Текст книги "Час на убийство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chas-na-ubiystvo-28055.jpg)
Автор книги: Джордж Кокс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
4
Дейв Уоллес выехал на обочину шоссе и остановил свой маленький седан. Он все ещё дрожал и не мог управлять машиной. Вечер на Тринидаде обычно приносил желанную прохладу после душного, жаркого дня, но сейчас это мало ему помогало. Пот струился по его разгоряченному лицу и ладоням, а рубашка прилипла к спине. Какое-то время он наблюдал за огоньками проходящих машин, потом наконец немного успокоился, выкурил сигарету, тронул машину с места и целиком сосредоточился на дороге.
Машина шла в сторону города, он ехал без всякой цели и мало обращая внимания на окресности. Дейв понял, что проехал белое квадратное здание яхт-клуба с колоннами и досчатыми настилами, ведущими к пляжу. Как обычно заметил старинное каменное здание Убежища, как здесь благовоспитанно величали богадельню. Вид крикет-клуба Куинс Парк напомнил ему, что он возвращается в город, у него не было определенной цели, но когда Уоллес с удивлением обнаружил, что находится у ворот Таверны, то, хотя у него и не было особых причин возвращаться в то же самое место, которое недавно покинул, понял, что ему необходимо выпить и без промедления подъехал к ресторану. Когда он ставил машину на стоянке и фары выхватили из темноты силуэт отъезжавшего автомобиля, ему показалось, что за рулем сидел Нейл Бенедикт. Дейв не задумывался об этом, все его мысли были заняты выпивкой. Посетителей было мало, и он даже обрадовался тому, что ему не придется поддерживать вежливую беседу с кем-нибудь из случайных знакомых.
В зале ресторана большинство столиков пустовало, а бар за исключением двух молодых пар, занятых игрой в дартс, вообще пустовал. Он заказал бренди с содовой и, взяв бокал, спросил:
– Это мистер Бенедикт только что уехал отсюда?
– О, да, сэр, – сверкнул белыми зубами местный бармен. – Минуту назад, сэр.
Дейв посмотрел на часы над баром. Они показывали девять сорок пять.
– А мистер Рэнд и мистер Андерсон?
– О, они тоже уехали, сэр. Минут десять назад, не больше.
– Довольно тихо сегодня.
– Как всегда во вторник.
Уоллес кивнул и отхлебнул из бокала, потом закурил и, расставив пальцы, вытянул вперед руку ладонью вниз, пальцы не дрожали, и он почувствовал, что его злость куда-то испарилась. Остался только горький осадок да постоянное чувство обиды.
Дейв старался не вспоминать того, что Фэй говорила о его отношениях с Энн, и в то же время был вынужден признать, что ей все известно. Причина его обиды была не в этом, просто он был вынужден признвть, что вел себя именно так, как хотелось его жене. Уоллес вспомнил, что она строила какие-то планы на этот вечер. Очевидно это было важно для неё и ей необходимо было вернуться в бунгало к определенному часу. Она захотела избавиться от него, он ушел, и это послужило ещё одним примером того, как Фэй всегда могла манипулировать им сообразно своим желаниям.
Чем больше Уоллес оценивал ситуацию, тем более убеждался, что ему необходимо вернуться домой и постараться выяснить, что там происходит. Ведь это был его дом, он платил ренту, и пора уже было выполнить данное себе слово быть с ней пожестче. Не с физической точки зрения, а просто настойчивее отстаивать свои права. Дейв говорил Энн, что собирается сделать какие-нибудь конструктивные шаги, так что-же ещё остается ждать.
Понимая, что понапрасну тратит здесь время, Уоллес покончил с выпивкой, но, прежде чем он встал, бармен поставил перед ним чистый бокал и снова наполнил его бренди с содовой и льдом.
Дейв сердито посмотрел на бокал и перевел взгляд на бармена.
– Что это?
– От мистера Ли Фонга, – пояснил тот и кивнул за спину Уоллеса.
Уоллес повернулся и увидел в дальнем конце комнаты сидящего в кругу своей семьи Сэма Ли Фонга. Он знал его как преуспевающего коммерсанта и владельца ресторана, и из троих детей, сидевших с Ли Фонгом и его женой, ему была знакома его двенадцатилетняя дочь, потому что однажды пришлось делать с неё наброски. Ли Фонг небрежно помахал ему рукой, а Уоллес в ответ слегка наклонил голову в знак признательности и поднял бокал.
