Читать книгу "Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями"

Глава шестая,
в которой выясняется, что рядом с револьвером находились шестеро

Когда Френсис Гэйл вошла в комнату, Поллард слегка опешил: он ожидал увидеть особу куда более крупную и мускулистую. Мисс Гэйл, девушка лет двадцати, была скорее ниже среднего роста и, несмотря на очевидно хорошее здоровье, отличалась такой стройностью и хрупкостью, что совсем не походила на спортсменку. Однако это была та самая девушка, которую Поллард видел за рулем автомобиля. Ее коротко подстриженные волосы казались шелковистыми, темно-карие глаза были обрамлены пушистыми черными ресницами, но твердый подбородок выдавал весьма решительный характер. Хотя она не являлась красавицей в общепринятом смысле, здоровье и живость делали ее очаровательной. Она была в белом шелковом платье с ярко-алой пряжкой на поясе и шляпке из белой соломки и с такой силой сжимала сумочку, что та почти сложилась пополам. Казалось, она не столько убита горем или охвачена страхом, сколько ошеломлена обилием событий, которые навалились на нее разом.

– Я… Я… – начала она и остановилась.

Мастерс почувствовал себя в своей стихии. Старший инспектор учтиво поднялся, всем своим видом демонстрируя такую убедительную почтительность, с какой обычно просят совета у мудрецов, – он считал такое поведение весьма полезным для дела.

– Прошу вас, не расстраивайтесь так, мисс, – мягко проговорил он. – Тысяча извинений за то, что мы заставили вас подняться сюда, но в этом доме больше негде сесть. Не согласитесь ли вы нам помочь? Вот именно. Не хотите ли присесть на диван? Так-то лучше. Теперь…

– Но что, черт возьми, все это значит? – воскликнула девушка, кивая в сторону мебели. Какое-то новое чувство охватило ее с такой силой, что затмило все остальные, и потрясение было настолько велико, что впервые за весь вечер на ее глаза навернулись слезы. – Кто вы такие? Что случилось? Что здесь вообще происходит? Я помню, что видела вас раньше. – Прищурившись, девушка оглядела Г. М. с ног до головы. – Я видела вас, и отец что-то о вас рассказывал. Он говорил, что вы всегда носили смешные шляпы – что-то в этом роде. Но я никак не возьму в толк, что вы здесь делаете?

– Тише, тише, – пророкотал Г. М. с удивительно мягкостью. – Разумеется, вы меня знаете, а я хорошо знаком с вашим стариком. Вы дочь Боки Гэйла, самого великого капитана среди игроков в регби 1906 года. Вот видите, вы среди друзей. И если вы дочка Боки Гэйла, то нет нужды осыпать вас лепестками роз, вы вполне способны смотреть в лицо неприятностям, девочка моя.

– Я пытаюсь, – ответила она после паузы. – Все это довольно-таки ужасно. Но что с ним случилось и почему? Я видела, как его выносили, но даже не знаю, как он умер. Я пыталась спрашивать, но мне отвечали, что произошел несчастный случай, и больше ничего.

Она сжала руки и обвела присутствующих жалобным взглядом. Мастерс покачал головой:

– Боюсь, мисс, это был не несчастный случай. Это было преднамеренное убийство.

– Я так и подумала.

– В самом деле? А почему вы так подумали, мисс?

– Ну это же понятно. Что еще я могла подумать, учитывая все обстоятельства? Как он… пострадал?

– В него стреляли. В спину.

Поллард заметил, что при этих словах на лице девушки появилось недоумение. Видно было, как она напряглась, когда Мастерс продолжил:

– У вас были причины подозревать, что кто-то хочет его убить?

– Нет. Конечно нет. Это…

– «Конечно нет». Мм… – Мастерс по-отечески улыбнулся. – Звучит как-то не совсем убедительно, мисс Гэйл. Скорее всего, это действительно не важно, но не хотите ли вы сказать, что ему кто-то угрожал?

