Текст книги "Завещание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zaveschanie-41911.jpg)
Автор книги: Джорджетт Хейер
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Я могу назвать несколько причин, по все же скажите мне, что вы думаете.
– Я думаю, что в этом деле как раз нет ничего странного, сэр, – сказал сержант мрачно.
Мистер Эмберли посмотрел на него задумчиво.
– Вы, должно быть, далеко пойдете, сержант, если вам повезет.
– Ну, сэр, не мне вам говорить, но вы не так далеки от истины, – сказал сержант довольно.
– Но вы просто обязаны быть удачливым, – сказал вежливо мистер Эмберли.
Сержант посмотрел на него подозрительно и обдумывал его замечание какое-то время молча. Наконец, поразмыслив, он сказал:
– Не удивлюсь, если услышу, что у вас полно врагов, сэр. Я не из тех, кто обижается, потому что я знаю, что вы шутник. Но есть много людей, которым может не понравиться то, что вы говорите. Если бы я не знал вас так, как знаю, то не сказал бы вам то, что собираюсь сказать. Вы намекнули нам насчет того дела об ограблении, когда были здесь в прошлый раз, и я откровенно согласился с вами.
– Да, вы тогда немного запутались в деле, не так ли? – спросил мистер Эмберли. – Вами все еще руководит этот болван инспектор из Карчестера как я заметил?
Сержант хихикнул:
– Он скоро получит повышение. Может быть, и я тоже.
– За что? – спросил мистер Эмберли, заинтересовавшись.
– За раскрытие этого дела об убийстве, сэр.
– О, – сказал мистер Эмберли. – Что ж, не буду отнимать у вас время. Идите в правильном направлении и раскроете его.
– Именно так, сэр. Я подумал, что вы, обладая способностью нападать на след, если можно так выразиться, и сделав это своего рода хобби, ну, так вот я подумал, что, должно быть, не нанесу вреда нашему делу, если расскажу вам, что нас озадачило.
– Расскажите, но если воображаете, что я могу помочь вам как детектив-любитель…
– О, нет, сэр, ничего подобного. Хотя, когда вы узнали, что те бриллианты находятся у Билтона, то должен сказать, я подумал про себя, что вы зря растрачиваете себя, занимаясь своей профессией. Конечно, вы случайно оказались там, когда произошло ограбление, нам такой удачи не выпало. И все же я скажу, что это была чистая работа, мистер Эмберли, и мы были все очень благодарны вам, потому что это было рискованное дело, и мы не знали, вызывать кого-то из Ярда или нет.
– Почти как в этом деле, – подтвердил мистер Эмберли.
– Вы попали в цель, сэр, – сказал сержант. – Это все главный констебль. Он из тех, кого вы бы назвали, э, немного застенчивым. Теперь, когда я говорю, что ничего странного нет в этом деле, я имею в виду, что все в нем вышло наружу. За Даусоном ничего предосудительного: ни врагов, ни женщин, служил в поместье много лет, все чисто. Но ведь это неестественно. Поверьте мне, мистер Эмберли, когда человек оказывается убитым, за этим всегда что-то есть, или десять к одному, что с ним что-то не ладно. Не будем принимать во внимание женщин. Теперь в этом деле только одна вещь кажется подозрительной.
– Вы носите очки? – спросил внезапно мистер Эмберли.
– Я, сэр? Нет, не ношу.
– А надо бы.
– Только не мне, мистер Эмберли. У меня зрение, как у годовалого ребенка.
– Вот это я и имел в виду. Продолжайте.
– Господи, если бы я знал, куда вы клоните, сэр! – сказал сержант искренне. – Итак, эта подозрительная вещь – деньги, которые Даусон откладывал. Все они достанутся его сестре. Она вдова и живет в Лондоне. Он не сделал завещания, поэтому она получит все. И довольно значительную сумму, на которую можно прилично прожить.
– Я всегда представлял, что дворецкие откладывают деньги и хранят их на стороне.
– Некоторые откладывают, некоторые нет. Но я никогда не слышал о дворецком, который бы скопил столько, сколько Даусон. Насколько мы можем доказать, он имел пару тысяч. Храня их в разных местах. Вам что-нибудь это говорит, сэр?
– Храня где?