Как можно быстрее, но стараясь невыходить за рамки приличия, он допил свой бренди и снова помахал Ли Фонгу. Потом пожелал бармену доброй ночи и направился к своей машине. На этот раз Дейв знал, куда ему направиться, и поехал кратчайшим путем, немного превысив допустимое ограничение скорости. Когда он добрался до поворота к своему бунгало, ему пришлось остановиться и пропустить встречную машину. За это время Уоллес успел бросить взгляд на часы и убедиться, что с момента его отъезда прошло чуть меньше часа, а затем он неторопливо повел по узкой дороге машину к дому.
Фары выхватили из темноты хижину позади бунгало, и Дейв рассеянно улыбнулся, заметив, что её ставни были плотно закрыты. Это было связано с необходимостью для островитян отгораживать свое жилище и его обитателей от того, что наиболее суеверные местные жители называли «ночными духами». Он завел свой седан в пристройку, выключил фары и заглушил мотор. Уоллес успел заметить, что в комнатах его дома продолжал гореть свет, и он направился к веранде раньше, чем ему попался на глаза припаркованный справа от дома прямо под хлебным деревом, росшем на открытом песчаном месте, седан.
Тусклая луна уже появилась над горизонтом и отбрасывала свой свет на темную воду залива и верхушку изгороди из морского винограда, но от этого окружающие тени стали только чернее, так что прежде, чем ему удалось заметить его очертания. он подошел к нему почти вплотную.
Ни в тот момент, ни в последствии он не мог ответить, чем его заинтересовала эта машина. Объяснение, пришедшее ему в голову, было довольно очевидным. Фэй хотела, чтобы он убрался из дома из-за того, что у неё была назначена какая-то встреча. Кто бы ни был владельцем этой машины, в этот момент он находился в доме, и все, что ему оставалось делать это продолжать свой путь к дому и все выяснить.
Рассуждая в этом духе, Дейв и не подумал остановиться, и у него не было никакого предчувствия опасности, когда он проходил мимо машины, ведь ему не терпелось удовлетворить свое любопытство. Потом Уоллес мог припомнить, что седан был то ли темно-синим, то ли совсем черным, и все случилось, когда ему захотелось обойти его и взглянуть на регистрационный номер.
Если у него и появились какие-то сомнения, то это заняло не более секунды. Инстинкт, интуиция или что-нибудь в этом роде, те чувства, которые как обычно считают должны предупреждать человека о надвигающейся опасности, находились в мимолетной отлучке, и он просто слушал, как шуршит песок позади него, затем кто-то внезапно подошел к нему со спины, огромная ладонь зажала ему рот и нос, рывком выпрямила его и не оставила никаких шансов на то, чтобы закричать или оказать сопротивление, но и в это мгновение Уоллес почувствовал скорее удивление, чем страх.
Он только знал, что незнакомец за его спиной был высок и обладал могучим телосложением, а тяжелое кольцо на третьем пальце или мизинце больно впилось ему в губы. Больше Дейв ничего сообразить не успел, кто-то ударил его по голове дубинкой, рука отпустила его и он почувствова, что падает.
Уоллес не помнил, как упал на землю. Темнота окружала его, когда он подвергся нападению и когда очнулся, стоя на коленях и упираясь руками в песок. Чтобы прийти в себя, Дейв тряхнул головой, и, даже не пытаясь подняться, медленно повернулся и понял, что машина исчезла, но можно было услышать гул мотора набирающего скорость автомобиля, а когда с трудом выпрямился, то заметил как вдолеке мигнули красные подфарники выезжавшего на шоссе автомобиля.
Тупая боль сковала голову, губы распухли, а когда он ощупал голову, то обнаружил весьма болезненный участок у себя за ухом. Похоже, что его очень сильно ударили кулаком. Неужели это был один из приятелей Фэй?
Невысказанный вопрос внес смятение в его мысли и заставил двигаться к дому. Дейв машинально добрался до веранды, теперь у него появилось странное чувство неуверенности и дурного предчувствия, в то время как все новые вопросы оставлись без ответа.