– Не совсем. Я это ляпнула сгоряча. Ну, понятно, что Рон угрожал ему, раз уж пообещал пристрелить, но он просто вспылил. Точно не знаю, что у них произошло, потому что меня там не было. – Она подняла на него простодушные карие глаза. – Я рассказала вам это только потому, что вы, скорее всего, все равно об этом узнаете. И будет лучше, если узнаете от меня, потому что я точно знаю, что вся эта история не стоит и выеденного яйца. Во-первых, потому что Рон просто не способен никого убить – конечно нет. Во-вторых, Рон ни при каких обстоятельствах никому бы не выстрелил в спину.

– А кто такой Рон?

Френсис Гэйл посмотрела на него с удивлением:

– Ну, Рональд Гарднер. Он лучший друг Вэнса. Понимаю, может показаться, что на правду это не похоже, но он действительно его лучший друг. Я решила, что вы могли о нем слышать. Он делает многое из того, что делал Вэнс, просто не поднимает из-за этого шума. – Внезапно она покраснела и заторопилась, словно боясь, что не успеет договорить. – То есть я думала, что вы читали книгу, которую написал Рон, замечательную книгу о путешествии вверх по Ориноко[12]12
  Ориноко – река в Южной Америке.


[Закрыть]. Кроме того, у него есть ранчо в одном из западных штатов Америки, – кажется, в Аризоне, я никогда не могла запомнить все эти штаты, их так много. Рон…

Мастерс уже сделал знак Полларду, и тот сидел за столом, прилежно стенографируя слова девушки. Теперь старший инспектор решил ее прервать.

– Одну минуту, мисс. Вы сказали, что у мистера Китинга и мистера Гарднера вышла ссора? А когда это случилось?

Френсис задумалась.

– Кажется, позапрошлой ночью. Подождите… Сегодня среда, не так ли? Да, должно быть, это было вечером в понедельник. По крайней мере, так сказал Филипп. Филипп – это кузен Вэнса, и именно он рассказал мне об этой неприятности.

– И из-за чего произошла неприятность, мисс?

– Не имею ни малейшего представления! Честное слово.

– И вы не стали расспрашивать, пытаться что-то выяснить? В конце концов, угрожали застрелить вашего жениха, а?

Снова к ее глазам подступили слезы.

– Ели бы вы только позволили мне объяснить! Вот как это было. До вчерашнего дня я и не подозревала, что возникли какие-то проблемы. Понимаете, вчера была грандиозная вечеринка. Мы с Вэнсом собирались пойти, договорились об этом еще неделю назад. Так вот, вчера днем я позвонила ему, чтобы узнать, во сколько он за мной заедет. И вдруг как гром среди ясного неба: ему очень жаль, но появились неотложные дела, и на вечеринку он никак не попадает. Дело может затянуться на пару дней, и он даст мне знать, когда освободится.

Мастерс, поглядывая на нее искоса, поглаживал подбородок. Старший инспектор с трудом скрывал нетерпение.

– Он рассказал, в чем суть этого дела, мисс? Хм. Я имею в виду, он упоминал о ссоре?

– Нет. Полагаю, он и не собирался. Он говорил тем холодным, чопорным, «будьте-любезны-почистить-мне-ботинки» тоном, какой использовал, когда хотел, чтоб от него отстали. Сначала я попыталась сообразить, чем могла его обидеть. Потом разозлилась. Не знаю, нравится ли вам, когда вами демонстративно пренебрегают, но мне это совсем не нравится. И я решила: прекрасно, значит пойду на вечеринку сама. Разумеется, там все спрашивали, где Вэнс. Даже у Рона Гарднера хватило наглости поинтересоваться, почему тот не явился. Наконец мне удалось отвести Филиппа Китинга в сторонку, чтобы расспросить об этом таинственном «деле», которое не позволило Вэнсу прийти. Филипп начал мямлить, запинаться… Он вообще считает себя очень тактичным… Но в итоге все-таки признался, что Вэнс и Рон поссорились и это могло стать причиной… Больше ничего он сказать не мог, а может, просто не захотел.

– Вот именно. А вы спросили об этом мистера Гарднера?

Глаза девушки сузились.

– Да, естественно. И получилось так глупо! Рон притворился, что очень удивлен. Он поклялся своей честью, что между ним и Вэнсом не было никакой ссоры. Сказал, что даже не представляет, как мне в голову могла прийти такая идея. Но я считаю, он решил, что, как джентльмен, должен солгать, особенно с тех пор, как…

Г. М., который сидел в углу дивана, безмятежный, как Будда, открыл один глаз. Потом вытащил свою черную курительную трубку.