– В почтовом сберегательном банке здесь, затем в сертификатах военного займа и в банке в Карчестере. Мне это кажется забавным, А вот инспектор не видит в этом ничего особенного. Конечно, некоторым людям приходят в голову идеи положить деньги в различные места, но вот что мне очень бы хотелось знать: откуда у него столько денег? При этом он, кажется, регулярно их докладывал.
– Какую сумму в один раз?
– Ну, не такую большую, но регулярно. Я мог бы показать вам цифры.
– Да. Или нет, лучше не надо.
– Полковник Уотсон не стал бы возражать, сэр, если бы вы об этом подумали. Будто бы не я показал вам, понимаете?
На лице мистера Эмберли появилась мрачная улыбка.
– Весь вопрос в том, сержант, на вашей ли я стороне.
– Простите, сэр?
– Я не уверен в этом, – сказал мистер Эмберли. – Я дам вам знать, когда обдумаю. А сейчас мне хочется не пропустить ленч. Удачной охоты!
Сержант посмотрел ему вслед в полном недоумении. Главный констебль, полковник Уотсон, торопливо выходивший из зала суда, увидел его сидящим и задумчиво почесывающим голову.
– Мистер Эмберли ушел, сержант?
Сержант вышел из задумчивости и отрапортовал:
– Сию минуту, сэр. Он в веселом настроении.
– О, так вы разговаривали с ним? Нехорошо, сержант, совсем не по уставу. Полагаю, мистер Эмберли ничего нового не добавил к тому, что он говорил в своих показаниях?
– Нет, сэр. Мистер Эмберли оказался большим юмористом, – сказал сержант с горечью в голосе.
В Грейторне только Филисити проявила большой интерес к результатам расследования. Сэр Хамфри, хотя и был мировым судьей, энергично протестовал против проникновения подобных разговоров в семейный круг, а леди Мэтьюс уже почти забыла об этом деле. Но когда Эмберли встретил Энтони Коркрэна в тот же день в клубе, то посчитал необходимым обсудить с ним дело. Коркрэн в компании с Фонтейнами присутствовал на расследовании и высказал большое неудовлетворение результатами.
– Так это конец? – допытывался он. – Не хочешь ли ты мне сказать, что больше ничего не будет предпринято?
– О, нет, предстоит сделать очень многое. Например, найти убийцу. Слушай, мне надо спросить у тебя о некоторых вещах, но прежде я хочу поиграть в гольф. Как ты на это смотришь?
– Абсолютно согласен, – поддержал его Энтони. – Можно обдумать решение во время раунда, так?
Площадка для гольфа была длинная, с немалым количеством трудных препятствий. Мистер Коркрэн предупредил приятеля, что необходимо прежде всего держаться прямо, и при этом свой первый мяч послал в заросли кустов.
– Благодарю, Энтони, – сказал мистер Эмберли. – Пример – всегда лучше наставлений.
Был уже шестой час, когда они закончили раунд, и стало почти темно. В клубе было довольно пусто, как обычно по воскресным дням, и они без труда нашли укромный уголок.
Первые полпинты пива Энтони уничтожил, рассуждая о своей склонности к затянутым ударам, сопровождая это анекдотами о роковых ударах на площадках для гольфа чуть ли не половины Англии. Он совсем заморочил голову Эмберли, рассказывая о Сэндвиче и Уэнсуорте, Хойлейке и Сент-Эндрюс, пока совсем не опьянел.
Эмберли позволил ему несколько минут поразглагольствовать об их сегодняшней игре, пока заканчивал очередную порцию пива. Когда принесли кружки, Энтони наконец прекратил свои рассуждения и оставил тему гольфа.
– Теперь об убийстве, – сказал он, – Что-нибудь узнал?
– Не так уж много. В этом вся и загвоздка. Чего боится братец Бэзил?
– А, ты заметил это? Господи, если бы я знал! Веселенькая атмосфера в доме, не так ли? Чем быстрее я заберу Джоан оттуда, тем лучше.
– Кстати, когда свадьба?
