Электронная библиотека » Джордж Мартин » » онлайн чтение - страница 11

Текст книги "Тузы за границей"


  • Текст добавлен: 27 марта 2014, 04:29


Автор книги: Джордж Мартин


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 11 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Привкус ненависти
Часть третья

Вторник, 23 декабря 1986 года, Рио-де-Жанейро

Сара терпеть не могла Рио. Из окна ее номера в отеле «Луксор» на авеню Атлантика город походил на Майами-Бич: поблескивающая россыпь белых многоэтажных отелей перед широким пляжем, зеленовато-голубая прибрежная полоса, с обеих сторон утопающая в позолоченной солнцем дымке.

Большинство делегатов быстро расправились со своими обязанностями и использовали остановку в Рио, чтобы отдохнуть и развлечься. Тем более что повод имелся – за месяц, проведенный в поездке, большинство из них избавились от розовых очков. Вот почему Хирам Уорчестер пустился в гастрономический загул: пил и ел то в одном, то в другом из несчетных городских ресторанов. Пресса хлынула в местные cervezaria[41]41
  Пивные (порт.).


[Закрыть]
 пробовать здешнее пиво. Американские доллары менялись на пригоршни крусадо – все стоило сущие гроши. Те из делегатов, кто обладал свободными средствами, решили поддержать бразильский рынок драгоценных камней, чему способствовало наличие ювелирных магазинов в каждом отеле и едва ли не на каждом углу.

И все же Сара не теряла связи с действительностью, тем более что одни лишь стандартные рекомендации для туристов внушали оторопь: драгоценности на улицу не надевать, в автобусы не садиться, таксистам не доверять, в обществе детей и джокеров держать ухо востро; по улицам в одиночку не ходить (в особенности это касалось женщин), если хотите остаться при своих вещах, держите их под замком или не спускайте с них глаз. В глазах местных бедняков любой турист казался богачом, а пощипать богатого здесь не считалось зазорным.

И действительность не замедлила проявить себя во всей красе, когда отчаянно скучающая из-за своей неприкаянности Сара вышла из отеля, решив посетить Тахиона в местной клинике. Жестом она подозвала один из вездесущих черно-желтых «жуков», на которых раскатывали здешние таксисты. Через два квартала от океана сверкающий Рио потускнел, потемнел, стал гористым, скученным и нищенским. В узких проулках между зданиями мелькала главная достопримечательность – Корковадо с исполинской статуей Иисуса Христа. Крупная вспышка эпидемии дикой карты разразилась в Рио в тысяча девятьсот сорок восьмом году. Город всегда был варварским, и под внешним лоском тлело недовольство угнетенных. Эпидемия дала толчок многомесячной панике и волне насилия. Никто не знал, кто из разгневанных тузов отправился на Корковадо, но однажды утром фигура Христа изменилась, словно восковая статуэтка, оплывшая под лучами восходящего солнца. Христос Искупитель превратился в джокера – одна из простертых рук исчезла, а вторая обвилась вокруг искривленного, бесформенного, согбенного тела. Накануне отец Кальмар отслужил там мессу; двести тысяч человек молились вместе с ним у подножия искореженной статуи.

Сара попросила таксиста отвезти ее в Санта-Тересу, старинный квартал Рио. Его избрали своим местом обитания джокеры – как они сосредоточились в нью-йоркском Джокертауне, – общая беда сплотила их под сенью Корковадо. Санта-Тереса тоже была в списке неблагополучных районов, не рекомендованных к посещению туристами.

На подъезде к Эстрада де Редентор она похлопала водителя по плечу.

– Остановитесь здесь.

Водитель, что-то протараторив по-португальски, покачал головой, но затормозил.

Этот таксист ничем не отличался от прочих своих собратьев. Кстати, она забыла проследить, чтобы парень заново включил счетчик, когда «Фольксваген» отъезжал от гостиницы.

– Quanto custa?

Это было одно из немногих известных ей выражений – «Сколько?». Таксист разразился громкой тирадой, смысл которой, насколько она поняла, заключался в том, что проезд стоит тысячу крусадо – сорок долларов. Сара, которая уже порядком устала от постоянных попыток надувательства, возразила по-английски. В конце концов она швырнула в него сотенной купюрой, которую он явно не заслужил.

«Жук» рванул с места так, что взвизгнули шины.

– Feliz Natal! – с сарказмом крикнул таксист на прощанье. «Счастливого рождества».

Сара показала ему средний палец, вот только от этого не слишком полегчало. Она принялась озираться в поисках клиники.

