Текст книги "Азъ есмь Софья. Сестра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/az-esm-sofya-sestra-108848.jpg)
Автор книги: Джо Аберкромби
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Избранником ее стал не симпатичный плотник Миша, по которому сохла половина девушек стройки, и не дюжий прораб Виталик, по которому сохла вторая половина, нет. Софья выбрала скучноватого бухгалтера Володю, на которого девушки и не глядели. Невысок, сутуловат, хлипковат, не пьет, на гитаре не играет – кому такой нужен? Да еще и живет с мамой! Фу!
Но Софья не прогадала.
Супруги создали отличный тандем. Володя жил в мире цифр, а у Софьи обнаружилась недюжинная деловая хватка. Она сколотила несколько бригад, которые подрабатывали в обход закона и порядка, и принялась зарабатывать деньги. Супруги вступили в кооператив, а лет через семь после свадьбы родился и сын. Вадик.
Любимый и заранее обласканный. Увы – не матерью. Бабушкой со стороны отца и нянькой. На дворе стояла середина восьмидесятых, нос Софьи ощущал запах жареного – и она твердо понимала, что скоро что-то грянет. А значит – надо действовать, пока есть возможность.
Перестройку Софья и Владимир встретили во всеоружии, с неплохими подкожными запасами и желанием дальше делать деньги. И тут проявился талант Володи.
В период приватизации мужчина умудрился наложить лапу на лесопилку и на заводик по производству кирпича. Софья прикинула хвост к носу, стряхнула пыль со своего диплома, обзвонила однокурсников, выбрала тех, кто готов был работать и желал зарабатывать – и принялась строить дома. Под заказ, из своего кирпича и своих досок, с полной отделкой и предварительной оплатой, а то как же!
Времена стояли шальные, деньги крутились дикие – и Софья делала все, чтобы те не пролетели мимо рук ее мужа. Стройку она знала досконально, а что делать с прибылью – знал Владимир. И супруги принялись постепенно приумножать свое благосостояние.
Любовь? Сложный вопрос. Они были союзниками, соратниками, супругами, которые понимали друг друга с полумысли. Вряд ли это то, что поэты изволят описывать в стихах. Это неизмеримо большее – делить на двоих все, вплоть до последней мысли.
Тандем разрушился в конце девяностых, когда Володю настигла шальная пуля. Ну, совсем шальной она не была, и Софье потребовалось около двух месяцев, чтобы вычислить заказчика. Точнее ее службе безопасности, в которую уже тогда входило множество профессионалов из отставных милиционеров, да и не только милиционеров.
Месть – разрушающее чувство?
Как сказать… В данном случае оно было скорее созидающим.
Человек, виновный в заказе, прогуливался по стройке, чисто случайно упал в недоделанный подвал, да так неудачно, головой в мешок с цементом. Там и зарыли. Чтобы здание дольше стояло и не падало. Раньше, говорят, кого-нибудь под углом замка зарывали, ну вот и…
И Софья принялась строить империю дальше.
Сейчас она была владелицей заводов, газет, пароходов, обладательницей счетов, суммы на которых измерялись шестью и семью нулями…
Подлянку подкинул родной сыночек.
Занятые по уши собственным бизнесом, что Владимир, что Софья ребенком не занимались. Результат оказался печален.
Дитятко ходило в художественную школу, считало себя талантливым художником, хотя, по мнению Софьи, талант сына происходил, скорее, от слова «худо». О бизнесе мальчик – которому перевалило за четверть века! – говорить отказывался, а складывая двадцать пять и двадцать шесть, каждый раз получал разные результаты.
Софья честно попыталась пристроить сына к делу, в пиар-отдел. Увы, знать бы, где упасть…
Там Вадика и захомутала Марина. Да, та самая. Да, связь с общественностью. Да, благополучно выгнанная. Увы, Софья могла выгнать ее из фирмы, но не из постели Вадима. Наглая девица крутила сыном как хотела, но, что печально, не изменяла ему. Не хотела получить пинок под копчик. А сейчас…
Сейчас она и вовсе подомнет этого рохлю.
Обидно…
Софье бы пожить подольше, она бы разобралась. Но времени уже почти не оставалось.
– Почему? – не поняла Сонечка.