Почему хозяин машины решился на такой отчаянный шаг, чтобы ускользнуть неузнанным? Уж Фэй – то знала, кто это был, она не может не знать. Фэй скажет ему и тогда…
Он быстро поднялся по ступенькам, пересек веранду. У него появились новые, пугающие предчувствия. Он постарался отогнать нелепый страх, просто стараясь не замечать его, и шагнул в освещенную комнату. Уоллес отметил, что с тех пор, как он ушел, все осталось на своих местах: мебель, картины без рам, мольберт и кейс с художественными принадлежностями.
– Фэй!
В тишине дома его зов прозвучал неожиданно громко. Груз сомнений и нарастающее чувство неуверенности вынудили его снова позвать жену.
– Фэй! – снова выкрикнул он.
На негнущихся ногах Дейв направился в холл, заметил, что дверь в ванную открыта, и повернул ручку двери, ведущей в спальню Фэй. На него пахнул знакомый запах косметики, в комнате горел свет. Заметив, что и там все было в порядке, он моментально успокоился. Кровать была нетронута, но чтобы отмести всякие сомнения, Уоллес открыл дверь нараспашку, и в это мгновение его внимание привлекла безвольно скорчившаяся в плетеном кресле фигура.
Впоследствии Дейв Уоллес не мог сказать, что он делал или о чем думал в следующие мгновения, показавшиеся ему бесконечными. Пережитый шок и невероятность случившегося надолго заставили его оцепенеть или по крайней мере ему так показалось. привычное тепло жилого дома куда-то исчезло, на него пахнуло холодом, а в животе появилась какая-то пугающая пустота. Инстинктивно он почувствовал, что его жена мертва. Ему не нужно было приближаться к ней, чтобы увидеть искаженные черты мертвенно-бледного лица и уродливую гримассу накрашенных губ, обнаживших белые зубы.
Каким-то образом Дейв осознал это ещё до того, как к нему вернулась способность логически мыслить, и теперь он заставил себя размять одервеневшие мышцы. Пара осторожных шагов и Уоллес оказался радом с телом. Тяжелое серебряное ожерелье, неизвестно откуда появившееся у неё после приезда, врезалось в шею, а часть его почти полностью оказалась спрятанной в складках её мягкой безжизненной плоти.
Он тронул её мягкую, податливую руку. Она была почти такой же теплой, как и его собственная. Дейв посмотрел на часы и обнаружил, что они показывали только десять часов семнадцать минут. Прежде чем Уоллес стал задумываться над тем, в каком затруднительном положении он оказался, в его сознании промелькнула мысль о том, что Фэй была убита не в этом кресле. Положение её тела, вытянутые ного, свободно свесившиеся руки, запрокинутая голова и туфли, стоявшие рядом с креслом, говорили о том, что кто-то умышленно поместил её туда.
Уоллес не стал дальше строить свои предположения, вышел из комнаты и обнаружил, что другие, не менее неотложные вопросы требуют его внимания. Теперь, когда он уже немного оправился от пережитого потрясения и мог справиться с тошнотой, было ясно следующее: Фэй была мертва, по всей видимости убита, и его первым долгом как и любого законопослушного гражданина было уведомить полицию и без промедления привести в действие официальный механизм расследования. Этот шаг для него был столь очевиден, что Дейв уже направился в гостиную к телефону, но тут эта картина представилась в совершенно ином пугающем ракурсе и это совершенно не прибавило ему уверенности в себе.
Уоллес достаточно был знаком как с детективной, так и с криминальной, основанной на реальных событиях, литературой, чтобы понимать, кто является первым подозреваемым в случае убийства жены. Как и то, что чаще всего именно муж и оказывался виновным. Вот и теперь, оценив ситуацию, он отметил, что все известные ему улики прямо указывали на него.
В дополнение к непомерной жадности Фэй была довольно пытливой, а после первой рюмки, и словоохотливой натурой. По слухам и тем обрывкам информации, которые он узнавал от неё время от времени, ему было известно, что теперешнее состояние их брака ни для кого не было тайной. Одними из тех, кто знал о том, что их брак давно уже потерпел крушение, были Карверы, Оливер и Эрнестина так же не могли не слышать их бурных ссор.