После обеда пошел дождь – его принес обычный для этого сезона шквалистый ветер – и несколько часов усердно мочил город, а потом вновь как ни в чем не бывало засияло солнце. Но даже дождь не справился с запахом, причиной которого была допотопная канализация.

Как было принято здесь, она шла прямо по центру узкой улицы, отклоняясь влево или вправо, только когда слышала шум машины. Впрочем, ни разу мимо нее не проехал ни один из полицейских патрулей, столь характерных для центральных улиц. Этот квартал в основном населяли джокеры или просто бедняки, которым не по карману было жить где-нибудь в другом месте. Неподалеку проползло существо, больше всего напоминавшее огромного слизня; двухголовая проститутка в ожидании клиентов устало прислонилась к стене дома… Иррациональный страх был частым спутником Сары и в Джокертауне, но ни разу еще он не был столь острым. Там она хотя бы понимала, что говорят голоса вокруг нее, знала, что всего в двух или трех кварталах – относительная безопасность Манхэттена, могла позвонить кому-нибудь из телефонной будки на ближайшем углу. Здесь ничего этого не было. Она весьма смутно представляла себе, где находится. Если с ней что-нибудь случится, ее хватятся только через несколько часов.

Откровенным облегчением было увидеть впереди клинику, и Сара почти вбежала в ее открытые двери.

Ничего здесь не изменилось со вчерашнего дня, когда сюда привозили прессу. Толкучка, хаос, безумие. В коридорах – смесь запахов антисептиков, болезни и скученности. Полы были грязные, оборудование допотопное, вместо удобных кроватей – железные койки с облупившейся краской, поставленные почти впритык друг к другу.

Тахион все еще был здесь и, судя по его виду, никуда не уходил.

– Boatarde, мисс Моргенштерн, – приветствовал он ее.

Закатав до острых локтей рукава халата, он брал кровь у лежащей в коме маленькой девочки с чешуйчатой, как у ящерицы, кожей.

– Пришли поработать или поглазеть?

– Я подумала, что здесь танцуют самбу.

Ответом ей была слабая усталая улыбка.

– Ваша помощь не помешает.

Сара помахала Тахиону и начала пробираться между рядами коек. Добравшись почти до конца палаты, она замерла от удивления и нахмурилась. А потом – у нее перехватило дыхание.

Над одной из коек склонялся Грег Хартманн. Одетый в голубую больничную униформу, он осторожно промывал рану на предплечье джокера, утыканного торчащими колючками, как у дикобраза. Несмотря на ужасный запах – от пациента ощутимо несло псиной – и его не самую благообразную внешность, Сара прочитала на лице сенатора одно лишь сочувствие.

Заметив Сару, Хартманн улыбнулся.

– Мисс Моргенштерн. Рад вас видеть.

– Сенатор.

Он покачал головой.

– Не нужно этих глупых формальностей. Просто Грег. Пожалуйста.

Она различила усталость в морщинках вокруг его глаз, в его севшем голосе; он явно находился здесь довольно давно. После Мексики Сара старательно избегала его общества. Но – украдкой наблюдала за ним, ругая себя за ту смутную симпатию, которую к нему испытывала. Ее интересовало, как он общается с людьми, как откликается на их беды, потому что разум твердил ей о возможной ошибке относительно этого человека.

Он смотрел на нее терпеливым и добрым взглядом. Она машинально поправила прическу и кивнула.

– Хорошо, Грег. А вы тогда зовите меня Сарой. Тахион прислал меня сюда.

– Отлично. Это Марну. Ему сегодня досталось от чьего-то слишком острого ножа.

Грег указал на джокера, который смотрел на нее немигающим, по-звериному напряженным взглядом. Зрачки у него были красноватые, губы обнажали зубы в оскале. Джокер ничего не сказал – то ли не мог, то ли не хотел.

– Наверное, нужно найти себе занятие.

Сара огляделась по сторонам, желая отыскать какой-нибудь предлог, чтобы уйти.

– Мне здесь не помешает пара лишних рук.

«Нет, – хотелось ей сказать. – Я не хочу узнавать тебя. Не хочу признаваться, что была неправа». Сара запоздало покачала головой.

– Э э… ладно. Хорошо. Что мне делать?

Они молча работали бок о бок. Грег намазал длинную рану мазью с антибиотиком, приложил к ней марлю. Сара, придерживая колючие шипы, заметила, что его прикосновение было ласковым, хотя и неуклюжим.

Сенатор наложил повязку и отступил назад.