– А я умираю, – Софья не видела смысла скрывать истину. – У меня неоперабельная опухоль мозга. Месяца три-четыре… Собственно, Максим Орловский, ну, вы его видели…
– Симпатичный мальчик…
– Вот он и станет моим преемником. Не хочу отдавать «Власа» в чужие руки.
– Власа?
– Моя компания. ВЛАдимир и Софья. Соединили и сократили до ВЛАСа.
– Ой…
Сонечка вспоминала, где она слышала об этой компании.
– У вас же моя внучка стажировку проходит!
– Как ее зовут?
– Андреева, Лидия…
– Ага, Лидия Константиновна. Знаю такую, умная девчушка. Если работы не побоится, лет через пять-семь у меня до начальника отдела дорастет… ох… Уже не у меня.
Сонечка смотрела с сочувствием.
– Мне так жаль…
– Знаете, мне тоже. Но сделать все равно ничего нельзя. Даже если бы придумали методику трансплантации, мне бы это уже не помогло. Мозг-то разрушается…
– Никогда бы не сказала, глядя на вас.
– Это пока. Вот месяца через три меня уже не будет. Лишь полубезумная старуха, воющая от боли. Чужой человек в моем теле. Совсем иной… хорошо, что я этого уже не увижу.
– То есть?
– Это ведь буду уже не я. Не совсем я. И это единственное, что утешает. Ну и ВЛАСа я пристроила в хорошие руки.
– А сын…
– Не пропадет. Завещание составлено не у нас, за бугром, там можно многое оговорить и даже фонд создать. Поживет сыночек на проценты от доходов, а руки в основной капитал не запустит ни он, ни его… бляндинка.
– А если…
– Он может получить всю сумму, но при одном условии. Что заработает не меньше, чем там есть.
– Думаете, это реально?
– У меня же получилось, чем он хуже? Или мои внуки? Почему я должна заранее не верить в их таланты?
Сонечка улыбнулась. Софья была чертовски своеобразным человеком, но общаться с ней было интересно. Хотя это наверняка потому, что не надо было ничего делить или делать вместе. Разве что лежать в одной палате и развлекать друг друга беседой. И им это вполне удавалось.
* * *
До вечера собеседницы вполне смогли оценить друг друга.
Сонечка была записана Софьей в разряд домашних клушек. Удобных, уютных, жизненно необходимых любому нормальному мужику, если он не ударен плейбоем по одному месту. Такие будут вести дом, рожать и воспитывать детей, виртуозно кроить семейный бюджет и извлекать из любой ситуации максимум выгоды для семьи.
Если мужчина женится на такой, он, конечно, может сходить погулять, но вернется всегда. Потому что нигде и никогда ему не будет лучше, спокойнее и уютнее, чем в родном доме.
Софья тоже была оценена Сонечкой и получила ярлык некормленой кобры. Но достаточно приличной. Да, врагов Софья и жрала и кусала без разбора, придерживая зубы и жало только в том случае, если промолчать сию минуту было выгоднее, а укусить потом – больнее.
Ну и что? Враги тоже не придерживались вегетарианской диеты, а за своих Софья готова была в огонь и в воду. Жаль только, что «своими» она числила исключительно фирму. Сын уже не дотягивал до высоких стандартов разочарованной женщины.
– Не знаю, как я смогла бы отказаться от родного ребенка? Что бы он ни натворил…
– Сонь, ну ты же умная женщина, – Софья чуть сморщила нос. – Хорошо, когда от твоего сыночка ничего не зависит, кроме его семьи. И то – с детьми и деньгами вы ведь любому своему ребенку поможете, ты сама говоришь, что вы их воспитывали в традициях взаимовыручки…
– Естественно! Кто может быть ближе и дороже родных?
– Деньги. Даю бесплатный совет, хотя подозреваю, что ты к нему не прислушаешься. Заранее распределите все наследство между детьми и сообщите им о своем решении. А еще объясни, что пересматриваться ничего не будет, хоть они на уши встанут и ногами в воздухе задрыгают. Поняла?
Сонечка пожала плечами. Бесплатный совет, увы, потому и бесплатный, что никому на фиг не нужен и очень часто зря.
– Может быть, я так и сделаю…
Лицо Сонечки помрачнело.
