Текст книги "Кровь и железо"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krov-i-zhelezo-72803.jpg)
Автор книги: Джо Аберкромби
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Джезаль не отрывал глаз от человека в капюшоне. Он увидел, как огромная рука выскользнула из-под ниспадающего рукава и потянулась к застежке плаща. Джезаль удивленно моргнул. Кожа гиганта действительно была синяя? Или это обман зрения, луч света, пропущенный через витражное стекло? Плащ упал на пол.
Джезаль сглотнул. Его кровь громко стучала в висках. Такое же чувство испытываешь, когда смотришь на ужасную рану: чем больше отвращения, тем труднее отвести глаза. Смех затих, крики смолкли, огромное пространство стало ужасающе тихим.
Без плаща Фенрис Ужасающий казался еще огромнее. Он возвышался, как башня, над своим съежившимся переводчиком. Без всякого сомнения, это самый крупный человек, какого Джезаль когда-либо видел, – если это вообще человек. Его лицо находилось в непрестанном движении, оно подергивалось, ухмылялось. Его вытаращенные глаза дергались и мигали, обводя безумным взглядом собравшихся людей. Его тонкие губы то улыбались, то морщились, то вытягивались в одну суровую черту, ни на минуту не оставаясь в покое. Но все это выглядело почти нормальным по сравнению с другой его странностью.
Всю левую сторону тела Фенриса, от головы до пальцев ног, покрывали письмена.
Корявые руны были начертаны по левой половине его выбритой головы, на веке, на губах, на щеке, на ухе. Огромная левая рука стала синей от крошечных букв, вытатуированных повсюду, начиная с бугрящегося плеча до кончиков длинных пальцев. Даже его босая левая нога была исписана странными буквами. Громадный, не похожий на человека, разрисованный монстр стоял в самом сердце правительства Союза! Джезаль был потрясен.
Вокруг высокого стола стояли четырнадцать рыцарей-телохранителей – отлично обученные бойцы из знатных семей. Человек сорок стражников, таких же, как Джезаль, занимали места вдоль стен – все закаленные ветераны. Их силы превосходили двоих северян в соотношении больше чем двадцать к одному, к тому же они были вооружены самыми лучшими клинками из королевских арсеналов. Фенрис Ужасающий не имел никакого оружия. Невзирая на огромный размер и невероятный вид, он не мог представлять для них угрозу.
Однако Джезаль не чувствовал себя защищенным. Он чувствовал свое одиночество, слабость, беспомощность и ужасный страх. Кожу покалывало, во рту пересохло. Ему внезапно отчаянно захотелось бежать отсюда, спрятаться и никогда не вылезать из укрытия.
Это испытывал не только Джезаль и не только те, кто сидел за высоким столом. Гневный смех сменялся изумленным бормотанием по мере того, как разрисованный великан медленно двигался в центре круглого зала, обводя бегающим взглядом толпу. Мид растерял весь свой гневный запал и съежился на скамье. Двое высокопоставленных лиц в переднем ряду просто перелезли через спинки своих кресел, чтобы отойти подальше от Фенриса. Другие отводили взгляды или закрывали лица руками. Один из солдат уронил копье, и оно с громким стуком упало на пол.
Фенрис Ужасающий неспешно повернулся к высокому столу и поднял огромный татуированный кулак, раскрывая расщелину рта; его лицо передернулось отвратительной судорогой.
– Инглия! – завопил он еще громче и, бесспорно, еще ужаснее, чем это когда-либо удавалось лорд-камергеру.
Эхо его голоса отразилось от высокого купола зала и раскатилось вдоль изгиба стен, наполнив огромное пространство пронзительными отзвуками.
Один из рыцарей-телохранителей неловко попятился, с лязгом врезавшись закованной в латы ногой в край высокого стола.
Король подался назад и сжался в комок. Он прикрывал лицо рукой, выглядывая испуганным глазом в щель между пальцами. Корона на его голове ходила ходуном.
Один из писцов выронил перо из обессилевших пальцев. Рука другого, замершего с раскрытым ртом, по привычке двигалась по странице, коряво выписывая произнесенное слово по диагонали, поверх аккуратных строчек: «Инглия».
