Текст книги "Мое непреклонное сердце"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moe-nepreklonnoe-serdce-3527.jpg)
Автор книги: Джо Гудмэн
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Мерседес смотрела на него не мигая.
– Девять часов, – глухо сказала она. – Моя семья потеряет Уэйборн-Парк из-за девяти часов.
Колин, оттолкнувшись, поднялся с кровати.
– Вы говорите так, будто бы это могло и не произойти. Ваша семья уже потеряла Уэйборн-Парк, и совсем не потому, что моя команда сделала выдающийся рейс. Просто его светлость граф вообще не допускал мысли, что это возможно.
Мерседес всем телом вжалась в спинку мягкого кресла, потому что Колин высился прямо перед ней во весь свой рост.
– Страховое общество «Ллойд» документально подтвердило время этого рейса, – сказал он. – Все уже зарегистрировано. Когда я пришел в их контору, люди уже знали, что ваш дядюшка проиграл пари. Я нашел его в клубе в тот же вечер. Я тоже думал, что он будет пьян, но его друзья, видимо, опасаясь, что он может что-нибудь натворить, доливали ему в стакан воду.
До Колина вдруг дошло, что он слишком низко наклонился над Мерседес, она забилась в угол кресла и сидела не дыша. Ее глаза смотрели на него внимательно и настороженно, будто она ожидала удара и готовилась встретить его во всеоружии.
Чувствуя досаду, Колин выпрямился и убрал руки с подлокотников кресла.
– Я не собираюсь бить вас, – коротко сказал он. Заметив, что она даже не шевельнулась, он отступил на шаг, затем подошел к окну. Она вынуждена была повернуться в кресле, чтобы видеть его. От этого она стала похожа на загнанного оленя.
– В присутствии полудюжины свидетелей граф усомнился в законности рейса «Таинственного Ремингтона». Он дошел до заявления, что у «Таинственного» есть двойник в серии «Ремингтон» и что я привел клипер а Лондон, не дойдя до Бостона.
Глаза Мерседес расширились. Да, ее дяде следовало бы сначала вникнуть в суть дела, чтобы не действовать так безрассудно. Поставить под сомнение честь человека – это не легкая шалость, а оскорбление с серьезными последствиями.
– Я показал ему газету, датированную днем прибытия судна, которую я купил в порту Бостона. Он заявил, что все это заранее подстроено и сплошное мошенничество.
Теперь Колин увидел по лицу гостьи, что она понимает, к чему это привело. Она медленно кивнула, предлагая продолжать.
– Ваш дядюшка наговорил еще много чего. И я имел полное право вызвать его на дуэль за любое из его высказываний.
– Почему же вы этого не сделали?
– Потому что это не имело никакого смысла. Я уже знал, что он не сможет заплатить долг, не заняв денег под залог Уэйборн-Парка. Если бы он не захотел сделать этого, то имение перешло бы в мою собственность за отказ от уплаты долга. Все совершенно законно, уверяю вас.
Мерседес и не сомневалась в этом. Она поняла, что Колин Торн пошел на риск не вслепую, а просчитав все «за» и «против». Чего она не могла взять в толк – откуда у него четверть миллиона, чтобы заключать пари. Совершенно невероятно, чтобы капитан клипера смог накопить такое состояние!
– И что же он сделал, когда вы не клюнули на приманку? – нетерпеливо спросила она.
– Он сам вызвал меня на дуэль. С его точки зрения, у него не было другого выбора. Если он завтра убьет меня – ему не нужно будет выплачивать проигрыш. Если я убью его… – Колин пожал плечами. – Тогда у него уже не будет никаких забот. Так ведь?
Граф Уэйборн и так не имел никаких забот. Он предоставил это Мерседес. Она единственная несла на своих плечах все тяготы по управлению Уэйборн-Парком. Ведь когда-то это был ее дом.
Распрямив ноги, Мерседес пододвинулась к краю кресла. Несколько мгновений она сидела как испуганная птичка, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Потом подняла с полу свои чулки, надела их и сунула ноги в мокрые холодные башмаки. Она встала и направилась к выходу, и при каждом ее шаге через швы наружу с чавканьем выдавливалась вода. Мерседес стеснительно поджала пальцы.
