Текст книги "Бархат"
![](/books_files/covers/thumbs_240/barhat-4370.jpg)
Автор книги: Джейн Фэйзер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Натаниэль отвел руки Габриэль назад и сжал ее запястья одной рукой. Ее смех звучал возле его губ, его дыхание мешалось с ее дыханием, она слегка прикусила его верхнюю губу. Кровь забурлила в его жилах, застучала в висках, желание обожгло его. Отпустив ее руки, Прайд обхватил ягодицы Габриэль, прижал ее к своим чреслам и так стиснул ее тонкую фигуру, что испугался, не причинил ли он ей боль.
– О Господи, – прошептал он, переводя дыхание. Прайд приподнял голову, все еще прижимая девушку к себе:
– Я себя чувствую, как моряк, который год не видел женщин!
– А я себя чувствую, как портовая шлюха, – проговорила она, криво усмехаясь. – Всем правит лишь зло, разум молчит… одно желание и полное отсутствие мыслей.
Раздался стук в дверь. Натаниэль отпустил графиню и отскочил в сторону. Габриэль стала рассматривать книги в шкафу. Лорд крикнул, чтобы стучавший вошел.
– Лорд Прайд, я хотела узнать, позволите ли вы Джейку побыть с вами в библиотеке после ужина?
Прайд откашлялся и оглядел мисс Приммер, постаравшись придать своему лицу обычное невозмутимое выражение.
– Я всегда разрешаю ему это, мадам, когда я дома, – промолвил он равнодушно.
– Извините. Я не была уверена… ведь у вас гостья… – запинаясь, пробормотала гувернантка, силясь сдержать себя и не смотреть на Габриэль, которая стояла к ней спиной и внимательно изучала книги в шкафу.
– Графиня де Бокер не будет возражать, если Джейк полчаса побудет с нами до обеда, – заявил Натаниэль.
– Нет, конечно, – наконец-то заметила Габриэль вошедшую гувернантку. – И не вздумайте из-за меня менять его обычный распорядок. Дети так привыкают к режиму.
Графиня улыбнулась гувернантке, которая немедленно забыла все скандальные сплетни о ней, принесенные экономкой.
– Да, конечно, графиня, – согласилась гувернантка со смущенной улыбкой. – А Джейка все непредвиденное просто выбивает из колеи.
– В таком случае, мисс Приммер, его жизнь следует разнообразить, – заметил Натаниэль. – Мальчику надо научиться легче переносить перемены. Когда он пойдет в школу…
– Да, конечно, милорд. Но он еще так мал.
Мисс Приммер взглянула на Габриэль, как бы ища у нее поддержки. Гувернантка была увядшей женщиной средних лет с невыразительными глазами. Она вела себя так, как будто привыкла к пренебрежительному отношению и постоянным унижениям.
Графиня заметила, что Прайд начинает проявлять нетерпение. Мисс Приммер тоже поняла это и начала пятиться к двери.
– Извините, что я вас побеспокоила, сэр. Я приведу Джейка в библиотеку в половине шестого.
– Вам ни к чему сопровождать его, – раздраженно проговорил Натаниэль. – Он сам может найти дорогу в библиотеку.
Мисс Приммер стояла в нерешительности: ей явно хотелось что-то сказать, но у нее не хватало смелости.
– Что-нибудь еще, мадам? – спросил Натаниэль.
– Нет, милорд.
Гувернантка вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
– Чем скорее она уйдет, тем лучше, – заметил Прайд. – Она считает, что Джейк пропадет, если она не защитит его.
– От чего защитит?
– Одному Богу известно. От упырей, призраков и всякой нечисти, которая бродит ночами по дому, – ответил Натаниэль, пожав плечами. – Мальчишка просто тряпка. Да его заклюют в Хэрроу, где ему предстоит учиться, если он не изменится.
– Но Джейк пойдет в школу только через несколько лет, – промолвила Габриэль.
– Через два года – не так уж это много.
– Нет, – согласилась графиня.
Она напомнила себе, что у нее нет прав и не в ее интересах вмешиваться в личную жизнь лорда. Страстное желание, которое они испытывали несколько минут назад, исчезло.
– Ты хочешь осмотреть дом? – резко спросил Натаниэль.