Лицо лорд-камергера покрыла восковая бледность. Он медленно протянул руку к своему кубку, поднес его к губам… Кубок был пуст. Хофф осторожно поставил его обратно на стол, но рука тряслась, и донышко задребезжало на деревянной поверхности. Он помолчал еще мгновение, тяжело дыша.
– Очевидно, что это предложение неприемлемо, – наконец проговорил он.
– Очень жаль, – отозвался Ганзул Белый Глаз. – Но еще остался наш подарок.
Все глаза обратились к нему.
– У нас на Севере есть обычай. Когда два клана разделяет кровь и есть угроза войны, каждая сторона выдвигает своего бойца, чтобы он сразился за свой народ. Таким образом спор может быть разрешен… одной-единственной смертью. – Он медленно поднял крышку деревянного ларца. Внутри лежал длинный нож с отполированным до зеркального блеска клинком. – Его мощь король Бетод прислал сюда Ужасающего не только в качестве своего посланника, но и в качестве своего бойца. Ужасающий будет сражаться за Инглию, если кто-нибудь из вас захочет помериться с ним силами. Тогда вы сможете не вступать в войну, которую никогда не выиграете. – Он протянул ларец разрисованному монстру. – Вот дар, который я принес вам от моего повелителя, и не может быть дара щедрее… Ваши жизни!
Правая рука Фенриса метнулась к ларцу и выхватила из него нож. Он высоко поднял его, и клинок блеснул в цветном луче света, падавшем из огромного окна. В этот миг рыцари должны были броситься вперед, Джезаль должен был вытащить шпагу, каждый должен был поспешить на защиту короля. Но никто не пошевелился. Все разинули рты и воззрились на этот поблескивающий стальной зуб.
Клинок устремился вниз. Он легко прошел сквозь кожу и плоть, пока лезвие не погрузилось по самую рукоять. Окровавленное острие показалось с тыльной стороны татуированной левой руки Фенриса. Лицо гиганта дернулось, но не больше, чем обычно. Клинок гротескно задвигался в его ладони, когда он вытянул пальцы и поднял левую руку вверх, чтобы люди могли ее видеть. Капли крови размеренно стучали по полу Круга лордов.
– Кто станет биться со мной? – вскричал великан, вытягивая шею с выступившими толстыми веревками жил. Его голос терзал слух.
Абсолютная тишина. Оповеститель, стоявший ближе всех к Ужасающему, опустился на колени, потерял сознание и повалился лицом вниз.
Фенрис взглянул на самого крупного из рыцарей, стоявших возле стола. Тот был на целую голову ниже его.
– Ты? – прошипел он.
Несчастный попятился, со скрежетом задевая закованной в доспехи ногой об пол. Без сомнения, он жалел, что не родился карликом.
На полу под локтем Фенриса разрасталась лужица темной крови.
– Ты? – рявкнул он дан Миду.
Молодой человек посерел и задрожал, стуча зубами.
Напряженный взор мигающих глаз великана прошелся по пепельным лицам всех, кто сидел за высоким столом. Джезаль ощутил, как у него перехватило горло, когда взгляд Фенриса встретился с его взглядом: – Ты?
– Вообще-то я не против, но сегодня вечером я ужасно занят. Может быть, лучше завтра?
Это совсем не его голос. Он определенно не собирался говорить ничего подобного. Но кто же мог такое сказать? Слова самоуверенно и беззаботно всплыли к позолоченному куполу у него над головой.
Раздались отдельные смешки, даже крик «браво!» откуда-то с задних рядов, но взгляд Фенриса не оторвался от Джезаля ни на мгновение. Великан подождал, пока звуки замрут; затем его рот искривился в отвратительной усмешке.
– Ну, значит, завтра, – прошептал он.
В животе у Джезаля внезапно что-то мучительно перевернулось. Серьезность ситуации навалилась на него тонной камней. Неужели именно он? Он будет драться?
– Нет.
Это произнес лорд-камергер. Он был по-прежнему бледен, но в его голосе зазвучала прежняя сила. Джезаль взял себя в руки и стал мужественно сдерживать бунт своего кишечника.
– Нет! – снова рявкнул Хофф. – Не будет никаких дуэлей! Нет никакого спора, который надо разрешать! Инглия – это часть Союза согласно древнему закону!