Несмотря на тепло от очага, ее плащ был еще влажный. Она накинула его на плечи и подняла капюшон. Потом подняла взгляд на Колина. Он смотрел на нее с тем же бесстрастным любопытством, которое она заметила и раньше. Держась за дверную ручку, она искала слова для прощальной фразы. Но, так ничего и не сказав, ушла.
Слов не было.
Когда она добралась до дома, в библиотеке горел свет. Значит, дядя ждал ее. Никто не встретил ее у дверей, чтобы помочь ей снять мокрый плащ или предложить чаю. Поместье с годами опустело, и та немногочисленная прислуга, которую Мерседес удалось удержать, наслаждалась заслуженным отдыхом в своих комнатах.
Дядюшка появился в тусклом свете коридора раньше, чем она успела снять плащ.
– Я бы хотела сначала выпить чаю, – сказала она, открывая чулан под лестницей. Она спрятала туда свою мокрую одежду. Чтобы закрыть дверь, она попятилась назад и натолкнулась на графа Уэйборна, который уже стоял за ее спиной. Тело ее мгновенно сжалось. Прежде чем она успела убежать, он уже схватил ее за руку и вывернул так, что она не могла сдвинуться с места.
– Чай подождет, – тихо сказал он.
Говоря, он близко наклонился к ней, и запах винного перегара ударил ей в нос. Он пил все время, пока ее не было дома. Прекрасно зная, что сопротивляться бесполезно, Мерседес .заставила себя сохранять спокойствие.
– Ну, пойдем в библиотеку?
Это было все что угодно, только не приглашение. Мерседес кивнула и почувствовала, как от этого усилия больно натянулась кожа на затылке.
Уоллас Лейден, достопочтенный граф Уэйборн, за шиворот потащил свою племянницу в библиотеку. Когда он отпустил ее, чтобы закрыть за собой массивную дубовую дверь, Мерседес быстро отступила от него на безопасное расстояние. Это ее движение не осталось незамеченным. Он повернулся к ней, и она увидела на его лице кривую усмешку.
Лорд Лейден был не очень высокого роста, но Мерседес смотрела на него снизу вверх. В ее глазах он почти не изменился за те двадцать лет, что она его знала. Лишь темные волосы начали седеть на висках где-то после сорока восьми да немного резче стали морщины у глаз и рта. Но это все, что она могла заметить. Годы пьянства мало отразились на его фигуре, и даже нос не покраснел. И если ему приходилось обходиться без выпивки в течение нескольких дней, руки у него не дрожали. Среди пэров ходили легенды о его способности выпивать огромные количество ликера, и отрывочные сведения об этой его сомнительной рыцарской доблести со временем дошли и до Мерседес.
Граф пользовался известностью в свите вдов и отверженных жен своего круга. Со своей подтянутой атлетической фигурой и изысканными строгими чертами лица он слыл у женщин красавцем и часто заводил в Лондоне любовниц. Величина его долга была известна лишь его семье и кредиторам, но едва ли о ней подозревали в среде пэров. В Уэйборн-Парк допускались лишь немногие друзья, и, когда гости приезжали в усадьбу, на Мерседес лежала обязанность поддерживать видимость благополучия.
Каким-то неуловимым образом поместье имело сходство с графом. Его внешний облик мало менялся с годами. Парк был неизменно ухожен. Газоны и кустарники регулярно подстригались. Фасад каменного дома всегда был отремонтирован. И только более внимательный глаз мог заметить признаки неблагополучия: мокрые пятна на потолке третьего этажа и в комнатах прислуги, обветшавшие ковры в спальнях северного крыла, исчезновение некоторых картин со стен галереи, нечищеные печные трубы и просевшие полы в гостиной наверху.
То же самое происходило и с графом. Распад и разрушение можно было заметить только при ближайшем рассмотрении. Его остроумие, которым он был известен, можно было бы, мягко говоря, назвать несколько жестким. Дома, когда он обращал его на свою семью, оно превращалось в жестокость. Пил он или нет – настроение его было непредсказуемо, а когда к этому добавлялась ярость, он становился страшен. Он чинил расправу, как избалованный и упрямый ребенок. Нетерпеливый и не терпящий никаких возражений, он не ведал и не желал ничего знать о последствиях.