– С удовольствием, если у тебя найдется время мне его показать, – вежливо ответила графиня.
– У меня есть час до встречи с управляющим. – Он придержал ей дверь. – Надеюсь, ты найдешь, чем заняться?
– Конечно.
Она вышла вслед за ним в коридор.
– Я бы хотела послать за моими вещами, поэтому должна написать Джорджи.
– Если ты принесешь мне письмо, я его отправлю, – любезно предложил он.
– Вы слишком добры, лорд Прайд, – промурлыкала Габриэль с насмешливой улыбкой.
Она уже было стала подниматься по лестнице, но тут ее взгляд упал на портрет, висевший на противоположной стороне коридора.
Это был портрет молодой женщины с такими живыми карими глазами, что, казалось, она вот-вот заговорит. Ее прекрасные кудри рассыпались по обнаженным плечам, а руку она прижимала к груди, и этот жест был таким же красноречивым, как и ее взгляд. Женщина была прекрасна.
– Работа Генри Рейнберна, – коротко заметил Прайд. – Он написал этот портрет в Шотландии. У меня там дом.
С этими словами Натаниэль взял графиню за талию и слегка подтолкнул к лестнице.
– Конечно, это Элен, – сказала Габриэль, не обращая внимания на его руку. – У Джейка ее глаза и волосы.
– В этом нет ничего удивительного.
Графиня почувствовала в его голосе нотки раздражения, и он стал сильнее подталкивать ее.
– Пойдем, – настаивал он. – У меня не так много времени.
Решив, что она еще успеет как следует рассмотреть портрет, Габриэль послушалась, и они стали подниматься по ступеням, ведущим к Большой галерее, где висели картины с изображениями прежних лордов Прайдов, их жен и детей.
Габриэль обошла комнату, разглядывая каждую картину. Ее поразила непривлекательность мужчин: у всех были узкие лица аскетов – такие же, как и у живущего ныне лорда. Графиня остановилась у изображения Гилберта, шестого лорда Прайда.
– Не похоже, чтобы он был веселым человеком, – заметила она. – Мне бы не хотелось иметь с ним дела. Он выглядит, как живое воплощение принципа «Жалея розги, портишь ребенка».
– А он таким и был, – согласился Натаниэль. – У него была сильная правая рука, и он, не раздумывая, пускал ее в ход… хотя это не причинило мне вреда.
Габриэль в раздумье смотрела на него, спрашивая себя, насколько его слова соответствовали истине. Суровые родители такими же делают и своих детей, из которых, в свою очередь, тоже получаются суровые родители.
– Ты боялся его?
Натаниэль коротко усмехнулся:
– Да, ужасно.
– И ты считаешь, это тебе не повредило?
– Немного здорового страха способствует воспитанию характера, – ответил он, пожимая плечами.
Но что за характер был у него? Габриэль не стала задавать этот вопрос, в который раз напомнив себе, что ей не следует разбираться в тонкостях характера шефа тайных агентов.
– Твои шпионы сообщили тебе, что Наполеон велел Талейрану присоединиться к нему в Варшаве? – спросила она внезапно.
– Да, – подтвердил он.
– А они сказали тебе, что Талейран намеревается уговорить Наполеона поддержать польских патриотов?
Она остановилась у другого портрета, показывая всем видом, что только он занимает ее внимание.
Натаниэль не слышал этого. Мысли наполеоновского министра иностранных дел были для него такой же закрытой книгой, как и для других. Однако вслух он не хотел признаваться в этом. И Габриэль, даже не зная этого, была принята на службу.
– И что? – равнодушно спросил он.
– Ну, я думала, тебе это будет интересно. Талейран уверен, что Наполеона интересуют лишь богатства Польши и ее военные ресурсы. Но если он поддержит патриотов, то сделает нечто конкретное для их независимости.
– Мне, как и всякому, кто следит за поведением Наполеона, это казалось очевидным.
Габриэль нахмурилась. Талейран подготовил для нее несколько подобных сообщений, которые, по его мнению, должны были заинтересовать лорда Прайда. Но если лорд будет так равнодушно реагировать на все ее новости, то ее работа пропадет даром.
– Итак, наверное, так же очевидно, почему Талейран, а не его император, в такой чести у сильной, независимой Польши?