– Ну вот и все, Мариу.

Хартманн осторожно похлопал джокера по плечу. Колючая голова еле заметно кивнула, и Марну без единого слова пошлепал прочь.

Сара увидела, что Грег смотрит на нее; его лицо покрывала испарина: в клинике было жарко.

– Спасибо.

– Не за что. – Почувствовав себя неуютно, она отступила на шаг. – Вы отлично справились с Мариу.

Мужчина рассмеялся. Он показал ей ладони, и Сара увидела, что они все расцарапаны.

– Пока вы не появились, мне пришлось туго. Но вдвоем из нас с вами вышла неплохая команда. Тахион хотел, чтобы я разгрузил медикаменты; вы ведь не откажетесь мне помочь?

Они какое-то время работали молча, расставляя привезенные коробки и бутылочки по полкам.

– Меньше всего ожидала вас здесь увидеть, – не удержалась Сара, когда они вдвоем втаскивали очередной ящик в кладовую.

– Ведь здесь нет видеокамеры, которая могла бы запечатлеть мои благие деяния, вы хотите сказать? – улыбнулся он. – Эллен отправилась по магазинам с Соколицей. У Джона с Эми накопилась такая груда бумаг, что они хотели запрячь и меня тоже. – Грег развел руками. – Я решил, что принесу гораздо больше пользы здесь. И потом, рвение Тахиона у кого угодно вызовет комплекс вины. Я оставил охране записку, что иду в город. Билли Рэя, наверное, хватил инфаркт. Обещаете, что никому про меня не скажете?

Его лицо приняло такое проказливое выражение, что она не смогла удержаться и рассмеялась. Со смехом улетучилась еще какая-то частица ее хрупкой ненависти.

– Вы постоянно меня удивляете, сенатор.

– Грег, разве забыли?

– Простите. – Ее улыбка померкла. На какое-то мгновение ей так захотелось… прижаться к нему? Она поспешила избавиться от этого чувства.

«Неправда, ты ведь нисколько не стремишься к этому! Просто обратная реакция на долгую ненависть».

Сара оглядела пустые полки кладовой и остервенело рванула картонный бок коробки. Она чувствовала на себе его взгляд.

– Вы все еще не верите тому, что я сказал об Андреа. – Хартманн то ли спрашивал, то ли утверждал. От его слов, которые так точно совпали с ее мыслями, женщину вдруг бросило в жар.

– Я ничего не знаю.

– И вы все еще меня ненавидите.

– Нет. – Она наклонилась к коробке и вдруг порывисто выпалила: – И для меня это еще страшнее!

Собственное признание заставило ее почувствовать себя уязвимой, беззащитной. Сара была рада, что он не видит ее лица, и мысленно выругала себя за откровенность. Сказанные слова подразумевали, что ее влечет к этому человеку; они наводили на мысль о том, что, забыв о своей ненависти к нему, она сменила свои чувства на диаметрально противоположные.

В воздухе повисло напряжение. Грег мог сейчас ранить ее одним словом, убить одним взглядом. То, что он сделал, заставило Сару пожелать о том, чтобы она могла забыть о Суккубе с лицом Андреа и о тех долгих годах, на протяжении которых она питала ненависть к этому человеку.

Грег Хартманн не сделал ничего.

Просто передал ей коробку с бинтами.

– Думаю, это надо положить на верхнюю полку.

Кукольник исходил криком, бился о ментальную решетку, которая удерживала его. Сила внутри Грега отчаянно жаждала вырваться наружу, вломиться в распахнутое сознание Сары и устроить там роскошный пир. Ненависть, которая отшвырнула его прочь тогда в Нью-Йорке, исчезла, и он чувствовал привязанность, которая заняла ее место, ощущал ее солоноватый вкус, словно у крови.

«Так просто! Это будет проще простого! – стонал Кукольник. – Ее эмоции такие глубокие, такие насыщенные. Мы можем превратить их во всесокрушающую волну. Ты сможешь овладеть ей прямо здесь. Она станет умолять тебя об этом, она даст тебе все, чего бы ты от нее ни попросил: боль, покорность, что угодно. Ну же, смелее…»

Грег едва сдерживался. Никогда внутренняя сила не была до такой степени готова хлынуть наружу. Он знал, что так Кукольник создаст ему угрозу. Он нуждался в подпитке – то есть в муках и терзаниях, недобрых черно-красных эмоциях. В Нью-Йорке и Вашингтоне с этим не возникало затруднений. Там у него всегда были под рукой его марионетки, там не составляло труда осторожно подкрасться к жертве, обрушиться на нее и ускользнуть незамеченным.

