Электронная библиотека » Джордж Мартин » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Тузы за границей"


  • Текст добавлен: 27 марта 2014, 04:29


Автор книги: Джордж Мартин


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Да, побольше рому. И еще?..

– Амаретто.

– И еще амаретто для дамы.

Официант бочком подобрался к Кристалис и, не глядя ей в глаза, забрал стоявший перед ней бокал. Женщина ощущала исходивший от него страх. До некоторой степени ее забавляло, что она может вызывать страх, но и злило тоже – почти так же сильно, как виноватое выражение, которое появлялось в глазах Тахиона всякий раз, когда он смотрел на нее.

Доктор театральным жестом взлохматил свои волнистые рыжие волосы.

– Насколько я видел, заболеваемость вирусом дикой карты здесь не очень высока. – Он умолк, порывисто вздохнул. – Да и сам Тессье не слишком этим обеспокоен. Но все остальное… во имя Идеала… все остальное…

– О чем вы? – спросила Соколица.

– Ты же была там! Эта больница переполнена, как какой-нибудь джокертаунский бар в субботу вечером, и антисанитария почти такая же. Тифозные больные лежат вперемешку с туберкулезниками, больными элефантиазом, СПИДом и еще полусотней других болезней, которые во всем цивилизованном мире давным-давно искоренены. Пока я с глазу на глаз беседовал с руководством больницы, дважды отключалось электричество. Я попытался позвонить в гостиницу, но телефоны не работали. Доктор Тессье рассказал мне, что у них не хватает крови, антибиотиков, болеутоляющих да и вообще почти всех медикаментов. К счастью, Тессье и многие другие врачи мастерски умеют использовать целебные свойства местной гаитянской флоры. Тессье показал мне пару препаратов, которые он получил перегонкой из обычных сорняков, – это просто поразительно! Вообще-то следовало бы написать статью о средствах, которые они изобрели. Некоторые здешние открытия вполне заслуживают внимания остального мира. Но, несмотря на все их усилия, на все их рвение, эту борьбу они все же проигрывают.

Подошедший официант поставил перед Тахионом высокий узкий бокал, украшенный ломтиками какого-то свежего плода и бумажным зонтиком. Тахион выкинул фрукт и зонтик и залпом проглотил половину содержимого.

– Никогда не видел такой нищеты и таких страданий.

– Добро пожаловать в третий мир, – заметил Рэй.

– Да уж.

Тахион осушил свой бокал и впился в Кристалис взглядом сиреневых глаз.

– А что это за столкновение произошло у входа в гостиницу?

Кристалис пожала плечами.

– Шофер начал избивать попрошаек палкой…

– Кокомакакесом.

– Прошу прощения? – переспросил Тахион, обращаясь к Рэю.

– Эта палка называется «кокомакакес». Что-то вроде трости, натертой маслом. Она твердая, как железный прут. Действительно грозное оружие. – В тоне Рэя слышалось явное одобрение. – Им вооружены тонтон-макуты.

– Кто? – хором спросили три голоса.

Рэй снисходительно улыбнулся.

– Тонтон-макуты[8]8
  Тонтон-макуты – тайная полиция президента Гаити Франсуа Дювалье (1957—1971). Название «тонтон-макут» происходит из гаитянского фольклора, которым Дювалье очень интересовался, и означает «зомби», «живой мертвец». Тонтон-макуты внушали прочим гаитянам суеверный ужас – старались походить на выходцев с того света и никогда, даже ночью не снимали черных очков.


[Закрыть]
. Так их зовут крестьяне. Значит примерно то же, что и «вурдалак». Официально они именуются «Volontaires de la Securite Nationale» – «Добровольческая национальная охрана». – По-французски Рэй говорил с ужасающим акцентом. – Они – тайные охранники Дювалье, и возглавляет ее некто Шарлемань Каликст. Он черный, как уголь, и страшный, как смертный грех. Однажды его пытались отравить. Он выжил, но после этого на лице у него остались жуткие шрамы. Бэби Док[9]9
  Бэби Док – сын Франсуа Дювалье, Жан-Клод Дювалье. И отец, и сын Дювалье имели медицинское образование, за что и получили свои прозвища: Папа Док и Бэби Док соответственно. В 1986 году бежал из Гаити во Францию.