– Так… ладно, – пробормотал он с сомнением в голосе. – А вот тут поподробнее… Особенно с тех пор, как – что?

– Я… Я не знаю.

– Мастерс подтвердит, – продолжал Г. М., – что у меня отвратительно подозрительный характер. И мне бы не хотелось, чтобы дочка старины Боки Гэйла так запуталась в этом сомнительном деле, что мне пришлось бы с ним объясняться. Ну-ка не темните: есть ли у вас какие-то основания подозревать, что ссора произошла из-за вас?

Френсис Гэйл медленно повернулась к нему лицом и уперлась ладонями в диван.

– Конечно нет! – воскликнула она и добавила после паузы: – Почему вы так подумали?

– Ну, только в одном случае мужчина может лгать как джентльмен, – извиняющимся тоном произнес Г. М. – В любом другом он лжет как обычный лгун. Похоже, были предприняты мучительные попытки скрыть от вас суть дела. Мне вообще показалось, что вы в гораздо большем восхищении от талантов и моральных качеств этого парня Гарднера, чем вашего жениха Китинга. Вы влюблены в Гарднера или он в вас?

– Да, мне нравится Рон. Естественно. Но так получилось, что помолвлена я с Вэнсом. Все, хватит, я больше не могу выносить этой бессмысленной болтовни! Вы приводите меня в ту самую комнату, где убили Вэнса, и я не знаю, кто и как это сделал, а вы ничего не объясняете, напротив – начинаете меня запугивать…

Мастерс перевел взгляд с Г. М. на девушку, прокашлялся и заговорил успокаивающим тоном:

– Не обращайте внимания на старика, мисс. Он всегда такой. Мы с удовольствием расскажем вам все, что вы хотите узнать. Вот именно. К примеру, вы говорите, что у мистера Гарднера есть ранчо в Америке?

– Есть.

– Ага. Тогда вас может заинтересовать оружие, которым был застрелен мистер Китинг. Показать его я, к сожалению, не смогу, так как оно было отправлено в Скотленд-Ярд, так что поверьте мне на слово. Это «ремингтон» сорок пятого калибра, старинное оружие, с рукояткой, инкрустированной жемчугом, с выгравированным на ней именем «Том Шэннон», а этот Шэннон, как мне сообщили, был разбойником в стародавние времена. Э?

– О господи! – прошептала девушка, и ее глаза заблестели. – Вы ведь не обманываете меня? Это ведь не один из тех приемчиков, о которых пишут в книгах, когда вас заставляют что-то признать, а потом заявляют: «Ха-ха, вот ты и проболтался!»

– Нет, мисс, никоим образом.

– Не обижайтесь, я только спросила. Надеюсь, что это правда, потому что этот ваш револьвер мне очень хорошо знаком. Если, конечно, в округе не разбросаны и другие «Томы Шэнноны», что вряд ли. Револьвер принадлежит Рону. У него целая коллекция оружия, и он очень ею гордится. Да я сто раз видела этот револьвер! И это еще не все. Помните, я рассказывала про вечеринку прошлой ночью? Этот револьвер был там. Мы использовали его для игры в убийство.

– Убийство? – взревел Мастерс. Потом, помолчав, потер подбородок. – Играли в убийство? Ага, понимаю. Вы имеете в виду ту игру, где всем достается по карте и туз пик – убийца, а потом гаснет свет и… Послушайте, мисс, вы же не использовали в игре настоящий пистолет?

– Использовали. Он был заряжен холостыми патронами, разумеется. Все было очень хорошо продумано. Кроме револьвера, была еще петля душителя из обрывка тонкой бечевки. И жестяной кинжал с лезвием, которое выпрыгивает из ручки, и маленькая бутылочка яда с черепом и костями на этикетке. Они были орудиями убийства и лежали в ряд на каминной полке в гостиной, а убийце надо было незаметно утащить одно из них. Эта вечеринка и задумывалась как «вечеринка с убийством», но куда интереснее, чем обычно. Идея принадлежала мистеру Дервенту. Он и устроил саму вечеринку. Он сказал, что всегда хотел развлечься таким образом.