– Ты что? – удивилась Софья. И заметила у двери в палату человека. Как он смог прийти, как сумел просочиться так бесшумно, что две чуткие женщины не услышали не то, что шагов, но и скрипа старой двери?
– Вам что угодно, любезнейший?
Мужчина окинул две кровати равнодушным взглядом мальчика на побегушках. А что, сказали бегать – он и будет бегать, а куда, зачем, для чего – это ему как раз безразлично, думать-то хозяин не приказывал…
– Софья Романова…
– Я слушаю?
Софья просто не расслышала после сотрясения мозга. Чего уж там, Романова – Романовна, отличие всего в одну букву…
– Меня просили передать вам эти книги и напомнить, что завтра полнолуние.
Софья хотела было как следует расспросить и отчитать зарвавшегося нахала, но…
Такие взгляды она кожей чувствовала. Сонечка буквально впилась в нее глазами, умоляя молчать – и женщина не смогла отказать соседке в этой просьбе.
– Сгрузите все на тумбочку, сударь. И можете быть свободны.
Пусть в жилах Софьи не текло ни капли дворянской крови, это не так важно. В любой династии всегда есть родоначальник, который пробился из низших слоев общества, растолкал локтями сэров и пэров и нагло заявил: «Мне предки не нужны, я сам – великий!» Уж что другое, а распоряжаться обслуживающим персоналом женщина научилась просто виртуозно, властности у нее на троих хватило бы. И мужчина повелся.
Сложил все на тумбочку рядом с кроватью, изобразил легкий поклон, пусть одним наклонением головы, но и то неплохо, и вышел вон. Софья помолчала минут пять, чтобы посетитель ушел подальше, а потом скосила глаза на соседку.
– Ну, рассказывай? Это что еще за явление хвоста народу?
Сонечка вздохнула – и заговорила.
– Софья, ты вот взрослый разумный человек…
Да уж хотелось бы надеяться, – мысленно прокомментировала Софья, но вслух говорить ничего не стала. Соседка и без того не особенно была адекватна.
Оставалось только внимательно слушать.
– Я вообще похожа на сумасшедшую?
– Вообще не похожа. А надо?
– Да ты понимаешь, тут такая идиотская история…
Как оказалось, за пару месяцев до сотрясения мозга к Сонечке на улице подошла женщина. Высокая, худощавая, зеленоглазая брюнетка в костюмчике, который стоил не дешевле иного «Мерседеса».
– Я не бог весть как разбираюсь в модных фирмах, но такие вещи отличить могу, да и какая женщина не сможет, если сама хоть чуть шьет? – рассказывала Сонечка.
Брюнетка назвалась Пелагеей, пожелала заказать шторы на окна и обещала прийти на следующий день, чтобы обсудить заказ.
Пришла. Шторы она заказала, а еще часа полтора расспрашивала Сонечку о ее семье, причем делала это так искусно, что та и сама не поняла, как все выложила. А вот когда явилась за заказом…
– Софья, вы знаете, что ваша фамилия не случайна?
– В каком смысле не случайна?
– Вы действительно Романова – по крови.
– И что?
Сонечка не меняла свою фамилию на фамилию мужа по вполне адекватной причине. Напротив, муж принял фамилию жены, потому что до брака носил звучное имя рода Козловых и уже лет двадцать как устал от шуточек типа «Командир взвода Козлов», «А вас, Козлов, попрошу остаться» и прочей гадости в меру фантазии приятелей.
– Софья, вы не поняли. Вы действительно Романова. Одна из потомков русских царей.
Сонечка даже пальцем у виска крутить не стала, все и так было понятно по ее глазам. Но Пелагею это не смутило.
– Настоящая Романова.
– И что с того?
– На самом деле вы происходите от Софьи Алексеевны Романовой и ее любимого мужчины Василия Голицына.
– Чушь какая-то…
Иначе Софья просто не могла среагировать. И Сонечка закивала.
– Вот и я так сказала. А эта женщина сообщила, что у Софьи был ребенок. Мальчик. Его якобы вывезли и спасли.
– От кого?
– Когда Петр Первый пришел к власти, он начал вырезать всех, кто поддерживал Софью…
– Ну это и сейчас не редкость. Правда, теперь чаще стреляют или в бетон закатывают, – усмехнулась Софья.