Когда Мерседес была совсем юной, она не могла понять, почему у него так много друзей. Он часто уезжал из имения по приглашению то одного, то другого знакомого. Однажды она спросила об этом тетю Джорджию, но та, видимо, не захотела отвечать на ее вопрос. Со временем Мерседес смогла сделать об этом собственные выводы и поняла, что мишенью жестокости и злобного нрава его светлости была только его семья в Уэйборн-Парке. Он разряжался на своих домочадцах. И чем дольше он отсутствовал, тем более ужасную цену они должны были платить по его возвращении. А когда тетя умерла родами, произведя на свет мальчиков-близнецов, Мерседес смогла в полной мере оценить, как часто Джорджия Лейден заслоняла своих детей и племянницу от графского гнева.
Уоллас Лейден угрюмо смотрел на племянницу, заложив руки за спину.
– Ну! – начал он. – Ты выглядишь неплохо после такой встречи. Похоже, он тебя не вышвырнул?
Мерседес медленно продвигалась поближе к камину. Огонь почти погас, но от углей шло тепло. К тому же там стояла кочерга. Мерседес никогда не входила в комнату своего дяди, не оценив сразу же, чем при необходимости она могла бы воспользоваться как оружием защиты, хотя чаще всего ей приходилось опасаться лишь его тяжелой руки.
– Нет, он меня не вышвырнул. Наоборот, он был вполне любезен. Учитывая обстоятельства, я и не ожидала, что буду принята так любезно.
Мерседес не собиралась рассказывать ему правду, но кое-что он все-таки должен услышать.
– Вы мне солгали.
В темных глазах Уэйборна появились злые желтые огоньки. На щеке задергался мускул, но он сдержался и холодно спросил:
– Что ты имеешь в виду?
Мерседес нетерпеливо отбросила со лба влажную прядь волос.
– Вы сказали мне, что напились в тот вечер, что мистер Торн воспользовался вашей слабостью. Вы сказали, что он спровоцировал ваше заявление.
– Да, здесь нет ни капли лжи.
– Вы лжете!
Ей показалось, что она громко выкрикнула это слово. На самом деле она лишь шепотом выдохнула его.
Он подскочил к ней в три прыжка и замахнулся на нее правой рукой.
– Как ты смеешь? – с угрозой произнес он.
Мерседес неожиданно мыслями перенеслась в гостиницу «Случайный каприз». Она представила себе, что сидит к кресле, а Колин Торн готовится к купанию. Тогда она продолжала смотреть на него не мигая, не отводя взгляда. И он в конце концов понял, что делает что-то не то.
Но подобная тактика не прошла с его светлостью. Больше того, это привело его в ярость. Он с размаху ударил Мерседес по щеке. Звук пощечины острой болью отозвался в ее ушах, и она зашаталась. Пытаясь сохранить равновесие, она ухватилась за край письменного стола, но, не удержавшись, упала на колени, больно ударившись бедром об острый угол.
Он уже замахнулся для второго удара, но, услышав, как она вскрикнула от боли, почувствовал удовлетворение. И медленно опустил руку, все еще зажатую в кулак.
– Что еще он говорил? – ровным голосом спросил он.
Глаза ее наполнились слезами. Она подняла голову, чтобы они не скатились вниз.
– Что вы обвинили его в мошенничестве, на которое он якобы пошел, чтобы выиграть пари.
– Он действительно смошенничал.
– Какие у вас есть доказательства?
– А какие есть доказательства, что он этого не делал?
– Он сказал, что у него есть газета. Он купил ее в тот день, когда прибыл в бостонскнй порт.
Уэйборн не принял это как доказательство.
– Ему доставили ее на другом корабле. Он не мог сделать того, о чем говорит.
Мерседес положила одну руку на стол и, подтянувшись, встала на ноги. Поскольку дядя не вернулся на свое место, она обошла угол, чтобы быть от него подальше и создать хоть какое-нибудь препятствие.
– О чем вы говорите? Он побил рекорд на девять часов. Ему нужно было улучшить время хоть на одну минуту. Почему же вы считаете, что он не мог этого сделать?
