Текст книги "Он, она и собака"
![](/books_files/covers/thumbs_240/on-ona-i-sobaka-9211.jpg)
Автор книги: Джейн Мэй
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 2
Насколько я теперь знаю, квартира с двумя спальнями и двумя ванными комнатами на последнем этаже здания в Манхэттене считается весьма солидной недвижимостью. А тогда, впервые вступив в свое новое жилище, я совершенно не разбирался в данном вопросе, однако сразу сообразил, что вытянул счастливый билет. Для меня, мелкой дворняжки, привыкшей жить в крохотной комнатушке, окна которой выходят на помойку с вонючими баками и полчищами крыс, квартира Джейн и Боба показалась настоящим дворцом.
Здесь было великолепно. Оставалось надеяться, что мне позволят ходить по дорогому полу и спать в том месте, которое я выберу сам, а не запрут в темной кладовой, дабы не позориться перед гостями.
С самого первого дня Боб дал мне понять, кто в доме Главный Самец. Он вел себя подчеркнуто вежливо, никогда не кричал и был справедлив, и это внушило мне не просто уважение, а настоящее благоговение перед хозяином. Он хотел, чтобы я усвоил несколько простых правил, и я прилагал все усилия, чтобы их не нарушить. Когда Боб говорил «нет» – это означало только «нет» и никогда ничего другого. Если он произносил «не попрошайничай», я старательно запихивал поглубже рвущиеся наружу просительные поскуливания и пританцовывания возле стола. Я отходил подальше, садился и принимался сверлить хозяев взглядом, от которого Джейн ерзала на стуле.
Боб считал, что люди должны есть человеческую еду, а собаки – собачью. Любые подачки он запрещал, косточки и печенье я мог получить только за хорошее поведение, а не за красивые глаза.
Были и другие правила, которым я старался неукоснительно следовать. Кроме одного. Его я нарушал постоянно и ничего не мог с собой поделать.
Мне запрещалось лаять, когда звонят в дверь, но держать пасть закрытой было выше моих сил. Я так отчаянно желал защищать моих дорогих хозяев от подозрительных незнакомцев, что каждый раз заходился в лае. Мое рвение хвалили, а суматошность и крикливость осуждали, потому что я гневно налетал как на продавцов и доставщиков, так и на общих знакомых моих хозяев. Единственным исключением, в отношении которого мне позволялось любое сколь угодно безобразное поведение, была «бывшая жена» Боба. Как я понял, хозяин был о ней не самого высокого мнения, потому что мне официально дали понять: я могу драть когтями ее колготки, жевать ремешки ее туфель и лаять сколь душе угодно. Даже мягкосердечная Джейн признала, что это будет только справедливо, учитывая, какую крупную сумму успела «высосать» жена Боба с какого-то «банковского счета».
До этого мне не приходилось жить вместе с мужчиной, поэтому поначалу я относился к Бобу настороженно. Но со временем мне стало ясно, насколько мы, мужчины, похожи. Мы оба любим возлежать на диване в гостиной. Мы ворчим, если нам что-то не нравится. Нам доставляет удовольствие, когда с нами возятся, словно со щенками, почесывают загривок, целуют в морду и всячески предугадывают желания. Мы беззастенчиво пукаем и наслаждаемся тем, какой громкий звук получается. Мы ужасно тупим, когда надо ответить на элементарные вопросы. А главное, мы оба искренне обожаем нашу Джейн, которая заботится о нас и разгребает за нами бардак.
Кстати, Джейн с первого же дня принялась меня баловать, превращая в обласканного чрезмерным вниманием ленивого сибарита. Незадолго до моего переезда она лишилась постоянной работы. Непохоже, чтобы это очень ее расстраивало, видимо, работа была так себе. Я же вообще был очень рад, что моя обожаемая хозяйка целый день принадлежит только мне. Боб уходил рано утром и частенько возвращался ближе к ночи. При этом выглядел он так паршиво, словно весь день убегал от своры доберманов.
Джейн часто говорила, что правильные вложения дают ей полное право сидеть дома и ничего не делать. Не знаю, о каких вложениях она твердила, но я не имел ничего против. В какой-то момент хозяйка дозрела до создания первого романа, поэтому стала много времени проводить за компьютером.