Она все еще рассматривала портрет матери Натаниэля – высокомерной женщины, которая была как раз под стать Гилберту.
Натаниэль смотрел ей в спину. Он обратил внимание, что она держалась очень прямо, развернув плечи, высоко подняв голову. Осанка выдавала в ней решительного человека.
– Я догадываюсь, – молвил он. – Ну, а какова твоя версия? – Она, смеясь, повернулась к нему.
– Это игра не по правилам, сэр. Но я не поддамся. Я намереваюсь выиграть наше пари.
Прайд скептически приподнял брови и иронически произнес:
– Только дураки бывают чересчур самоуверенными.
Габриэль опустила глаза, скрывая закипавший гнев. Он скоро увидит, кто из них дурак.
Потом она простодушно пожала плечами:
– Посмотрим.
Графиня намеренно оставила тему Талейрана и Польши. Подойдя к высокому окну, она увидела газоны парка, спускающиеся к реке.
– Что это за река?
– Река Болье. Впадает в Те-Солент. Если хочешь поплавать под парусами, здесь есть пристань.
Он подошел к ней сзади, взял ее руками за шею и нежно коснулся подбородка. Ему казалось, что ее аромат одурманивает его. Натаниэль зарылся лицом в волосы девушки.
– Я не умею управлять лодкой.
Она наклонила к нему голову, ее голос стал томным, возбуждение волной поднималось в ней.
– Я и не предполагал, что ты чего-нибудь не умеешь.
Большими пальцами ласкал он ей мочки ушей, ладонями – щеки.
– А ты не много обо мне знаешь, – сообщила она ему, ласкаясь о его руки.
Как это получалось, что от малейших его прикосновений она таяла, как масло? Перед силой ее физического желания отступало все – и ее злость на него, и необходимость мести.
Вдруг перед ее внутренним взором промелькнуло лицо Гийома, его страстные черные глаза, большой, улыбчивый рот, острый подбородок. Она вдруг на мгновение почувствовала прикосновения его рук к своему телу – уверенные прикосновения любовника, который проник во все тайные уголки ее души.
И горечь утраты всколыхнулась в ней так же сильно, как и в первые дни, когда его не стало. От боли у нее перехватило дыхание.
Натаниэль ощутил перемену через пальцы, касающиеся теплой, нежной кожи.
– Что случилось? – прошептал он ей в волосы. – Тебе плохо, я чувствую.
– Просто воспоминания, – с усилием ответила она, оттолкнув его руки. Габриэль содрогнулась, не в силах скрыть свое состояние. Она не могла рассказать о своей боли этому человеку. – Думаю, на этом осмотр дома заканчивается, а ты как считаешь?
Натаниэль стоял, нахмурившись. Он почувствовал эту внезапную перемену в ней и не понял, в чем дело. Что случилось? Может, она что-нибудь скрывала?
– Да, я должен идти, – ответил он. – Уже час, как я послал за управляющим. Развлекайся сама. Если захочешь написать письмо, то в секретере ты найдешь бумагу, перо и чернила.
– Спасибо. Но я еще немного побуду здесь.
– Как хочешь. – Он слегка поклонился ей на прощание и ушел.
Габриэль постояла еще некоторое время, глядя в окно, – до тех пор, пока приступ тоски не прошел, и боль не была вновь загнана в дальний уголок ее души, недоступный для вторжения.
Потом она повернулась и быстро спустилась вниз, где задержалась на несколько минут, чтобы получше рассмотреть портрет Элен Прайд. Майлз говорил, что Натаниэль обожал ее. Нетрудно было догадаться почему. Доброта и мягкость сияли в ее глазах. Линии тела были плавными, никаких острых углов, резкости в чертах, которые – Габриэль знала это – были присущи ей самой.
«А отличался ли тот Натаниэль, которого любила Элен, от человека, которым он был сейчас? Наверное, он всегда был суров, – думала Габриэль. – Непривлекательная сторона его характера». Увидев портреты его предков, графиня поняла, что суровость натуры – наследственная черта Прайдов. Он был нетерпимым человеком. Но, возможно, умел скрывать это от Элен.