Граф Уэйборн сжал тяжелые челюсти. Он мрачно смотрел на племянницу и молчал.
– О Боже мой! – сказала она, повышая голос. – Вы ведь уже с кем-то договорились, не так ли? С кем? С кем-нибудь из команды? Или нашли кого-нибудь в доке? Что вы сделали?
Лорд Лейден равнодушно выслушал все ее обвинения. И сказал лишь:
– Он не мог сделать того, о чем заявил,
– Вы опозорили всех нас!
Он посмотрел на нее так, что казалось – сейчас опять ударит.
– Капитан Торн смошенничал, – сказал он спокойно, сдерживая раздражение, – и я найду способ доказать это.
– Если он не убьет вас раньше.
– Вот поэтому я и прошу тебя об этой услуге.
– Я не смогла отговорить его от встречи с вами. Граф наклонился к столу и заглянул ей в лицо.
– А сильно ли ты старалась, Мерседес?
– Я старалась.
Даже на ее взгляд такая оценка своих усилий показалась ей неубедительной.
– Я так и думал.
Он выпрямился и поправил рукава своего пиджака безупречного кроя, разглаживая материю, показывая тем самым, что он полон раздумий на тему, что делать дальше. Затем неторопливо расстегнул пиджак и вынул карманные часы. Глянув на них, он протянул их Мерседес, показывая время.
– Оказывается, время еще есть. Мерседес почувствовала мгновенную слабость.
– О-о, я не могу, милорд, – быстро проговорила она. – Я больше не пойду туда.
Уоллас Лейден пожал плечами. Он положил часы в карман и, встав из-за стола, подошел к буфету. Графин с коньяком был еще наполнен. Он налил себе в стакан. Подойдя к Мерседес, он поднял бокал в насмешливом приветствии.
– Так вот как ты решила, Мерседес. Мне кажется, я должен напомнить тебе о последствиях. Неужели ты думаешь, что он оставит вас здесь? Он скорее всего захочет, чтобы в имении не осталось ни чужих детей, ни их воспитателей. Хлою и Сильвию он выдаст замуж. Это самый простой путь уладить дело и избежать скандала, но вы с близнецами окажетесь на улице. – Его голос стал задушевным и ласковым. – Ты подумала о том, чем ты станешь заниматься на улице?
Поверх края бокала он окинул Мерседес взглядом с головы до ног. Ее густые темные волосы и ясные серые глаза напомнили ему ее мать. Мерседес внешностью пошла в Элизабет Аллен, а не в Лейденов. У нее была та же фигура, те же изящные запястья и лодыжки, что и у матери. Чего она от нее не унаследовала – так это ее необыкновенного упрямства. Оно исчезло у Мерседес в раннем детстве, и больше он его не обнаруживал. Ему удалось подчинить се своей воле, чего он так никогда и не смог проделать с ее матерью. Лорд Лейден знал, как этого добиться.
– Ты и правда очень привлекательная девушка, Мерседес, – тихо сказал он. – Я неоднократно сожалел о том, что твой отец приходится мне родным братом. А то я вполне мог бы сделать тебя своей любовницей. Некоторые из моих друзей считают, что у меня слишком утонченная натура. Они бы не вели себя так сдержанно, если бы ты жила под их крышей.
Мерседес передернуло от этих слов, но это отразилось только в ее глазах.
– Я говорю об этом, – продолжал он, – потому что ты, как мне кажется, можешь с минимальными усилиями с твоей стороны соблазнить капитана Торна.
– Нет, – спокойно сказала она. – Вы не правы, уверяю вас. Он не проявил ко мне ни малейшего интереса.
Граф, казалось, не слышал ее слов. Он повернул голову в сторону дверей.
– Кажется, я слышу голоса близнецов. Мерседес вскинула голову.
– Что? – В ее тоне послышалось беспокойство. – Да нет, все тихо. Я уверена…
Он поднял руку.
– А я уверен, что слышал голоса. Сейчас пойду проверю их комнаты. Как ты думаешь, кто на этот раз? Бриттон? Или Брендан? А может быть, оба? Ты ведь знаешь – я не люблю, когда они ходят по ночам. Они могут удариться. Очень легко упасть на черной лестнице.