– Вот. Якобы они эту ветвь проследили до наших дней – кого удалось. И во мне течет кровь Романовых.
– Так они, простите, не монахами жили. Начиная с того же Петра, кстати правда, что он померши от сифилиса?
– Не знаю. Вроде как от осложнения, полученного в процессе болезни. Но дело не в этом. Понимаешь, они уже были не Романовы.
– А кто?
– Ну, там как-то хитро кровь смешалась. Примерно с Екатерины – которая Вторая – там уже и крови настоящей не было, а значит, и концов не найти…
– Ага, а твоя якобы настоящая. И чем это грозит?
– А дальше начался вовсе уж непотребный бред. Якобы Россия нарушает мировое равновесие.
– Можно подумать, мы этого хотели…
– Не хотели. Но есть несколько ключевых точек, на которых Россию можно перенаправить на иной путь.
– Домкратом?
– Почти… ты термин «переселенец» слышала?
– Не-а…
Софья не лгала. Некогда ей было разбираться в фантастике. Некогда и неохота.
– У Рэя Брэдбери был рассказ – там человек раздавил бабочку, и из-за этого куча катаклизмов случилась.
– А, что-то такое мне сын рассказывал, – припомнила Софья. – И что? Срочно бежим давить бабочек?
– Угадала. Гость из будущего может развернуть историю. И в настоящем времени у нас окажется не Россия, а, например, Русь. Или Руси вообще не окажется…
– А от тебя какой вариант требуется?
Сонечка опустила глаза.
– Как я поняла – второе.
– Во-от как? А морда у них не треснет?
Патриоткой Софью назвать было сложно, но здесь ее сын, ее компания, могилы ее родных, наконец… Что за наглость? Не нравится вам Россия – так свалите в демократию! Меньше вони – больше места!
– Не знаю… А что я могу сделать?
Софья фыркнула. Звучало все это сюрреалистично, но чем-то же надо заниматься, пока голова болит?
– А что собираются сделать они?
– Как я поняла, в ближайшее полнолуние они собираются провести какой-то ритуал и переселить мою душу в тело одного из моих предков. После этого она – то есть я, мы должны будем сделать все, чтобы Россия не сорвалась в очередной кризис. Это вкратце.
Для Софьи такие заявления всю жизнь были поводом вызвать психиатра. Бред собачий!
– Че-го?!
– Вот и я также была в шоке.
– Слушай, а тебе не кажется, что с таким вопросом им не к тебе, а к ближайшему психиатру?
Сонечка тяжело вздохнула. Опустила глаза.
– Я их и послала. А они сказали… Сонь, у меня дети, внуки…
– Еще и шантаж? Сонечка, по ним тюрьма плачет. Давай я дам приказ своим эсбэшникам?
– Приказ ты дать можешь. А много они сделать успеют? Век же они меня охранять не будут… И моих родных тоже…
Софья вздохнула. Задумалась.
– Вообще, тут проблема. Понимаешь, проще размотать клубок, чем кого-то охранять. Я могла бы за тебя вписаться, но мне жить осталось пару месяцев, а мой преемник шевелиться не станет, пока не получит полной информации. А тебе это время легче и лучше никак не будет…
– Вот именно.
– Так что они от тебя требуют?
– Чтобы я пришла в полнолуние на ритуал.
– И когда это?
– Через два дня.
Софья прикусила губу.
– Значит, ты идешь на какой-то ритуал, с нехилым шансом распроститься с жизнью, и все ради того, чтобы не тронули твоих родных?
Комментарии, как говорится, были излишни.
Софья вздохнула.
– Сонь, а им обязательна – ты?!
– Видимо, да.
– А если тебя кто-то заменит?
Две женщины переглянулись. Медленно, очень медленно возникало понимание.
– Софья, ты хочешь…
– Ну, как-то да. А что? Мы ведь похожи…
Действительно, между женщинами было много общего. Обе среднего роста, обе с чуть оплывшими в период климакса фигурами. Софья более ухоженная, Сонечка более домашняя, у первой дорогая укладка, волосы темно-русого цвета, у второй светло-каштановые, у одной глаза карие, у второй голубые…
– Так, ну волосы мы покрасим. Плюс повязка на голову. Лица… вроде неплохо. Ни родинок, ни шрамов, чуток грима нанести – и будем копиями. Может, пару гримерских накладок сделать?