Мастерс заговорил осторожно, слегка наклонив голову:

– О, это случайно не Джереми Дервент, юрист?

– Да. А вы его знаете? Он адвокат Вэнса.

– Доводилось о нем слышать, мисс. Он был… э-э… в дружеских отношениях с мистером Китингом? И с вами?

По какой-то причине взгляд ее выразительных карих глаз метнулся от Мастерса к Г. М. Потом девушка сказала равнодушным голосом:

– Я не особенно хорошо его знаю. Мы познакомились не больше полугода назад. Вот Вэнс знаком с ним целую вечность. Мистер Дервент всегда вел дела его семьи. На самом деле он очаровательный старичок. Кстати, они с женой живут тут неподалеку, на Вернон-стрит. Я вообще пошла на вечеринку, потому что… ну, понимаете… Это была не обычная пьянка – это был прощальный прием. В следующем месяце они уезжают с Вернон-стрит и переселяются за город.

Сержант Поллард поднял голову, оторвавшись от своих записей. Старший инспектор Мастерс подошел к окну, заложив руки за спину, и уставился на темнеющую улицу. Днем в мансарде было настолько душно, что теперь, когда жара начала спадать, казалось, стало почти прохладно.

– Мисс, – сказал Мастерс, резко обернувшись и глядя скорее на ее пушистые каштановые волосы, чем в лицо. – Я должен поблагодарить вас за то, что вы сегодня сохранили самообладание, и за то, что вы, как мне кажется, честно и прямо ответили на наши вопросы. Пожалуйста, расскажите об этой вечеринке все без утайки. Кто-то из гостей украл револьвер, из которого был убит мистер Китинг, если только мистер Гарднер не забрал его с собой. Во-первых, кто на ней присутствовал?

– С Вэнсом нас должно было быть семеро, – быстро ответила она. – Для игры использовался весь дом, разумеется. Ведь если участники соберутся в одной комнате, они станут путаться друг у друга под ногами. Там был мистер Дервент. Была я, само собой. Был Филипп Китинг. Был Рон Гарднер. Был мистер Соар…

– Соар? Довольно необычное имя. Не имеете ли вы, часом, в виду Бенджамина Соара, торговца произведениями искусства?

– Да-а, полагаю, это он. – Девушка нахмурилась. – Но не уверена. Я впервые встретилась с ним вчера вечером. Очень милый господин. Мне он понравился.

– Мисс Гэйл, можете ли вы подтвердить, что даже теперь слова «десять чайных чашек» ничего для вас не значат?

Френсис Гэйл окинула взглядом круглый стол в центре комнаты, расставленные на нем чашки с блюдцами и стул из красного дерева. Затем она как зачарованная снова перевела глаза на диван.

– Вы имеете в виду, – медленно проговорила она, и Поллард готов был поклясться, что эта мысль впервые пришла ей в голову, – что тот человек – я не знаю его имени, но слышала, как говорили об этом случае, – тоже был убит в комнате, где на столе стояли десять чашек?

– Помилуйте, мисс Гэйл. Вы же не думаете, что комнаты в покинутых домах обычно обставлены таким образом? Неужели вы считаете, что я поверю, будто вы не связали все происшедшее с делом Дартли?

Белая сумочка соскользнула у нее с колен. Она наклонилась, чтобы поднять ее, а когда выпрямилась, ее лицо порозовело и стало еще более озадаченным.

– Мне нет никакого дела до того, во что вы верите! Да, я заметила эти чашки. Но от этого все становится только хуже, потому что я не вижу… Ладно, инспектор, это не важно. Вы свернули куда-то не туда. Только я дала вам список всех, кто присутствовал на вечеринке с убийством, как вы ни с того ни с сего набросились на меня. Так что это я говорю вам: «Помилуйте».

Мастерс замялся.

– Хорошо, – согласился он, рассудив, что лучше сдать немного назад. – Но вы предоставили мне неполный список. Мистер Дервент, мистер Филипп Китинг, мистер Гарднер, мистер Соар и вы. Даже включая мистера Вэнса Китинга, здесь только шесть имен. А где же седьмое? Мм… Как насчет молодой миссис Дервент?