Я всегда лежал у ее ног, пока она щелкала клавишами, сидя в кресле и глядя в белый экран монитора. Порой она тяжело вздыхала и начинала жаловаться на отсутствие вдохновения. По ее словам выходило, что найти это самое «вдохновение» так же трудно, как анус у складчатого шарпея. Особенно когда он сильно похудел, и шкура на нем обвисла.
Моя жизнь на новом месте довольно скоро превратилась в череду наполненных приятной рутиной дней. Когда Джейн завтракала, я сидел у нее на коленях. Она читала свежую газету, а я ловил носом запах ее бутерброда. Когда Джейн работала, я лежал рядышком, обычно на любимой подушке, уткнувшись мордой в ее тапочки. Когда хозяйка принималась ругаться сквозь зубы на свой компьютер, я вздрагивал и хмурился, переживая за нее. Если Джейн вдруг приходила в голову дурацкая идея «прибраться», я, ощетинившись, лаял на пылесос.
В общем, все шло своим чередом.
Больше всего мне нравилось, когда Джейн крутилась на кухне, что-нибудь готовила. Мне частенько перепадали вкусности, потому что (в отличие от строгого Боба) моя дорогая хозяйка плевать хотела на дисциплину. И особенно если речь шла о еде. Бобу, конечно, мы не рассказывали о своих шалостях, потому что… в общем, мы не желали его расстраивать, да.
Но все, о чем я рассказываю, вовсе не означает, что моя жизнь была сахарной, как коровий мосол. Например, я ужасно мучился одиночеством, когда хозяев не было дома. Если Джейн шла на встречу с каким-то «спортзалом», я буквально не находил себе места. Пытаясь заснуть и поскорее миновать период вынужденного одиночества, я прикладывался на подушке, на пороге и в кресле, однако уже через пять минут снова начинал слоняться по квартире.
За покупками меня тоже не брали, но хотя бы результатом таких отлучек Джейн становилась какая-нибудь очередная вкуснятина, немного примирявшая меня с ее отсутствием.
Еще хозяйка уходила на ужин с Бобом. Она смотрела на меня извиняющимся взглядом и обещала, что вернется через пару часов. Какая разница, через пару или нет? У собак нет чувства времени! Для нас даже десять минут одиночества ужасны.
Пожалуй, отлучки хозяйки были для меня самыми мучительными моментами в новой жизни. Я ужасно обижался, когда меня не брали с собой, но лишь до того момента, пока в замке не начинал поворачиваться ключ.
Боже, как же мы, собаки, предсказуемы, воскликнете вы.
Не только мы, но и большинство людей. Разве нет?
* * *
Я был потрясен, когда впервые увидел, что Боб и Джейн делают «это».
Начиналось все довольно невинно. Мы с Бобом вернулись с вечерней прогулки и обнаружили Джейн раскинувшейся на кровати. В спальне был выключен свет, но горело с десяток свечей. Когда мы с Бобом вошли и замерли на пороге, Джейн сладко потянулась, выгнувшись, словно змея.
– Новое белье? – спросил Боб с совершенно дурацкой рожей, выражения которой я не смог разгадать.
– Это? Да что ты! Старье. – Джейн засмеялась странным, воркующим смехом.
– Очень сексуальное.
Джейн распахнула объятия:
– Тогда иди ко мне.
Признаться, я подумал, будто зовут нас обоих, и ломанулся на постель.
– Извини, приятель… – Боб быстро спустил меня на пол. – Третий лишний.
«Говори про себя», – упрямо подумал я, снова впрыгивая на кровать. Ужом просочившись между Бобом и Джейн, я лег между ними.
– Ха-ха! – рассмеялась Джейн. – Глянь, кто пришел.
Боб предостерегающе поднял палец и погрозил мне.
– Разве я не сказал тебе, что ты здесь лишний? Кто, я?
Пришлось прикинуться очень удивленным.
– Не злись на него. Майлс привык спать с нами, ты же знаешь.
– Предлагаешь делать это при свидетелях?
– Это же просто собака, Боб. Возьми и сними его с постели.
Я попытался оказать сопротивление, упершись лапами в одеяло, но Боб просто спихнул меня на пол.
– Так-то, приятель, – победным голосом сказал он.