Но в турне все обстояло иначе. Отлучки бросались в глаза и требовали каких-то объяснений. Приходилось осторожничать; он вынужден был держать свою силу впроголодь. С того дня, когда самолет вылетел из Нью-Йорка, ему удалось насытить ее лишь однажды, в Гватемале.

Кукольник изголодался. Хартманну не удастся долго его сдерживать.

«Попозже, – взмолился Грег. – Помнишь Мариу? Помнишь тот потенциал, который мы почувствовали в нем? Мы прикоснулись к нему, мы раскрыли его. Только попробуй – видишь, ты все еще чувствуешь его, он всего лишь в квартале отсюда. Потерпи еще несколько часов, а потом мы насытимся. Только не трогай Сару. Я не позволил тебе завладеть Андреа и Суккубой; и Сару получить тоже не дам».

«Думаешь, она стала бы любить тебя, узнай она правду? – зубоскалил Кукольник. – Думаешь, она все так же питала бы к тебе теплые чувства, расскажи ты ей обо всем? Думаешь, она стала бы обнимать тебя, целоваться с тобой, позволила бы тебе овладеть ее телом? Если ты и впрямь хочешь, чтобы она любила тебя таким, как ты есть, расскажи ей все начистоту».

«Заткнись! – рявкнул Грег. – Заткнись! Ты получишь Мариу. Сара – моя».

Прошло три часа, прежде чем он смог придумать отговорку, чтобы уйти; Сара решила остаться в клинике. Дрожа от напряжения, которого ему стоило удерживать Кукольника внутри, он вышел на ночную улицу.

Санта-Тереса, как и Джокертаун, не засыпала по ночам, да и сам Рио, казалось, никогда не спит. Грег смотрел на город и видел переливающиеся огненные реки, текущие по долинам между остроконечных гор и чуть не до половины захлестывающие их склоны. Это зрелище было из тех, что заставляют человека на миг остановиться и задуматься о маленьких чудесах, которые человечество, само того не желая, сотворило.

Грег едва замечал эту красоту. Бушующая сила внутри гнала его вперед. Мариу. Ощутить его. Найти его.

Джокер, который привел истекающего кровью Мариу в клинику, чуть-чуть говорил по-английски. Грег краем уха слышал историю, которую он поведал Тахиону. Мариу – дурачок. С тех самых пор, как Кара как-то раз пожалела его, он не дает ей проходу. Муж Кары, Жоао, велел Мариу держаться от нее подальше, обзывал его плохими словами. Обещал убить Мариу, если он не оставит Кару в покое. Мариу не послушал. Он повсюду преследовал Кару, пугал ее. Вот Жоао и пырнул его ножом.

Когда Тахион зашил рану Мариу, Грег предложил перевязать ее, чувствуя, как изводится внутри Кукольник. Он прикоснулся к омерзительному Мариу, позволил своей силе раскрыть его разум и обнажить клокочущий котел эмоций. И мгновенно понял: вот кто ему нужен!

Сенатор, так и не снявший голубой униформы, шел по узким петляющим улочкам. Должно быть, напряжение, владевшее им, накладывало на него какой-то отпечаток, потому что его ни разу не потревожили. Лишь один раз его обступила стайка оборванных ребятишек, принялась дергать его за карманы, но стоило ему глянуть на них, как они умолкли и бросились врассыпную. Он двинулся дальше, все приближаясь и приближаясь к Мариу, пока не увидел его.

Джокер стоял перед обшарпанным трехэтажным домом и смотрел в окно на втором этаже. Хартманн ощутил клокочущую черную ярость и понял, что за окном Жоао. Чувства, которые Мариу испытывал к этому мужчине, были примитивными, животными; к Каре же он относился более сложно: с невольным уважением, отливавшим металлом, и лазурной привязанностью, пронизанной прожилками подспудного желания. У Мариу с его игольчатой кожей, скорее всего, никогда не было женщины, но в его сознании роились смутные фантазии – Грег чувствовал их. «Ну, пожалуйста». Судорожно вздохнув, он опустил решетки. Кукольник расхохотался.