[Закрыть]
 до сих пор у власти только благодаря ему.

– Дювалье отрядил своих тайных агентов нас возить? – поразился Тахион. – Но зачем?

Рэй посмотрел на него как на наивного ребенка.

– Чтобы они могли за нами приглядывать. Они за всеми приглядывают. Работа у них такая. – Внезапно он разразился отрывистым смехом. – Их легко отличить. Они все носят черные очки и темно-синие костюмы. Своего рода визитная карточка. Вон там, видите?

Рэй махнул рукой в дальний угол бара. Агент сидел один за столиком; перед ним стояла бутылка рома и полупустой стакан. Несмотря на царивший в зале полумрак, на нем были черные очки, а его темно-синий костюм по измятости не уступил бы ни одному костюму Дориана Уайльда.

– Сейчас я разберусь с этим! – возмутился Тахион.

Такисианин сделал попытку подняться, но тут же уселся обратно: громадный хмурый мужчина вошел в зал и направился прямиком к их столику.

– Это он, – прошептал Рэй. – Шарлемань Каликст.

Каликст был черным как ночь, а такого великана Кристалис, пожалуй, еще не доводилось видеть среди гаитян – и такого урода тоже. Его короткие кучерявые волосы уже тронула седина, глаза скрывались за темными очками, а всю правую щеку покрывали ужасные рубцы. Его манера держаться и осанка излучали властность, уверенность в себе и бездушие хорошо отлаженной машины.

– Bon jour. – Последовал короткий поклон. Голос у него был низкий и скрежещущий, как будто яд, который разъел ему щеку, затронул и голосовые связки. – Меня зовут Шарлемань Каликст. Пожизненный президент Дювалье поручил мне обеспечивать вашу безопасность на всем протяжении вашего пребывания на нашем острове.

– Присаживайтесь, – предложил ему Тахион, указывая на последний свободный стул.

Каликст покачал головой – так же четко, как прежде поклонился.

– К сожалению, мсье Тахион, не могу. У меня важная встреча. Я просто заглянул к вам, чтобы убедиться, что то прискорбное маленькое происшествие перед входом в гостиницу не имело для вас никаких последствий.

С этими словами он в упор посмотрел на Кристалис.

– Все прекрасно, – заверил его Тахион, прежде чем Кристалис успела произнести хотя бы слово. – Однако мне хотелось бы знать, зачем эти tomtom…

– Тонтон, – поправил его Рэй.

Такисианин взглянул на него.

– Да, конечно. Зачем эти тонтон, как их там… в общем, ваши люди следят за нами?

– Как зачем? Чтобы защитить вас от инцидентов, подобных тому, что произошел сегодня днем.

– Чтобы защитить меня? Он не защищал меня! – возразила Кристалис. – Он избивал нищих.

Каликст пристально посмотрел на нее.

– Может, они и выглядели как нищие, но сейчас наш город наводнили нежелательные элементы. – Он оглядел почти пустой зал, потом просипел еле слышно: – Коммунистические элементы, понимаете? Они недовольны прогрессивным режимом пожизненного президента Дювалье и угрожали свергнуть его правительство. Без сомнения, эти «нищие» были коммунистическими агитаторами, которые пытались спровоцировать столкновение.

Кристалис молчала: она уже поняла, что говорить что-либо бессмысленно. У Тахиона тоже был недовольный вид, но и он решил не развивать эту тему. В конце концов, им предстоит пробыть на Гаити еще один день, а потом они отправятся в Доминиканскую Республику, на другой конец острова.