Ганзул Белый Глаз тихо рассмеялся.
– Древнему закону? Инглия – это часть Севера. Две сотни лет назад там жили северяне, и жили свободно. Вам понадобилось железо, поэтому вы переплыли море, перерезали всех и украли их землю! Или это и нужно называть самым древним из законов: сильный берет у слабого то, что хочет? – Его глаза сузились. – Такой закон у нас тоже есть!
Фенрис Ужасающий вырвал нож из своей ладони. На плиты пола упало несколько последних капель крови – и все, не осталось ни раны, ни малейшей отметины на татуированной плоти. Нож со стуком упал на плиты и остался лежать в луже крови у ног великана. Фенрис в последний раз обвел собрание безумным взглядом, повернулся и зашагал через зал и вверх по проходу. Лорды и делегаты при его приближении отползали подальше.
Ганзул Белый Глаз низко поклонился.
– Возможно, придет время, и вы пожалеете о том, что не приняли наше предложение. Или наш подарок. Вы еще услышите о нас, – спокойно сказал он и поднял вверх три пальца, показывая их лорд-камергеру. – Когда настанет срок, мы пошлем вам три знака.
– Посылайте хоть триста, если вам угодно, – гаркнул Хофф, – но ваш балаган закончен!
Ганзул Белый Глаз кивнул, благожелательно улыбаясь.
– Вы еще услышите о нас, – повторил он.
Он повернулся и пошел вслед за Фенрисом Ужасающим к выходу из Круга лордов. Огромные двери со стуком захлопнулись. Перо ближайшего к Джезалю писца слабо царапало по бумаге: «Вы еще услышите о нас».
Федор дан Мид повернулся к лорд-камергеру. Он стиснул зубы, его красивые черты исказились от ярости.
– Это и есть ваши хорошие новости, которые я должен передать отцу? – завопил он.
Открытый совет взорвался – крики, рев, оскорбления. Полный хаос.
Хофф вскочил на ноги, опрокинув стул. Он говорил какие-то гневные слова, но даже его голос потонул в общем шуме. Разъяренный Мид повернулся к нему спиной и ринулся к выходу. Другие делегаты с инглийской стороны зала угрюмо поднялись с мест и пошли за сыном своего лорд-губернатора. Хофф смотрел им вслед, пепельно-серый от гнева, и беззвучно шевелил губами.
Джезаль видел, как король медленно убрал руку от лица и наклонился к лорд-камергеру.
– А скоро придут эти северяне? – шепотом спросил он.
Король Севера
Логен глубоко вдохнул, наслаждаясь забытым ощущением прохладного ветерка на свежевыбритом подбородке, и обратил взор на окружающий пейзаж.
Было ясно, самое начало дня. Рассветный туман почти рассеялся, и с балкона перед комнатой Логена, расположенной высоко над землей, в боковой части одной из башен библиотеки, открывался вид на мили вокруг. Впереди лежала огромная долина, резко разделяющаяся на разноцветные слои. Самый верхний слой, серый и одутловато-белый – это покрытое облаками небо. Затем шла зубчатая линия черных утесов, окружавших озеро, а за ними проступали другие горы, тускло-коричневые. Дальше следовала темная зелень поросших лесом склонов и тонкая загибающаяся полоска серой гальки на берегу. И все это отражалось в тихом зеркале озера – перевернутый мир, наполненный тенями.
Логен опустил взгляд на свои руки, растопырив пальцы на выщербленном ветрами камне парапета. Ни грязи, ни засохшей крови под растрескавшимися ногтями. Руки были бледными, мягкими, розоватыми, незнакомыми. Даже струпья и ссадины на костяшках пальцев почти зажили. Так много времени прошло с тех пор, когда Логен в последний раз был чистым, что он уже забыл, каково это. Его новая одежда царапала кожу, лишенную обычного защитного слоя грязи, жира и засохшего пота.
Он глядел на спокойное озеро, дочиста вымытый и досыта накормленный, и чувствовал себя совсем другим человеком. Какое-то мгновение он сомневался, кем обернется этот новый Логен, но голый камень парапета по-прежнему глядел на него в прореху на месте недостающего пальца. Это нельзя исцелить. Он был все тот же Девятипалый, Девять Смертей, и всегда им останется. Разве что потеряет еще несколько пальцев. Но пахло от него теперь значительно лучше, этого нельзя не признать.
