Текст книги "Час на убийство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chas-na-ubiystvo-28055.jpg)
Автор книги: Джордж Кокс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
3
Дейв Уоллес не спорил по поводу выбора своей жены, когда та заявила, что они поужинают в таверне, которая находилась в центре города и располагала залами, открытыми с трех сторон и даривших прохладу в вечернее время. Но все равно он строил предположения по этому поводу, тем более, что она, по-видимому, находилась в приподнятом настроении. Было это результатом действия виски или другой неизвестной ему причины, он не знал, но с тех пор, как Фэй заявила, что собирается немного потратиться, скорее всего можно было ожидать, что она выберет отель «Хиллсайд», самое новое и большое здание с рестораном наверху, а не на первом этаже, так что посетители возвращались в свои номера, спускаясь на лифте вниз, а не поднимаясь, или же «Британике», который наряду с кондиционированным воздухом предлагал открытые залы, выходящие к бассейну, и славился лучшей в городе кухней.
Ее болтовня о новых источниках доходов нисколько его не занимала. С самого первого дня он ясно дал понять, что она больше ничего от него не получит, и упорно следовал своему решению. Уоллес не смог выгнать её из бунгало и полагал, что это единственный метод, который мог принести результат. Фэй не раз подчеркивала, что попрежнему является его женой. Ему приходилось предоставлять в её распоряжение машину в те дни, когда собирался работать дома. В остальных случаях она пользовалась такси или же её подвозили друзья, а чтобы получить то, что она называла деньгами на выпивку, она ухитрилась найти работу в магазине при отеле «Хиллсайд», которая даже при небольшом жаловании позволяла ей знакомиться с путешествующими бизнесменами, жаждавшими предложить ужин в ресторане и вечерние развлечения привлекательной и соблазнительно сложенной блондинке.
Большой и оживленный зал таверны находился на некотором расстоянии от бара, и это ещё раз напомнило Уоллесу намерение его жены вернуться пораньше в бунгало, когда Фэй поднялась по ступенькам, ведущим от автомобильной стоянки и направилась в ту сторону. Ведь она принадлежала к тому типу людей, что считают пару бокалов в баре необходимой прелюдией к любому ужину. Сегодня она исправила эту оплошность, сразу же заказав двойной виски-коктейль, когда официант принес меню. Уоллес, желая поддержать в себе решительность, которую старательно растил в себе несколько последних часов, решил не отставать и тоже заказал себе двойной коктейль, с той лишь разницей, что основой его вместо виски был ром.
Когда официант ушел, Фэй открыла сумочку, которую скорее можно было назвать плетеной из соломы корзиночкой с откидной крышкой и цветком, вышитым на боку, извлекла из неё парчевый футляр и надела очки в темной оправе. Она была дальнозоркой и не могла без них прочитать меню. Дейв снова заметил трещину на дужке и понял, что его жена так и не заказала новую оправу. Она сломала их ещё вчера, но Оливер как искусный мастеровой взял у него немного клея и так аккуратно починил оправу, что дефект стал почти незаметен.
– Суп, бифштекс с кровью, – сказала Фэй, откладывая меню, – и какой-нибудь зеленый салат с маслом и уксусом.
Уоллес сделал заказ, Фэй сняла очки и окинула взглядом комнату. Как раз в это время она заметила Герберта и Лоррейн Карвер, сидящих за столиком у ограждения, глаза у неё сузились, уголки накрашенных губ опустились вниз и настроение резко изменилось. Возможно это произошло благодаря последнему глотку виски, который добавил ещё немного алкоголя к тому, что уже поглотил её организм, и оказалось достаточно, чтобы заставить отбросить последние претензии на дружелюбие или хорошие манеры. Вероятно это было не более чем нашедшим благодатную почву чувством обиды, замешанном на зависти, ревности и глубоко затаенной врожденной мстительности. Каковы бы ни были причины, она сразу же попыталась облечь свои мысли в слова.
– Только посмотри на нее, – заявила Фэй, слова желчно слетали с её губ. – Что она о себе думает, высокомерная сучка. Даже не считает нужным пару слов сказать.
Уоллес начал было разубеждать её, но потом решил не возражать. Он знал, что существует довольно веская причина, почему Лоррейн Карвер их не узнала. Как и его жена, та была дальнозоркой и сейчас была в очках и целиком сосредоточилась на своей еде и высоком брюнете с яркой внешностью, великолепной фигурой и с каким-то надменным выражением лица. Ее муж, худощавый надменный англичанин с щеткой усов на верхней губе в этот момент словно почувствовав, что их обсуждают, осмотрелся вокруг и кивком головы с улыбкой их приветствовал. Уоллес кивнул в ответ и тут же услышал, как Фэй развивает свою первоначальную мысль.
