Электронная библиотека » Джорджетт Хейер » » онлайн чтение - страница 8

Текст книги "Опасный маскарад"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 22:50


Автор книги: Джорджетт Хейер


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Ренсли заметил это и неприятно улыбнулся:

– Ага, молодой отпрыск из провинции, Грегори? Клянусь Богом, этот паренек поколотил вас как следует в свое время, не так ли? А? А теперь что он вам сделал, интересно?

– Щенок! – Мистер Мэркхем опять побагровел. – Да я его могу переломить как цепку!

– И что же вы этого не сделаете? – спросил Ренсли. – Больно много обещаете!..

Мэркхем бросил карты на стол.

– Предупреждаю: с вами говорить много не буду, сэр! – сказал он.

– Ладно, сэр, играйте, ваша очередь! Черт, но согласитесь, что с вами и у святого терпение лопнет! Вы все лопочете, что видели этого... этого обманщика раньше, и не помните где! Ну так старайтесь вспомнить!

Милорд Бэрхем в этот момент встал и некоторое время беседовал с Марчем. К ним подошли еще один-двое, взяли стаканчик с костями, и Марч бросил. Наклонились, послышался смех и говор, и милорд Бэрхем собрал кости.

Мистер Мэркхем взглянул на него. Он увидел, как милорд отряхнул кружевные манжеты и взял бокал. Глаза Мэркхема расширились – тот выбросил кости каким-то особым движением кисти.

Мистер Мэркхем сдавал карты, но его рука так и застыла в воздухе, и он, как завороженный, смотрел на милорда, приоткрыв рот.

– Ну а теперь в чем дело? – спросил Ренсли. – Черт, вы вспомнили?!

– Этот человек, ах ты, дьявол! Да ведь он профессиональный картежник! Конечно, я его узнал! Гром и молния! Никакой он не виконт! Он когда-то содержал игорный дом в Мюнхене! Я сразу вспомнил, когда увидел, как он бросает кости! Я играл в его доме раз двадцать.

Казалось, что кости бросали ради какого-то особого розыгрыша. Милорд медленно пошел через комнату вместе с Марчем и Клеведейлом, посмеиваясь над тем, что говорил ему на ухо Марч. Он задержался у стола с ландскнехтом и сделал комплимент сэру Энтони по поводу его игры:

– Нынче немногие владеют этим искусством. – Он вздохнул. Его улыбающийся взор упал на лицо Ренсли.

Он подошел к его столу, все еще под руку с Клеведейлом.

– Кузен, приветствую вас! – сказал он. Стул мистера Ренсли загремел по полу, когда он вскочил.

– Черт побери, не называйте меня кузеном! – громко сказал он. – Вы всего-навсего окаянный картежник!

В наступившей тишине его голос прогремел на всю комнату. Головы повернулись к ним, послышались голоса. Один из спутников милорда слегка отодвинулся. Милорд продолжал улыбаться:

– Кто вам сказал это?

Мэркхем шлепнул на стол колоду карт:

– Я бывал в игорном доме, который вы когда-то держали в Мюнхене, – сказал он.

Милорд с интересом вгляделся в его лицо. Вся комната затаила дыхание, ожидая его ответа. Он оказался совершенно неожиданным.

– Так вот где я вас встречал! – сказал он тоном приятного открытия. – С самого начала лицо ваше показалось мне знакомым.

За ландскнехтом негромко засмеялся сэр Энтони.

– В самом деле, мне начинает нравиться старый джентльмен! – произнес он.

– Вы это признаете, а? – Мистер Ренсли чувствовал, что слушатели ждут от него каких-то других слов.

– Признаю – что? – спросил удивленный милорд.

– Да, черт возьми, то, что вы держали самый обыкновенный игорный дом!

Милорд поднял руку.

– Нет! – выразительно сказал он, и по комнате прошелестел вздох облегчения. Его следующие слова вновь вызвали ступор: – Никогда в жизни я не держал ничего, что было бы обыкновенным. Вы оскорбляете меня своим предположением!