Тот факт, что он был влюблен в другую женщину и хотел избавиться от своей жены почти наверняка станет известен полиции. Если об этом знала Фэй и по её словам можно было заключить, что она располагала информацией об этом, то следовательно и для местных властей раскопать эту историю трудности не составит. А это уже само по себе было достаточным доказательством его вины.
Последней каплей в ряду этих умозрительных доказательств его вины будут три царапины, оставленные на его руке. Они уже начали покрываться коркой, и ему стало понятно, что полиции очень легко будет доказать идентичность кожи из этих царапин с той, которую найдут у неё под ногтями.
Объединенные вместе, такие доводы могут оказаться достаточными, чтобы убедить его в необходимости выполнить все от него зависящее прежде, чем факт убийства станет известен полиции. Кроме того его репутация была запятнана и это будет просто невозможно объяснить при сложившихся обстоятельствах. После его ареста получение информации от Нью-Йоркской полиции для местных властей будет рутинным делом. У него была приличная репутация, но содержание жалобы на его поступок, зарегистрированное в полицейском досье, было слишком схожим с трагедией этого вечера.
Однажды Уоллес уже прибегал к насилию и душил свою жену за горло. В тот вечер Дейв вовремя остановился, но если о подобном случае станет известно в данный момент, когда он находится под подозрением, кто поверит в его невиновность?
Наконец он сделал свой выбор. Теперь Дейв уже не сомневался в верности плана, котрый начал формироваться в его сознании. У него не было другого выбора как только тщательно скрыть все, что было после его ухода, и создать свою версию этих событий.
5
Три основных направления действий, которые предложил его разум, пока Дейв Уоллес стоял на пороге гостиной, как он расположил их в порядке возрастания важности, состояли в следующем.
Во-первых, ему следует тщательно осмотреть вещи, принадлежащие его жене, и поискать, нет ли среди них чего-нибудь такого, что могло бы вывести на убийцу.
Во-вторых, он довольно долго пробудет у Карверов, чтобы создать впечатление о том, что ему неизвестно о смерти жены, и при допросе они смогут подтвердить его очевидную невиновность.
В-третьих, ему нужно съездить к Джослинам на берег залива Манзанилла и рассказать Энн и её дяде о том, как все произошло. Это казалось ему самым важным из всего плана, потому что у него не было сомнений относительно возможности своего ареста, и ему хотелось, чтобы они знали правду. Он должен был подготовить их к возможному расследованию и расспросам со стороны полиции, и ему мог потребоваться совет Джосслина и его помощь для получения хорошего адвоката.
И теперь, приняв решение, Уоллес вернулся в спальню жены и внимательно осмотрел все вокруг. Взгляд его переходил с кресла на кровать, потом на комод с зеркалом, прикроватный столик и все укромные уголки, которыми изобиловала спальня.
Дейв подумал о её туфлях. Почему-то ему не верилось, что их там поставила сама Фэй. Но кто это сделал и зачем?
Не найдя ответа на этот вопрос он взглянул на комод и нашел, что тот пребывает в обычном для него беспорядке. Кремы, мази, духи, туалетная вода и клочки материи, разбросанные на его претенциозной, красногодерева верхней панели работы местного мастера, только увеличивали впечатление неопрятности и неряшливости. Ничто из этих мелочей его не заинтересовало, и тогда Дейв открыл один из двух шкафчиков, располагавшихся по обеим сторонам верхних, более узких выдвижных ящиков, потому что именно туда Фэй имела привычку класть свою соломенную сумку.
Она оказалась на месте и он открыл её. Уоллес достал красный бумажник и отложил в сторону, потом перебрал оставшиеся вещи и нашел почти пустую пачку сигарет с фильтром, серебряную зажигалку, губную помаду, компакт-пудру, тушь для ресниц. Почти на самом дне были маникюрные ножницы, расческа, серебряная коробочка для пилюль, пилочка для ногтей, кольцо с тремя ключами и чековая книжка.