– В следующем месяце. Насколько я понимаю, меня там принимают за своего, во всяком случае так мне кажется. Я бы с удовольствием удрал оттуда сразу после этой костюмированной пирушки. И почему это женщины тратят столько нервов из-за маскарадных костюмов? Даже Джоан помешалась на этом. Я тебя спрашиваю, Эмберли, неужели я выгляжу таким ослом, чтобы подходить к роли Фауста? – Фрэнк покачал отрицательно головой. – Конечно, нет. Танцы – прекрасно, но зачем напяливать эти маскарадные костюмы? Однако я собирался поговорить не об этом. Так вот, насчет того, что я свой человек в доме. Я уж было собирался отчалить оттуда в четверг, но Джоан хочет, чтобы я остался подольше, да и братец Бэзил, кажется, жаждет того же.
– Получает удовольствие от твоей компании или боится?
– Боится, – согласился Коркрэн. – Он все время в страхе, и Бог знает почему. Единственное, что я знаю, так это то, что он не хочет остаться один в поместье. Эта боязнь у него появилась со времени убийства.
– Что ты знаешь о нем?
– Не так много. Да и знать особенно нечего. Из хорошей семьи, окончил закрытую школу и тому подобное. Всегда был хорошо обеспечен, думаю, за счет старого Фонтейна, сделавшего его своим наследником. Естественно, кое-что я узнал от Джоан во время наших разговоров. Как я понимаю, Бэзил ведет жизнь зажиточного человека, никаких проблем, никаких долгов, никаких разгулов. Обычный порядочный человек. Знаешь, этакий приверженец простых удовольствий и атлетических идеалов. Стрельба, изредка охота, вполне современный человек, как мне думается. Помешан на всех видах спорта на воздухе. Дьявольски здоров. Когда я жил с ним в Литтл-хейвене, то он заставлял меня каждый день перед завтраком купаться. У него там бунгало – довольно скромное, если не считать его чертовой лодки.
– Что за лодка?
– Моторная. По словам Бэзила, на ней можно переплыть пролив, не испытывая морской болезни. Пролив я не переплывал, так что остается только верить ему на слово.
Эмберли рассмеялся:
– Моряк из тебя неважный, это факт.
– Хуже не бывает, – сказал Коркрэн. – Любой может иметь суперсовременную моторную лодку, и я тоже, если захочу. Джоан тоже так думает. Она терпеть не может эту лодку, чем выводит Бэзила из себя. Они между собой не очень-то ладят на самом деле, ты же знаешь. Хотя, по ее словам, они жили в согласии, пока не умер старый Фонтейн. Она клянется, что это как-то связано с поместьем. Конечно, суть в том, что она не любит этот дом, поэтому вбила себе в голову, что с домом не все в порядке. Ко всему прочему, еще Коллинз.
– Да, меня изрядно интересует этот Коллинз, – сказал Эмберли. – Из старой прислуги остались в доме только Даусон и Коллинз.
– О, Боже, нет! Практически вся прислуга осталась. Домоправительница, которая работает с незапамятных времен, и повар, и двое садовников и еще целая свора прислуги, кстати, я их даже не знаю. Они могли уйти, когда старик Фонтейн сыграл в ящик, но старая гвардия осталась. Понимаешь, Бэзил не был для них новым человеком. Старик Джаспер, кажется, очень любил его, приглашал жить у себя подолгу. Поэтому они все знали его и по-своему любили. Говорю тебе, загвоздка не в этом.
– Я начинаю думать, что в словах сержанта что-то есть, – заметил Эмберли. – Странное дело. Небольшая головоломка на выходные.
– Слушай, если тебе понадобится Уотсон, не забудь про меня, ладно? – сказал Коркрэн. – К слову об Уотсоне. Ты помнишь Фредди Холмса? Парень с веснушками.
– В Меррит-Хаузе? Да, помню, а что?
– Я тебе расскажу, – сказал Коркрэн, пододвигая стул поближе.
С этого момента все разговоры об убийстве были отложены, и друзья переключились на школьные воспоминания. Это продолжалось больше часа, а могло длиться и дольше, если бы Коркрэн случайно не взглянул на часы. Он тут же убежал, вспомнив, что дал обещание своей невесте забрать ее из гостей еще полчаса назад.
Эмберли тоже лениво поднялся и вышел из клуба. Затем сел в свой «бентли» и направился в Аппер Неттлфоулд, чтобы купить табаку по дороге домой. Выйдя из магазина, он обнаружил, что подойти к машине невозможно. Темноволосый, дикого вида парень в серых фланелевых брюках, свитере и твидовом пиджаке навалился на машину, мрачно уставившись на стрелки на щитке управления. Шляпы на нем не было, и прядь темных волос в беспорядке нависла на лоб.