Впрочем, Прайду не стоило таиться от Габриэль. Она была такой же суровой, как и он, точнее, стала суровой, поправила она себя. Стала суровой в огне революции, террора, потеряв многих, кого любила, но это была показная суровость – Гийом это знал. А Натаниэль Прайд никогда не поймет этого. Он никогда не станет ей так близок, чтобы понять ее до конца.
В библиотеке она стала методично искать, где шеф шпионов хранит свои бумаги и секретные документы. Нельзя было пропустить ни одной мелочи.
Обыск не дал ничего. Единственным примечательным местом оказался запертый ящик письменного стола. Но ящик был узким, и Габриэль думала, что в нем может лежать лишь пара листов бумаги. Засунув нож для бумаги в щель между ящиком и столешницей, она нащупала язычок замка.
Услышав, как повернулась дверная ручка, она бросилась прочь от стола. Нож для бумаги упал на пол, и графиня опустилась на колени, чтобы поднять его. Она с удовлетворением заметила, что дышит ровно и руки у нее не дрожат.
– Габриэль! – раздался голос Прайда. – Что, черт возьми, ты делала на полу?
– Я уронила нож для бумаги.
Она поднялась, осторожно положила нож на стопку промокательной бумаги и робко улыбнулась.
– О!
Он оторопело посмотрел на девушку.
– А зачем тебе нож для бумаги? Я думал, ты собираешься писать своей кузине.
– Так и есть, но я не могла найти чернил. Я посмотрела на письменном столе и случайно уронила нож.
Она внимательно смотрела на него, пытаясь понять, не сомневается ли он в ее словах. Но похоже, Натаниэля удовлетворили ее объяснения.
– Чернила в секретере, там же, где перо и бумага.
Он подошел к секретеру из красного дерева, опустил крышку и заглянул в одно из отделений.
– Да вот они, – сказал Прайд.
– Спасибо. Я забыла, что ты сказал мне, где все найти. – Графиня заспешила к секретеру. – Возьмусь за письмо.
– Миссис Бейли накрыла на стол в овальной гостиной, – сообщил он. – Я пришел спросить, не голодна ли ты.
– Да, да… конечно. Ужасно голодна. – Габриэль подколола шпилькой выбившуюся прядь волос. – Кажется, мы завтракали сто лет назад.
– Мне тоже так кажется, – согласился он. – Мы уехали из гостиницы в шесть утра, а сейчас уже близится вечер.
– Тогда все понятно. Ты уже закончил дела с управляющим?
– Сейчас – да.
Прайд подошел к одному из книжных шкафов и вытащил несколько томов.
– Может, ты захочешь покататься верхом? Не могу предложить тебе увлекательной охоты, но тут можно неплохо потренироваться в стрельбе.
– Это будет замечательно, – холодно ответила она, глаза ее были прикованы к тому, что открылось позади книг, которые лорд небрежно бросил на стол.
Длинные пальцы Натаниэля ловко управлялись с замком серого металлического сейфа. Он стоял к ней спиной, поэтому графиня толком не могла разглядеть, что он делает, но дверца сейфа распахнулась. Габриэль подошла поближе, глядя ему через плечо. В многочисленных ящичках и пакетах в сейфе лежали бумаги.
Натаниэль вытащил стопку бумаг, просмотрел их, а затем быстро засунул бумаги назад и закрыл дверцу. Затем он снова что-то сделал с замком, и раздался легкий щелчок. Он положил книги на место и повернулся к Габриэль.
– Так, значит, ты здесь хранишь свои секреты? – прямо спросила она спокойным голосом.
Ей надо было что-то сказать: молчание было бы подозрительным.
– Да, – ответил он бесстрастным тоном. – Тут все шпионские приспособления. Пойдем в гостиную.
Должно быть, лорд уверен в крепости замков своего сейфа, заметила Габриэль, выходя вслед за Прайдом из библиотеки. Он даже не попытался скрыть сейф от нее, хотя было очевидно, что секретный шкаф недоступен взглядам случайных посетителей. Так, значит, он допускает, что у нее есть особый интерес к его секретам? Или Прайд полагает, что она надежный человек? Она предложила свои услуга английскому правительству, сумела убедить Саймона и лорда Портленда в необходимости своей кандидатуры. И единственным препятствием, по словам главного шпиона, был ее пол.