Именно она да ещё бумажник были единственными вещами, которые заинтересовали его, и вот теперь, вспомнив только, что существует такая вещь как отпечатки пальцев, он извлек носовой платок и только после этого развернул её и занялся изучением корешков чеков. Информация была довольно скудной. В данный момент у неё осталось на счету около семисот вестиндских долларов. Первоначальный взнос составлял двенадцать сотен с мелочью. с тех пор она ещё пять раз вносила деньги на счет, последний – десять дней назад. Последний чек был выписан за три дня до этого, слово, нацарапанное на его корешке, можно было прочитать как «наличные».
Не выпуская носового платка, он открыл бумажник и заглянул в отделение для денег. когда Уоллес извлек банкноты, которые он уже видел в Таверне, когда она платила по счету, то испытал что-то вроде шока. Это были не двухдолларовые банкноты, как ему тогда показалось, а сотенные. Их было пять плюс одна десятидолларовая и пятерка.
– Откуда, черт побери, – сам того не замечая, вслух сказал он, – она достала пять сотен баксов?
Тут Дейв заметил, что там осталось что-то еще. При ближайшем рассмотрении это оказалось чеком на сто долларов, выписанным на её имя. Он был датирован двумя днями ранее и подписан Джозефом Андерсоном. Почему-то это открытие его уже не удивило, и Уоллес стал гадать по поводу тех пяти вкладов по сотне баксов, сделанными ей ранее. Он не был склонен считать этот факт простым совпадением, ведь ему было известно, что в магазине жалованье Фэй составляло только несколько долларов в неделю. Но в тот момент у него не было никакой возможности подтвердить свое предположение, а этот Андерсон был её патроном. В конце концов Дейв выбросил это из головы и занялся мсследованием других отделений бумажника.
Здесь ему попались на глаза водительские права, старые товарные чеки каких-то покупок, страховая карточка, две кредитных и напоследок одна визитка, которая привела его в замешательство. Это была дешевая визитная карточка, и на ней было напечатано: «Леон Дусетт, частные расследования», а в правом нижнем углу был телефон и напротив адрес: Барбадос, Бриджтаун, Бэй-стрит.
Некоторое время он мог только разглядывать этот клочок плотной бумаги. При одном его виде мысли путались и разбегались по разным направлениям, и только когда Уоллес смог сосредоточиться, он решил снова просмотреть корешки квитанций в чековой книжке. То, что ему удалось обнаружить, только подтвердило его растущие подозрения. На одном из них отсутствовала дата, но под суммой в семьдесят пять долларов было написано Дусетт.
Все ещё не понимая, зачем его жене потребовался детектив с Барбадоса или точнее, что она ожидала узнать, Дейв положил визитку себе в карман. Сам факт, что Фэй наняла человека показался ему на данный момент достаточным, и Уоллес не хотел терять время на досужие предположения и сразу повернулся к нише, ведь в глубине души он чувствовал, что если Дусетт по тем или иным причинам работал на Фэй, то возможно мог остаться письменный отчет.
В прежние времена, когда Дейв находился в комнате, отгораживающая этот укромный уголок занавеска всегда балы зашторена. Теперь она была отдернута в сторону, но он не стал размышлять по этому поводу, а сразу же занялся изучением громодного чемодана для одежды и коробки для шляп. Фэй считала этот укромный уголок своим сейфом и хрпнила там под замком все более менее ценное во время своих отлучек из дома. Очевидно ключом к нему служил один из тех, что были в плетеной сумочке, но тут Уоллес заметил открытые защелки и царапины на замке. Ему не было известно, когда и как они там появились, но самое главное было в том, что замок был в данный момент открыт.
Когда он открыл коробку для шляп, специфический запах её парфюмерии стал ещё сильнее и у него не заняло много времени, чтобы понять, что отчета здесь нет. Мягкий кожаный футляр для драгоценностей хранил свой обычный набор нужных для Фэй предметов: паспорт, дорожные складные очки и обратный билет на самолет из Порт-офСпейна в Айдлвильд. Это было все. Тогда Уоллес положил его на место, вытер отпечатки пальцев, потянил за шнурок, чтобы выключить верхний свет и покинул спальню. Все осталось лежать на своих местах, за исключением визитной карточки Леона Дусетта, которая покоилась у него в кармане. Хотя Дейв и отдавал себе отчет в том, что полиция может и так разыскать детектива, но будь он проклят, если оставит эту визитку, ведь это то же самое, что послать им приглашение приехать и снабдить подробной картой.
