Читать книгу "Кузина Кейт"

Глава 6

На следующее утро Торквил не явился к завтраку. Это не удивило Кейт, ибо опыт научил ее – если мужчина отправится в постель пьяным, наутро проснется с адской головной болью и ощущением, что он полностью выбит из колеи. Когда леди Брум холодно извинилась за ночной инцидент, Кейт ответила, слегка подмигнув ей:

– Он ведь был слегка навеселе, мэм. Нет нужды спрашивать, в каком он сейчас настроении. – Увидев, что тетя пристально смотрит на нее, Кейт добавила: – Вы не должны просить у меня прощения! Мне часто приходилось видеть мужчин в разных, как говорится, состояниях. Торквил просто немного захмелел.

– Да, – медленно произнесла леди Брум. – Просто немного захмелел. – Потом она улыбнулась и сказала: – Думаю, нет необходимости предупреждать тебя, чтобы ты не обсуждала с ним случившееся?

– Никакой необходимости, дорогая тетя, – уверила ее Кейт. – Не думаю, что он вообще хоть что-то помнит.

Предположение Кейт подтвердилось, когда Торквил воссоединился с семьей перед обедом. Он выглядел вялым, а его глаза, всегда сиявшие неземным блеском, теперь были затуманены. Он сонно улыбнулся Кейт и, казалось, пребывал в необыкновенно покладистом настроении, не помня ничего, что случилось после обеда прошлым вечером. Пытаясь оживить воспоминания, он хмурился и то и дело покачивал головой, словно надеясь развеять туман, окутавший его мысли. Прежде чем он преуспел в своих стараниях, сэр Тимоти, наблюдавший за сыном с чрезмерной, как показалось Кейт, обеспокоенностью, шатаясь, поднялся из кресла.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – пробормотал он. – Пойду к себе в комнату. Кто-нибудь, проводите меня!

Рядом с сэром Тимоти незамедлительно материализовался лакей, но доктор Делаболь оттеснил его.

– Обопритесь на мою руку, сэр, – мягко предложил он. – Пойдемте отсюда! Вам скоро станет лучше, значительно лучше!

Торквил, встревоженный, с трудом поднялся, но леди Брум, которая и с места не двинулась, сказала равнодушно:

– Сядь, сынок! Ты ничем ему не поможешь, у него просто легкое недомогание. Он весь день чувствовал себя неважно, это все из-за вчерашнего приема.

Она утешающе улыбнулась, и ее оптимизм скоро обрел основание в лице доктора, который, занимая свое место за столом, подтвердил, что это был просто приступ слабости. Он дал сэру Тимоти укрепляющее средство и оставил на попечение камердинера.

Вечер был так невыносимо скучен, что превзошел по этому показателю все предыдущие вечера. Леди Брум погрузилась в свои мысли, Торквил спал на ходу, и честь развлекать Кейт досталась доктору Делаболю, который пригласил ее сразиться с ним в криббидж. Он весело заявил, что не слишком преуспел в триктраке или пикете, но на криббидже собаку съел. Доктор пытался внести в игру оживление, извергая казавшийся бесконечным поток шуток, и Кейт вздохнула с облегчением, когда тетя прекратила их партию вскоре после того, как в комнату внесли поднос с чаем.

Кейт мирно проспала всю ночь, но на следующее утро доктор известил ее, что Торквил неважно себя чувствует, так что она оказалась лишена ежедневной верховой прогулки. Словно желая компенсировать Кейт эту утрату, тетя взяла ее с собой проведать бедняков – скучное занятие, которое снова заставило девушку подумать пусть о менее комфортной, но зато куда более деятельной жизни. Кейт задавалась вопросом, сколько еще все это протянется, но ее тетя, казалось, не собиралась отпускать от себя девушку, по крайней мере, до осени, и совсем не думала, что та может заскучать здесь. Кейт начинала понимать, что тетя явно обделена воображением: сама она в Стэплвуде не скучала и не могла представить, как кто-то (и уж менее всего ее нищая племянница) может желать вырваться отсюда. Она окружила Кейт роскошью, одевала ее в дорогие платья, осыпала подарками и, отвергая благодарность, ожидала, пусть бессознательно, что Кейт отплатит ей своей признательностью.

Кейт в самом деле была признательна тете, но не могла полюбить ее. Несмотря на всю ее доброту и щедрость, в леди Брум было нечто такое, что отталкивало Кейт. Она подозревала, что за фасадом доброты и щедрости скрывается холодная и расчетливая женщина, и пыталась вспомнить рассказы отца о его сводной сестре, ее честолюбии и о том, что она ни перед чем не остановится ради достижения своих целей. Но он говорил все это шутя, вовсе не желая опорочить сестру.

