система которого восходила еще к советской эпохе.

Обступив с обеих сторон старшего судмедэксперта доктора Льва Гришина, тощего как скелет, Монк и Бейли шли впереди. На лице у Гришина застыло хмурое выражение, словно он был разочарован окружающим миром и своим местом в нем. Посему он не скрывал своего недовольства, не проявляя никакого интереса к посланникам следственного управления Ватикана.

– Причина смерти очевидна, – на очень приличном английском сообщил судмедэксперт. – В обоих случаях.

Джейсон неохотно последовал за своими спутниками в морг. Здесь в ряд выстроились пять столов из нержавеющей стали, два из которых занимали тела, накрытые простынями: монсеньор Алекс Борелли и сотрудник историко-архивного музея Игорь Кусков.

Гришин повернулся к Бейли:

– Святой отец, вы вправе осмотреть тело вашего коллеги, однако для того, чтобы осмотреть тело второго убитого, вам необходимо согласие его родственников.

– В этом нет необходимости, – шагнул вперед Монк. – В данном случае подтверждение причины смерти является чистой формальностью.

Гришин заметно смягчился. По всей вероятности, он был готов услышать возражения.

Согласно фальшивым документам, Монк являлся патологоанатомом, что было не так уж и далеко от истины. В «зеленых беретах» он служил фельдшером, но, после того как его приняли на работу в «Сигму», прошел обучение по программе судебной медицины и получил квалификацию доктора. В дальнейшем Монк расширил свои знания в области биоинженерии – хотя тут его интерес был скорее личным. В ходе одной операции «Сигмы» он потерял кисть левой руки и теперь носил протез, разработанный специалистами УППОНИР, практически неотличимый от настоящей руки.

– Доктор Гришин, – Бейли указал на дверь, – надеюсь, вы оставите нас одних, чтобы мы смогли осмотреть тело и отдать последние почести покойному.

– Разумеется. – Похоже, судмедэксперт с готовностью ухватился за это предложение. Уходя, он указал на внутренний коммутатор на стене. – Позовете меня, когда закончите. А я тем временем подготовлю все необходимые документы для транспортировки тела монсеньора в Италию.

Джейсон проводил взглядом Гришина, поспешно покидающего прозекторскую.

«Очевидно, ему не терпится как можно быстрее выпроводить нас отсюда».

Как только судмедэксперт ушел, Бейли повернулся к Монку и Джейсону:

– Я попросил епископа Филарета присоединиться к нам. – Он взглянул на часы. – Он должен прибыть с минуты на минуту.

– В морг? – удивился Джейсон. – Я полагал, мы встретимся с епископом в вашем посольстве, чтобы подтвердить наши полномочия как представителей Святого престола.

Это внезапное изменение планов ему не понравилось. Проработав пять лет под началом Кэт Брайант, Джейсон потерял гибкость, привыкнув действовать в строгом соответствии с детально прописанной программой. Однако таким он был не всегда. В возрасте девятнадцати лет Джейсон прошел программу подготовки системных аналитиков для военно-морского флота, однако ему сразу же пришлись не по душе бесконечные правила и ограничения армейской службы. Особенно если учесть некомпетентность тех, кто отдавал приказы. Своим независимым поведением Джейсон быстро добился того, что его уволили со службы, – правда, свою роль также сыграло и то, что он взломал сервер Министерства обороны с помощью простенького планшета и программы собственной разработки. После чего его поставили перед выбором: пойти работать в «Сигму» или отправиться за решетку.

Принять решение было легко, однако Джейсон злился несколько месяцев. Только Кэт в конце концов удалось привить ему культуру поведения на работе – в основном вследствие того, что Джейсон постепенно проникся уважением к ее профессионализму и моральным принципам. И все-таки ему долгое время не удавалось полностью подавлять свои бунтарские наклонности. Он винил в этом своих родителей. С раннего детства вся его жизнь была обильно насыщена адреналином. Мать Джейсона, палеоантрополог, частенько брала его с собой в экспедиции. Его отец, известный австралийский аквалангист и спелеолог, не раз участвовал в сложных и опасных спасательных операциях. Поэтому когда представилась эта возможность отправиться на задание с оперативной группой «Сигмы», Джейсон долго не раздумывал. С учетом происходящего – ввиду того, что над «Сигмой» нависла угроза расформирования, – он не знал, будет ли у него другой шанс заняться оперативной работой.

Однако сейчас, оказавшись в морге, Джейсон начинал сомневаться в правильности своего решения. Он поймал свое отражение в полированной стали холодильников. Его, тощего как жердь, светловолосого, многие ошибочно принимали за подростка. Однако Кэт с самого начала не ставила под сомнение его профессиональные навыки, относясь с уважением к его аналитическому складу ума и способности изящно решать любые проблемы. Также она никогда не сомневалась в его физических качествах. Они частенько вместе занимались в тренажерном зале или потели на марафонах.

Перед отъездом из Вашингтона Кэт возложила на плечи Джейсона еще одно поручение.

– Следи за тем, чтобы Монк не попал в беду, – предупредила она. – Это будет самой сложной частью задания.

Определенно, в настоящий момент вид у ее мужа был озадаченный.

– Почему вы изменили место встречи с епископом Филаретом? – спросил он у отца Бейли.

– В последнее время усилились трения между Святым престолом и Русской православной церковью, – поморщился тот. – Особенно если учесть растущие амбиции патриархата относительно строительства нового…

– Другими словами, вы не доверяете Филарету, – перебил его Монк.