– Хорошо ли ты спал, мастер Девятипалый? – выглянул на балкон Уэллс.
– Как дитя.
У Логена не хватило духа сказать старому слуге, что он спал снаружи. В первую ночь он попробовал уснуть на кровати: крутился и ворочался, не в состоянии найти общий язык с непривычно мягким матрасом и теплыми одеялами. Потом он попробовал перелечь на пол. Это было уже лучше, однако воздух комнаты по-прежнему казался душным и затхлым. Потолок нависал над головой и, казалось, сползал все ниже, угрожая раздавить спящего всей тяжестью громоздящегося сверху камня. И только когда Логен, укрывшись старой курткой, улегся на жесткие плиты балкона – прямо под открытым небом с облаками и звездами, – сон пришел к нему. Некоторые привычки трудно преодолеть.
– К тебе посетитель, – сказал Уэллс.
– Ко мне?
В дверь спальни просунулась голова Малахуса Ки. Мешки под его глазами немного уменьшились, кожа уже не была бесцветной, а на кости наросло кое-какое мясо. Он больше не походил на живой труп – просто выглядел изможденным и больным, как в тот день, когда Логен впервые встретился с ним. Логен подозревал, что здоровым Ки и не был никогда.
– Ха! – воскликнул Логен. – Ты все-таки выжил!
Ученик мага утомленно кивнул и потащился через комнату к выходу на балкон. Он завернулся в толстое одеяло, которое волочилось по полу и мешало двигаться. Малахус спотыкающейся походкой вышел на воздух и остановился, раздувая ноздри и жмурясь на холодном утреннем воздухе.
Логен сам не ожидал, что так ему обрадуется. Он хлопнул его по спине, словно старого друга, возможно даже с излишним пылом. Ученика шатнуло вперед, он запутался ногами в одеяле и упал бы, если бы Логен не поддержал его.
– Я еще не совсем в форме, – пробормотал Ки, слабо улыбаясь.
– Ты выглядишь гораздо лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел.
– И ты. Я вижу, ты расстался с бородой, да и с тем запахом тоже. Еще бы поменьше шрамов, и будет совсем цивилизованный вид.
Логен поднял вверх руки:
– Все, кроме этого.
Уэллс вынырнул из двери на яркий утренний свет. В руке он держал кусок ткани и нож.
– Могу ли я посмотреть на твою руку, мастер Девятипалый?
Логен почти забыл про порез. На повязке не было свежей крови, и когда он развернул ее, то увидел длинный красно-бурый струп от кисти почти до самого локтя, окруженный новой розовой кожей. Рана уже не болела, только чесалась. Порез пересекал два старых шрама. Один – рваный и серый, рядом с запястьем – он получил во время поединка с Тридуба много лет назад. Логен сморщился при воспоминании о той схватке. Откуда у него второй шрам, он не помнил. Это могло быть что угодно.
Уэллс нагнулся и ощупал кожу рядом с порезом. Ки настороженно выглядывал из-за его плеча.
– Все идет хорошо. Твои раны быстро заживают.
– У меня большой опыт.
Уэллс поднял голову, взглянул Логену в лицо и скользнул взглядом по отметине на лбу, уже превратившейся в розовую полоску.
– Я вижу, – отозвался он. – Будет ли глупо с моей стороны посоветовать тебе в будущем избегать острых предметов?
Логен рассмеялся:
– Поверишь или нет, но я и в прошлом всегда старался их избегать. Однако они, похоже, сами находят меня, несмотря на мои усилия.
– Что ж, – проговорил старый слуга, отрезая новую полосу материи и бережно обматывая ею предплечье. – Будем надеяться, это будет последняя твоя перевязка.
– Будем надеяться, – откликнулся Логен, сгибая и разгибая пальцы. – Будем надеяться.
Однако он очень сомневался в этом.
– Завтрак скоро подадут, – сказал напоследок Уэллс, оставляя Логена и Ки вдвоем на балконе.