Эмберли помедлил, стоя у дверей магазина, и начал набивать трубку, задумчиво поглядывая на молодого человека.
Парень продолжал все тяжелее наваливаться на машину.
– Могу чем-нибудь помочь? – спросил Эмберли.
Взлохмаченная голова повернулась:
– Ничего мне ни от кого по надо, – сказал парень.
– Хорошо. Не возражаете, если я сяду в машину?
Парень не обратил внимания на его вопрос.
– Да вы знаете, чем я занимался?
– Да, – откровенно сказал Эмберли.
– Я пил, я пил чай с приятелем, – объявил парень. – Крепкий чай.
– На вашем месте я бы пошел домой.
– Вот это я и собирался сделать, – сказал молодой человек заплетающимся языком. – Этого парня я встретил , встретил как-то. Он прекрасный парень. Мне плевать, что говорят о нем, он отличный парень. Ширли, Ширли он не нравится. Что я хочу сказать, сказать , это все проклятый снобизм. Вот что.
Презрительное удивление мистера Эмберли сменилось внезапным интересом.
– Ширли… – повторил он.
– Совершенно верно, – кивнул молодой человек.
Мутным взглядом он посмотрел на Эмберли, но лицо его приняло хитроватое выражение.
– Она моя сестра.
– Если вы сядете в мою машину, то я доставлю вас к ней, – сказал Эмберли.
Парень прищурил глаза.
– Кто вы такой? – требовательным голосом спросил он. – Я не собираюсь ничего вам рассказывать. Поняли?
– Хорошо, – миролюбиво сказал Эмберли и попытался втолкнуть его в машину.
Пассажиром он оказался неспокойным. Пока он бессвязно бормотал, все шло хорошо, но когда он во второй раз попытался выключить зажигание, Эмберли чуть не потерял терпение.
Марк съежился под его гневным взглядом и попытался выбраться из машины. Ему, видимо, внезапно взбрело в голову, что его похитили. Эмберли не без труда удалось убедить его, что страх его напрасен, и тогда он вдруг заговорил об убийстве. Понять смысл того, что он говорил, было невозможно, но Эмберли не принуждал его выражаться яснее. Марк несколько раз повторил, что никому не позволит делать его своим оружием, поворчал немного о скрытых опасностях и темных заговорах и громко заявил, что если кого еще и убьют, то только не его. Когда Эмберли направил машину по дороге, что вела к Айви коттеджу, он внезапно схватил его за рукав и сказал серьезно:
– Я не думал, что там что-то есть. Ширли думает так, а я нет. Сплошной обман. Вот что я думаю. Но это не так. Теперь я понимаю, что это не так. Я должен быть осторожным. Никому ничего не говорите. Ничего не выдавайте.
– Не буду, – сказал Эмберли, подъезжая к воротам. Он вышел из машины и прошел по мощеной дорожке к двери. Постучав, услышал лай собаки и, спустя несколько минут, оказался лицом к лицу с Ширли Браун.
Было видно, что она испугалась, увидев его, но попыталась скрыть это.
– Что вам угодно? – бесцеремонно спросила она.
Мистер Эмберли не стал тратить время на учтивости.
– Хочу избавиться от чертовской неприятности, – сказал он. – Я привез домой вашего брата. Он в стельку пьян.
– О, Боже, опять! – сказала она безрадостно. – Хорошо, я заберу его.
Она взглянула на него.
– Очень мило с вашей стороны проявить такое беспокойство. Благодарю.
– Стойте здесь, – сказал Эмберли. – Я приведу его.
Он вернулся к машине и открыл дверцу.
– Ваша сестра ждет вас.
Марк позволил помочь ему выйти из машины.
– Я ведь ничего не говорил, не так ли? – сказал он встревоженно. – Вы ей скажете, что я ничего не говорил?
– Хорошо.
Эмберли с трудом направлял его нетвердую поступь. Ширли оглядела его.
– О! Иди-ка лучше и выспись, – сказала она.
Взяв его за руку, она кивнула Эмберли:
– Спасибо. До свиданья.
– Я помогу, – сказал Эмберли.