Послышался тихий смех. Люди стали подходить ближе, ожидая, как развернутся события.

– Нечего играть словами. Не поможет! – сердито выкрикнул Ренсли. – Держали вы игорный дом или нет?

Старый джентльмен понюхал табаку.

– Я держал их не менее дюжины, дорогой мой Ренсли, – ответил он с полным самообладанием. Он снова взглянул на мистера Мэркхема. – Но я все-таки не вполне удовлетворен, – задумчиво сказал он. – А вы уверены, что я вас никогда не учил фехтованию, сэр?

Все чуть не ахнули. Все побросали карты и слушали. Милорд Марч разразился хохотом.

– Черт возьми, Бэрхем, неужто вы были и учителем фехтования? – воскликнул он.

Старый джентльмен с треском захлопнул свою золотую табакерку.

– Мой милый Марч, – надменно произнес он, – кем я только не был! – Он снова взглянул на мистера Мэркхема. – Вы совершенно уверены, что я не давал вам уроков фехтования? Дайте-ка вспомнить... Да! Один раз я держал заведение в Риме и... еще одно, в Турине!

– Весьма возможно, не сомневаюсь! – издевательски произнес мистер Мэркхем. – Я не даю себе труда запомнить всех моих учителей фехтования!

– Тогда, без всяких сомнений, вы не мой ученик, – сказал Милорд. – Меня бы вы никогда не забыли! Ибо те, кого я учил, – непревзойденные мастера рапиры. Это само собой разумеется. В этом искусстве мне нет равных!

Снова вмешался Марч.

– Я бы немало дал, чтобы услышать историю вашей жизни, Бэрхем! – сказал он, крайне забавляясь.

Ренсли покраснел.

– Его имя не Бэрхем! – с бешенством крикнул он. – Он обманщик, я всегда это говорил!

Марч произнес с ледяным высокомерием:

– По крайней мере он имеет перед вами преимущество в воспитании, Ренсли!

Общественное мнение склонилось в пользу старого джентльмена.

– Это очень, очень печально, – сказал мистер Деверю, скорбно тряся головой. – Но он мог заниматься всеми этими проклятыми буржуазными занятиями и все-таки оставаться Тримейном-оф-Бэрхем.

– Вы поддерживаете его из любезности, милорд, – отрезал Ренсли, – но увидите, он будет разоблачен!

– Ну разоблачите меня! – вскричал старый джентльмен, разведя руками. – Вот я здесь, могу ответить вам на все вопросы. И кто же я?

– Да Боже мой, откуда мне знать, кто вы? – воскликнул Ренсли. – Но вы не Тримейн! Вы не сказали о нашей семье ничего, кроме того, что известно всем!

– Да, это довод! Он должен ответить! – прошептал сэр Раймонд Ортон.

– Я могу по меньшей мере сказать вам, кузен, что в Бэрхеме, в розовом салоне, висит мой портрет. Чертовски похож, и я там вместе с моим бедным покойным братом, – негромко ответил милорд.

– Удар! – шепнул мистер Белфорт Прюденс. – И хороший!

Она сидела в позе снисходительного внимания, положив руку на спинку кресла, с непроницаемым выражением на лице. Она кивнула, почувствовав на себе взгляд Фэншо.

Ренсли грохнул кулаком об стол.

– Ни в каком розовом салоне он не висит! – вскричал он. – Нет там никакого розового салона!

Мистер Белфорт счел это сильнейшим ответным ходом.

– В мое время, – невозмутимо произнес милорд, – он был розовым.

– Э, да что вы знаете об этом! Вы пытаетесь одурачить нас всех при помощи самой наглой лжи!

Мистер Фонтеной нехотя заговорил.

– Был розовый салон, – произнес он. – Леди Бэрхем обычно сидела в нем.

Милорд резко повернулся к нему.

– А, вы помните, значит? – весело заговорил он. – Розовый салон в восточном крыле дома! Там еще был застекленный фонарь, где стояли пяльцы моей матери! – Воспоминания воодушевили его.