Он собственнически погладил поверхностный слой сознания джокера, негромко приговаривая что-то себе под нос. Затем убрал немногочисленные сдерживающие установки, которые равнодушное общество и церковь внедрили в его сознание. «Да, разозлись, – нашептывал он Мариу. – Исполнись праведного гнева. Он не подпускает тебя к ней. Он оскорбил тебя. Он тебя обидел. Дай выход своей ярости; пусть она затмит собой все, пока не останется ничего, лишь ее ослепительный накал». Джокер беспокойно расхаживал по улице, размахивая руками, как будто спорил сам с собой. Грег наблюдал за ним, а Кукольник раздувал неудовлетворенность, обиду, гнев слабоумного – пока тот с хриплым воплем не бросился в здание. Грег закрыл глаза и прислонился к стене. Он слышал гневные крики на португальском и треск дерева; внезапно ярость вспыхнула в нем с неизведанной доселе силой.

Кукольник насыщался, черпая жизненную силу из перехлестывающих через край эмоций. Мариу и Жоао дрались – Хартманн ощущал где-то в глубине привкус боли. Теперь к их возгласам присоединились женские крики, и по тому, как извивался разум Мариу, Грег понял, что Кара тоже там. Кукольник раздувал гнев Мариу до тех пор, пока его пламя едва не ослепило бедного джокера. Женщина закричала громче; со второго этажа неслись ясно различимые глухие удары.

Грег услышал звон разбитого стекла и вой; он распахнул глаза и увидел, как из окна на крышу стоявшей внизу машины упал человек и грохнулся на мостовую. Тело было изогнуто под неестественным углом – позвоночник явно сломан. Из окна на втором этаже выглянул Мариу.

«О да, это было славно. Очень вкусно. Сейчас будет не менее вкусно».

Мариу скрылся в комнате, и Кукольник медленно притушил владевший джокером гнев. Теперь он принялся играть с чувствами, которые тот питал к Каре. Он приглушил сдерживающее уважение, отодвинул куда-то далеко привязанность.

«Ты ведь знаешь, она никогда тебя не захочет, ты слишком уродлив, ты джокер, покрытый острыми иглами. Ее тело не для тебя. Она будет смеяться над тобой, будет отпускать грубые шуточки. Когда Жоао овладевал ею, она смеялась и повторяла: “Мариу не на что надеяться; никогда он не получит меня”».

Кара закричала. Грег услышал треск рвущейся материи и ощутил необузданную похоть джокера. Его воображение разыгралось – словно наяву он видел, как Мариу грубо валит женщину на пол, не заботясь о том, что его длинные иглы рвут ее беззащитную кожу, стремясь лишь утолить свое желание и упиваясь местью за пренебрежение.

«Довольно, – подумал он спокойно. – Хорошенького понемножку». Но Кукольник лишь расхохотался и не покинул Мариу до тех пор, пока оргазм не погрузил его сознание в хаос. Только тогда он, насытившись, оставил джокера. И залился веселым смехом, когда Мариу пришел в себя и с ужасом воззрился на то, что натворил.

Из дома уже неслись новые крики; где-то вдалеке послышался вой сирен. Грег открыл глаза, хватая ртом воздух, – и пустился наутек.

Внутри его Кукольник уютно устроился в своем логове и спокойно позволил окружить его решетками. Удовлетворенный, он уснул.


Пятница, 26 декабря 1986 года, Сирия

Майша подскочила в постели как ужаленная, вся в холодном поту. Судя по всему, она кричала во сне: Сайид пытался сесть на своей кровати.

– Уаллах[42]42
  Во имя Аллаха (араб.)


[Закрыть]
, женщина! Это еще что?

Сайид был из породы настоящих богатырей, добрых десяти футов ростом и мускулистый, как бог. Спящий, он был великолепен: смуглый египетский великан, оживший миф. Сайид был орудием в руках Нура аль-Аллы; террористы наподобие аль-Муэдзина были его потайными лезвиями. Когда Сайид стоял перед правоверными, возвышаясь над всеми, в лице полководца Нура аль-Аллы они видели символ покровительства Аллаха.

Это острый ум Сайида породил стратегии, которые позволили нанести поражение куда лучше вооруженным и снаряженным израильским войскам на Голанских высотах, когда весь мир считал, что Hyp аль-Алла и его сторонники находятся в безнадежном меньшинстве. Это он подготовил восстание в Дамаске, когда аль-Ассад, управлявший партией Баас, попытался отступить от законов Корана и тем самым позволил секте Hyp заключить союз с суннитами и алавитами. Это он дал Нуру аль-Алле хитроумный совет послать правоверных в Бейрут, когда лидеры христианских друзов грозили свергнуть правящую исламскую партию. Когда в позапрошлом году Прародительница Роя отправила на Землю своих смертоносных отпрысков, это Сайид защитил Нура аль-Аллу и правоверных. Победа стала детищем его ума. Для джихада Аллах даровал Сайиду хикма – божественную мудрость.