– Нет, спасибо. Я сама справлюсь.
– И все-таки я войду, – повторил он.
Без церемоний он отстранил ее и провел Марка в дом, а затем по лестнице.
– В какую комнату? – спросил он, не оборачиваясь.
Она стояла внизу у лестницы и с неодобрением смотрела на него.
– Налево.
Когда через несколько минут он спустился с лестницы, она все еще стояла там.
– Осмелюсь сказать, с вашей стороны очень любезно проявить столько беспокойства, но мне желательно, чтобы вы удалились.
– Не сомневаюсь в этом. Где же вы научились таким изысканным манерам?
– Где вы научились своим манерам? – отпарировала она.
– Знаете, я думаю, что обращаюсь с вами и так с большой долей выдержки, – сказал он, – В детстве вас кто-нибудь хоть раз шлепал как следует?
Неожиданная улыбка блеснула в ее глазах.
– Часто. От всей души благодарю вас за то, что привезли домой моего брата. Я чрезвычайно вам благодарна и с удовольствием предложила бы остаться, но, к сожалению, в данный момент я очень занята. Ну как, довольны?
– Я предпочитаю простое обращение. Вы могли бы без затей пригласить меня в гостиную.
– Без сомнения, но я не собираюсь этого делать.
– Тогда я не буду ждать приглашения, – сказал он и направился в гостиную.
Она последовала за ним, злясь и испытывая удовольствие одновременно.
– Послушайте, я признаю, что обязана вам за то, что вы избавили меня от неприятностей в тот вечер, но это не дает вам права навязывать мне свое присутствие. Пожалуйста, уходите. Почему вы так стремитесь продолжить наше знакомство?
Он насмешливо посмотрел на нее.
– Я вовсе не стремлюсь к этому, но меня очень интересует убийство.
– О котором я ничего не знаю.
– Лгите мне сколько хотите, мисс Браун, – сказал он недовольным тоном, – но выбирайте ложь поубедительнее. Если у вас достаточно ума, то перестаньте изображать из себя таинственную особу и расскажите мне, какую игру вы ведете.
– В самом деле? – спросила она, удивленно подняв брови. – С какой стати?
– Потому что ваше упорное нежелание вести себя нормально убеждает меня, что вы можете попасть в беду. Я не люблю правонарушителей и имею намерение разгадать вашу игру.
– Вы будете большим умником, если вам это удастся, – сказала она.
– Возможно, вы скоро убедитесь, мой юный, заблуждающийся друг, что я значительно умнее всех тех, с кем вам до сих пор приходилось иметь дело.
– Спасибо за предупреждение. Но я не веду никакую игру, и во мне нет ничего таинственного.
– Вы забываете, что я провел полчаса в компании вашего брата.
Спокойствие покинуло ее, и она горячо воскликнула:
– Значит, вы выспрашивали пьяного мальчишку, не так ли? Отвратительный, низкий трюк!
– Вот так-то лучше, – сказал он. – Наконец-то мы приблизились к предмету разговора.
– Что он вам рассказал? – спросила она.
– Ничего заслуживающего внимания, – ответил он.
– Как это не кажется удивительным, я воздержался от того, чтобы выспрашивать пьяного мальчишку. Я воздержался так же от намерения заставить вас рассказать о том, о чем я пока не знаю.
Она озадаченно взглянула на него.
– Так. Не будете ли любезны сказать, почему?
– Врожденная деликатность, – ответил мистер Эмберли.
– Марк говорит много чепухи, когда напьется, – сказала она.
Казалось, она прониклась уважением к нему.
– Интересно, что вы думаете обо мне?
– Вам интересно? Хорошо, я скажу вам, кто вы. Малоприятная маленькая дурочка.
– Благодарю. Не убийца, случайно?
– Если бы я думал так, то вы бы не стояли здесь сейчас, мисс Браун. Вы явно играете в игру, которая наверняка глупа и, конечно же, опасна. Если вы позволяете своему братцу гулять одному, то очень скоро можете оказаться в тюрьме. Партнер он ненадежный.
– Возможно, – сказала она, – но другого мне не надо. Я верю в игру в одиночку.
– Хорошо, – ответил он. – Засим я говорю au revoir[3]3
До свидания (фр. )
[Закрыть].
– Боже мой! Неужели мне придется встретить вас еще? – поинтересовалась она.