– Не знаю, кого вы называете «молодой миссис Дервент». Нынешней миссис Дервент сорок пять. Кажется, у них есть сын, лет этак восемнадцати, который учится в какой-то школе.

– Но как я понял…

– О, совершенно верно, инспектор, – согласилась мисс Гэйл с неожиданной горячностью. – Большинство людей действительно дают ей гораздо меньше. Я собиралась упомянуть о ней. Она тоже участвовала в игре, но недолго. Около половины девятого она сказала, что у нее ужасно разболелась голова, и попросила извинить ее. После ее ухода вечеринка с убийством скисла. Начать с того, что для хорошей игры нас было слишком мало. И почему-то вдруг показалось, что бродить по дому в темноте – ужасно глупая затея.

– Значит, вы не доиграли?

– Да, так получилось. Мы успели сыграть только одну короткую игру, а потом миссис Дервент поднялась наверх. Кстати сказать, именно она была трупом. Ее удавили. Кажется, я упоминала, что все орудия преступления были разложены на каминной полке в гостиной. А ее удавили в логове мистера Дервента, на софе. Сам мистер Дервент был детективом и прекрасно исполнял свою роль. Филипп был убийцей. Его поймали через пятнадцать минут. Для члена фондовой биржи бедняга Филипп на удивление плохой лжец.

– С точки зрения полицейского, мисс, это лучшая рекомендация, – любезно заметил Мастерс. – Но сейчас меня занимают не столько убийства понарошку, сколько этот револьвер. Расскажите, пожалуйста, все, что помните: когда вы видели его в последний раз, кто мог его взять? Любая мелочь имеет значение.

Она посмотрела ему в глаза:

– Мне нечего вам рассказать. И я вас не обманываю. Сколько ни ломаю голову, ничего не вспоминается. Единственное, что я могу сказать наверняка, – в начале игры револьвер лежал на каминной полке. Его туда положил Рон, а перед этим с гордостью продемонстрировал всей компании. Не помню, брал ли его кто-нибудь в руки после этого. Поклясться, что никто этого не делал, я тоже не могу – я могла просто не заметить.

Глаза Мастерса засверкали почти гипнотическим блеском.

– Вспоминайте, мисс, вспоминайте! Вы наверняка что-то видели. По крайней мере, вы должны были видеть револьвер, когда игра закончилась. Если оружие принадлежит мистеру Гарднеру, значит он взял его с полки и забрал с собой, не так ли? Вряд ли он бы промолчал, если бы обнаружил, что оно пропало, как вы считаете?

– Этого я тоже не знаю. – Девушка задумалась. – Я пошла к своей машине чуть раньше остальных, потому что у меня тоже разболелась голова, я чувствовала себя подавленной, и мне хотелось быстрей оттуда сбежать. Но в одном я абсолютно уверена – Рон Гарднер не уносил револьвер домой.

– Почему вы так считаете?

– Потому что он поехал домой в моей машине. У него сейчас нет машины. Он… потерял много денег… большую часть своего состояния. Так что я его подвезла.

– Ну и что же, мисс?

– Нет нужды постоянно меня понукать. На нем был легкий летний костюм. Такой, знаете, пиджак без подкладки, никакого жилета. И на обратном пути он снял пиджак. Если вы видели этот револьвер, то понимаете, что на себе его так просто не спрячешь.

Мастерс наблюдал за ней с нескрываемым подозрением.

– Значит, так тому и быть, – вздохнул он, как человек, которому пришлось на ходу принимать решение. – Вы можете все еще раз хорошенько обдумать. А я пока хотел бы прояснить один-два момента, и надеюсь, вы мне поможете. Дайте-ка сообразить… Ага, скажите на милость, почему, проезжая здесь на вашей машине (МХ792) сегодня днем, вы так заинтересовались этим домом?

– Я не проезжала здесь сегодня днем.

Мастерс вопросительно взглянул на Полларда, который решительно кивнул, хоть и безо всякого удовольствия.

– Помилуйте, мисс, если вы будете продолжать в том же духе, мы так ни до чего и не договоримся, – с наигранной жизнерадостностью воскликнул старший инспектор. – Знаете ли, вас видел офицер полиции. Так что давайте не торопясь во всем разберемся. Я повторю вопрос: когда вы проезжали…

– Я не проезжала! – крикнула Френсис Гэйл и, совершенно как школьница, закатила такую истерику, что Мастерс ошеломленно заморгал. Однако за ее слезами скрывалась настоящая ярость. – Сегодня днем меня и близко здесь не было! Не было, не было, не было, и вы не заставите меня признать, что я была!