Обиженный, я отошел подальше от постели и свернулся в кресле клубочком. На самом деле я глядел во все глаза, все еще не понимая, к чему ведут эти двое. Занимались они скучнейшими вещами – целовались, обжимались. Все это я видел и раньше, поэтому не мог понять, из-за чего сыр-бор. А потом Боб вдруг начал целовать мою хозяйку в плечи и грудь, спустился ниже. Меня бы это не обеспокоило, но тут Джейн принялась громко стонать.
Я забеспокоился. Вдруг Боб специально прогнал меня, чтобы беспрепятственно причинять Джейн боль? Мысль была нелепая, и я тотчас отбросил ее прочь, однако решил удостовериться, что с хозяйкой все в порядке. Короче, я беззвучно спрыгнул с кресла, поставил передние лапы на край кровати и понюхал ее лицо.
– Так… да, так… – стонала Джейн. – Ой, прекрати немедленно!
– Что? – изумился Боб.
– Я не тебе. Майлс снова здесь. Он ткнулся мокрым носом мне в веко.
– Иди на место, парень, – проворчал Боб недовольно. – Я и без тебя здесь управлюсь.
Хотя я вполне доверял ему, но червячок беспокойства все еще шевелился в душе. В общем, я не сдвинулся с места.
В меня полетела подушка. Пришлось снова убраться на кресло, где я улегся, превратившись в сплошные уши и глаза. Минуту спустя в мою сторону полетели трусики. Чуть солоноватый запах коснулся носа, кружевная тряпочка весьма меня заинтересовала.
А на кровати творилось что-то невообразимое. Я чуть шею не свернул, таращась в ту сторону.
Боб лежал на спине. Джейн сидела сверху, ритмично подпрыгивая. Как раз в тот момент, когда я озадаченно размышлял над тем, что могло заставить настоящего самца столь откровенно подчиниться самке, Боб и Джейн поменялись местами. Потом еще раз. Теперь хозяйка стояла на четвереньках, а хозяин пристроился сзади.
Я моргнул. Затем еще раз моргнул. И тут все стало на свои места. До меня наконец дошло, чем были заняты эти двое.
Я видел, как это делают собаки. Даже один раз делал это сам, к великому ужасу хозяйки той малышки. Но люди? Ведь подобное поведение свойственно скорее… животным.
Мне стало ясно, почему меня упорно спроваживали. Джейн и Бобу действительно не требовался третий.
Вздохнув, я уткнулся носом в собственные лапы и принялся вспоминать ту мальтийскую болонку с течкой, что как-то раз встретил у детской площадки. Она была очень хороша собой… и так податлива… ах, если бы противный носатый мужик не увел ее от меня подальше!
Видимо, Джейн и Боб уже закончили свои безобразия, потому что я внезапно заметил, как они сидят на краю постели, прикрывшись простынями, и смотрят на меня.
– Боб, это то, что я думаю?
– Похоже на то. Ничего себе!
И они оба расхохотались. Я смущенно прижал уши и попытался выкинуть из головы мальтийскую болонку, однако ее образ и запах продолжали преследовать меня. Я завозился в кресле под двумя настойчивыми взглядами, мой пенис отказывался прятаться обратно и бесстыдно торчал посреди голого пуза.
– Глазам своим не верю! – воскликнула Джейн.
– Да уж, у него огромный, – проворчал Боб. – Просто в половину тела. Чувствую, у меня только что проклюнулись ростки комплекса неполноценности.
– Ой, неужто жеребец Бобби завидует маленькому песику? – расхохоталась Джейн.
– Чему тут завидовать? У собак секс случается куда реже, нежели у людей.
– Тут ты прав. – Хозяйка помолчала. – Слушай, не знала, что собаки возбуждаются, глядя на людей. И потом, в приюте нас убеждали, что он кастрирован.
«Как бы не так», – мрачно подумал я.
– Ну, я читал, будто кастраты Древнего Рима были способны возбуждаться.
– И что, интересно, у них возбуждалось? Глупость какая! Где же ты это прочел?
– В Интернете, наверное. Очередная порция бесполезной информации.
Джейн встала и потянулась.
– Хочу писать, – сообщила она, ничуть меня не стесняясь, и пошла в туалет.
– Место освободилось, приятель, – обратился ко мне Боб. – Можешь перебираться на кровать.