– Кроме того, – продолжал Каликст с улыбкой столь же уродливой, как и его рубцы, – я должен уведомить вас, что сегодняшний ужин в Пале-Насьональ[10]10
  Национальный дворец, резиденция президента Гаити.


[Закрыть]
 – это официальный прием.

– А после ужина? – спросил Рэй, откровенно меряя Каликста взглядом.

– Прошу прощения?

– После ужина что-нибудь намечается?

– Разумеется. Мы подготовили несколько развлекательных мероприятий. Сначала прогулка по Марш-де-Фер – Железному рынку, где продаются изделия народных промыслов. Национальный музей будет работать допоздна для тех, кто пожелает ознакомиться с нашим культурным наследием. Знаете, – похвастался Каликст, – среди наших экспонатов есть якорь с «Санта-Марии», который коснулся дна во время первой экспедиции Колумба в Новый Свет. Кроме того, в нескольких наших всемирно известных ночных клубах запланированы празднества. А для тех, кого интересуют более экзотические местные обычаи, мы организовали поездку в унфор.

– В унфор? – переспросила Соколица.

– Oui. Это храм. Церковь. Вудуистская церковь.

– Звучит заманчиво, – заметила Кристалис.

– Это должно быть поинтереснее, чем разглядывать якоря, – беззаботно отозвался Рэй.

Каликст улыбнулся одними губами; ни на что иное эта улыбка не распространялась.

– Как вам будет угодно, мсье. А сейчас мне пора идти.

– Так что с полицейскими? – осведомился Тахион.

– Они продолжат защищать вас, – холодно ответил Каликст и покинул зал.

– Не стоит из-за них беспокоиться, – сказал Рэй, – по крайней мере, пока я рядом.

Он молодцевато подбоченился и стрельнул глазами в сторону Соколицы, которая уткнулась в свой бокал.

Кристалис очень хотелось бы разделять уверенность Рэя. Что-то пугающее было в этом тонтон-макуте, который сидел в углу зала и смотрел на них из-за своих непроницаемых для чужих взглядов очков. Кристалис не верила, что он здесь затем, чтобы защитить их. Ни на единую секунду.


В особенности Ти Малис любил ощущения, связанные с сексом. Обычно, когда ему хотелось испытать их, он присасывался к какой-нибудь женщине, потому что, как правило, женщины, в особенности искушенные в самоудовлетворении, способны поддерживать состояние наслаждения гораздо дольше мужчин. Разумеется, существовали многочисленные оттенки и нюансы сексуальных ощущений – еле уловимые, словно прикосновение шелка к чувствительному соску, или оглушительные, как бурный оргазм, исторгнутый у задыхающегося мужчины, – словом, у каждого были свои излюбленные методы.

Сегодня ему не хотелось ничего особенно экзотического, поэтому он присосался к молодой женщине, обладавшей обостренным тактильным восприятием, и наслаждался тем, как она ублажала сама себя, когда к нему с докладом вошел его слуга.

– Сегодня вечером они все будут присутствовать на ужине, а потом группа разойдется по различным развлекательным мероприятиям. Думаю, нетрудно будет заполучить одного из них. Или даже больше.

Он довольно неплохо понимал речь своих слуг. Ведь это же был их мир, так что Ти Малису пришлось приспособиться к нему, в том числе научиться связывать определенные значения со звуками, которые издавали их губы. Он, разумеется, не мог бы ответить словесно, даже если бы и захотел. Во первых, его губы, язык и небо не были приспособлены для этого, а во вторых, его рот был прикреплен к шее слуги, а узкая полая трубка языка погружена в его сонную артерию.

Но он хорошо знал своих слуг и без труда угадывал все их потребности. Так, у пришедшего с докладом мужчины их было две: его глаза были прикованы к гибкой нагой женщине, которая как ни в чем не бывало продолжала свое занятие, но в то же время он жаждал поцелуя своего господина.