– Хорошо, хорошо, как скажете. Вы никогда не проявляли интерес к этому дому? Никогда не видели его раньше?

– Никогда!

– Мы не можем принять такой ответ, вы же понимаете. Около трех месяцев назад (десятого мая, если быть точным) вы получили ключи от этого дома в агентстве «Хьюстон и Клейн», на площади Сент-Джеймс. И данный факт не подлежит сомнению.

Хотя это утверждение не вызвало такой бурной вспышки ярости, как предыдущее, но тоже произвело весьма драматический эффект. Девушка не поднялась, а словно бы слетела с дивана, так стремительно, будто приготовилась к драке. Но глаза у нее сделались абсолютно несчастными.

– Этого я тоже не делала, и вы не докажете обратного. А сейчас я иду домой, и никто меня не остановит. От вас нет никакого проку, вы только задаете бессмысленные вопросы. Вы ничего не рассказали мне о бедном Вэнсе или о том, кто мог его убить, только намекали, что подозреваете Рона, хотя я прекрасно знаю, что это невозможно. Жаль, что здесь нет моего отца. Или что у меня в руке нет какого-нибудь кирпича, тогда бы я, тогда бы я… – Она замахнулась рукой и стремительно пошла к выходу, на секунду задержавшись в дверях, так что взметнулась белая шелковая юбка.

– А что до вашей миссис Дервент, то вы можете передать ей от меня, что она фантастическая старая…

Облегающая белая шляпка съехала набок, и мисс Гэйл с усилием натянула ее на голову, словно пытаясь с помощью этого жеста дать выход эмоциям. Потом выбежала из комнаты, и уже с лестницы до них донеслись ее бурные рыдания.

Мастерс шумно выдохнул.

– Провалиться мне на месте, – проговорил он с интонацией человека, вопрошающего о смысле бытия. – И что это на нее нашло? – Он закатил глаза. – Конечно, она совсем еще ребенок и ведет себя хуже, чем мои собственные ребятишки. А поначалу казалась такой разумной. И все же, несмотря на эту истеричную выходку, ей удалось заставить меня почувствовать, что я не совсем прав. Мм… Должен сказать, сэр Генри, что вы мне не очень-то помогали. Сидели в углу, как мумия, и попыхивали себе трубкой.

– Я просто размышлял, – пробормотал Г. М. – И как мне показалось, ты нуждался не в помощи, а в тормозе. Ты же не хочешь в первый же день забить мозги под завязку ненужными деталями, сынок? – Поднимаясь с дивана, он оперся рукой о грязную коричневую обивку, и вверх поднялось облачко пыли. – Что до девочки… Хм. Почему-то мне кажется, что завтра утром она появится в моем кабинете и расскажет все, как есть. Господи, но до чего же она ненавидит миссис Дервент! «Совсем не мне, а только ей все фимиам кадят. Затем, что мне семнадцать лет, а ей под пятьдесят»[13]13
  Из стихотворения Р. Киплинга «Соперница» (пер. Г. Бена).


[Закрыть]. Не исключено, что миссис Д. – полногрудая загадочная красотка с томными очами. И злосчастный старина Китинг вполне мог быть от нее без ума.

– Полагаете, между Китингом и миссис Дервент что-то было? И эта девочка Гэйл все знала? Да, мне тоже так показалось.

– О, не исключено. Миссис Дервент представляется мне особой весьма себе на уме. В любом случае, после того как мы немного подкрепимся, предлагаю нанести визит зловещему адвокату с Вернон-стрит, адвокату, который в следующем месяце снова переезжает.

Пока Г. М. сыпал проклятиями, спускаясь по темной лестнице, Мастерс задержался в комнате. С минуту он разглядывал потолок, потом опустил глаза на пол – туда, куда упало тело, потом наклонился и поскреб ковер. Когда он последовал за Г. М., который уже бушевал внизу, на его губах играла улыбка человека, сорвавшего джекпот.