Они немного постояли молча. Потом ветер с долины обдал их холодом, и Малахус поежился, плотнее закутываясь в одеяло.
– Скажи мне… Там, у озера… Ты ведь мог оставить меня. Я бы на твоем месте так и поступил.
Логен нахмурился. В прежние времена он бы сделал именно так и не вспомнил об этом после; но все меняется.
– Мне приходилось бросать людей, – ответил он. – И чертовски устал от этого.
Ученик задумчиво сморщил губы и стал рассматривать долину, леса и дальние горы.
– Я никогда прежде не видел, как убивают человека.
– Тебе повезло.
– А ты, значит, видел много смертей?
Логен вздрогнул. В молодости он охотно ответил бы на такой вопрос. Он начал бы хвастаться, гордо перечислять сражения, в которых побывал, и названных, которых убил. Но в какой-то момент он перестал гордиться этими подвигами – он не осознал когда. Это происходило постепенно, по мере того как войны становились все более кровавыми, причины подменялись поводами, а друзья один за другим возвращались в грязь. Логен потер ухо и нащупал глубокую выемку, давным-давно проделанную мечом Тул Дуру. Он мог промолчать, но ему хотелось быть откровенным.
– Я участвовал в трех войнах, – начал он. – В семи больших сражениях. В бесчисленных рейдах, стычках, отчаянных оборонах и кровавых битвах всех сортов. Я сражался в пургу, в бурю, в полуночной тьме. Я сражался всю свою жизнь – то с одним врагом, то с другим, то с одним другом, то с другим. Я мало что знал, кроме войны. Я видел, как людей убивали за сказанное слово, за брошенный взгляд, вообще ни за что. Однажды женщина пыталась заколоть меня ножом за то, что я убил ее мужа, и я бросил ее в колодец. И это далеко не самое худшее. Жизнь для меня стоила меньше, чем грязь под ногами…
Я бился в десяти поединках и выиграл их все, но я сражался не на той стороне и исходил из ложных побуждений. Я был безжалостен, жесток и труслив. Я поражал людей в спину, сжигал, топил, заваливал камнями, убивал их спящими, безоружными, убегающими. Я и сам не раз убегал. Я мог обмочиться от страха. Я умолял, чтобы меня оставили в живых. Я получил много тяжелых ран, я кричал и плакал от боли, как младенец, у которого отобрали материнскую грудь. Не сомневаюсь, что мир был бы лучше, если бы меня убили много лет назад, но этого не случилось, и я не знаю почему.
Он опустил взгляд на свои руки, лежащие на камне, чистые и розовые.
– Не много найдется людей, у которых на руках было бы больше крови, чем у меня. Я ни одного такого не знаю. Девять Смертей – так меня называют мои враги, а у меня их куча. Все больше врагов, все меньше друзей. Кровь не дает тебе ничего, кроме новой крови. Теперь она преследует меня, ходит за мной повсюду как тень, и так же, как от тени, я не могу от нее избавиться. Я и не должен от нее избавляться. Я заслужил ее, я получил по заслугам. Я всюду искал ее, и таково мое наказание.
Все было сказано. Логен глубоко, прерывисто вздохнул и уставился на озеро внизу. Он не решался взглянуть на человека рядом с собой, не хотел видеть выражения его лица. Приятно ли узнать, что у тебя в приятелях ходит Девять Смертей? Человек, унесший больше жизней, чем чума. Они никогда не смогут стать друзьями – слишком много трупов разделяет их.
А потом он почувствовал, как ладонь Ки хлопнула его по плечу.
– Ну, это все так, – сказал тот, улыбаясь от уха до уха, – но ты спас мне жизнь, и я чертовски благодарен тебе за это.
– В этом году я спас одного человека и убил лишь четверых. Я заново родился!
Они какое-то время смеялись вместе, и это было хорошо.
– Ну, Малахус, я вижу, что ты снова с нами! – раздался голос позади.
Они обернулись. Ки споткнулся об одеяло и зашатался. Первый из магов стоял в дверном проеме, одетый в длинную белую рубашку с закатанными до локтей рукавами. Логену он по-прежнему казался больше похожим на мясника, чем на волшебника.
– Мастер Байяз… э-э… я как раз собирался повидать вас, – запинаясь, вымолвил Ки.