– … красит волосы. Здесь она никого не нашла, кто был бы достоин их укладывать, кроме того каждые две недели отправляется на Барбадос к какому-то особому портному. Она что, за дураков нас держит?
Дейву хотелось заткнуть уши, но он прекрасно понимал причину её излияний. Чета Карверов жила вверх по берегу от их бунгало, и до появления жены Уоллес поддерживал с ними приятельские отношения и даже написал поясной портрет Лоррейн, что принесло ему семьсот пятьдесят долларов. В качестве его жены Фэй тоже поначалу была принята ими, но её попытки охоты сначала на Карвера, а потом на Ника Рэнда, иногда их навещавшего, оказались менее успешными, чем бывало в прошлые годы. Вежливый, но стремящийся соблюдать дистанцию Карвер дал ей отпор. Появившаяся холодность в их отношениях плюс проявлявшаяся после нескольких рюмок стервозность Фэй привели к тому, что их перестали приглашать.
– … выскочила за него из-за денег. Он по крайней мере лет на двадцать пять старше её. Была дешевой моделью, пока не подцепила его на крючок.
Уоллес хранил молчание, хотя и мог признать, что последнее утверждение было отчасти верным. Лоррейн действительно была моделью, но в некотором роде более высокого уровня, чем Фэй. У неё был подходящий рост, стройная фигура, хотя сейчас та заметно округлилась, и во взгляде светило некоторое превосходство, так необходимое для успеха модели в высокой моде. В Нассау её привел контракт с одним из роскошных женских журналов. Там она встретила Карвера, состоятельного вдовца из Англии.
Уоллес знал все это, но, по его мнению, настоящая причина дурного настроения его жены находилась у стойки бара. Она не могла видеть, как минутой раньше вошел Ник Рэнд, поскольку сидела к нему спиной. Дейв точно не знал, где и как они познакомились, потому что был рассержен и огорчен приездом Фэй и с неделю или больше практически с ней не общался. Он заговаривал только в случае крайней необходимости, и Фэй жила, как ей заблагорассудится, не обращая внимания на его реакцию. Она редко бывала в бунгало, при необходимости заказывала такси, презжая и уезжая, когда хотела, без вопросов и объяснений.
Именно в это время и завязался её короткий роман с Ником. Иногда тот забирал её прямо из бунгало, когда его шхуна стояла в порту. По крайней мере однажды они встретились в конце узкой дорожки, ведущей к дому. Уоллес знал об этом, поскольку поджидал у дороги, чтобы узнать, кто её заберет. В тот вечер он сопровождал их на всем пути их прогулки по барам, пока эта роль ему вконец не опротивела. Но не ревность двигала им: будь это возможно, он готов был поддержать её увлечение в надежде, что ей захочется освободиться от уз брака. К несчастью по какой-то причине их связь оборвалась, и Рэнд снова обратил свое внимание на Лоррейн Карвер…
Излияния Фэй и размышления Уоллеса были прерваны появлением бифштекса. Очевидно виски притупило её аппетит, ела она очень вяло и, пока Дейв покончил со своим, уже успела заказать кофе и бренди. Карверы ушли, официант стал убирать их столик. Дожидаясь своего кофе, Уоллес перешел к вопросу, который занимал его больше всего.
– Ну хорошо, – начал он, – твой желудок насытился, и можем поговорить о разводе.
– О чем тут говорить? У тебя что, появились деньги?
– Откуда им взяться, черт побери! – взорвался он, но тут же взял себя в руки. – Ты заполучила все, что у меня было.
– Громадная сумма, – с иронией заметила она и стала загибать пальцы. – Страховка, акции на несколько тысяч, потрепанная мебель и подержанная машина.
– Ты же подписала соглашение.
– Это было шесть месяцев назад.
– Что это меняет? Ты отказалась от алиментов. Тебе были нужны деньги, и я отдал все, что имел.
– Но это было не все, – Фэй погрозила ему пальцем. – Ты же говорил, что зарабатываешь десять – двенадцать тысяч в год.
– Такие заработки у меня были за год до нашего разрыва.
– Я говорила с твоим агентом, – заметила она с кривой ухмылкой, – он сказал, что клиентам нравились твои работы, и, при условии полной занятости, ты должен получать пятнадцать – восемнадцать тысяч, если вернешся к старой работе.
– Все может быть, – негодующе возразил Уоллес, – но к данному вопросу это не имеет никакого отношения.