Ти Малис хлопнул тощей бледной рукой, и слуга с готовностью скинул штаны и забрался на женщину. Та протяжно охнула, когда его член вошел в нее.

Ти Малис пропустил по языку струйку слюны в сонную артерию своей служанки, запечатал отверстие в ней, потом, словно хилая бледная обезьянка, перебрался на спину к мужчине, обхватил его за плечи и впился языком в его кожу, чуть пониже обширного рубца на боку шеи.

Слуга замычал от удовольствия, когда язык его господина проник в сонную артерию и принялся перекачивать кровь в свое тщедушное тельце – так Ти Малис добывал кислород и питательные вещества, поддерживавшие его жизнь. Он оседлал мужчину, а тот оседлал женщину, и все трое слились в невыразимом наслаждении.

Даже когда сонная артерия служанки внезапно разорвалась, как это иногда случалось, и обдала всех троих фонтаном теплой и липкой алой крови, они не остановились – настолько процесс оказался в высшей степени захватывающим и восхитительным. Когда все закончилось, Ти Малис понял, что ему будет недоставать этой женщины – у нее была такая немыслимо чувствительная кожа, – но чувство утраты уже заглушалось предвкушением чего-то нового.

Предвкушением новых слуг и тех необычайных способностей, которые у них будут.

II

Пале-Насьональ царил над северной частью огромной открытой площади почти в самом сердце Порт-о Пренса. Архитектор позаимствовал облик здания Конгресса в Вашингтоне, снабдив дворец в точности таким же портиком с колоннадой, длинным белым фасадом и центральным куполом. С южного конца площади напротив него высились строения, которые очень походили на казармы – и на самом деле ими являлись.

Внутреннее убранство дворца являло собой разительный контраст со всем остальным, что Кристалис до сих пор видела на Гаити. Впрочем, для его описания вполне хватало одного слова – «роскошь». Их ноги утопали в пушистых коврах; мебель и безделушки, расставленные вдоль стен коридора, по которому их вели облаченные в яркую униформу гвардейцы, представляли собой подлинные произведения искусства; люстры, свисавшие с высоких сводчатых потолков, были сделаны из превосходного хрусталя.

Пожизненный президент Жан-Клод Дювалье и его супруга, мадам Мишель Дювалье, выстроились в линию вместе с прочими гаитянскими высокопоставленными лицами и чиновниками. Бэби Док Дювалье, который унаследовал Гаити в тысяча девятьсот семьдесят первом году, когда умер его отец, Франсуа Дювалье, походил на толстого мальчишку, втиснутого в не по размеру тугой смокинг. Кристалис нашла, что вид у него скорее наглый, чем умный, скорее жадный, чем хитрый. И как он умудрялся удерживать власть над страной, балансировавшей на грани упадка?

Тахион, который вырядился в нелепый персиковый смокинг из жатого бархата, занял место справа от него и сейчас представлял Дювалье участникам делегации. Когда очередь дошла до Кристалис, Бэби Док сжал ее руку и уставился на нее с таким завороженным видом, с каким ребенок смотрит на новую игрушку. Он что-то пробормотал по-французски и продолжил глазеть на нее, когда она отошла.

Мишель Дювалье с надменным видом стояла рядом с ним – высокая, худая и очень светлокожая. Настоящая супермодель! Ее макияж восхищал безукоризненностью, платье с открытыми плечами представляло собой последний крик моды, а уши, шея и пальцы были унизаны множеством кричащих дорогих украшений. Кристалис не могла не восхититься дороговизной, с которой та одевалась, но отнюдь не вкусом.

Когда Кристалис приблизилась к ней, Мишель Дювалье чуть отступила назад и холодно, едва заметно, кивнула, не подавая руки. Прозрачная женщина изобразила некое подобие реверанса и двинулась дальше, выругавшись про себя: «Стерва!»