– Пожалуйста, не надо. – Она обошла стол и приблизилась к нему. – Оставьте их. С ними ничего не случится.
Он нахмурил брови.
– Боюсь, что случится. Ты сама прекрасно это знаешь.
Не обращая на нее внимания, он направился к двери.
– Подождите!
Двери библиотеки беззвучно отворились, и граф Уэйборн величественно проследовал в коридор.
Мерседес поспешила за ним и ухватила его за рукав уже на лестнице.
– Нет! Не надо, – сказала она с отчаянием в голосе. – Я попытаюсь еще раз. Я пойду туда.
Он поднял бровь и с удовлетворением посмотрел на маленькую руку, державшую его за рукав.
– Правда?
Мерседес быстро убрала руку и вытерла влажную ладонь о юбку.
– – Теперь я сделаю это. Клянусь!
– Нож при тебе?
Она кивнула. Нож был аккуратно заложен между корсетом и лифом.
– Хорошо. На этот раз пусти его в дело.
Глава 2
Услыхав шум на улице и волнение на первом этаже, в холле, Колин поспешил вылезти из лохани. Во входную дверь гостиницы стучали так, что грохотали все засовы и задвижки. Колин не сомневался, что это вторжение как-то связано с его делом в Уэйборн-Парке. Скорее всего, размышлял Колин, вытираясь, на этот раз явился сам граф.
– Наверное, пришел заявить, что я испортил его девственную племянницу и теперь должен жениться на ней, – пробурчал он себе под нос. – Неужели он думает, что это помешает мне убить его?
Колин вдруг поймал взглядом отражение своей мрачной иронической улыбки в оконном стекле. Да, такой оборот событий просто призывает его исполнить задуманное. Не хватало еще получить графа Уэйборна в родственники!
Бросив банное полотенце на спинку стула, Колин натянул брюки. Он как раз надевал рубашку, когда шум, начавшийся снизу, дошел по коридору до его двери. Стук и на этот раз не был робким. Тихо выругавшись, Колин вышел на середину комнаты. В глаза ему бросился нож, все еще торчавший в спинке кровати, напоминая об утреннем визите. Если это пришел граф, то, вполне вероятно, оружие может ему пригодиться. Он выдернул нож и, пряча его в ладони, подошел к двери.
Колин не стал открывать сразу.
– Кто там? – спросил он.
Послышался скрипучий гортанный голос хозяина гостиницы. Он не пытался скрыть своего раздражения.
– К тебе опять пришла та девица, парень. Объясни ей сам: раз ты прогнал ее, значит, не нуждаешься в… – Он замолчал, потому что в этот момент дверь открылась.
– Это ты, Молли? – спросил Колин, с трудом различая фигуры в темном коридоре.
Огромной рукой хозяин крепко держал за шиворот уже знакомую Колину незваную гостью. Капюшон ее плаща был, конечно, слабой защитой от синяков при такой мертвой хватке. Как и в первый раз, лицо ее скрывалось под надвинутым капюшоном, а вся фигура была закутана в темную промокшую пелерину.
– Это не Молли, парень, – сказал хозяин, хотя ему уже стало ясно, что Колин узнал навязчивую гостью.
– Отпустите ее, – сказал Колин.
Хозяин гостиницы разжал пальцы. Указание прозвучало несколько небрежно, будто Колину все это было совершенно безразлично. Хозяин гостиницы, видя такую реакцию своего постояльца, совершенно рассвирепел.
– Вы как хотите, – загремел он, – но я не могу позволить, чтобы она ходила тут всю ночь туда и обратно! Мне нужно думать и о других постояльцах!
– Я все улажу с вами завтра утром.
Колин ясно дал понять, что инцидент исчерпан. Он протянул левую руку и, втянув Мерседес в комнату, закрыл дверь перед носом хозяина гостиницы. Мерседес стала быстро что-то объяснять, но Колин прижал ее спиной к двери и закрыл ей рот рукой. Он почувствовал, как она вся сжалась от страха, и увидел ужас в ее широко открытых глазах, но продолжал держать ее, ничего не объясняя, пока шаги хозяина гостиницы не затихли в конце коридора.