Я уже почти спрыгнул с кресла, когда услышал:
– Где мои трусики?
Я прижал уши к голове, мой взгляд против воли сделался заискивающим. Пять минут назад я, обнюхав трусики, устроился с ними поудобнее и принялся жевать кружево. Возможно, я немного переусердствовал.
– Что это такое? – изумилась Джейн, вытаскивая из-под меня мокрую жеваную тряпку, еще совсем недавно бывшую красивым бельем.
Боб покачал головой, но улыбнулся.
– Видимо, Майлсу понравился твой запах. Я буду последним, кто поставит ему это в вину.
– Ты находишь это забавным? Здорово! А ведь это были очень дорогие трусики!
Я понял, что дорогие трусики Джейн очень дорого мне обойдутся, и еще сильнее прижал уши. Глаза мои буквально приклеились к полу.
– Ты очень, очень плохой пес!
Я почувствовал себя маленьким и жалким. Мне хотелось, чтобы меня простили. Хвост спрятался между ног. Стало очень страшно, что любимая хозяйка отправит меня обратно в приют. Или, того хуже, вышвырнет на улицу!
Я вжался в кресло, представляя худшее. Мне казалось, что пронизывающий ветер уже ерошит мою шерсть, холод пробирает до костей, желудок сводит от голода.
Я был так напуган, что меня едва не стошнило.
– Ой, ой, Джейн, прекрати! Видишь, как у него скривилась морда? Кажется, его сейчас вырвет, – забеспокоился Боб.
– Да уж, вырвет! – возмущалась Джейн. – Моими трусиками! – Тут она поняла, что Боб не шутит, и подскочила ко мне. – Только не на кресле, Майлс!
Однако останавливать меня было поздно. Я едва успел приподняться, как меня вырвало, причем несколько раз. Я уделал все кресло и частично ковер под ним.
Если я думал, что до этого у меня были проблемы, то теперь стало ясно: главные неприятности еще впереди.
К моему бесконечному удивлению, ругать меня не стали.
Джейн осторожно сняла меня, трясущегося от страха, с испачканного кресла, отнесла в ванную и вымыла.
– Прости, что накричала на тебя, малыш, – виноватым голосом приговаривала она.
Каким-то непостижимым образом моя любимая хозяйка поняла, что мне жаль испорченных трусиков.
Конечно, я простил Джейн ее дикие вопли. Мы, собаки, вообще существа незлопамятные. В отличие от некоторых людей.
Глава 3
Небо нависало над городом, выгибаясь вниз, словно беременное брюхо. Я чувствовал, что ничего хорошего от такого неба лучше не ждать.
И не ошибся. Сначала в воздухе начали парить редкие снежинки. Я следил за их легкомысленным полетом через окно гостиной. Иной раз они прилипали к стеклу, и тогда я пытался слизнуть их языком, но ничего не выходило.
А потом небеса просто разверзлись. Посыпался густой снег, довольно скоро заваливший весь город. За окном ничего нельзя было разглядеть, только бесконечный танец белых пушинок. Они то лениво опускались вниз, то рывком взлетали вверх и принимались кружиться в водовороте.
И как назло, это случилось именно в тот момент, когда меня вывели на прогулку. Мне совершенно не улыбалось тащиться на улицу в столь гнусную погоду, но выбора не было: лужа на ковре Джейн считалась страшным преступлением.
– Ну что, пойдем гулять, малыш? – раздался ласковый голос из прихожей.
Я сжался в комочек, надеясь, что Джейн меня не заметит. Но она поймала меня, силком натянула теплый свитер (он греет, но ужасно стесняет движения) и прицепила поводок.
Я уныло вышел на крыльцо.
– Видишь, какие красивые снежинки? – спросила Джейн с восхищением. – Нравится?
Как бы не так! Эта гадость лезла мне в уши, прилипала к ресницам, повисала на длинных бровях, маяча вверху, словно крохотные шапочки. У меня довольно быстро промокли лапы, а противный ветер задувал под хвост.
Короче, снег вновь показался мне отвратительным. Даже теперь, когда я превратился из бродяги в домашнего пса. Все, о чем я мечтал, – это по-быстренькому сделать свои дела и вернуться в теплую, уютную и сухую квартиру. К сожалению, Джейн потянула меня к Первой авеню.