Это вызвало сенсацию. Мистер Белфорт сказал, что старый джентльмен получил десять очков.

Ренсли на мгновение опешил, но затем оправился:

– Ну, значит, в юности вы бывали в доме, только и всего! Небось были там грумом!

Мистер Белфорт торжественно покачал головой.

– Да, это возможно, знаете ли...

Глаза милорда блеснули. В его голосе звучала ласка, опасная ласка.

– Во всяком случае, вы не можете сказать этого о себе, – мягко произнес он. – Я могу поклясться, что вы не входили в этот дом, пока мой брат был жив!

У Ренсли отвисла челюсть, и он побагровел.

– Будь проклята ваша наглость! – забормотал он.

Вмешался лорд Марч:

– Довольно! Вы бывали в этом доме, Ренсли? Старый джентльмен возмутился.

– Конечно не бывал, – перебил он, не дав Ренсли ответить. – Да ни один Ренсли не осмеливался и появляться на наших землях! Зачем они были нам нужны? – Он чуть не фыркал от негодования.

Глаза его дочери расширились; мистер Бел-форт хихикнул.

Ренсли едва удержался от брани. В его лице появилось коварство.

– Так вы никогда не встречали меня, когда мы были мальчиками, лорд Бэрхем? – спросил он.

– Только раз, – ответил милорд. Он растроганно улыбнулся при этом воспоминании. – Как я тогда расквасил вам нос!.. – мечтательно произнес он.

Раздался взрыв хохота, который, впрочем, тут же смолк. Мистер Ренсли большими шагами двинулся к двери.

– Не думайте, что с этим покончено, мой прекрасный джентльмен! – свирепо крикнул он и хлопнул дверью за собой.

Старый джентльмен очаровательно улыбнулся.

– Очень напоминает ссору, которая как-то была у меня с маркграфом, – задумчиво сказал он. – В тот момент я служил у него лакеем.

– Как... лакеем?! – ахнул Клеведейл.

– Разумеется, – не без надменности сказал милорд. – А почему бы и нет? В деле была замешана дама. – Он разгладил складочку на атласном рукаве. – Она была любовницей маркграфа.

Все подошли поближе. Марч взял милорда под руку и отвел в сторону.

– Ну-ка расскажите об этом, Бэрхем, – сказал он. – Какой маркграф?

Глава 14
МИЛОРД БЭРХЕМ НАПУСКАЕТ НА СЕБЯ ТАИНСТВЕННОСТЬ

Старый джентльмен, несомненно, вышел победителем, это было невозможно отрицать. Бедному Ренсли не повезло в этой схватке умов. Общество печально качало головой над шокирующими открытиями из прошлой жизни милорда, но оно было готово снисходительно отнестись к его проступкам. Стоило только его милости проявить хоть малейшее смущение, малейшее колебание – и общество могло бы отвернуться от него. Но милорд не проявлял ни стыда, ни смущения. Собственно, его поведение до сих пор, скорее, говорило о том, что он гордится своей пестрой карьерой. Он провел всю сцену с этой уверенностью, величественно заявив, что едва ли есть на свете дело, которым ему бы не пришлось заниматься, и такова была магнетическая сила его взгляда, что все начали совершенно ясно осознавать, что милорду было совершенно нечего стыдиться.

Нужно было считаться и с позицией лорда Марча. Казалось, что у Марча нет никаких сомнений насчет личности старого джентльмена, а очень немногие рискнули бы перечить его светлости. Если пришелец был хорош для Марча, он был, безусловно, хорош и для всех. Хотя нашлись один-два прозорливых человека, которые начали понимать, что новый виконт настолько ловко втерся в доверие к обществу и сделал это с таким изяществом, что было бы крайне трудно выставить его вон, не теряя при этом собственного достоинства.

Его светлость не сделал ни малейшей попытки скрыть свое предосудительное прошлое: такое его отношение как бы говорило, что, каким бы делом ему ни приходилось заниматься, оно само собой превращалось в достойное. В сущности, получилось так, что даже самое презренное занятие не могло бы унизить этого аристократичного джентльмена.