Каликст, демонстрируя высокое положение, которое он занимал среди приближенных Дювалье, стоял следующим. Он вообще ничем не выказал, что заметил ее присутствие, но Кристалис все время чувствовала на себе его сверлящий взгляд. Ощущение было в высшей степени неуютное, и женщина получила лишнее подтверждение тому, каким влиянием на людей и какой властью он обладает. Интересно, почему он терпит на президентском посту эту марионетку Дювалье?

Остальные присутствовавшие слились для нее в неразличимую мешанину лиц и рукопожатий, которая заканчивалась у дверей, ведущих в огромную столовую. Скатерти на длинных деревянных столах были льняные, столовые приборы серебряные, в центре столов красовались душистые букеты из орхидей и роз. Когда Кристалис подвели к ее месту, она обнаружила, что ее вместе с остальными джокерами: Ксавье Десмондом, отцом Кальмаром, Троллем и Дорианом Уайльдом – запихнули в самый конец стола. Пробежал слушок, будто мадам Дювалье распорядилась усадить их как можно дальше от нее, чтобы они своим видом не портили ей аппетит.

После того как подали вино и рыбу («пуассон руж», как назвал ее официант, – красный люциан с гарниром из волокнистой фасоли и жареного картофеля), Дориан Уайльд поднялся и разразился импровизированной, нарочито цветистой одой в честь мадам Дювалье, все это время оживленно жестикулируя извивающейся, слизкой массой щупальцев, которую представляла собой его правая рука. Лицо первой леди приобрело зеленоватый оттенок, лишь немногим отличающийся от цвета слизи, которая сочилась со щупальцев Уайльда, и на протяжении всего ужина она практически не притрагивалась к еде. Грег Хартманн, который вместе с остальными высокопоставленными лицами сидел рядом с четой Дювалье, отрядил своего цепного пса, Билли Рэя, отвести Уайльда обратно на место, и ужин продолжился в более спокойной и менее интересной обстановке.

Под конец, когда подали ликеры и гости принялись сбиваться в маленькие группки, Проныра Даунс подобрался к Кристалис и сунул ей свою фотокамеру прямо под нос.

– Эй, а ну-ка улыбочку, Кристалис. Или лучше называть тебя Дебра-Джо? Может, объяснишь моим читателям, отчего это уроженка Талсы, штат Оклахома, говорит с британским акцентом?

Кристалис улыбнулась язвительной улыбкой, тщательно следя за тем, чтобы потрясение и гнев, которые она испытывала, никак не отразились на ее лице. Ему известно, кто она такая! Этот журналюга проник в тайну ее прошлого, раскрыл самый ее тщательно оберегаемый, пусть и не самый роковой, секрет. Как это ему удалось? Что еще он разнюхал? Женщина оглянулась по сторонам, но, похоже, никто вокруг не обращал на них никакого внимания. Ближе всего к ним сидели Билли Рэй и Аста Лензер, туз-балерина по прозвищу Фантазия, но они, похоже, были слишком поглощены пикировкой друг с другом. Рука Билли лежала на ее костлявом боку, и он пытался привлечь ее к себе. Она улыбалась ему ленивой загадочной улыбкой. Кристалис снова обернулась к Проныре, каким-то чудом ухитрившись сделать так, чтобы ее голос не выдал гнева, который ее душил.

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

Репортер улыбнулся. Вид у него был какой-то помятый, нездоровый. Кристалис уже приходилось иметь с ним дело, и она знала, что если уж он раскопал какую-то историю, то ни за что от нее не отступится, особенно если новость можно подать в скандальном, сенсационном свете.

– Ну-ну, мисс Джори. Это черным по белому написано в вашем заявлении о выдаче паспорта.

Она могла бы вздохнуть с облегчением, но в ее холодно-неприязненном лице не дрогнул ни один мускул. В заявлении действительно было указано ее настоящее имя, но если это все, что Проныре удалось раскопать, ей ничто не грозит.