Лорд Прайд не знал, разумеется, что его гостья была почти экспертом по взламыванию сейфов. Чему ее не научил Гийом, тому обучили полицейские Фуше.
Глава 7
Джейк едва сдерживал слезы, когда увидел, как Милнер выводит из конюшни Черного Роба. Пони был огромным – почтив два раза больше карликовой лошадки, на которой мальчик ездил уже два года. Но Милнер сказал, что ему пора учиться ездить на пони – так велел его отец. И каждый раз, когда Милнер сажал его в седло, Джейк замирал от ужаса и слезы градом лились из его глаз, как он ни старался сдержать себя.
– Ну, мистер Джейк, сегодня никаких слез, – с грубоватой добротой сказал Милнер. – Милорд хочет видеть, что вы скачете на Черном Робе, как настоящий кавалерист.
Тут Джейк отлетел в сторону, потому что пони фыркнул, обнажив большие желтые зубы.
– Ну же, дайте ему яблочка.
С этими словами Милнер дал мальчику половину яблока.
– Положите его на ладонь или суньте прямо в рот. Да он нежен, как ягненок. И не кусается он, а просто сопит.
Джейк лишь покачал головой и вздохнул. Потом взял яблоко и нерешительно протянул ручку к внушавшим ему ужас лошадиным губам. Пони наклонил голову, и его рот приоткрылся. В последнюю секунду Джейк отдернул руку, и яблоко упало на землю. Черный Роб спокойно наклонил голову и подобрал яблоко.
– Ох, – вздохнул Милнер. – Что же вы наделали?
– Извините, – едва прошептал мальчик. – Оно выпало у меня из рук.
Милнер покачал головой:
– Ну же, будьте посмелее. Вы просто объедете этот лужок. Конюх поднял одеревеневшее тело мальчугана и усадил его в седло. Джейк побелел, как полотно, вцепившись руками в луку седла и глядя в землю.
Как раз в эту минуту его отец и графиня де Бокер въехали во двор, возвращаясь после верховой прогулки.
– Давайте же, мастер Джейк, – поторапливал его Милнер. – Покажите его сиятельству, что вы умеете делать.
Грум повел пони вокруг лужка, а Джейк обливался слезами, представляя себе, как он свалится с седла и попадет под копыта пони.
– В чем дело? – вскричал Натаниэль, сидевший на своем скакуне. – Почему ты плачешь, Джейк?
Джейк не мог ответить. Слезы капали у него из глаз, а он не мог оторвать рук от луки седла.
– Да он немного побаивается, милорд, – объяснил Милнер. – Черный Роб поболее будет, чем его скакунок. Мальчугану надобно привыкнуть.
– Да он в ужасе, – проговорила Габриэль. – Бедный малыш.
– Не глупи, Джейк, – весело сказал Натаниэль. – Тебе нечего бояться. Выпрямись, а то ты похож на мешок с картошкой. Отпусти луку седла и прижми колени к бокам пони.
Указания Прайда привели лишь к тому, что мальчуган еще сильнее разрыдался.
– Посади его перед собой, – тихо предложила Габриэль. – Ему надо привыкнуть к высоте. Если он будет сидеть на коне рядом с тобой, то почувствует себя в безопасности и тогда успокоится.
– Не говори ерунды, – отрезал Натаниэль. – Ему уже почти семь лет. И он достаточно высок ростом, чтобы без капризов ездить на пони.
– Некоторые люди боятся лошадей, – возразила Габриэль. – Не знаю почему, но, похоже, это чувство боязни бывает у них с самого детства. Он ничего не может поделать.
Не успел Прайд ответить графине, как она подвела Грома к Черному Робу, подхватила Джейка и усадила на седло перед собой.
– А теперь, Джейк, мы с тобой покатаемся на Громе. Он гораздо больше твоего пони, но я буду тебя держать, и ты не упадешь.
Натаниэль удивленно смотрел, как она провела своего скакуна шагом по двору, а затем направила его на лужок.
– Вы уж простите меня, милорд, но, видать, ваша леди права, – заявил Милнер. – Уж как я ни бился с мастером Джейком, он все равно боялся пони. Может, сейчас он попривыкнет.