– Вам придется иметь дело со мной чаще, чем бы вам хотелось, – сказал мистер Эмберли мрачно.
– Уже имела счастье, – сказала она сладким голосом.
Подойдя к двери, он обернулся.
– Тогда будем считать, что мы взаимно пострадавшие, – сказал он и вышел.
Она внезапно рассмеялась и побежала за ним.
– Вы – чудовище, – крикнула она, – но вы мне нравитесь.
Мистер Эмберли оглянулся.
– Хотелось бы мне ответить на ваш комплимент как подобает, – ответил он, – но честность вынуждает меня признаться, что вы мне совсем не нравитесь. До встречи!
ГЛАВА IV
– Странно, как кусок черного бархата меняет человека, – заметил Коркрэн, критическим взглядом осматривая толпу гостей. – Я уже трижды обманулся.
Эмберли покрутил в руках свою маску.
– Обычно можно узнать по голосу.
– Не всегда. О, черт!
– Что такое случилось?
– Опять эта проклятая шпага, – сказал Фауст с отвращением. Он подтянул ее на перевязи.
– С ней не потанцуешь, шагу не можешь ступить, чтобы не ударить кого-нибудь по ноге. Надо быстрее пристроить ее где-нибудь и надеяться, что Джоан не заметит этого.
Джоан – ослепительно прекрасная Маргарита – в этот момент кружилась в танце в объятиях арабского шейха. Увидев в дверях двух приятелей, она выскользнула из круга танцующих вместе со своим партнером.
– Не нашли себе партнерш для танца? – спросила она заботливо, подходя к друзьям. – Укажите мне, кому бы вы хотели быть представлены.
– Моя дорогая, я не могу танцевать с этой шпагой, – запротестовал Коркрэн. – Из-за нее все сторонятся меня.
– Мягко сказано, – сказал шейх. – Я лишился чуть ли недюйма кожи на ноге.
– О, дорогой, – сказала Джоан, расстроенная их словами. – Не мог бы ты держать ее подальше от людей?
– Могу, – сказал Фауст. – Пойду и избавлюсь от этого вредоносного оружия.
– Но тебе она очень идет, – вздохнула Джоан. – Ты должен только положить руку на эфес, вот так.
– В светских кругах, – вмешался Эмберли, – танцевать со шпагой на боку считалось плохой манерой.
– Неужели? – спросила Джоан с сомнением. – Я видела на картинах…
– С меня достаточно, – заявил Фауст и собрался уходить.
Только он повернулся, конец шпаги вонзился в незнакомца, который вспыхнул от ярости, но холодно сказал, что все в порядке.
– Я уже в третий раз попадаю в этого типа, – шепнул Фауст не без удовольствия.
– Возможно, тебе действительно лучше избавиться от нее, – сказала Джоан с неохотой и обратилась к Эмберли:
– Вы не должны снимать маску до полуночи, вы же знаете, – попрекнула она его.
Он надел маску снова.
– Почему маски обязательны, Маргарита? – поинтересовался он.
– Вы хотите сказать, что их следовало бы носить только тем, кто в костюмах домино? Возможно, но я очень хотела, чтобы это был настоящий маскарад, а кроме того, с масками так смешно, что я подумала, что все без исключения должны быть в масках.
– Но я заметил, что ваш брат не в маске, – отметил шейх, кивнув в ту сторону, где Фонтейн, одетый как кардинал Вулси, разговаривал с мадам Помпадур.
– Да, но он хозяин. Хотите, я найду вам партнершу, Мефистофель?
Эмберли в это время наблюдал за девушкой в другом конце зала.
– Не могли бы вы представить меня вон той итальянской пастушке? – спросил он.
Джоан взглянула на девушку.
– Да, конечно, но я не знаю, кто она.
– Китти Кросби, не так ли? – спросил шейх.
– Я думала, Китти оденется цыганкой.
– Вот как? Тогда это, должно быть, мисс Галифакс. Хотя нет, не думаю.
Джоан посмотрела на Эмберли.
– Как забавно! Видите, я не узнала одну из моих давних подруг. Идемте, я представлю вас. Она повела его в ту часть зала, где стояла пастушка.
– Могу я представить вам Мефистофеля? – сказала она, улыбаясь.