– Мы пока не идем домой, – сказала она каким-то заискивающим голосом, заставив меня насторожиться. – Нам надо к доктору Гринбергу.
Никакой другой информации хозяйка мне не предоставила. Когда мы добрались до места, я сразу понял, к чему эта секретность. Дом этого «доктора Гринберга» насквозь пропах запахами животных. Хуже того, я услышал приглушенное гавканье собак в клетках. Некоторые даже не лаяли, а подвывали от ужаса. Это место напомнило мне приют для бродячих собак, но тут пахло не только одиночеством, но и ужасом.
Внезапно мне показалось, что стоять в снегу по самые уши куда приятнее и уютнее, нежели находиться у «доктора Гринберга».
Зачем Джейн привела меня в это кошмарное место? Не потому ли, что я порвал ее белье? Или намял бока ретриверу-подростку из соседнего подъезда? Или зарычал на старушку с матерчатой сумкой, от которой за версту несло кошками?
Я уперся четырьмя лапами в пол на пороге жуткого заведения, всем видом показывая, что не намерен двигаться дальше. Когда Джейн взяла меня на руки, меня стало трясти, да так сильно, что она едва меня не уронила.
Хозяйка что-то сказала тощей тетке за конторкой. Та обратила на меня внимание и попыталась усыпить мою бдительность отвратительным сюсюканьем, но я продолжал умирать от страха. Нас попросили подождать вместе с другими. Я и Джейн устроились на диване рядом с несколькими подавленными людьми и их питомцами. Кстати, питомцы выглядели не лучше меня, так что я попал в подходящую компанию.
Джейн почесала мне шею.
– Постарайся расслабиться, милый, – повторяла она, наивно полагая, что уговоры помогут.
На диване напротив сидел седовласый мужчина. На руках у него дремала такая же седая старая шавка. Не знаю, кто именно из этих двоих так вонюче пукал, но, судя по интенсивности вони, они могли это делать одновременно. Я сразу вспомнил свое первое жилище, выходящее окнами на тухлую помойку.
– Кажется, ваш песик здорово напуган, – заметил старик.
– Он волнуется, – ответила Джейн. – Это первый визит Майлса к ветеринару.
Седовласый улыбнулся мне и покивал.
– Успокойся, приятель. Доктор Гринберг тебе понравится.
«Черта с два», – подумал я в отчаянии.
– Прошу прощения… – вступила в разговор женщина с невероятно раскормленным карликовым пуделем.
И на ней, и на собаке были одинаковые ошейники со стразами. Более того, у пуделя на лапе был завязан бант, а морда, ей-богу, была окрашена в розовый!
Джейн и седовласый воззрились на хозяйку пуделя.
– Да?
– Просветите меня, что это за порода, – попросила женщина, кивая на меня.
Мне здорово не понравился ее взгляд. Кажется, в нем сквозило презрение.
– Это помесь чихуахуа и еще нескольких пород, – ответила Джейн без тени смущения за мою нечистую кровь.
– Я всегда считал, что дворняги – лучшие псы на свете, – встрял седовласый. – Мой Кейси – помесь бичона и лабрадора. Понимаю, трудно представить себе более странный союз, но именно такие корни нашел у нас ветеринар. Даже не знаю, как могла произойти подобная случка, учитывая разницу в росте!
Мне показалось, что обсуждать чужую половую жизнь не слишком красиво, но поскольку о Кейси говорил его собственный хозяин, я не стал возмущаться.
Женщина с йоркширским терьером нервно рассмеялась.
– А мне кажется, что чистокровные породы ничуть не хуже дворняг. – Она судорожно прижала к груди свою крохотную собачку, и я напугался, что сейчас услышу хруст ломаемых костей.
Глаза бедного терьера едва не вылезли из орбит.
– Я так волнуюсь за Пчелку!
Тут я заметил, что в глазах женщины блеснули слезы, и сразу расположился к ней.
– А что с ней? – спросила Джейн.
– У нее злокачественная опухоль. – Женщина принялась целовать терьера в макушку, и всякий раз собака довольно вздыхала. – Боюсь, нам придется вскоре ее усыпить. Это ужасно!
– О, мне так жаль! – воскликнула Джейн.