Прайд ничего не ответил, но пустил своего коня следом за Габриэль.
Джейк немного расслабился, чувствуя, что графиня де Бокер прижимает его к себе рукой. Габриэль велела ему взять поводья, и он послушался. Они вместе держались за уздечку, когда она направила своего большого коня к лужку для выездки лошадей.
– Ты готов к тому, чтобы мы поехали рысью? – спросила Габриэль.
Джейк сглотнул, но храбро кивнул головой. Следуя указаниям графини, он слегка тронул гигантского жеребца каблуками, и конь, которого затем пришпорила Габриэль, перешел на спокойную рысь.
Натаниэль угрюмо ехал рядом. Он был слишком зол на вмешательство графини. В то же время Прайд не мог не заметить, что во время этого столь необычного урока мальчик и в самом деле чувствовал себя свободнее. Было видно, что Джейк умеет ездить верхом, и его посадка на лошади была правильной. Натаниэль даже представить себе не мог, что его сын может бояться лошадей. Он сам впервые поехал на охоту, когда ему было восемь лет, и редкие похвалы от своего отца получал именно за умение хорошо ездить верхом. И Габриэль тоже, судя по всему, была прирожденной, бесстрашной наездницей. Правда, в отличие от Натаниэля она не считала страх Джейка чем-то особенным.
Прайда это раздражало, но он видел, что метод Габриэль принес ощутимый успех. Джейк, конечно, был не в восторге, но он перестал плакать и смог думать о технике езды.
– Может, пересядешь теперь на своего пони? – предложила графиня, когда они прошли очередной круг.
Джейк был бледен и молчал.
– После Грома пони покажется тебе совсем небольшим, – продолжала Габриэль. – Правда, Натаниэль?
– Да уж, наверное, – сухо произнес Прайд, направляя своего жеребца в сторону конюшни.
Джейк с тревогой обернулся на графиню, но она уверенно улыбнулась ему. Только теперь Габриэль начала понимать, каким недопустимым, с точки зрения Прайда, было ее поведение.
Вернувшись к конюшне, девушка передала мальчика поджидавшему их груму, а затем сама спрыгнула на землю.
– Хочешь, я поведу твоего пони, Джейк?
– Это работа Милнера, – резко сказал Натаниэль. Он усадил Джейка на Черного Роба. – Возьми поводья, – велел он, – и засунь ноги в стремена.
Прайд говорил суровым голосом, но его руки нежно поддерживали мальчика, и он помог ему управиться со стременами.
– Ну как?
Джейк лишь коротко кивнул, крепко сжав рот.
– Отведи его на круг, Милнер.
Натаниэль отошел в сторону, а грум взялся за уздечку. Он прищелкнул языком, и пони послушно пошел за ним, неся на спине маленького всадника, застывшего в седле. Но теперь у мальчика были сухие глаза и он молчал.
Габриэль и Прайд некоторое время смотрели на них, а затем лорд сказал:
– Пойдем в дом.
Лорд Прайд быстро пошел впереди графини, а она следовала за ним, понимая, что является причиной его гнева.
Натаниэль не терял времени. Он резко захлопнул дверь в библиотеку и гневно спросил:
– Какое ты имела право вмешиваться, Габриэль?
– Верно, никакого, – ответила она, стягивая перчатки. – Извини, если ты считаешь, что я сделала это нарочно. Но мне показалось, что ты не совсем прав.
Она осеклась. Но что сказано, то сказано.
– Мне лучше знать, как воспитывать собственного сына! – заявил Натаниэль, зло процеживая слова сквозь сжатые губы. – Мальчик чересчур робок и шагу не может ступить без нянек, поэтому он должен научиться преодолевать свой страх. И я не позволю, повторяю, не позволю постороннему человеку вмешиваться в мои дела.
Графиня не ожидала такой реакции. Она была готова извиниться, но перенести подобное унижение молча было выше ее сил.
– Конечно, воспитание вашего сына не мое дело, лорд Прайд, но если вы считаете, что с помощью запугивания он преодолеет свои страхи, то вы понимаете детей еще меньше, чем мне казалось… – с грустью сказала Габриэль.