– Ты это всерьез?
– Более чем. Сейчас своему стиляге позвоню…
– Кому?
– Стилисту.
Сонечка улыбнулась.
– И что он сделает?
– Виталик? О, в этом плане он волшебник. Чего он только не может сделать с человеком. Надо его в день перед полнолунием пригласить и пусть поработает.
– Софья, а зачем тебе это нужно?
Софья вздохнула.
– Сонь, я ведь умираю. Месяцем больше, месяцем меньше… ну и есть разница?
Сонечка вздохнула.
– Знаешь, я бы не удивилась, окажись ты истинной Романовой. Это так благородно…
– Сонь, я же сказала – я умираю. Покончить с собой у меня духу не хватит. Длить агонию – тоже тошно, так что остается? Только рискнуть собой…
– Софья…
– Все, завязали. Зачем тебе притащили эту… – Софья пробежала глазами по корешкам книг и поморщилась. Даже три строчки вызвали тошноту, – псевдоисторическую галиматью?
– Чтобы после переселения души я бы знала хоть что-то… вот ты много знаешь по истории России?
Софья задумалась. Вообще-то ее знания исчерпывались малым.
Был Петр Первый, который лез в Европу через окно. Видимо, потому к России до сих пор в Европе так и относились. И Софья их могла понять. К вам бы кто через окно полез – вы бы его сначала табуреткой, а потом в милицию – или поговорить попытались бы? Вот то-то и оно…
Была Екатерина, которая гуляла со всеми Орловыми, а потом померла.
Был Николай Второй, который про… какал все войны, которые вел. И помер в доме какого-то купца от несварения желудка. Свинцовые пилюли, ага?[1]1
Интерпретация событий целиком на совести Софьи. – Прим. авт.
[Закрыть]
В принципе, это и все, о чем Софья и сообщила.
Сонечка вздохнула.
– Вот и я не больше. Позор…
– Не то слово, – поддакнула Софья, хотя никакого позора за собой не знала, на то историки есть – пусть у них голова и болит. И вообще, лично она в прошлом не была, так что верить никому не собиралась. Историю всегда пишут победители – и под себя. Генетика – продажная девка капитализма? Уж как историю прогибали и в каких позах – генетике и не снилось.
– А если это увенчается успехом? Если… Это правда?
Софья покрутила пальцем у виска.
– Сонечка, лапочка, одумайся! Если бы все было правдой, эти типы давно бы миром правили!
– А если они не могут? Ну, как масоны…
Софья фыркнула.
– Сонь, править или хотят или не хотят. При наличии таких возможностей, как манипуляция прошлым – и, соответственно, будущим, эти типы должны быть… ну, тут одно из двух. Либо у них мегавозможности. Либо – крыша, которая съехала вместе с фундаментом.
– А одно с другим не сочетается?
– Не-а… При наличии мегаглупости мегавозможности довольно быстро скатываются до мини-возможностей.
Сонечка фыркнула.
– Софья, ты невероятная.
– Знаю.
И она действительно знала. Девяностые годы лишили страну многих талантов, уничтожили половину поколения, но те, кто смог выжить и пробиться из своего слоя в новый определенно были личностями. Хорошими ли, плохими… да тут не определишь. Но – личностями.
– А может, тебе все-таки что-то почитать?
– Сонь, ну чему это поможет?
– Мало ли…
– Обещаю. Если попаду в прошлое, буду десятками давить бабочек. Чтоб вымерли все демократы, – усмехнулась Софья. – А если серьезно… у тебя как с теорией относительности?
– Плохо.
– Вот и у меня тоже. Но варианты я могу прикинуть. Первый – это розыгрыш и мистификация. Второй – местные сатанисты. Третий – это реальность. После того, как один мой знакомый лечил геморрой Кашпировским, прикладывая голый зад к телевизору, можно и не в такое поверить…
– Серьезно?
– Он же поверил. Правда, пришлось уволить. Мне бухгалтер с таким сдвигом в мозгах не нужен.
Сонечка фыркнула.
– Вот, если это реальность…
– Не верю я в это. А если… там и будем посмотреть.
– Может, я тебе хоть расскажу, что сама успела прочитать из истории?