– Вот как? Значит, очень удачно сложилось, что я сам пришел к тебе, – ответил маг и шагнул на балкон. – Я так думаю: если человек чувствует себя достаточно здоровым для того, чтобы разговаривать, смеяться и выходить на открытый воздух, то он, несомненно, в силах читать, заниматься и развивать свой слабый ум. Что скажешь на это?
– Несомненно…
– Именно так! Скажи мне, как продвигаются твои занятия?
Несчастный ученик выглядел совершенно обескураженным.
– Но ведь они были в некотором роде… прерваны? – пробормотал он.
– То есть за то время, пока ты блуждал по горам, ты нисколько не продвинулся в изучении «Основ высокого искусства» Иувина?
– Э-э… нет… нисколько не продвинулся.
– А твои знания в области истории – сильно ли они углубились, пока мастер Девятипалый тащил тебя на плечах в библиотеку?
– Э-э… должен признаться… нет, не сильно.
– Но упражнения, медитации – конечно, ты практиковал их, лежа без сознания на прошлой неделе?
– Ну, э-э… нет, боюсь, в бессознательном состоянии я… э-э…
– Так ответь мне, много ли ты преуспел в учении? Или ты забросил занятия и отстал?
Ки уставился в пол.
– Я отставал еще тогда, когда уезжал отсюда.
– Но ты скажешь мне, где собираешься провести этот день?
Ученик поднял голову и с надеждой произнес:
– За моим столом?
– Превосходно! – Байяз широко улыбнулся. – Я собирался предложить то же самое, но ты опередил меня! Твое стремление учиться делает тебе честь!
Ки бешено закивал и поспешил к двери, волоча край своего одеяла по плитам пола.
– Бетод приближается, – буркнул Байяз. – Он будет здесь уже сегодня.
Улыбка Логена угасла, горло перехватило. Ему вспомнилась последняя встреча с самозваным королем Севера: он лежал, распростертый по полу в зале дворца Бетода в Карлеоне, избитый, сломленный и крепко закованный в цепи. Его кровь капала на солому, и он ждал смерти. А потом, без всяких объяснений, его отпустили. Вышвырнули из ворот вместе с Ищейкой, Тридуба, Слабейшим и остальными, приказав никогда не возвращаться. Никогда. Первый раз в жизни Бетод выказал толику милосердия. И последний – Логен не сомневался.
– Сегодня? – переспросил он, стараясь говорить спокойным голосом.
– Да, и очень скоро. Король Севера! Ха! Какая самонадеянность! – Байяз искоса взглянул на Логена. – Он собирается просить меня об услуге, и я бы хотел, чтобы ты при этом присутствовал.
– Ему это не понравится.
– Вот именно.
Ветер как будто стал холоднее. Все происходило слишком быстро – даже если позабыть о той встрече с Бетодом. Но если нужно что-то сделать, лучше действовать скорее, чем жить в страхе перед действием. Так сказал бы его отец. Поэтому Логен набрал в грудь воздуха, расправил плечи и проговорил:
– Я приду.
– Отлично. Теперь нам не хватает только одной вещи.
– Какой?
Байяз ухмыльнулся.
– Тебе нужно оружие.
В подвалах под библиотекой было сухо и темно, а путь по ним оказался очень, очень запутанным. Логен и маг взбирались вверх по ступенькам, потом спускались вниз, огибали углы, открывали двери, сворачивали то налево, то направо. Это место казалось настоящей западней. Логен боялся потерять из виду колеблющееся пламя факела, который нес волшебник, – без него можно запросто застрять в подземелье навсегда.
– Здесь внизу сухо. Сухо и хорошо, – говорил Байяз сам себе, и его голос разносился эхом по коридору, сливаясь с шорохом шагов. – Для книг нет ничего хуже сырости… И для оружия тоже.
Он внезапно остановился возле тяжелой двери, слегка толкнул ее, и она беззвучно распахнулась.
– Посмотри-ка! Ее не открывали годами, а петли до сих пор скользят как по маслу! Вот настоящее мастерство! Почему никому больше нет никакого дела до мастерства?
Не дожидаясь ответа, Байяз переступил порог, и Логен пошел за ним.