Колин положил свой нож на старый комод и только тогда убрал руку с ее рта, но не сделал ни шагу назад, продолжая прижимать ее к двери.
– Хозяин гостиницы не знает, кто вы? Так ведь? Мерседес было так страшно стоять с ним столь близко, что она с трудом сохраняла спокойствие.
– Нет, – сказала она. – Я никогда не была здесь раньше.
– Это не совсем так.
– Вы же знаете, что я имею в виду. Если не считать сегодняшней ночи, я никогда…
– Я знаю, что вы имеете в виду.
– Ну, тогда не прикидывайтесь бестолковым. Его бровь выгнулась дугой.
– Вы меня еще будете учить? Мерседес не почувствовала и тени юмора в его тоне, не разглядела ни малейшего намека на улыбку на его губах.
– Я… я думала…
Продолжая наблюдать за ней, Колин наконец отступил от нее.
– Зачем вы пришли сюда опять? Может, ваш дядюшка ждет здесь где-нибудь неподалеку, надеясь подловить нас вместе?
Она не ответила. Устало опершись спиной о дверь, она глубоко вздохнула. Казалось, ей много часов не хватало воздуха, и теперь она жадно, со всхлипом дышала.
Он прищурился.
– Что с вами? – В его голосе не было никакого участия, а только бесстрастное любопытство, которое бесило ее.
– Ничего, – ответила она.
Это была явная ложь, а Колин не терпел лжи, особенно когда лгали ему. Он опять приблизился к ней и сдернул с нее капюшон. Пряди темных влажных волос облепили ее виски и щеки. Толстая коса распустилась, и волосы, перекинутые через плечо и едва стянутые шнурком, готовы были рассыпаться. Ее бледная кожа имела какой-то странный сероватый оттенок, а на щеке проступали первые слабые следы ушиба.
Колин поднял руку. Указательным пальцем он, почти не касаясь кожи, провел по ушибленному месту. Но она резко отвернула голову к двери, будто это он ударил ее.
– Что случилось? – спросил он.
Мерседес не ответила. Тогда Колин расстегнул плащ и снял его. Она запоздало попыталась было ухватиться за него, но не успела – Колин уже бросил его на пол позади себя. Ее рука бессильно повисла, и она молча позволила ему осмотреть ушиб, отведя лицо в сторону.
При первой их встрече Колин не обратил особого внимания на ее одежду, разве что заметил дорогой крой и цвет ее платья. Теперь же, после ее неожиданного повторного вторжения, он приглядывался к малейшим деталям ее одежды.
Дорогой шелк ее платья изумрудного цвета был весь пропитан водой и заляпан грязью. Один рукав болтался на ниточке, обнажая нежную кожу плеча. Горловина тоже была порвана, а на шее красовались два синюшных отпе-чатка пальцев. На юбке у бедра виднелась прямоугольная прореха. Шов на талии разошелся, а из-под подола, как белый флаг капитуляции, выглядывала обтрепанная оборка одной из ее многочисленных нижних юбок.
Не спрашивая разрешения, Колин поднял подол ее платья и убедился, что ее черные лайковые ботинки и носки еще более мокрые и грязные, чем в прошлый раз.
Он опустил ее платье и выпрямился. Ни слова не говоря, смотрел он на нее в ожидании объяснений.
Сердце у Мерседес молотом стучало в груди. Казалось, только корсет из китового уса поддерживал ее, не давая упасть. Она не отваживалась прямо взглянуть ему в глаза.
– Я так и не смогла вернуться в Уэйборн-Парк, – тихо выговорила она. – А теперь я боюсь вернуться… вот так… мой дядя… он будет… – Мучительно закусив нижнюю губу, она торопливо произнесла:
– Не знаю, куда идти. Может быть, вы могли бы…
Он тихо выругался. Затем поднял указательным пальцем ее подбородок и заставил ее посмотреть ему в глаза:
– Что я смог бы? Черт побери! Интересно, что я могу для вас сделать? Или вы думаете, что я только и мечтаю, как бы подцепить вас?
– Нет! Я бы никому не позволила предложить мне такое!
Колин не стал уточнять, поверил он ей или нет. Вперив в нее суровый взгляд, он решал, что ему делать. Наконец он отступил на шаг.