Уоллес миновал столовую и заметил, что кто-то убрал состолика на веранде бутылки и бокалы и вытер его. На буфете возле столовой стояла пепельница с парой сигаретных окурков, там же ему попался на глаза её парчевый футляр для очков, хотя их там теперь не было. На столе, стоявшем в другом конце комнаты, была ещё одна пепельница, но ничто не указывало на разыгравшуюся трагедию, отсутствовали всякие следы борьбы. Уоллес пересек веранду, спустился по ступенькам и приступил к реализации второй части своего плана.
Дейв спустился по тропинке к воде и немного постоял, стараясь войти в роль, которую ему предстояло сыграть. Слева от него высокая, добротная изгородь отгораживаля соседний дом и тянулась почти до самой дамбы. Это не только закрывало обзор, когда кто-нибудь находился на веранде, но и блокировало с этой стороны доступ на участок. Из-за того, что основание дамбы не показывалось из воды даже при отливе, добраться сюда с этой стороны можно было только по воде. Напротив бунгало дамбы не было. Теперешний его хозяин по-видимому решил, что дело того не стоит. Точно так же обстояли дела с участком справа.
Дом раньше стоял гораздо дальше от линии прилива, но когда-то, ещё до его приезда сгорел до тла, а теперь Дейв прокладывал свой путь по неровному песку пляжа, который, за исключением времени, когда наступала высшая точка прилива, был достаточно широк, чтобы добраться до Карверов без затруднений. Дальше также была морская дамба, но совсем не такая, как с другой стороны бунгало. Она бала отодвинута назад, так что перед ней оставалась полоска суши в несколько футов шириной. Это в свою очередь образовывало хорошо ухоженную террасу, главной достопримечательностью которой были плавательный бассейн довольно приличных размеров и алюминиевые шезлонги вокруг.
Когда Уоллес шел вдоль края бассейна, то заметил, что в гостиной горел свет. Не утруждая себя необходимостью добраться до входной двери, он поднялся на другую, уже каменную террасу, на которую выходили французские двери и служившую поэтому верандой. Одна из них была открыыта и, когда он постучал, то мог видеть Лоррейн и Герберта Карверов, сидящих за карточным столом друг напротив друга. Герберт был в синем блейзере с эмблемой клуба на нагрудном кармане, а на Лоррейн было белое домашнее платье, её черные волосы были уложены высоко.
– Привет, – сказал Уоллес, выходя на освещенное место, чтобы они могли его увидеть. – Могу я заглянить на минутку?
Они быстро посмотрели на него, на их лицах появилось выражение испуга. Лоррейн сняло свои очки в темной оправе и, после того, как узнала его, они оба улыбнулись.
– Ах, Давид. Конечно же да. Заходи, пропустишь с нами по рюмочке на сон грядущий, – сказал Карвер.
Уоллес не стал благодарить его за приглашение, а только извинился за вторжение.
– Я разыскиваю Фэй, – заметил он. – Мне показалось, что она могла быть гдето неподалеку.
– Фэй? – отозвался Карвер, удивленно поднимая брови. – Боже милостивый, конечно нет! – потом он понял свою бестактность и смущенно кашлянул. – Дело в том… Я не совсем это имел в виду, Давид, но… – здесь Герберт осекся и в поисках поддержки посмотрел на жену.
– Он хотел сказать, – с улыбкой продолжила за него Лоррейн, – что твоя жена последнее время не была здесь желанным гостем. Очевидно ей это тоже понятно, потому что она уже давно здесь не появлялась.
– Но к тебе это не имеет ни малейшего отношения, – желая расставить все по своим местам, сказал Карвер. – А разве вы не вместе вернулись из Таверны?
– Да, это так, – отозвался Уоллес. – Мы уехали вскоре после вас, но мы немного… – тут он запнулся, подбирая нужное слово, – повздорили, и я подумал, что мне будет лучше немного подышать свежим воздухом. Она весь вечер анкачивалась спиртным…
– Мне так и показалось, – сказал Карвер.
– Да она в двух шагах перед собой ничего не видела, – заметила Лоррейн скороговоркой.