– Неужели? – она оторвалась от своего бренди и расхохоталась. – Сколько ты получил от своего посредника в Нью-Йорке за оставленные ему работы?
– Шесть тысяч и четыре после продажи.
– И где же они?
– В Нью-Йоркском банке.
– Несколько раз ты бывал на Барбадосе со своими работами. Немногие из них вернулись обратно.
Чтобы унять дрожь в руках, Уоллесу потребовалось некоторое время. Он понял её намеки. Ей стало известно, что ему удалось выгодно продать выполненные здесь работы. Ни одна из них не претендовала на искусство с большой буквы. Дейв считал себя хорошим рисовальщиком, а теперь стал неплохо работать с цветом, что очень помогало в отображении местного колорита. Он постоянно улучшал свою технику, но его работы носили коммерческий характер. У него было соглашение с управляющим отеля «Сэнди Хилл» на Барбадосе о демонстрации его наиболее претенциозных работ, как и с управляющим отеля «Марин», чьи клиенты не менее состоятельны, но старше и прижимистей.
Там были выставлены на продажу небольшие и недорогие работы и Дейв не только удачно продавал здесь свои картины, но и находил это гораздо выгоднее, ведь комиссионные сводились к разумным десяти процентам вместо возмутительных поборов, требуемых галереями Нью-Йорка.
– Ты хочешь сказать, что я торгую своими работами? Ведь тебе прекрасно известно, их цена не превышает полутора – двух с половиной сотен за полотно.
– И сколько же у тебя здесь на банковском счету?
– Чуть больше двух тысяч.
– Четыре и два – это уже шесть. Если бы ты добавил ещё пятерку… – она внезапно осеклась и её накрашенный рот так и остался открытым, словно её вниманием завладела какая-то новая, пугающая мысль. – Который час?
– Десять десятого, а что? – отозвался Уоллес и с некоторым удивлением увидел, что она повернулась и подозвала официанта.
– Счет и побыстрее.
Дейв не понял причины столь резкой перемены настроения и, раздосадованный неожиданной сменой темы их беседы, спросил:
– Что за спешка?
– Ты же сам говорил, что не собираешься торчать здесь весь вечер.
– Знаю, но мне бы хотелось уладить…
– Мы можем поговорить в машине.
Она открыла соломенную сумочку, извлекла толстый бумажник красной кожи, а когда официант положил на столик счет, раскрыла его и стала рыться в отделении для денег. Появились разноцветные купюры местных банкнот, среди них и совсем новые. Освещение было тусклым и ему показалось, что это двойки. Фэй тут же убрала их, отсчитала три пятерки и положила их на счет.
– Тебе этого будет достаточно, – заявила она дожидавшемуся официанту.
Тот поблагодарил, забрал деньги и стал уносить тарелки, но Фэй уже укладывала очки в парчовый футляр, вместе с бумажником запихнув его в сумочку. Прежде чем Уоллес начал протестовать, она уже отодвинула стул и встала. Когда же он смог последовать за ней, она была уже шагов на пять впереди, но вместо того, чтобы пойти к выходу, направилась к бару.
Очевидно, Фэй заметила Ника Рэнда, а теперь Уоллесу стало понятно, что и двое бывших с тем людей были с ней знакомы. Ближайший табурет занимал Нейл Бенедикт, коренастый загорелый мужчина с редеющими волосами песочного цвета. Когда она подошла к нему и остановилась, он слегка повернулся в её сторону. Тут Фэй положила ему на плечо свою руку и поцеловала в щеку. Дейв был достаточно далеко, чтобы разобрать её слова, но Нэйл ухмыльнулся в ответ и тоже что-то сказал. Она фамильярно похлопала его и выпрямилась.
Ник Рэнд, высокий блондин, загоревший не меньше, чем его сосед, с любопытством наблюдал за этой сценой.
– А как насчет меня? – полюбопытствовал он.
– Вот именно, – отозвалась Фэй с каменным выражением лица, голос её звучал враждебно. – Как же насчет тебя, любовничек?
– Я хотел сказать, что считал нас друзьями.
– И я тоже. Целых две недели. Или три? Ведь ты кое-что знаешь, малыш, а тебе хотелось бы и дальше продолжать в том же духе.
Рэнд вернулся к своей выпивке, но даже сквозь сильный загар на его лице проступил румянец, а по выражению лица можно было заключить, что он сожалеет о своей реплике. Затем Фэй повернулась к третьему мужчине по имени Джон Андерсон. На вид тому было около сорока, его волосы цвета перца с солью были коротко пострижены, глаза скрыты за темными стеклами очков, он носил пышные усы, а во рту торчала неизменная сигара. Этот американец владел несколькими участками земли вдали от побережья, пару раз забирал его жену из бунгало и оставался для Уоллеса загадкой.