И тогда все стали думать, что коли человеку повезло родиться Тримейном, ему можно безнаказанно делать практически все. Конечно, прискорбно, что ему пришлось вытаскивать свое благородное имя из грязи, но, в конце концов, нужно вспомнить, что старого джентльмена оставили без единого пенни в кармане, когда он был еще совсем мальчиком. Это вполне извиняет его.

Что касается Ренсли, то он и вел себя дурно, и получил больше ударов, чем нанес сам.

Нельзя было усомниться, как сказал Марч, что старый джентльмен одерживает над ним верх благодаря одним хорошим манерам. Немало людей вспоминали, что они с самого начала говорили, что Ренсли дурно воспитан, хотя он, может быть, и является кузеном Тримейнов. Виконт ли, нет ли, но в старом джентльмене чувствуется порода, и он словно рожден для светского общества.

Милорд и сам был не прочь поговорить на эту тему, когда на следующий день приехал к миледи Лоуестофт пить чай. Откинувшись на спинку дивана, он благосклонно улыбнулся дочери и сказал торжествующе:

– Ты видела меня! Ты, моя дочь, имела счастливый случай видеть, как работает гениальный ум! Я поздравляю тебя!

Прюденс негромко фыркнула:

– Признаюсь, сэр, были мгновения, когда у меня душа уходила в пятки.

Он отмахнулся:

– Никогда не поддавайся этой слабости! Я непобедим. Изучай мои методы! С их помощью я творю чудеса.

Миледи подала кусочек бисквита обезьянке, прижавшейся к ее ногам.

– Так вы все рассказали им, топ cher? Вы не скрыли подробностей вашего прошлого?

– Они не могли отвести от меня глаз, – драматически сказал милорд. – Затаив дыхание, они ждали моих слов. Как всегда, я стал центром, главной личностью.

Миледи засмеялась.

– И вы сказали?.. – продолжила она.

– Я сказал, Тереза, что содержал чуть ли не дюжину игорных домов. Ни один человек на свете не осмелился бы на это. Но я их потряс, я – Тримейн-оф-Бэрхем! – Его восхищение от самого себя заставило его умолкнуть на мгновение, затем он продолжил: – Они поняли, что я мог играть лакея и все же оставаться аристократом. Это верно! Это очень верно!

Миледи ахнула:

– И они согласились с этим? Они поддержали вас?

– Они не могли не поддержать Тримейна, – надменно сказал милорд. – Теперь они мне аплодируют. Я достиг невозможного.

– Он и в самом деле великий человек, – сказала миледи, обращаясь к Прюденс. – Ты должна это признать.

Милорд постучал по крышке табакерки полированным ногтем.

– Даже тот большой джентльмен, тот увесистый баронет с сонными глазами, который вначале косился на меня, – даже он был в восхищении мной. Я завоевываю всех. Иначе и быть не может.

– В самом деле, сэр, он сказал, что вы начинаете ему нравиться, – кивнула Прюденс.

Милорд принял это известие, изящно склонив голову.

Его дочь продолжала с нотой серьезности в голосе:

– Все же, я думаю, что вы поступите мудро, сэр, если не будете искать слишком близкого знакомства с этим большим джентльменом.

– Моя Прюденс, да это он, как и все остальные, будет искать близкого знакомства со мной, – величественно провозгласил его светлость.

– Может быть, и так, сэр, но я состою в дружбе с сэром Энтони, и я говорю: берегитесь!

Он потряс головой скорее с грустью, чем с гневом.

– Все-таки ты еще недостаточно ценишь меня, – сказал он.

– Возможно, сэр, это вы недостаточно оценили большого джентльмена.

Миледи улыбнулась:

– Ах, милочка моя, у тебя слишком уж высокое мнение об этом сэре Энтони! Да он видит не дальше своего носа.