– А мне-то… – Женщина достала из кармана салфетки и промокнула глаза. – Мой муж совершенно не переживает, он равнодушен к собакам. А у меня пять йоркширцев дома! И он их едва терпит! Когда я решилась оставить у себя весь помет, муж едва не бросил меня.
– А мой меня бросил, – вмешалась надменная тетка с пуделем. – Только не из-за собаки, а подругой причине. И теперь пытается отсудить у меня малышку Колетт! Когда я вышла замуж, мой благоверный в принципе не любил животных. Но стоило мне купить Колетт, как он прикипел к ней всем сердцем. Понимаете, у нас нет детей, так что собачка стала нашим ребенком. Мы брали ее во все поездки. В Европу, в Палм-Бич, в Китай. А теперь мы не можем поделить свою деточку.
– Как насчет совместной опеки? – поинтересовалась Джейн.
– Это невозможно. Мой муж водил домой дешевых шлюх, даже пока состоял со мной в браке. У него есть своя квартира, но мне бы не хотелось, чтобы моя крошка была свидетелем его… непристойного поведения. Посторонние женщины пугают ее. Правда, Колетт, деточка?
Собака подняла морду, глянула на хозяйку и равнодушно зевнула.
Повисла пауза. Видимо, никто из присутствовавших не знал, о чем еще говорить. Пытаясь скрыть неловкость, каждый начал наглаживать своего питомца.
В полной тишине завыл кот. Он сидел в клетке, и только поэтому я не оттаскал его за хвост.
– Помолчи немного, Сафо, – несколько раз повторил его хозяин, но кот не успокаивался.
Я так и не смог понять, какого пола владелец этого Сафо. Одежда и повадки были чисто мужскими, но запах явно принадлежал женщине. Все увещевания этого существа совершенно не трогали котяру. Он выл и выл, заставляя собак ежиться и неприязненно скалиться.
Что было дальше?
Долго мы с Джейн в этой компании не пробыли. Подошла наша очередь идти к доктору Гринбергу.
Джейн пристроила меня на высокий стол и непрерывно гладила, вследствие чего я приготовился к худшему.
Дверь открылась, и вошел странный мужчина. На его лице было куда больше волос, нежели на макушке.
– Добрый день, я – доктор Гринберг, – объявил он жизнерадостно.
Он обвел Джейн оценивающим взглядом с головы до пят, результат увиденного явно ему понравился. Он как-то весь подобрался, и я почти бы не удивился, если б он встал на четвереньки и понюхал мою хозяйку под хвостом.
– Здравствуйте. – Джейн протянула руку. – Меня зовут Джейн Леви, рада встрече.
Хорошо, что хоть кто-то радовался встрече с доктором Гринбергом.
– А это, наверное, Майлс? – спросил ветеринар.
В тот момент мне захотелось быть кем угодно, только не Майлсом.
Мужчина приблизился и протянул мне руку, чтобы я мог ее обнюхать. Его пальцы пахли кофе, собачьими лапами и сырными галетами.
После этого доктор Гринберг пообещал, что не сделает мне больно. Пришлось довериться, выбор был невелик. Его прикосновения были ласковыми, но довольно уверенными: док явно разбирался в собаках. В общем, все шло довольно неплохо до того момента, как он решил пихнуть мне в зад какую-то палку с намерением «измерить температуру».
Интересно, когда это я успел дать согласие на то, чтобы мне совали под хвост какие-то штуки? Я дернулся всем телом, но меня держали сразу четыре руки.
– Идеальная температура для собаки, – заявил этот садист, вытаскивая палку.
Мне захотелось откусить ему обе руки.
– Как он себя обычно ведет? – принялся расспрашивать ветеринар.
– Когда мы дома – все чудесно, – ответила Джейн. – Но на людях… в общем, он становится агрессивным и настороженным.
– Это частое явление среди брошенных собак. Они перестают доверять людям, и в этом только наша вина. Настороженное отношение к посторонним свидетельствует о здравом рассудке вашего пса. А вот агрессия… возможно, в прошлом его здорово кто-то обидел и даже напугал. Не волнуйтесь, даже у тех псов, которые со щенячьего возраста росли в ласке и заботе, появляется агрессия к посторонним. А уж комплекс Наполеона особенно выражен у кобельков маленьких пород. Они охраняют то, что считают своим. В данном случае Майлс охраняет вас. Вы ведь… не замужем?