– Ну, не стоит так говорить, дорогая, – запротестовал Карвер. – Все было не так плохо, ты же знаешь.
– Достаточно плохо, чтобы вынудить нас уйти раньше, чем мы собирались, – Лоррейн снова посмотрела Уоллесу в лицо. – Так что же все-таки случилось?
Дейв на мгновение задумался, размышляя насколько близко ему следует придерживаться истины, и в то же время ему снова напомнили о женском высокомерии, ведь ни домашний халатик, ни наскоро пришпиленные волосы никак не повлияли на царственное выражение её лица. Она ждала его ответа, и в её темных глазах появилось слегка завуалированное любопытство. Уоллес мог предполагать, что, несмотря на взаимную неприязнь между ними, любое соперничество с Фэй должно было закончиться в её пользу.
– Я вернулся в Таверну пропустить стаканчик, – ответил он.
– Чтобы успокоиться? – с непогрешимым видом поинтересовалась Лоррейн.
– Что-то вроде того, – подтвердил Уоллес. – Выпил бренди с содовой, побыл наедине со своими мыслями, а Сэм Ли Фонг – вы его знаете? – угостил меня ещё одним, и я уехал домой. В доме горел свет, но когда я заглянул в спальню её там не оказалось, а в постель она даже не ложилась.
– Возможно она снова отправилась погулять, – с плохо скрываемой иронией сказала Лоррейн. – Или кто-нибудь заехал за ней. По-моему, это было бы в порядке вещей, не так ли Давид?
Карвер с легкой укоризной посмотрел на жену и разглядил указательным пальцем небольшие седеющие усики.
– Если тебя это беспокоит, – заметил он, – я с удовольствием помогу тебе, мы можем вдвоем прочесать весь пляж.
– Нет, нет, – возразил Уоллес. – Возможно Лоррейн и права… Я лучше вернусь домой и завалюсь на боковую. Она уже не в первый раз так задерживается. Извините, что побеспокоил вас.
Карвер встал со стула.
– Ты не передумал по поводу рюмочки перед сном?
И снова Уоллес игнорировал его предложение. Он заметил, что на сегодня с него хватит, пожелал им спокойной ночи и вернулся на террасу.
По дороге домой Уоллес тщательно проанализировал все, что он сообщил Карверам, и остался доволен произведенным на них впечатлением. Второй пункт его плана был благополучно завершен, а когда Дейв стал обдумывать свои дальнейшие действия, то машинально отметил, что прибавил шагу. Все ещё погруженный в свои мысли он почти подошел к своему бунгало, как увидел нечто такое, что заставило его застыть на месте. Уоллес весь сжался, от мрачных и безнадежных предчувствий внутри у него все похолодело.
Первое, что он увидел, была машина, точнее говоря, это был просто отблеск ночного света или же падавшего из окон его дома, который отразился от её полированного металла. Когда Дейв снова обрел способность двигаться, то сделал пару шагов и оказался у живой изгороди. Силуэт машины стал теперь отчетливее, и он отметил, что она припаркована почти на том же месте, как и та, которую ему случилось увидеть по возвращении из Таверны. Это не была та же самая машина, эта вроде бы казалась посветлее, но все это моло ему помогло, так как он так и не смог определить владельца автомашины.
В те первые несколько мгновений, когда Уоллес замер на месте и, казалось, потерял способность двигаться, он никак не мог отделаться от предчувствия, что его несчастья только начинаются. И только затем ему стало понятно, что чем скорее он зайдет в дом и узнает в чем дело, тем будет лучше, ведь только тогда он сможет оценить сложившуюся ситуацию и начать действовать. Краем глаза Уоллес заметил какое-то движение в гостиной, но, как только он обратил на это внимание, все затихло и после ещё нескольких шагов по тропинке, ведущей с пляжа, на пороге его дома появился силуэт позднего визитера и ему стало понятно, что это была женщина. Свет пробивался из-за её спины и было невозможно различить черты её лица. Можно было только понять, что это была крепко сбитая женщина с рыжеватым, как ему показалось, отблеском в волосах. Она уже вышла из дома и вглядывалась в темноту. Выбора у него не оставалось, и он продолжил свой путь.
– Это ты, Давид? – раздался голос с веранды.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?