Воспоминания о семье отозвались еле заметной болью в сердце. В детстве она была милой крошкой с длинными белокурыми волосами и ангельски невинной улыбкой. Она ни в чем не знала отказа. Пони, куклы, занятия художественной гимнастикой и танцами, уроки игры на фортепиано – отец не жалел на нее денег, которые приносило ему нефтяное месторождение в Оклахоме. Мать водила ее с собой повсюду: и на концерты, и на церковные собрания, и на благотворительные чаепития. Но когда в подростковом возрасте ее поразил вирус и ее кожа и плоть стали невидимыми, а она сама превратилась в ходячее пугало, они заперли ее в правом крыле дома – разумеется, ради ее же собственного блага – и лишили ее пони, детских приятелей и вообще всех связей с внешним миром. Семь лет она провела взаперти, семь лет…

Кристалис решительно подавила ненавистные воспоминания, всколыхнувшиеся в ее памяти. Да, а в этом разговоре с Пронырой она до сих пор находится на зыбкой почве, поняла она вдруг. Надо сосредоточиться только на нем и выкинуть из головы близких, которых она ограбила перед побегом.

– Это конфиденциальная информация, – ледяным тоном заявила она Проныре.

Тот громко расхохотался.

– Уж кто бы говорил о конфиденциальности! – усмехнулся он, потом внезапно посерьезнел под ее полным неукротимой ярости взглядом. – Конечно, может случиться и так, что правдивая история о твоем истинном прошлом не вызовет у моих читателей большого интереса. – Журналист всем своим видом изобразил примирение. – Я знаю, тебе известно обо всем, что происходит в Джокер-тауне. Может, ты знаешь что-нибудь интересненькое о нем? – Проныра дернул подбородком и стрельнул глазами в сторону сенатора Хартманна.

– А что с ним не так?

Хартманн был могущественным и влиятельным политическим деятелем, который сражался за права джокеров, как лев. Он принадлежал к числу тех немногих политиков, которых Кристалис поддерживала финансово – потому, что ей нравилась его позиция, а не для того, чтобы его «подмазать».

– Давайте отойдем в сторонку и обо всем поговорим.

Проныра явно не хотел открыто обсуждать сенатора. Заинтригованная, Кристалис взглянула на старинную брошь-часы, приколотую к лифу ее платья.

– Через десять минут мне нужно уходить. Я собираюсь на вудуистскую церемонию. Возможно, если вы не против пойти со мной, нам удастся выкроить время, обсудить все и прийти к взаимному согласию по поводу того, стоит или нет освещать в прессе мое прошлое.

Проныра улыбнулся.

– Почему бы и нет? Вудуистская церемония, говоришь? Там будут втыкать иголки в восковых кукол и все такое прочее? Может, кого-нибудь даже принесут в жертву?

Кристалис пожала плечами.

– Не знаю. Мне никогда еще не доводилось бывать на подобных церемониях.

– Думаешь, они станут возражать, если я буду фотографировать?

Женщина любезно улыбнулась, отчаянно жалея, что у нее нет никакого оружия, которое можно было бы использовать против этого разносчика сплетен, и одновременно ломая голову над тем, зачем ему понадобился Грег Хартманн.


В приступе сентиментальности Ти Малис остановил выбор на одном из своих старейших слуг, чье тело было почти таким же тщедушным и сморщенным, как его собственное. Несмотря на то что плоть мужчины была стара, разум, заключенный в ней, все еще не утратил своей остроты, а такой сильной воли Ти Малис не встречал еще ни у кого. В сущности, это очень многое говорило о его собственной неукротимой воле, если ему оказалось под силу обуздать старого упрямца. Ментальный поединок, который сопутствовал процессу, сам по себе был в высшей степени приятным ощущением.