– Нет. Но у меня есть приятель. Мы вместе брали Майлса из приюта.
– Значит, этот пес воспринимает вас как свою семью. Все остальные люди для него – опасные незнакомцы.
Это точно, вынужден был согласиться я.
– Более того, – продолжал доктор, – если вы с вашим другом разойдетесь, это станет для Майлса ударом. Он так и не сможет смириться с тем человеком, который появится в вашей жизни после расставания с нынешним приятелем.
– Хочется верить, что наши отношения с Бобом окажутся долговечными.
– Вы собираетесь пожениться?
Джейн бросила на доктора Гринберга странный взгляд, смысла которого я не понял.
– Именно. Пожениться, – кивнула она.
Ветеринар тяжко вздохнул.
– Если вы полагаете, что брак защитит вас от жизненных передряг… – Он снова вздохнул и принялся бездумно сортировать бумаги на своем столе. – Я прошел через ад развода с милой феей, которая к концу процесса обернулась настоящей ведьмой. А знали бы вы, сколько вытянул из меня ее адвокат! Вот уж воистину, адвокат дьявола… – Доктор Гринберг осекся. – Простите, это отступление было… не слишком профессиональным.
– Не надо извинений, я понимаю ваши чувства, – запротестовала Джейн. – Я и сама разведена, да и мой парень сейчас разводится. Жена высосала из него все соки. Да и денег уже немало вытянула. Он в бешенстве!
– О, как я его понимаю. Тем не менее, вернемся к Майлсу. Вашему псу требуются поддержка и ласка, ничего больше. Самочувствие у него отличное, так что можете не переживать.
Я так обрадовался, что совершенно утратил бдительность. А зря! Как раз в тот момент, когда я поднялся на лапы и застыл в ожидании того, когда меня возьмут на руки, в ляжку мне впилась игла. Доктор твердой рукой зажал мою ногу, а Джейн схватила за шею, опасаясь, что я укушу мерзавца. Судя по тому, что в шприце оказалось что-то красное, у меня взяли кровь.
У меня украли целый шприц крови! Караул!
Самое ужасное, что Джейн сей факт совершенно не огорчил.
– Какой же ты у меня молодец, – прошептала она.
А «молодец» не чаял поскорее убраться из этой пыточной камеры домой! Я был готов спрыгнуть вниз со стола, рискуя поломать свои короткие лапки, но меня придерживали за ошейник. Меж тем ветеринар попросил Джейн оплатить прием. Я не понял, что это значит, но изо всех сил надеялся, что это не связано с очередным забором крови.
В общем, хозяйка спустила меня на пол, велев не суетиться, и полезла в сумку. Как раз в этот момент в кабинет вошел незнакомый мне пес. Это был мальтиец, который являл собой само дружелюбие. Мальтийцы всегда ведут себя слишком доверчиво. И у собаки, и у хозяйки были одинаковые полосатые пальто и длинные светлые хвосты. Хвосты, разумеется, свисали с разных частей тела: у женщины с головы, а у пса… сами понимаете.
Я бы проигнорировал эту парочку, но тут мальтиец решил познакомиться со мной поближе. Он приблизился и сунул нос мне под хвост.
– А ну отвали от моей задницы! – рявкнул я что было мочи.
Этот чистокровный буквально подлетел наверх от неожиданности. Видимо, он не привык к тому, что на него повышают голос. Джейн бросилась ко мне и подхватила на руки.
– Простите, – пролепетала она. – Мне так за него стыдно.
Лично мне стыдно не было.
– Ничего страшного, – усмехнулась хозяйка мальтийца. – Трумэн бывает немного назойлив, когда речь идет о знакомствах. Ваш пес имел полное право возмутиться. – Она наклонилась ко мне и улыбнулась. – Как тебя зовут, пирожок?
Я оскалил зубы. Мое имя совершенно ее не касалось. Джейн снова извинилась. Она была сильно смущена.
– Знаете, когда я только-только взяла Трумана, он тоже был довольно агрессивен к незнакомцам, – сказала женщина. – Сказывалось влияние его прошлого хозяина. Это был запойный пьяница, который скончался от разрыва печени. Думаю, он бил Трумана. Поэтому пес всегда рычал на моих парней.