Факел волшебника осветил длинный низкий зал со стенами из грубо вытесанных каменных блоков; дальний конец помещения терялся в тени. Вдоль стен тянулись ряды полок, пол был завален ящиками и подставками, и прямо на них громоздилось огромное множество всевозможного оружия и доспехов. Клинки, пики, полированные металлические и деревянные поверхности отблескивали в пляшущем свете факела, когда Байяз медленно пробирался вперед между грудами оружия.
– Неплохая коллекция, – пробормотал Логен, следуя за магом сквозь эту неразбериху.
– В основном здесь старое барахло, но должны быть и кое-какие стоящие вещи. – Байяз взял в руки шлем, прилагавшийся к древним позолоченным латам, нахмурился и стал его рассматривать. – Что скажешь об этом?
– Я никогда не разбирался в доспехах.
– Да, пожалуй, по тебе заметно… Все это, осмелюсь сказать, очень хорошо, пока ты сидишь на лошади. Но если тебе предстоит путешествие на своих двоих, латы будут обузой. – Он кинул шлем обратно на подставку, но не отошел, а продолжал задумчиво рассматривать доспехи. – Слушай, а если его надеть, как же потом мочиться?
Логен нахмурился.
– Ну… – начал он, но Байяз уже двигался дальше, унося с собой свет.
– Ты в свое время, должно быть, попробовал в деле немало оружия, мастер Девятипалый. Что ты предпочитаешь?
– У меня почти не было собственного оружия, – ответил Логен, нагибаясь и пролезая под ржавой алебардой, склонившейся со стойки. – Боец на поединках никогда не знает, каким оружием ему придется сражаться.
– А, ну да, конечно.
Байяз взял в руки длинное копье со зловещим зазубренным наконечником и несколько раз взмахнул им в воздухе. Логен предусмотрительно отступил на шаг назад.
– Какая убийственная штука. С таким оружием можно припереть противника к стенке. Одна беда: человеку с копьем требуется много друзей, и всем им тоже нужны копья, – заключил Байяз, сунул копье обратно на полку и двинулся дальше. – Вот это выглядит устрашающе.
Маг взялся за узловатую рукоять огромной двусторонней секиры и попытался ее поднять.
– Черт! – воскликнул он; на его шее вздулись вены. – Тяжелая! – Он со стуком опустил секиру на место, отчего задрожала вся стойка. – Такой штукой можно убить человека. Рассечь его точно надвое! Если он согласится постоять спокойно.
– Вот кое-что получше, – сказал Логен.
Это был простой меч в ножнах из вытертой коричневой кожи.
– О да, несомненно! Гораздо, гораздо лучше. Этот клинок – работа Канедиаса, самого мастера Делателя, – отозвался Байяз. Он передал свой факел Логену и снял длинный меч с полки. – Тебе никогда не приходило в голову, мастер Девятипалый, что меч – особое оружие? Секиры, палицы и все такое прочее – они тоже грозные, тоже несут смерть. Но они висят на поясе, как бессловесные твари.
Байяз окинул взглядом эфес меча: цельный холодный металл, отмеченный неглубокими желобками для более прочного захвата, поблескивал в свете факела.
– Но меч… у меча есть голос.
– Что?
– Когда он в ножнах, он, разумеется, мало что может сказать. Но стоит положить руку на эфес, и он начинает шептать в ухо твоего врага. – Маг крепко обхватил пальцами рукоять. – Мягкое предупреждение. Слова предостережения. Ты слышишь их?
Логен медленно кивнул.
– А теперь, – вполголоса продолжал Байяз, – сравни это с мечом, наполовину вытащенным из ножен.
Около фута металла с лязгом выдвинулось из ножен; возле рукояти сияла единственная серебряная буква. Сам клинок был тусклым, но его лезвие отсвечивало холодным ледяным блеском.
– Так он говорит громче, не правда ли? Он угрожает. Он обещает смерть. Ты слышишь?
Логен снова кивнул, не отрывая взгляда от сверкающего лезвия.
– А теперь сравни это с мечом обнаженным!
Байяз с тихим звоном выхватил длинный клинок из ножен и поднял его так, что конец меча завис в воздухе в нескольких дюймах от Логенова лица.