То, что богатырский облик Сайида был и его проклятием, держалось в строгом секрете. Hyp аль-Алла объявил всех джокеров грешниками, отмеченными клеймом бога. Они свернули с пути истинного, не подчиняются законам шариата. В лучшем случае их ждала участь рабов истинно правоверных; в худшем они были обречены на уничтожение. Неразумно было бы допустить, чтобы кто-нибудь увидел, что блестящий стратег Нура аль-Аллы – почти калека, что мощные, бугрящиеся мышцами ноги Сайида едва выдерживают сокрушительную тяжесть его тела. Рост его был вдвое больше обычного человеческого, а масса – почти вчетверо.

Сайид всегда тщательно выбирал позу. Если он передвигался, то чрезвычайно медленно. Если у него возникала необходимость преодолеть сколько-нибудь значительное расстояние, он ехал верхом.

Мужчины, которым доводилось видеть Сайида в банях, перешептывались, что Аллах весьма щедро наградил его. Одна лишь Майша знала, что знак его мужского достоинства – такой же калека, как и он сам. В изъянах своей внешности Сайид мог винить одного лишь Аллаха, но не смел. В своей неспособности находиться в возбужденном состоянии больше нескольких секунд он винил Майшу. Сегодня, как это нередко случалось, на ее теле уже появились новые следы его тяжелой руки. Хорошо хоть, побои были недолгими.

– Ничего, – прошептала она. – Просто сон. Я не хотела тебя разбудить.

Сайид протер глаза, уперся в нее мутным взглядом. Он все-таки смог сесть и теперь тяжело отдувался.

– Видение. Hyp аль-Алла сказал…

– Моему брату нужно выспаться, и его полководцу – тоже. Пожалуйста.

– Почему ты вечно мне перечишь, женщина? – Сайид нахмурился, и Майша поняла, что он вспоминает свое прошлое поражение, когда он сорвал на ней свою досаду, ища облегчение в ее боли. – Расскажи мне, – потребовал он. – Я должен знать, может, это что-то важное, о чем нужно рассказать пророку.

«Я – кахина, – очень хотелось ей сказать. – Это меня наградил Аллах. Почему ты должен решать, будить Наджиба или нет? Это же не у тебя было видение». Но она проглотила слова, готовые сорваться с языка, зная, что тогда ей только еще больше достанется, и сказала совсем другое:

– Все было очень запутано. Я видела мужчину, русского, судя по его одежде, который преподнес Нуру аль-Алле многочисленные дары. Потом русский исчез, и другой мужчина – американец – пришел к нему с еще более многочисленными дарами и сложил их к его ногам. – Майша провела языком по пересохшим губам, вспоминая свой сумбурный сон. – Потом не было ничего, только ощущение ужасной опасности. От его длинных пальцев тянулись тончайшие нити, и на каждой из них болтался человек. Одно из его созданий вышло вперед с даром. Дар был предназначен мне, но он страшил меня, и я не решалась открыть сверток. Я разорвала его, и внутри… – Она содрогнулась. – Внутри я увидела только саму себя. Я знаю, у сна должно было быть окончание, но я проснулась. И все же я знаю, что даритель уже приближается. Скоро он будет здесь.

– Американец? – спросил Сайид.

– Да.

– Тогда я уже все знаю. Это еще один сон о самолете, который несет неверных с запада. Пророк готов встретить их. Еще месяц, быть может чуть больше.

Майша кивнула, сделав вид, что успокоилась, хотя недавний ужас все еще не отпускал ее. Американец приближался и с улыбкой протягивал ей свой дар.

– Я все расскажу Нуру аль-Алле утром. Прости, что нарушила твой покой.

– Продолжим, – ответил Сайид.

– Прошу тебя. Мы оба устали.

– Я все равно уже проснулся.

– Сайид, я не хочу снова не оправдать твоих надежд…

Сайид со стоном поднялся на ноги. Затем, шумно дыша от напряжения, направился к ней. Она различила его огромный силуэт у своей постели, темную тень на фоне мрака.

Он скорее упал, чем опустился на нее, и запыхтел:

– На этот раз, на этот раз…

На этот раз тоже ничего не вышло. Чтобы знать о бесполезности его усилий, вовсе не обязательно быть кахиной.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 1.5 Оценок: 4
Популярные книги за неделю


Рекомендации