– Вы ничего не понимаете в этом, мадам! – яростно вскричал лорд. – Вы беспардонно ворвались в мою жизнь и теперь считаете, что у вас есть право…
– Это не так! – возмущенно перебила его Габриэль. – Я не врывалась в вашу жизнь…
– Хорошо, не в жизнь, а в постель! – в свою очередь, прервал ее Прайд:
– И вовсе не беспардонно!
Они уже не могли остановиться, но графиня лишь отвечала на выпады Натаниэля. Впрочем, она была готова спорить до последнего.
– Я не потерплю, чтобы вы вмешивались в дела моего сына.
– И что вы собираетесь делать – выбивать из него страх силой?! – презрительно воскликнула Габриэль. – Надо полагать, именно так поступал ваш отец! Который был в полной уверенности, что вы боялись его больше, чем лошадей!
В висках у Натаниэля застучало, лицо покраснело. Но он не стал сразу отвечать на вызывающее высказывание графини, и между ними повисло долгое, напряженное молчание. А когда лорд вновь заговорил, его голос стал абсолютно спокойным: в нем ни следа не осталось от кипевшего минуту назад гнева.
– Возможно, он так и поступал, но я не собираюсь следовать его примеру.
Прайд отвернулся от девушки и наклонился, чтобы подбросить в огонь сухое полено. В комнате после их яростной ссоры сразу стало как-то неуютно.
– Я бы не мог причинить Джейку вреда, – произнес Натаниэль, опершись локтем о каминную полку и глядя на огонь. – Это было бы равноценно оскорблению Элен.
Габриэль не знала, что на это сказать. Слова лорда были слишком доверительными, слишком интимными.
Прайд поднял голову и посмотрел на девушку. Его лицо стало открытым, печальным и растерянным лишь на мгновение, а затем вновь обрело свое обычное выражение, как будто захлопнулась створка морской раковины. Натаниэль выпрямился и произнес:
– Прошу простить меня, но мне надо заняться работой.
Все было ясно. Не говоря ни слова, Габриэль вышла из комнаты.
Натаниэль некоторое время стоял, нахмурившись и барабаня пальцами по каминной полке. Потом он подошел к полкам и вытащил несколько томов «Трактата о правительстве» Локка, скрывающих сейф. Лорд набрал шифр и открыл дверцу. Вытащив бумаги, он сунул их за пазуху, а в сейф положил документы из секретера, касающиеся его поместья. Абсолютно невинные бумаги. Затем он вырвал с виска серебряный волосок и аккуратно вложил его между дверцей и стенкой сейфа, закрывая его. Убедившись, что волоска не видно снаружи, он поставил книги на место и ушел из библиотеки.
Габриэль, все еще находившаяся под впечатлением от их ссоры, направилась в свои покои, чтобы снять костюм для верховой езды и переодеться. Она встретила экономку, которая спускалась по лестнице, неся в руках кипу белья.
Графиня остановилась и спросила:
– В каком часу обедает его сиятельство, миссис Бейли?
– В шесть часов, мадам, – ответила женщина. – Его сиятельство придерживается здесь деревенского режима. В пять тридцать он встречается с мастером Джейком в библиотеке, а в шесть идет обедать.
– Понятно. Благодарю вас.
– Я пошлю Элли помочь вам переодеться, миледи. Она выгладила ваши платья. Все так помялось в саквояже.
– Да, это неудивительно, – заявила Габриэль, не моргнув глазом, хотя и подумала о том, что, пожалуй, экономка и Элли оторопели, увидев среди ее вещей брюки. – Остальные мои вещи должны прислать через несколько дней, и я буду благодарна, если Элли поможет мне выбрать что-нибудь подходящее из того, что есть.
– Конечно, миледи.
Миссис Бейли отправилась дальше, по-прежнему сгорая от любопытства по поводу графини де Бокер. Ясное дело, графиня – настоящая леди, несмотря на странные вещи в ее саквояже. Вот только как истинная леди с обручальным кольцом на руке оказалась в такой двусмысленной ситуации? Сплетни о ней распространятся, как огонь. Однако похоже, что это не беспокоит его сиятельство.