Софья вздохнула. Но лежать было еще долго, читать больно…
– Рассказывай.
* * *
Виталик оказался весьма симпатичным молодым человеком с выкрашенными в шесть разных цветов светлыми волосами и гламурными манерами. Которые отставил в угол сразу же после неодобрительного взгляда Софьи.
– Понял, уже исправляюсь, простите, въедается…
Куда что и делось? Серьезнее стало лицо, строже глаза, собраннее движения – теперь диссонирующим элементом казались разноцветные волосы и гламурная одежда. А так, стилист по серьезности мог бы дать фору какому-нибудь шахматисту.
– Знаю.
– Софья Романовна, какая задача?
– Сделать из нас копии. Точнее из меня – копию Сонечки. – Софья указала на ошарашенную превращением стилиста соседку. И усмехнулась при виде ошеломленного лица.
– Сонечка, выдохни. Витя – нормальный парень. Просто сейчас мода на гей-парад.
– Ага, у меня и парень есть.
– Знаю я твоих парней, – Софья поморщилась, когда стилист принялся избавлять ее от повязки на голове. – Ты представляешь, этот герой подбирает мальчишек после детдома, дает им профессию, учит, выводит в жизнь… оплату берет натурой. Живут в одной квартире и притворяются парой.
– Притворяются?
Виктор скривился.
– Простите…
– Сонечка.
– Тоже?
– Не отвлекайся.
– А я все равно не любитель зады повторять, – фыркнул мужчина. – Вот будь вы, Софья Романовна, лет на десять постарше…
– Был бы ты, Витя, лет на десять помладше, – привычно отозвалась Софья. – Я б тебя усыновила и не парилась бы с имиджем.
– Но вы уверены, что надо портить такие волосы?
– Вить, сделай, а?
Этого оказалось достаточно, чтобы стилист принялся за дело. И вечером – вечером друг на друга смотрели две копии Сонечки. Одинаковые волосы, одинаковые черты лица, глаза (контактные линзы), улыбки, жесты, даже фигуры…
Шок – да и только.
Сонечка вульгарно присвистнула, глядя в зеркало.
– С ума сойти.
– Вот уж не надо. Завтра Витя нас еще навестит с утра и будем готовиться. Кроватями поменяемся на всякий случай…
– Как скажешь…
Софья вздохнула. Всю жизнь все делали, как говорила она. Исключением был только Володя, любимый муж, но там было другое. И он, и она совместно разрабатывали стратегию, тактику, совместно работали, строили, любили, воевали… они и были одним целым! А иногда хотелось побыть слабой. Иногда… раз в пять-шесть лет.
Не чаще.
Ну и пусть. Скоро все равно все закончится.
Софья не льстила себе и не рисовала радужных перспектив. Скорее всего, Сонечку собираются убить. Кто, зачем – черт их знает. Князю она позвонила, попросила, если что, приглядеть за соседкой по палате и за ее внучкой тоже. Сын?
Сына видеть не хотелось.
Ее единственный крах. Хуже дефолта и перестройки – из тех-то она вылезла. А вот сын…
Обидно до слез, но ведь частая картина, когда у детей только что птичьего молока нет – и мозгов. А вот богатые родители есть.
Чадушко привыкло к безнаказанности, оно просто не понимает, что можно жить месяц на три тысячи, можно подкладывать прокладки в дырявые сапоги и лопать одну овсянку, лишь бы пробиться… Что самое печальное – не ради тупого накопления капитала. Если спросить любого, кто пашет на износ в бизнесе, то, скорее всего, ответ будет «чтобы мои дети жили лучше меня».
Вот дети и живут – растениями. Лучше родителей, кто б спорил. Но им и в голову не придет, что бриллиантовое колье – не показатель качества жизни, а сороковая шубка или тачка – это, в общем-то, глупо. Ты же их не наденешь одновременно? Да и не надо…
Сонечка смотрела с сочувствием. Она все это тоже понимала – и что самое приятное, не было в ней этакой бабской зависти. Вообще не было. У нее-то и дети, и внуки получились отличные.
Как же много мы упускаем…
Так люди ведь, люди, не боги!
* * *
А следующим вечером за Софьей пришли. Точнее, за Сонечкой.