– Вы ошибаетесь, мэм. Он видит больше, чем все остальные, вместе взятые. – Она колебалась, но продолжила: – Он наблюдает за мной. Я это точно знаю. Он что-то подозревает – не так много, но...

Миледи недоверчиво смотрела на нее:

– Не тебя же, дитя мое, нет, нет!

– Как знать... Что ж, век живи – век учись. Но я вас предупредила, сэр.

– Моя маленькая Прюденс! – Милорд ласково улыбнулся. – Такая осторожная!

– Вы недаром дали мне имя «Осмотрительность».

Он был склонен увидеть в себе доселе не замеченную способность к предвидению:

– И очень мудро! Предчувствие. Решительно, я это знал заранее.

– Но вернемся, mon ami! – Миледи стиснула руки в нетерпении. – Следовательно, общество принимает вас, невзирая ни на что?

– Опять-таки обратите внимание на мои методы! Посмотрите, моя Тереза! Посмотрите, как я стану членом избранного общества. Мне это подходит! Я наконец в своем кругу. – Он добродушно поглядел на свою дочь. – Ты будешь со мной, дочь моя. Не страшись. Вы будете устроены – ты и Робин. – Только сейчас он заметил отсутствие последнего.

– Но где же мой сын? Где прелестная мисс Мерриот? – вопросил он.

– Мошенник, наверное, отправился с визитом к своей возлюбленной, – ответила Прю.

Милорд не мог в это поверить:

– Ты хочешь сказать, что он открыл свой секрет женщине? Нет, нет, не говори, дочь моя! Робин – мой сын, и у него есть разум – немного... но есть.

– Я этого и не говорю, сэр. Леди ничего не знает. Робин – ох, Робин... и надо же было ему влюбиться в эти бархатные глаза!

Она рассказала отцу о встрече с мисс Летти и мистером Мэркхемом по дороге в Гретна-Грин.

Он во всех отношениях одобрил ее:

– Поздравляю тебя, дитя мое! Эфесом по подбородку! Я или Робин научил тебя этому? Положительно, ты делаешь мне честь! Я горжусь тобой! А кто же леди?.. Да, малышка Робин кое-что унаследовал от меня!

– Это некая мисс Грейсон, сэр, и наследница немалого состояния, как я понимаю. Хорошенькая девочка с карими глазками.

Взгляд старого джентльмена обратился внутрь.

– Грейсон? – переспросил он. – Ты сказала Грейсон, дочь моя?

– Вам известно это имя, сэр?

Он сложил ладони вместе и смотрел перед собой в пространство.

– Грейсон, – тихо сказал он.

– Вы знаете сэра Хамфри, сэр?

Его яркие глаза смотрели прямо на нее.

– Дитя мое, есть мало людей, о которых я бы не знал хоть чего-нибудь, – объявил он и, величественно распрощавшись, ушел.

Прюденс не видела необходимости передавать все это брату, но, увидев Джона, приводящего в порядок баночки и флаконы на туалетном столе Робина, не удержалась:

– Старый джентльмен очень таинственно себя повел, услышав о мисс Грейсон, Джон. Может быть, сэр Хамфри – друг его юности?

Джон не мог взять на себя смелость ответить на этот вопрос.

– Ах, ты знаешь куда больше, чем признаешься, правда, Джон? – сказала Прюденс.

Джон с грохотом поставил баночку.

– Вот что я вам скажу, мисс Прю: не понимаю я этой теперешней его игры!

– Да когда кто-либо из нас понимал его?

Джон поджал губы и, казалось, пожалел о своей вспышке. Больше он не сказал ничего.

Вскоре появился Робин – чарующее видение, вишневые полоски и кружевное фишю у горла.

– Мэркхем все еще не оставляет Летти, – отрывисто объявил он. – Она его встречает на приемах то тут, то там. Я так понимаю, он снова пытается втереться в доверие.

Прюденс подняла брови.

– А что, за ней плохо смотрят? – спросила она.

– Что до этого, то тетка вечно играет в юкер, и предполагается, что на вечера допускают лишь безукоризненных людей. Судя по словам Летти, Мэркхем переполнен раскаянием.