Хоть они и приехали ранним утром, у графини еще не было возможности как следует осмотреть отведенные ей покои. Спальня была большой и солнечной. Покрывало на кровати и шторы были сделаны из одинакового тяжелого бархата розового цвета, на натертом до блеска полу лежал персидский ковер, за изящной решеткой в камине пылал огонь. К комнате примыкал небольшой будуар с розовым ковром и шторами, как в спальне. В будуаре стояли шезлонг, несколько кресел и небольшой секретер. И здесь в камине был разведен огонь.
Дверь в противоположной стороне комнаты вела в покои лорда. Интересно, прежде это были комнаты Элен? С одной стороны, так могло и быть, но с другой – Габриэль не могла поверить, что Прайд поселил случайную знакомую в апартаментах своей любимой жены. Он был суровым человеком со скверным характером, и чувства просыпались в нем только тогда, когда он был в постели с женщиной. Графиня была уверена, что он не оскорбит память жены.
Габриэль решила больше не думать о покойной леди Прайд. Эти мысли не вязались с причиной ее присутствия здесь… равно как и ее вмешательство в воспитание сына лорда Прайда.
Она останется в своих покоях до шести часов, чтобы Натаниэль мог побыть с сыном наедине.
Ее мысли были прерваны приходом Элли, которая предложила принести горячей воды для ванны. Девушка с радостью согласилась. Она не представляла себе, как Прайд будет себя вести после их ссоры, но решила дать ему время успокоиться.
В половине шестого она сидела возле окна в будуаре, любуясь опускавшимися на реку сумерками. Слышно было, как стая грачей с шумом устраивается на ночлег в дальнем конце сада. Что и говорить, фамильное поместье Прайда было великолепным! С одной стороны текла река Болье, впадающая в пролив Те-Солент – бескрайнее водное пространство между Англией и островом Уайт. С другой стороны находился Новый Лес.
Днем они катались по лесу, наслаждаясь видом вековых дубов и буков. Габриэль не знала этой части страны, но она чувствовала ее очарование и понимала, что Прайд здесь успокаивается. Море и лес дарили покой…
Вдруг легкий стук в дверь нарушил тишину. Стук был таким слабым, что графиня едва расслышала его, скорее, это был шорох.
– Войдите.
Дверь медленно отворилась. За ней стоял Джейк. Он все еще держался за ручку двери, лицо его было серьезным. Мальчик сиял чистотой и аккуратностью, его накрахмаленная белая рубашка с кружевным воротничком была заправлена в нанковые брюки, а волосы, чтобы они лучше лежали, он намочил водой.
– Джейк! – изумилась Габриэль, подходя к двери. – Вот так сюрприз! – Она улыбнулась мальчику: – Заходи.
Джейк покачал головой:
– Мне надо идти в библиотеку.
Но он не отходил от двери и стоял, глядя вниз на свои ботиночки с пуговицами.
– Папа будет ждать тебя, – согласилась Габриэль, посмотрев на часы.
– Вы тоже пойдете? – Он поднял глаза вверх. – Увидеться с папой?
Графиня вспомнила, что Прайд запретил мисс Приммер провожать мальчика. Неужели Джейк действительно так робел в присутствии отца, что боялся оставаться с ним наедине? Это просто смешно. Не может быть! Но дети нередко боятся самых неожиданных вещей, а Натаниэль не был располагающим к себе человеком.
– Если хочешь, – молвила Габриэль.
Графиня приняла решение: она пойдет вместе с мальчиком, но не будет принимать участия в разговоре.
Взяв Джейка за руку, она спустилась с ним вниз по лестнице.
– Ну, как Черный Роб, Джейк? Ты ездил рысью?
– Нет, – серьезно ответил мальчик. – Но я ехал шагом, и Милнер не держал поводья. Завтра я поеду рысью… но только по кругу, – добавил он. – До тех пор, пока не стану смелее – так сказал Милнер.
– Весьма разумно, – согласилась Габриэль. – Как ты узнал, где меня найти?
– Примми сказала мне, что вы в королевских покоях. Эти комнаты так называются, потому что здесь останавливалась королева.
– О, а какая королева?
– Я не знаю.
Они дошли до библиотеки, и Джейк остановился, чтобы постучать в дверь.
Графиня чувствовала, что мальчик побаивается, и ободряюще улыбнулась ему. Она отворила дверь, прежде чем он успел постучать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?