– Она вышла замуж за Брума из Стэплвуда, – сказал он и рассмеялся. – Не лорд, конечно, но все равно неплохо для мисс Минервы Малверн!

Но папа не знал, как гордилась его сестра Стэплвудом и наследием Брумов. Кейт казалось, что эта гордость уже больше напоминает одержимость: она ставила Стэплвуд превыше всего. Как-то она показала Кейт комнату, где хранила все документы, и ее содержимое. Кейт с должным почтением восхитилась всем этим, но она совсем не разделяла тетин энтузиазм. Ей совсем не казалось, что непрерывное наследование имеет такое уж большое значение, но поскольку она знала, что для тети это представляет первостепенную важность, то сочла за лучшее промолчать. Ее только удивило, что тетя куда усерднее заботится о Стэплвуде, чем о муже и сыне.

Тетя постоянно твердила Кейт обо всем этом, пытаясь внушить той свои собственные чувства. Покончив с благотворительностью, она присоединилась к Кейт, сидевшей в экипаже, и велела ехать домой. По пути она призналась, что одно из самых больших удовольствий в ее жизни – это подъезжать к дому по длинной, извилистой аллее.

– Когда я сравниваю свой дом со всеми остальными домами, я вижу, насколько он превосходит их, – призналась она простодушно.

Напыщенность этих слов вызвала у Кейт смех, за который она немедленно извинилась, объяснив, что, по ее мнению, каждый человек считает свой дом самым лучшим.

Леди Брум подняла брови:

– Но как это может быть? Я сейчас не говорю о таких огромных домах, как, например, Чатсворт или Хоулкэм, они слишком современны, на мой взгляд. Может быть, кто-то и восхищается ими, но лично мне больше по душе старина. Мне нравится думать обо всех Брумах, живших в Стэплвуде, – а их за столь долгое время было немало, и, хотя последующие поколения вносили свою лепту, ничто не было разрушено. Это очень волнующая мысль, не так ли?

– По-моему, весьма здравая, – сухо заметила Кейт.

– Да, я тоже так думаю, – сказала леди Брум, не заметив холодность племянницы. После некоторой паузы она мечтательно заметила: – Иногда я думаю, разделит ли моя преемница эти чувства. Надеюсь, что да.

– Преемница, мэм?

– Жена Торквила. Ей очень повезет, не правда ли?

– О да, мэм, думаю, что так.

– Положение в обществе, состояние, Стэплвуд, дом в лучшем районе Лондона… – Леди Брум, вздохнув, на мгновение умолкла. – Я вынуждена была закрыть этот дом, и для меня это был тяжелый удар. До того как здоровье сэра Тимоти пошатнулось, мы, бывало, проводили по несколько месяцев в году в Лондоне. Не буду скрывать от тебя, дорогая, я искренне наслаждалась этим временем! Не думаю, что был хоть один прием, на который я не получила бы приглашение. Мои собственные приемы тоже пользовались немалым успехом – их почтил своим присутствием принц-регент и другие члены королевской семьи. Можешь себе представить, что значило для меня разом прекратить все это! Но доктора утверждали, что жизнь в Лондоне вредит сэру Тимоти. У него всегда было слабое здоровье. Даже в молодости, когда мы только поженились, его буквально все утомляло. Ему надоели балы, званые вечера, скачки, опера – все то, от чего я была без ума. Зная, что я от души наслаждаюсь всем этим, он скрывал свою скуку от меня, а я была слишком молода, слишком опьянена своим успехом в обществе, чтобы осознать это. – Леди Брум слабо улыбнулась. – Я действительно имела успех! Мои приемы всегда производили фурор! Но, конечно, когда у сэра Тимоти случился первый сердечный приступ и доктора предупредили меня, что постоянное проживание в Лондоне может оказаться для мужа роковым, я поняла, что мой долг отказаться от светской жизни и всецело посвятить себя Стэплвуду. Я привыкла к уединенной жизни, но сейчас немного завидую будущей жене Торквила!

Смущенная этими словами и присутствием лакея на запятках кареты, Кейт попыталась поддержать разговор:

– Но вы должны учитывать, тетя Минерва, что жена Торквила может не разделять ваших чувств. Он может воспылать страстью к какой-нибудь девушке, которая выросла вдали от Лондона и не питает любви к городским развлечениям, которые кажутся вам столь соблазнительными!