Андерсон бесстрастно наблюдал эту сцену, и только по выражению его скрытых очками глаз можно было заключить, что она его позабавила, но Фэй с неожиданной проницательностью, иногда свойственной пьющим натурам, казалось, уловила его настроение.
– Ты находишь это забавным, Джо? – холодно поинтересовалась она, теребя пальцами серебристое ожерелье. – Если это так, ты мог бы рассмеяться вслух, хотя бы и одной половиной рта.
Андерсон пожал плечами и вынул сигару изо рта. Его голос звучал спокойно и почти вежливо.
– Все ещё показываешь свои зубки, Фэй?
К тому времени Уоллес уже взял её за руку. Он мало что понял из этой сцены, и его мало занимало дальнейшее развитие событий. У него было лишь одно желание: поскорее убраться отсюда. Ведь с самых первых дней их неудачного брака Дэйв хорошо усвоил, что там, где это касалось её отношений с мужчинами, Фэй была врожденным источником неприятностей, особенно после обильных возлияний, а тем более в баре. Если она злилась, то устраивала перепалку с ближайшим незнакомцем, неважно с кем и почему, потом жаловалась, что её оскорбили и требовала немедленной расправы с обидчиком. Вот и сейчас, не желая оказаться в подобной ситуации, Уоллес заметил:
– По-моему ты куда-то спешила? Так что давай поторопимся.
К собственному удивлению он не встретил никакого отпора с её стороны, и она послушно направилась вместе с ним к машине. По дороге домой Фэй не проронила ни слова, а когда Дейв пытался заговорить о разводе, совершенно не обращала на него внимания. Так что, когда они вошли в гостиную и зажгли свет, его терпению пришел конец. конпров
Возможно в данных обстоятельствах было разумнее отложить этот разговор до лучших времен, но в этот момент он уже потерял контроль над собой и был не в ладах с логикой. Правда Уоллес ещё попытался что-нибудь предпринять не обостряя ситуации. У него не было разумных объяснений внезапной перемены настроения его жены, он все же ещё раз попытался спокойно вернуться к теме их разговора.
– Подумай сама, Фэй, – начал Дейв. – Я устал от всех этих разговоров вокруг да около.
– И я тоже, – согласилась она. – Я хотела сказать, что устала от твоих жалоб. Почему бы тебе не исчезнуть?
– Что ты хочешь этим сказать?
– Если тебе хочется точнее, мне нужно, чтобы ты убрался отсюда. Сел в свою маленькую машинку и заблудился.
Долгое время он смотрел на нее, не понимая, чего от него требуют, хотя ему было известно, что она имеет в виду именно то, что сказала. Дейв снова попытался взять себя в руки, но развитие событий пожалуй зашло уже слишком далеко, чтобы можно было их игнорировать. Скулы на его лице побелели, а кожа заблестела от выступившего пота. Он перевел дыхание и постарался заговорить спокойным тоном.
– Ну, хорошо. Я хотел выполнить все, что от меня требовалось, и старался не обострять ситуацию. Если тебя это не устраивает, то пора уже поступить по-другому.
– Каким образом?
– Если ты не хочешь разводиться со мной, то я сделаю это сам.
– И как же? – она презрительно фыркнула. – Расскажи мне об этом Дейви, малыш.
– Получив свидетельства, которые примет любой суд. С момента своего появления здесь, ты шляешься с другими мужчинами. Мне известны, по крайней мере, трое, – начал он и в той же агрессивной манере выложил ей все, что ему было известно о её связях с Рэндом, Бенедиктом и Андерсоном. Уоллес рассказал ей, как ждал в машине, чтобы увидеть с кем она отправится, и про тот случай, когда он следил за ней и Рэндом.
– До сих пор я надеялся, что ты сможешь заарканить одного из них, но, полагаю, они слишком умны для этого. А возможно им не понравилось то, что ты могла предложить. Так что вместо того, чтобы дать тебе ещё денег, я намерен выяснить, где и с кем ты проводишь время и заставить их немного покопаться в прошлом…
Дейв стоял почти вплотную к ней и наблюдал, как дергается её красный ротик и загорается недобрый блеск в её карих, накрашенных глазах, но он не ожидал, что она запрокинет голову и громко рассмеется ему в лицо.
– Да, ты можешь, – заявила она, когда наконец смогла говорить.
– Что могу?
– Натравить на меня частных детективов. Но если тебе вздумается это сделать, я на всю округу буду кричать об этой высокой, темноволосой милашке, с которой ты таскаешься по острову.