Глаза пастушки блеснули в разрезе маски. Она поклонилась и бросила быстрый взгляд на стоявшую перед ней фигуру в алом костюме.
– Потанцуем? – спросил мистер Эмберли.
– С удовольствием, – ответила она.
Он провел ее в круг танцующих и обнял за талию. Она танцевала хорошо, но не проявляла никакого желания поболтать. Мистер Эмберли уверенно вел ее в толпе танцующих и для начала спросил:
– Интересно, вы – мисс Галифакс или мисс Кросби?
Ее яркие губы улыбались.
– Ах, – сказала пастушка.
– Или ни та ни другая? – настаивал мистер Эмберли.
Он почувствовал, как ее рука слегка сжалась.
– Вы увидите, когда снимут маски, Мефистофель.
– Вот как? – сказал мистер Эмберли.
Он заметил, что ее взгляд изучает его лицо, и улыбнулся.
– Похоже на сборище, не так ли? – сказал он. – Как вы думаете, Фонтейны действительно знают всех присутствующих?
– О, конечно!
– В наше-то время, когда не избежать незваных гостей? – пробормотал мистер Эмберли.
– Не думаю, что это здесь принято, – сказала она.
– Видимо, вы знаете об этом больше, чем я, – согласился он вежливо.
Музыка кончилась. Мистер Эмберли не стал, подобно остальным, аплодировать, а повел свою партнершу к двери.
– Позвольте мне предложить вам что-нибудь выпить, – сказал он и указал на диван в алькове зала. – Не подождете ли вы меня здесь?
Пастушка, казалось, обдумывала его предложение, потом, пожав плечами, сказала:
– Хорошо.
Когда он вернулся с бокалами в руке, она сидела на диване.
– Значит, вы не ушли? – заметил он, подавая ей бокал.
– Почему вы подумали, что я уйду? – холодно спросила она.
– Я подумал, что вы потеряете терпение. В буфете обслуживают так медленно.
Он сел рядом с ней.
– Вы напоминаете мне одну девушку, которую я встречал, – сказал он задумчиво. – Кто бы вы могли быть?
Она сделала глоток и сказала:
– Забавно, кажется, я вас совсем не знаю. Вы здесь не живете, не так ли?
– О, да! – ответил он. – Я всего лишь перелетная птица. Остановился у Мэтьюсов.
– Вот как? И надолго?
– Нет, до тех пор, пока не проясню одно маленькое дело, которое интересует меня.
Она наклонила голову.
– Ясно. Однако звучит интригующе.
Он взглянул на нее:
– Все-таки, наверное, вы не та девушка, о которой я подумал.
– Нет? Кто же она?
– О, вы едва ли ее знаете. Довольно неопытная молодая девица.
Она вся напряглась.
– Я едва ли могу претендовать на такую лесть.
– Но я не говорил, что полностью уверен, что вы не та девушка, – сказал он. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Вы любите стрельбу?
– Никогда этим не занималась, – ответила она чересчур спокойным голосом.
– Нет? Это странно, хотя девять женщин из десяти не имеют представления об огнестрельном оружии. – Он открыл портсигар и предложил ей сигарету. – Но иногда бывают исключения из этого правила. На днях я встретил девушку, у которой был настоящий автоматический пистолет. И полностью заряженный.
Она взяла сигарету из портсигара; жест был довольно уверенным.
– В наши дни, возможно, имеет смысл носить при себе пистолет, когда стемнеет, – сказала она.
Он помедлил, прежде чем зажечь спичку.
– Разве я сказал, что это было после наступления темноты? —спросил он удивленно.
– Полагаю, что так было, – сказала она довольно резко. – Не правда ли?
Он поднес спичку к ее сигарете.
– Фактически так и было, – согласился он.
Она выпустила длинную струю дыма и повернула голову, чтобы видеть его.
– Я пытаюсь определить, кто вы по профессии, – сказала она. – У меня такое чувство, что вы, вероятно, газетный репортер.
Она увидела, как его зубы мелькнули в улыбке.
– Не скажете ли, почему вы подумали именно об этом? – спросил он.
Она покачала головой.
– Не люблю быть грубой, – сказала она сладким голосом. – Так вы – репортер?
– Нет, моя прекрасная леди. Я – барристер.
Он догадался, что под маской она нахмурила брови.