– Теперь он кричит, не так ли? Он вызывает на бой! Он ревет, призывая к схватке! Ты слышишь это?
– М-м-м, – промычал Логен, отклоняясь назад. Он уставился на блестящее острие.
Байяз опустил меч и мягко убрал в ножны, к облегчению Логена.
– Да, у меча есть голос. Секиры и палицы тоже смертоносны, но меч – оружие изысканное, предназначенное для утонченных людей. Я думаю, что ты, мастер Девятипалый, утонченнее, чем выглядишь со стороны. – Байяз протянул меч Логену, который удивленно нахмурился. Его уличали во многих вещах, но в утонченности еще никогда. – Считай это подарком. В благодарность за твои хорошие манеры.
Логен ненадолго задумался. Он лишился настоящего оружия еще до того, как пересек горы, и не очень жаждал обрести его снова. Но Бетод наступает, он скоро будет здесь. Лучше иметь оружие, не желая того, чем желать, не имея. Гораздо лучше. Надо смотреть правде в глаза.
– Спасибо тебе, – сказал Логен, принимая у Байяза меч и отдавая ему факел. – Наверное…
В камине потрескивал небольшой огонь, а в комнате было тепло, спокойно и уютно.
Но Логен не чувствовал умиротворения. Нервный, издерганный и испуганный, как всегда перед поединком, он стоял возле окна и глядел на двор внизу. Бетод приближался, он был где-то там, снаружи: двигался по дороге через лес, или проезжал между двух камней, или пересекал мост, или въезжал в ворота.
Первый из магов не выказывал признаков тревоги. Он удобно устроился в кресле, положив ноги на стол рядом с длинной деревянной трубкой, и с легкой улыбкой листал маленькую книжку в белом переплете. Он был само спокойствие, и от этого Логен чувствовал себя еще хуже.
– Хорошая? – спросил Логен.
– О чем ты?
– О книге.
– О да. Это лучшая из книг – «Основы высокого искусства» Иувина, краеугольный камень моего ордена. – Байяз махнул свободной рукой в направлении полок, закрывавших две стены, где аккуратными рядами стояли несколько сотен точно таких же книжек. – Это все она. Одна книга.
– Одна? – Взгляд Логена скользнул по толстым белым корешкам. – Чертовски длинная книга! И ты все прочел?
Байяз усмехнулся:
– О да, и не один раз. Каждый, кто принадлежит к моему ордену, должен прочесть ее, а под конец сделать собственную копию. – Он перевернул книжку так, чтобы Логен мог видеть текст. Страницы были густо исписаны рядами аккуратных, но непонятных символов. – Эту написал я сам много лет назад. Тебе тоже стоит прочесть ее.
– Я вообще-то не силен в чтении.
– Вот как? – спросил Байяз. – Жаль.
Он перевернул страницу и продолжал читать.
– А как насчет вон той? – спросил Логен. Он заметил еще одну книгу, одиноко лежавшую на самой верхней полке: толстый черный том, потрепанный, с исцарапанной обложкой. – Ее тоже написал этот Иувин?
Байяз нахмурился и посмотрел на книгу.
– Нет. Эта написана его братом. – Он встал с кресла, дотянулся до тома и стащил его с полки. – Здесь знание другого рода…
Он выдвинул ящик стола, сунул туда черную книгу и задвинул ящик обратно.
– Пусть лучше полежит отдельно, – пробормотал он, усаживаясь обратно в кресло и вновь раскрывая «Основы высокого искусства».
Логен глубоко вдохнул и положил левую руку на рукоять меча. Металл холодил ладонь, и это ощущение не успокаивало. Логен отпустил меч, снова повернулся к окну и посмотрел в глубь двора. У него перехватило дыхание:
– Бетод. Он здесь.
– Отлично, отлично, – рассеянно пробормотал Байяз. – Кого он привел с собой?
Логен присмотрелся к трем фигурам во дворе.
– С ним Скейл, – ответил он мрачно. – И какая-то женщина. Я ее не узнаю. Они спешиваются. – Логен облизнул сухие губы. – Входят внутрь.
– Да-да, – проворчал Байяз. – Именно так и поступают люди, когда хотят встретиться. Постарайся успокоиться, друг мой. Дыши глубже.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?