В первые мгновения он мог только смотреть на неё широко открытыми глазами. Дейв отчетливо слышал каждое её слово и понимал, что они означают, но даже раньше, чем ему удалось осознать происшедшее, его настроение резко изменилось, ярость и напор сменились каким-то странным отчаянием, моментально сделавшим его беззащитным, и, словно почувствовав это, Фэй снова рассмеялась.
– Не знаю уж насколько это далеко зашло в последнее время, но мне извостно её имя и адрес. Я также знаю, что ты во время своих поездок в залив Майаро и Маракас-Бич занимался не только живописью… В чем дело, малыш? Это тебя удивляет?
В эту минуту он ненавидел эту женщину, а холодный блеск её карих глаз говорил ему о том, что она испытывает к нему то же самое. Не догадываясь о том, что ей точно известно об их отношениях, а о чем она просто догадывается, он сделал ещё одну попытку взять себя в руки.
– В том, что я здесь делал, тебе не найти основания для развода, Фэй. И берегись, если не сможешь сказать о себе то же самое. Я собираюсь разузнать все, что здесь происходило. И если твое поведение последнее время не было незапятнано-чистым…
Фэй ударила его прежде, чем он смог закончить свою мысль. Она бросила свою плетеную сумочку на стол, вероятно ей хотелось сначала воспользоваться ей, но как бы то ни было её правая рука вцепилась ему в щеку, в ответ его рука инстинктивно пошла вперед, словно выполняя контрудар как у опытного боксера. Но она замерла на пол-пути в тот самый момент, когда Дейв собирался нанести ответный удар, его память напомнила ему про случай, когда он совсем потерял голову и не смог контролировать вспыхнувшую в нем ярость. К тому времени они уже были женаты около года и от их брака уже мало что осталось. Их перералка становилась все более ожесточенной, они поздно вернулись домой после какой-то вечеринки и продолжили обмен упреками, начатый ещё за ужином. Ему трудно было вспомнить причину их ссоры, но кульминация этого вечера запомнилась ему на всю жизнь.
Надеясь отвлечься от постоянных упреков жены, Дейв уже порядочно поднабрался. Фэй тоже выпила больше обычного, но алкоголь только усугубил и без того отвратительное настроение, затаенную злобу и непрощенные обиды. Ему и раньше доставалось от нее, но это были обычные вспышки насилия, некий способ для большинства людей сорвать свое дурное настроение, который можно было удержать в некоторых рамках. На этот раз она ударила его кулаком, а он, не задумываясь и желая отплатить той же монетой, дал ей в ответ пощечину, а когда она закричала и вцепилась в него, ударил снова. Фэй продолжала кричать. Он помнил только, что в следующий момент его пальцы сомкнулись у неё на горле, и все стихло. Дейв никогда не смог бы сказать, что остановило его, помнил только, как дрожа от страха и ужаса, оказался на улице и благодарил Бога, который вернул ему благоразумие и дал возможность вовремя отпустить её горло.
Когда Уоллес вернулся, полиция уже дожидалась его и, выслушав жалобу Фэй, забрала в полицейский участок, где он и провел остаток ночи. Наутро его адвокат поработал с его женой. Она никогда не объяснила ему причину, по которой отказалась подтвердить свое обвинение, но дело было улажено. Впоследствии Фэй не раз ещё пускала в ход руки, казалось, она понимала, что Дейв не осмелится ответить ей тем же, а он научился чувствовать ситуацию, когда надо уклониться, запихнуть свои руки в карманы или удержать ее…
Вот и теперь его рука остановилась на пол-пути, и вместо того, чтобы ударить, он схватил её за руку. Фэй попыталась освободиться, злоба исказила черты её лица, и она продолжала выкрикивать угрозы. Прежде чем он отпустил её она попыталась вырваться и оставила на кисти его руки глубокие царапины от своих ногтей.
Вспыхнувшая боль едва снова не поставила его на грань безумия. Уоллес был вне себя от ярости, но теперь это была холодная, рассудочная злость. Он посмотрел на свою руку, на его глазах три розовые бороздки медленно наливались кровью. Тут Дейв понял, что весь дрожит, и, боясь снова взглянуть на нее, отвернулся. Сама мысль о том, как близко он оказался у роковой границы, напугала его и ему стало не по себе. Уоллес быстро вышел. Фэй что-то выкрикивала ему вслед, но смысл её слов ускользал от него. Он долго возился с ключом зажигания, наконец это ему удалось, машина тронулась и сразу вырулила на дорожку.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?