– О, – сказала она, – барристер.
– В уголовном суде, – он кивнул головой, как бы подтверждая свои слова.
Она резко поднялась.
– Это, должно быть, очень интересно, но мне нужно вернуться в танцевальный зал: я приглашена на этот танец. – Она помолчала, и он увидел, как ее губы искривились презрительно. – Могу я сделать комплимент вашему костюму? Он подходит вам чрезвычайно!
Мистер Эмберли пожал плечами. Он наблюдал, как она прошла через холл, затем отправился искать свою кузину.
Он видел,что кузина незадолго до этого поднималась по лестнице с каким-то молодым человеком, явно влюбившимся в прекрасную незнакомку. О молодежи мистер Эмберли был плохого мнения и не видел ничего предосудительного в том чтобы прервать их тет-а-тет и пригласить Филисити на танец, который, без сомнения, предназначался ему. Он пробрался по лестнице между парочками, облюбовавшими это место, и поднялся в верхний холл. Здесь было так же просторно, как и внизу, а стулья и ширмы были расставлены с таким расчетом, чтобы создать небольшие закутки для отдыха. В одном конце холла была широкая лестничная клетка, освещенная яркими огнями, в другом – сводчатый проход, который вел к широкому коридору, делавшему резкий поворот направо. Имея причины догадываться, что кузину можно найти в картинной галерее, которая, как говорили, была расположена в глубине дома, Эмберли направился к проходу, высматривая путь в галерею.
В конце прохода помещение по правую сторону было освещено, другая сторона была темной, словно показывая, что эта часть дома вечером не используется. Эмберли догадался, что налево расположены комнаты слуг, черная лестница, и повернул направо.
Пол здесь был обит войлоком, что скрадывало звук шагов. Несколько дверей, на одной из которых была табличка «Женский туалет», были открыты; в интервалах между ними стояли несколько предметов изящной старинной мебели, очень отличавшейся от массивной мебели красного дерева, которая так портила гостиную на первом этаже. Видно было, что покойный Фонтейн предпочитал солидную продукцию своего времени более изящной обстановке прежних веков. Можно было догадаться, что и его наследник не собирается избавляться от стульев, столов и комодов викторианской эпохи, чтобы заменить их этими изгнанными из жилых помещений произведениями искусства.
Картины в тяжелых золоченых рамах висели на белых стенах. Мистер Эмберли, неплохо знавший живопись, на ходу поглядывал на них, но вдруг остановился у замечательного портрета работы Рейнольдза. Он все еще стоял у картины, задумчиво рассматривая ее, когда из галереи в конце коридора вышел хозяин дома.
Фонтейн был в хорошем настроении: он вовсю и от души наслаждался балом. Непринужденно разгуливая среди гостей, он являл собой образец превосходного хозяина, заботящегося о том, чтобы прием прошел успешно, и вносил немалую лепту в общее оживление своей приветливостью и веселостью.
Увидев Эмберли, он сразу подошел к нему и хлопнул по плечу:
– Так не пойдет, Мефистофель, – сказал он недовольно. – Не танцуете? Только не говорите, что не нашли себе партнершу!
– Нашел. Вот ищу ее, но остановился, заглядевшись на эту картину. Завидую вашей коллекции.
– Неужели? – спросил Фонтейн. – Боюсь, она не в моем вкусе. Хотя у меня есть несколько неплохих работ на спортивную тему. Если хотите, можете посмотреть. В моем кабинете.
– Я предпочитаю эту, – ответил Эмберли, продолжая смотреть на портрет женщины. – Кто это?
– Мой дорогой, понятия не имею! Прапрабабушка, видимо. Характерные для семьи нависшие брови. Бабенка смотрится совсем неплохо. Лучше спросите мою домоправительницу. Она знает гораздо больше меня о всех этих предках.
Эмберли отвернулся от картины и заметил, что бал имеет успех. Фонтейну это понравилось.
– Думаю, все идет прекрасно, не так ли? Ужасно глупо, однако, но я не настолько стар, чтобы не находить в этом удовольствие. Коль скоро вокруг меня столько веселых людей, и неплохой оркестр, и танцы, и все прочее, я забываю все свои неприятности. Вам покажется это смешным, но мне нравятся подобные вещи. Всегда нравились.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?