Софья дружески попрощалась с соседкой, позволила подхватить себя под локоток, закутать в легчайшую и очень теплую шубу – между прочим, норка и качественная, не из кусочков, – осторожно спустить вниз и усадить в здоровущий «Лексус» одной из последних моделей. Точнее Софья не разбиралась, просто знала, что вроде такая форма фар – она из новых.
Не дороговат ли розыгрыш получается для сатанистов?
На такие бабки можно церковь построить.
Да и вообще – из осторожных расспросов становилось ясно, что денег у Сонечки шиш да маленько. Зачем крутить ее в такой комбинации? Дядюшка-миллиардер в Штатах откинулся и внучке пару триллионов оставил?
Простите – бред. Это в детективах хорошо, а в реальной жизни никак не катит. На большие деньги всегда есть наследники поближе.
Софья откинулась на подушки «Лексуса» и прищуренными глазами – контактные линзы – гадость! – смотрела в окно.
Сопровождающие молчали, она тоже молчала. Шестерок она узнавала сразу – сказался нелегкий жизненный опыт, а стало быть, и говорить с ними не о чем. Только очки потеряешь. Вот к хозяину привезут, там и побазарим за жизнь, там и перетрем…
Впервые Софья удивленно вскинула брови, когда они остановились перед Залучинской[2]2
Название придумано автором, совпадение случайно. Но описание храма совершенно реально. – Прим. авт.
[Закрыть] церковью.
Залучинская церковь была единственной, в которую Софья ходила, хотя и очень редко, примерно раз в полгода. Единственная, на ремонт которой она перечисляла деньги, а то делала и проще – направляла туда бригады рабочих на недельку-другую с ведома местного батюшки.
Нравилось ей здесь.
Когда рванула перестройка, Софья попробовала ходить в церковь. Ну, вроде как все ходят, а вдруг что-то в этом есть, какие-то таинства и Бог на небе…
Ага, щаз!
Разочаровалась она в церкви тогда же, в девяностые, после беспошлинной торговли алкоголем. Бросила ходить по храмам, гоняла из конторы попов и на все вопросы отвечала, что с Богом сама разберется. А вы в наш с ним интим не лезьте, а то в Швецию пошлю…
А в Залучинскую церковь Софья вообще попала чисто случайно. Ехала с турбазы, проколола колесо неподалеку и кое-как доползла до села. Местный очаг культуры, то есть пивнушку, она искать не стала, церковь была ближе, и там наверняка нашлось бы хоть два-три мужика. На религиозную ориентацию Софья внимания обращать не собиралась, умели бы колеса менять…
Церковь казалась слишком большой для Залучинска, таких и в городе не было. С высоким сводчатым потолком, рассчитанная человек на триста, со старыми иконами и неожиданно свежим воздухом. Софья привыкла к тому, что в церквях не продохнешь, а тут ладан скорее оттенял прохладу и запах старых камней…
В церкви был всего один человек – лет тридцати – тридцати пяти, вполне светский, в джинсах и старой рубашке, он протирал тряпочкой что-то блестящее и тихо напевал себе под нос. Софья вполне вежливо поинтересовалась, не найдется ли героя, способного поменять колесо у машины. Мужчина предложил посмотреть.
Колесо он поменял, а попутно они разговорились. Оказалось, что это местный батюшка. Ему, кстати, и удалось примирить Софью с верой в Христа, хотя за некоторые высказывания его бы точно попы из своих рядов поперли да еще и ногами бы побили. Он, например, считал, что надо не молиться каждый день, а жить согласно заповедям. Что лучше не делать подлостей, чем за них каяться. Что вера вечна, а патриархи преходящи, да и вообще – если пара подлецов и затесалась, так не все же плохи? Ну и прочее в том же духе.
Вот и оказался заслан в Залучинск с населением из восьми бабок да вечно пьяного тракториста Федьки. А ведь церковь там была уникальная, еще восемнадцатого века… реставрировать бы!
В завещании, впрочем, Софья отказала батюшке определенную сумму с указанием жить на проценты. А то кто их, патриархов, знает…
– Залучинск?
– Прошу вас. – Вместо ответа ей помогли выйти из машины.
Софья выпрямилась, проигнорировав предложенную руку, и вошла в церковь сама. Каблуки звонко простучали по каменному полу.