Местом встречи он избрал подземную камеру – тихую и уютную клетушку, полную восхитительных картин, запахов и воспоминаний. Здесь царил полумрак, воздух был сырой и прохладный. Повсюду в живописном беспорядке были разбросаны его излюбленные инструменты вперемешку с останками его нескольких последних партнеров, которые разделили с ним это наслаждение. Он заставил своего слугу поднять покрытый засохшей кровью свежевальный нож и испробовать его на собственной заскорузлой ладони, а сам предался приятным мыслям, пока убийственный рев из коридора не возвестил о приближении Торо.

Торо-труа-грэйн[11]11
  Бык с тремя яйцами (фр.).


[Закрыть]
, как он прозвал своего слугу, был здоровенный самец с телом, напоминавшим груду мышц. Его лицо заросло длинной кустистой бородой, сквозь прорехи в выцветшей рабочей рубахе торчали пучки жестких черных волос. На нем были потрепанные и поношенные джинсы, и в паху ткань топорщилась от безудержной постоянной эрекции.

– У меня есть задание для тебя, – сообщил ему Ти Малис, и Торо, взревев, замотал головой. – На дороге к Петьонвиллю тебя будут ждать новички. Возьми команду зобопов и приведи их ко мне.

– Бабы? – поинтересовался Торо, плотоядно фыркнув.

– Возможно. Но ты не должен их трогать. Может быть, позже.

Торо разочарованно фыркнул, но спорить не стал.

– Будь осторожен, – предостерег его Ти Малис.С ними могут возникнуть затруднения.

Торо издал крик, сотрясший полусгнивший труп, который висел на крюке в нише.

– Я самый сильный!

Он стукнул себя по бычьей груди загрубевшей мозолистой рукой.

– Может, да, а может, и нет. Просто будь осторожен. Я хочу получить всех до единого. – Он помолчал, чтобы его слова, которые он передавал через слугу, дошли до Торо. – Не подведи меня. Не то никогда больше не изведаешь моего поцелуя.

Торо простонал, как бычок, которого тащат на бойню, и попятился прочь из комнаты, истово кланяясь.

Ти Малис и его слуга ждали.

Через мгновение в комнату вошла женщина в белом платье, надетом явно на голое тело. Кожа ее была цвета кофе с молоком, смешанных в равных пропорциях. Волосы, густые и непокорные, ниспадали до талии. Руки у нее были тонкие, груди большие, ноги гибкие и мускулистые. Глаза ее казались черными зрачками, плавающими в красных озерцах. Ти Малис улыбнулся бы при виде ее, если бы мог: то была его любимая служанка.

– Эзилиже-руж, – напевно произнес он губами своего слуги, – тебе пришлось ждать, пока не уйдет Торо, ибо бык не оставил бы тебя в живых.

Она улыбнулась, сверкнув ровными, ослепительно белыми зубами.

– Наверное, это был бы интересный способ умереть.

– Наверное, – согласился Ти Малис. Он никогда еще не пробовал, что такое смерть посредством совокупления. – Но у меня на тебя другие планы. Белые, которые приехали к нам с визитом, богатые и важные. Они живут в Америке и наверняка имеют доступ к множеству захватывающих впечатлений, которые недоступны на нашем бедном острове.

Облизнув алые губы, женщина кивнула.

– Я уже начал осуществлять планы, как сделать кое-кого из этих белых моими, но, чтобы успех был несомненным, мне нужно, чтобы ты отправилась к ним в гостиницу, выбрала кого-нибудь и подготовила его к моему поцелую. Выбери одного из тех, кто наделен силой.

Эзили кивнула.

– Ты возьмешь меня с собой в Америку? – спросила она робко.

Ти Малис заставил своего слугу протянуть дряхлую морщинистую руку и погладить полные крепкие груди Эзили. От этого прикосновения по ее коже побежали мурашки удовольствия.

– Разумеется, моя милая, разумеется.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 1.5 Оценок: 4
Популярные книги за неделю


Рекомендации