– Скажем так: я действую осмотрительно. По крайней мере, пока не узнаю его лучше. Приглашая епископа сюда, можно сказать, встретиться лицом к лицу с погибшими, с теми, кого он послал на смерть, я рассчитывал на то, что он будет с нами более откровенен.

Джейсон отметил, как Бейли задержал взгляд на мертвенно-бледном лице монсеньора Борелли. Определенно, священник терзался чувством собственной вины.

– К тому же, – добавил Бейли, – я знаю, как оценить то, насколько Филарет готов сотрудничать с нами.

– Что вы хотите сказать? – спросил Монк.

– Всему свое время, – покачал головой Бейли.

Джейсон нахмурился, недовольный упорством священника. Монк же просто пожал плечами и подошел к столу. Откинул простыни, которыми были накрыты тела, и, не прикасаясь к ним, внимательно осмотрел раны. На горле у монсеньора зияла глубокая рана, открывающая белые ткани гортани. У русского историка на груди зияло выходное пулевое отверстие. По-видимому, пуля поразила его прямо в сердце, вызвав практически мгновенную смерть.

Монк накрыл тела простынями.

– Судмедэксперт прав. В обоих случаях причина смерти совершенно очевидна. Впрочем, особых сомнений тут и так не было.

Медленно приблизившись к столу, Бейли изучил личные вещи монсеньора. Аккуратно сложенный окровавленный комбинезон лежал рядом с ботинками. Кто-то старательно разложил спиралью цепочку вокруг серебряного креста. Уронив плечи, Бейли прикоснулся к распятию.

Джейсону не хотелось беспокоить священника в эту скорбную минуту, однако его интересовал один неотложный вопрос.

– Телефон монсеньора Борелли нашли?

– Я ознакомился со списком вещей моего друга. – Бейли покачал головой. – Телефона среди них не было.

Джейсон вздохнул. Он надеялся на то, что нападавшие не тронули телефон. Если б удалось снять с него отпечатки пальцев или взять образцы ДНК, можно было бы подтвердить причастность Валентины Михайловой к этому двойному убийству.

Джейсон посмотрел на тело монсеньора Борелли, вспоминая глубокую рану на горле. Он не сомневался в словах Сейхан о том, кто нанес этот смертельный удар. Поймал себя на том, что нервно ломает руки: время шло, нарастало беспокойство – вызванное не тем, где он находился, а крепнущей уверенностью.

«Время работает против нас».

18:35

В коридоре послышались приглушенные голоса.

«Ну наконец…»

Джейсон выпустил давно задержанный вдох. Все повернулись к распахнувшейся двери.

Гришин привел двух человек. С новоприбывшими судмедэксперт обращался значительно более почтительно. Усталое презрение выветрилось из его голоса, сменившись заискиванием.

– Владыка Филарет, вот мы и пришли, – смиренно склонил голову Гришин.

– Спасибо, доктор Гришин, – снисходительно промолвил высокий мужчина.

Они обменялись еще несколькими фразами, затем Филарет поднял руку для благословения. После чего судмедэксперт, пятясь, покинул прозекторскую и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Подойдя к новоприбывшим, Бейли протянул руку:

– Благодарю вас, ваше преосвященство, за то, что согласились встретиться здесь.

Мужчина пожал ему руку.

– Все, что угодно, только чтобы отдать убийц в руки правосудия.

Джейсону показалось, что голос епископа дрогнул, когда его взгляд упал на два тела, накрытых простынями. Лицо Филарета, обрамленное окладистой седой бородой, было бледным, глаза запали. Правая рука нервно сжимала крест, висящий на цепи поверх черной рясы.

Джейсон мельком взглянул на Бейли. Похоже, святой отец поступил правильно, решив сыграть на чувстве вины епископа.

Бейли представил своих спутников.

– Это доктор Коккалис, судмедэксперт-патологоанатом из Европола. – Он указал на Джейсона. – А это доктор Картер, юрист и криминалист из Гааги, специалист по кибер– и организованной преступности.

Филарет кивнул обоим.

– Московский патриархат ценит ваше содействие в данном деле.

Джейсон переключил свое внимание на спутницу епископа. Сбоку и чуть сзади от епископа стояла стройная молодая женщина лет двадцати с небольшим, на год-два моложе самого Джейсона. Она была в строгом черном платье до щиколоток. Голова ее была покрыта простым платком.

– Это сестра Анна, – представил ее Филарет. – Послушница в Новодевичьем монастыре в Москве.

Женщина дрожала, но не от обилия обращенных на нее взглядов. Наоборот, она не обращала на них никакого внимания, полностью сосредоточенная на телах, лежащих на стальных столах. Изящная рука непроизвольно взметнулась к губам.

Причина таких внутренних страданий стала понятна.

– Игорь Кусков – ее старший брат, – объяснил Филарет.

Джейсон увидел скорбь в болезненном прищуре глаз, в дрожи поднятой руки, в порывистом дыхании. Внезапно он пожалел о том, что Бейли отказался от первоначального плана встретиться в посольстве.

– Когда я уже собирался отправиться сюда, – продолжал епископ, – доктор Гришин сообщил мне, что вам нужно согласие родственников Игоря на осмотр его тела. Его сестра Анна – единственный родственник. Хотя она могла передать свое согласие через меня, изъявила желание увидеть тело своего брата. Я не мог ей отказать.