– Софья, здравствуйте. Мы ждем вас. Петр, за дверь…
Провожатого как ветром сдуло, а Софья принялась рассматривать «хозяев». Их было ровно тринадцать. Слева направо помещались черноволосая женщина с вороной на плече, двое мужчин вполне европейского облика, индус, рыжеволосая красотка, явный японец, два китайца, блондин скандинавского типа, двое мальчишек лет восемнадцати на вид, вроде как европеоиды, один тип с примесью явно индейской крови и один альбинос.
– Пелагея, добрый вечер, – Софья усмехнулась уже в своем стиле. – Скажите, это у вас ворон или ворона? Не гадит? А то у птиц, вроде как, недержание?
Брюнетка подскочила, будто ее шилом в попу ткнули, но ругаться не стала. Судя по сдержанным улыбкам на лицах ее коллег, Софья попала в точку – и начни дама отругиваться, дело затянулось бы надолго.
– Софья Петровна, мы рады, что вы себя хорошо чувствуете, – вмешался один из европейцев.
– Я тоже рада себя чувствовать… живой, – усмехнулась Софья. Сильно она не боялась. Спустя два часа после ее отъезда Сонечка позвонит в милицию – и поднимется шум на всю область.
ВЛАС – градообразующее предприятие, эту компанию по кустам размотают. А она…
Так все равно ж умирать…
– Вам и дальше ничего не грозит, – пожал плечами альбинос. – Вы просто заснете здесь и проснетесь уже там. И будете жить дальше. На самом деле, вам бы еще многие позавидовали – получить новую жизнь, ничего не давая взамен.
– Так-таки и ничего, – усмехнулась Софья. – Давайте посчитаем на пальцах? Я оказываюсь в теле одного из моих далеких предков-Романовых, так?
Кивок альбиноса.
– Буду в нем жить и радоваться жизни. И чье это будет тело?
– Мы сами пока не знаем. На что у нас хватит энергии, то и будет.
– А если ни на что не хватит?
– Скорее всего, вы умрете. А мы определенно погибнем. Так часто бывает, если браться за дело не по своим силам. Эфир ошибок не прощает.
– Эфир?
– Это вам ни к чему.
– А что – к чему?
– Когда вы окажетесь в прошлом… скажите, вы любите свою родину?
– Это не тема для обсуждений.
Софья чуть скривила губы. Представьте себе, она родилась в то время, когда родину было принято любить и ценить. И уважать, и восхищаться, и знать, что она о тебе позаботится. Пусть потом все рухнуло, но то, что было вбито в детстве, оно и осталось. И Софья глубоко в душе знала, что готова на все ради своей страны.
Только вот что она могла сделать?
Против лома не попрешь.
– Лю-убите, – усмехнулась Пелагея. – Вот и решите, что для нее будет лучше. Власть-то у вас будет.
– Власть?
– Романовы всегда были при власти – начиная с Михаила. Думайте, что вы сможете сделать – и делайте. Не оглядывайтесь, все равно просчитать вы ничего не сможете.
– И никаких спецзаданий?
– Сонечка, а как мы сможем проконтролировать их выполнение? – усмехнулся японец. – Тут дело в другом. Будущее – понятие нестабильное. Здесь и сейчас мы не можем видеть развилки, мы осознаем их, только когда поворачивать поздно. Если в результате ваших действий ветка будущего, на которой вы будете находиться, станет более устойчивой, то наша рано или поздно сольется с ней. И мы сможем переступить порог, совместной энергии на это хватит.
– А хватит ли вашей энергии, чтобы отправить меня туда, не знаю куда?
Софья била наугад и вопросы задавала – лишь бы спросить, но… Сейчас она видела, что дело тут не в кучке придурков, о нет. Одни сережки в ушах рыженькой девушки стоили сумасшедших денег, таким бриллиантам место было в Эрмитаже, а не в частных руках.
Все было серьезно, а значит – и отнестись к вопросу надо было по-деловому.
– Вполне, – индиец чуть поклонился. – Госпожа София, эта церковь стоит на старом месте силы. Тут когда-то служили древним богам, а потом христиане стали приносить жертвы… мы воспользуемся накопленным.
Софья кивнула.
– Ладно. Суть я примерно поняла. Посмотреть, в ком я окажусь, а там – не фиг думать, прыгать надо.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?