– Идите и садитесь на постель. Я сейчас подогрею воду. Она не очень-то чистая, потому что я уже помылся, но сойдет и такая.
– Нет-нет! – быстро сказала она. – Я не хочу…
Он не удостоил ее ответом. Но по его прищуренному взгляду и по решительным, даже угрожающим движениям она поняла, что лучше смолчать и подчиниться.
Она села на край постели.
Колин давал короткие отрывочные распоряжения:
– Ботинки. Чулки. Платье… – Он бросил ей щетку. – Сделайте что-нибудь со своими волосами.
Пока грелась вода, он больше не проявлял к ней никакого видимого внимания. Но при этом наблюдал, как она послушно, будто зачарованная, выполняет его команды. Движения ее были четкими и совершенно машинальными, будто она раздевала кого-то другого. Сняв ботинки и чулки и проведя несколько раз щеткой по спутанным волосам, Мерседес повернулась к Колину спиной и стала расстегивать платье. Но вдруг остановилась на полпути. Руки ее бессильно опустились.
– Не могу, – прошептала она. И потом – еще слабее:
– Не буду.
Колин не имел никакого желания спорить с лей. Чувствуя ее сопротивление, он сам стал стягивать с нее мокрое платье, отталкивая ее руки.
– Если вы будете сопротивляться, то я могу его нечаянно порвать. Все! Переступите через него.
Ей не оставалось ничего другого.
Изумрудного цвета лиф платья и рукава уже висели где-то возле талии. Странная мысль вдруг пришла ей в голову: у него просто талант раздевать женщин. Она закрыла рот рукой, чтобы подавить нервный смех.
– Вас тошнит?
Мерседес заметила, что вопрос прозвучал очень искренне. Он, наверное, все-таки добрый человек.
– Нет, – ответила она. – По крайней мере не…
– Сядьте и отдохните, – сказал он без малейшего оттенка чувства в голосе.
Колин схватил порванное и грязное платье, ботинки и чулки и стал рыться в своем чемодане в ногах кровати. Он извлек оттуда маленькую шкатулку из кедрового дерева.
– Я спущусь вниз и починю эти вещи, пока вы моетесь, – заявил он.
Она широко открыла глаза от изумления. Колин не обратил на это ни малейшего внимания. Ее удивление едва ли было для него лестно,
– Закончите раздеваться – садитесь в лохань. Когда будете уходить, я посмотрю, что там есть у Молли или у ее сестры, чтобы приложить к синяку. – И, уже уходя, спросил:
– Вас изнасиловали?
Мерседес побледнела под его жестким, пронизывающим взглядом.
– Нет, – ответила она. – До этого не дошло.
Пожалуй, ее оскорбила сама форма вопроса.
– Странно.
Он вышел из комнаты, прежде чем она успела рассказать ему свою выдуманную историю о том, как она смогла убежать от нападавших. Возможно, учитывая его цинизм и проведенное им исчерпывающее обследование, она свела бы количество нападавших до одного. Он бы еще поверил, что она отбилась от одного пьяного, но никак не от двоих.
Мерседес понимала, что она из рук вон плохо продумала свою историю, и очень слабо представляла себе, как воспримет ее Колин. Возвращаясь в гостиницу из Уэйборн-Парка, она почти ничего не соображала, ее мозг как бы оцепенел. Несмотря на данное ею обещание разделаться с Колином Торном, дядя ее все-таки пошел в комнату к Брендану. Для графа это был лучший способ заставить ее сделать то, что он задумал. Конечно же, Бриттон оказался в комнате брата, сладко посапывая рядом с Бренданом в огромной кровати с пологом на четырех столбиках. То ли звук открываемой двери, то ли предупреждающий возглас Мерседес мгновенно разбудили мальчиков, и они бросились в разные стороны кровати, чтобы обойти неприятеля с флангов, – искусство, которым они овладели с ранних лет.
Если бы Бриттон не запутался в своей длинной ночной рубашке, им обоим удалось бы ускользнуть. Но мальчишка споткнулся и попал прямо в руки его светлости. И тут же получил такую сильную оплеуху, что чуть не задохнулся. Упав на колени, Бриттон инстинктивно, а частично уже и по привычке, принял защитную позу – сжался в комок, так что следующий удар сапогом пришелся ему не по животу, а по плечу.