– А я получила совет никогда не расставаться со своим другом. Да, Майлс? Обещаю тебе, мы с Бобом не разбежимся.
Какая жалость, что Джейн не сдержала слово.
– Надеюсь, ты снял ботинки у двери? – крикнула Джейн из спальни.
Но Боб уже пересек комнату и шагал по ковру.
– Черт! – Он неловко запрыгал на одной ноге, стягивая мокрый ботинок. – Не выдавай меня, Майлс!
А я что, мог подойти к Джейн и наябедничать?
Мы прошли на кухню, где Боб достал из холодильника бутылку. Скрутив крышечку и приложив горлышко к губам, он запрокинул голову и сделал добрый глоток пива, затем еще один и еще, пока бутылка не опустела.
Боб громко рыгнул.
– Прошу прощения, – шепнул он тихо.
– Ничего себе! – раздался из спальни голос Джейн. – Даже я услышала.
– Это не я. Это Майлс!
Я нахмурился, но промолчал. Мне слишком нравился Боб, чтобы злиться на него за подобное малодушие.
Джейн появилась на кухне в халатике. Парочка поцеловалась. Они всегда целовались при встрече, на это приятно было посмотреть.
– Голоден?
«Конечно», – подумал я, принимаясь переминаться с лапы на лапу возле миски.
– Нет. Заказывали ужин в китайском ресторанчике, – отозвался Боб.
– И что ты ел? – Джейн положила мне еды.
Я принялся жевать.
– Курицу «тао», блюдо дня. И рис «кун по». – Боб зевнул. – Боже, как я вымотан.
– Тогда тащи свой крепкий зад в постель.
– Крепкий зад? Судя по твоему игривому настрою, поспать мне не дадут.
Но сначала Боб зашел в туалет. Я, дожевывая на ходу, поспешил за ним. Он расстегнул брюки, вытащил член и выпустил в унитаз меткую струю. Сколько бы раз я не был свидетелем этого священного процесса, каждый раз приходил в восхищение от его техники.
Боб забрался в кровать и устроился возле Джейн. Я ввинтился между ними, лег на бок и потянулся всеми лапами, распихивая этих двоих. Отвоевав себе пространство, я удовлетворенно вздохнул.
– Как твоя книга? – поинтересовался Боб. – Движется?
Джейн скривилась:
– Ты в курсе, что прямо за монитором в стене есть четыре трещины.
– Вижу, работа захватила тебя с головой.
– А что у тебя? Клиент выжал тебя как лимон?
– О, такого капризного типа я давно не обслуживал. Поначалу он соглашается с моим планом, но едва я начинаю действовать в нужном направлении, он все отменяет. Причем по три раза на дню! Я начинаю думать, что работаю на шизофреника. Наконец сегодня вечером, уже в районе одиннадцати, он дал добро на один из вариантов. Помощники все еще носились в мыле, когда я уходил. Первые результаты должны быть представлены уже завтра. Хорошо, что Конни взялась мне помочь.
– Конни? Я видела ее фото в «Вестнике адвоката». Симпатичная, – ревниво сказала Джейн.
– И очень юная.
– То есть, будь она постарше, у меня был бы повод для ревности?
– Милая, не начинай.
– Слушай, это просто риторический вопрос. Расслабься!
– Расслабиться? Я боюсь угодить в ловушку, ляпнув что-то не то.
– Так что, у меня был бы повод для ревности, будь эта Конни старше?
Боб развел руками:
– Нет. Будь она старше, у тебя не было бы поводов для ревности.
– А почему ты говоришь с таким раздражением?
– Слушай, что ты ко мне пристала? У тебя ПМС, что ли?
Я заметил, как раздулись ноздри хозяйки, словно она хотела укусить Боба. Хозяин при этом закатил глаза и натянул повыше одеяло, явно желая спрятаться.
Раньше я никогда не слышал, чтобы Боб и Джейн разговаривали в таком тоне. Честно говоря, мне стало неуютно, в животе похолодело. Я не знал, что делать.
– Мужчины обожают использовать менструацию в своих целях. Это же так просто – свалить всю вину на женщину и ее ПМС. Совесть сразу начинает казаться кристально чистой!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?