Мерседес бросилась между Бренданом и графом, когда мальчик попытался защитить брата. Ее вмешательство дало лорду Лейдену повод распустить руки и по ее адресу. Он схватил ее за ворот платья так, что шелковая ткань затрещала, и оттащил в сторону. Она чуть не упала навзничь, но ей удалось выхватить и крепко прижать к себе Брендана. Мерседес знала: сейчас главное – не позволить ему вступить в драку. Иначе будут биты оба. И тогда придется выхаживать двоих.
Хлоя и Сильвия, услышав приглушенные крики и шум борьбы, прибежали из своих комнат. Они стояли на пороге и со страхом наблюдали, как отец избивает Бриттона. Когда экзекуция была закончена, они посмотрели на Мерседес, ожидая от нее указаний. Отшатнувшись в немом ужасе от отца, который огромными шагами в полном молчании вышел из комнаты, они тут же бросились поднимать брата.
Усилием воли Мерседес прогнала воспоминания из головы и стала снимать котёл с огня. Вода плеснула на раскаленные камни и зашипела. Она налила в лохань горячей воды, опустилась перед ней на колени и стала быстро мыться, не снимая нижнего белья. Смыла грязь и навоз, которыми она с таким тщанием вымазала лицо и руки. Тщательно промыла шею и ложбинку между грудей. Край лифа совсем вымок.
Опустив глаза на свою грудь, она увидела нож, выглядывающий из-за корсета. Тогда она поднялась и подошла к окну, чтобы посмотреть на свое отражение. В таком положении ножа не было видно – он был надежно спрятан в лифе. Она просунула три пальца между грудей за кружевной край лифа – ухватить рукоятку не составляло никакого труда. Мерседес вытащила нож на несколько дюймов, примеряясь к движению, и легко вернула его на место.
Оглянувшись, она посмотрела на спинку кровати. Колин уже успел убрать нож. Неужели он унес его с собой? Она пошарила глазами по комнате и заметила нож на комоде. Может быть, спрятать его? Нет! Уж лучше позаботиться о своем собственном! Он наверняка увидит, что нож пропал, и, конечно же, сразу заподозрит ее. Мерседес не сомневалась, что он ее обыщет и при этом обнаружится ее собственный нож. И тогда ее и без того ненадежный план с треском провалится.
И она оставила его оружие на месте.
Она перевела взгляд с комода на тумбочку. Там все еще стояла бутылка виски, а рядом – бокал. Похоже было, что его так никто и не пригубил. Может, Колин Торн не пьет вовсе или пьет совсем мало? Это открытие озадачило Мерседес. Насколько она могла судить по опыту дяди и его знакомых, которых он считал друзьями, трезвость среди них была скорее исключением, чем правилом. Это была еще одна черта, отличавшая капитана Торна от знакомых ей мужчин.
Потом ее внимание привлек чемодан, стоявший в ногах кровати. Хватит ли у нее смелости открыть его? Но как же она может не посмотреть!
Положив чемодан на кровать. Мерседес открыла его. Первое, что ей бросилось в глаза, – это необыкновенный порядок и тщательность, с которой были уложены все вещи, – видно, что каждая имела свое место. Она осторожно перебрала все рубашки и носки. Дальше лежали брюки, прижатые книгой. Она подняла ее и прочитала название: «Собор Парижской Богоматери». Да, его литературные вкусы порождали больше вопросов, чем ответов. Она и подумать не могла, что его может тянуть на такие явно романтические вещи. Но вполне возможно, что он использовал книгу лишь в качестве пресс-папье.
Мерседес отложила книгу в сторону и продолжила свои изыскания. Она обнаружила черную лакированную коробку, которая занимала все дно чемодана. Покрытое эмалью дерево было гладким на ощупь, и когда она вынула коробку, то увидела на поверхности свое неясное отражение. Она уселась, положила коробку на колени и медленно открыла крышку.
Судя по весу коробки, она уже догадывалась, что в ней может быть. И ей осталось лишь восхититься красотой оружия.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?