– Боже, неужели она опять готова свалять дурака?

У брата был презрительный вид:

– Надеюсь, это шутка?

– Из твоего репертуара! – Она засмеялась. – Или она все еще грезит о Черном домино?

– Кто знает... Но теперь у Мэркхема нет надежды.

– Однако настойчивый джентльмен, весьма.

– Кажется, ему угрожает долговая тюрьма. Он сильно запутался, как я слышал, но раньше он паразитировал на Ренсли. Теперь, если наш старый джентльмен вытеснит последнего, Мэркхему потребуется новый покровитель... Или богатая невеста. Он опасный тип.

Робин точно определил бедственное положение Мэркхема. Тот крайне нуждался в доходах. На скачках ему перестало везти, карты тоже не помогали. Ему казалось, что солнце его благородного друга начинает быстро клониться к закату: в тот день мистер Ренсли узнал от одного из влиятельных судей, что к документам милорда Бэрхема придраться невозможно. Если нельзя доказать, что милорд когда-то украл их у истинного владельца, он должен стать официально подтвержденным Тримейном-оф-Бэрхем. Следовательно, приходил конец и корыстной дружбе. Мистер Мэркхем имел мало надежд на счастливый исход. В момент отчаяния Ренсли назвал сумму, которую он был готов уплатить человеку, доказавшему, что милорд – обманщик. Однако как ни желал бы мистер Мэркхем оказать такую услугу своему другу, он не мог измыслить средства совершить это.

Его воспоминание об игорном доме в Мюнхене ни к чему не привело. По этому поводу мистер Ренсли высказал несколько ледяных замечаний. Мистер Ренсли был в отвратительном настроении из-за всего этого дела, и его поведение по отношению к другу стало таково, что мистер Мэркхем положительно возымел к нему чуть ли не отвращение.

Глава 15
ВЫЗОВ МИСТЕРУ МЕРРИОТУ

Невозможно было понять, что думал обо всех этих делах Джон – сие флегматичное создание. Его молодые хозяева подозревали, что он в большей степени посвящен в секреты своего хозяина, нежели они сами, однако от Джона нельзя было добиться ни слова. Когда произошло первое, поразившее всех появление милорда, они тут же сообщили ему эту новость в надежде вызвать в нем хоть некоторое удивление. Но ничего подобного не дождались. Джон только буркнул, что он и не сомневался в скором появлении хозяина. Что же касается его манеры, она показалась Джону совершенно естественной, и после того он стал обращаться к милорду, прибавляя титул. Старый джентльмен всегда ласково улыбался ему и беззаботно протягивал руку. Как-то Джон насупился и отрывисто сказал, что милорду следует поинтересоваться делами мастера Робина. Он отважился высказать свое мнение, что теперешний костюм Робина крайне неуместен. А что касается мисс Прю, то, чем скорее она выберется из этой путаницы, тем лучше. Манеры Джона отличались грубостью, но молодые хозяева никогда не сомневались в его преданности. Ничто не могло умерить великолепную веру милорда в себя, но, несомненно, со своим слугой он был далеко не так экстравагантен, как с детьми, и даже снисходил к тому, что прислушивался к неодобрительному ворчанию последнего. Но даже и Джон едва ли мог надеяться хоть как-то повлиять на сей великолепный ум. Милорд успокоительно помахал рукой и пообещал ему окончательный успех.

– Вы играете в игру, которой я не понимаю, милорд, – сурово сказал Джон. – Это все, конечно, для вас как театр, но зачем вам это нужно, сэр, я не понимаю.

– Я планирую блестящий ход, – уверил его милорд. – Но в моих действиях не должно быть ничего грубого, Джон. Я двигаюсь осторожно, и я выкручусь. О, я исхитрюсь изобрести такой ход!.. Продолжай оберегать моих детей!

– Хорошо, что есть хоть кто-то по этой части, – проворчал Джон. – Потому что от вас им заботы не дождаться. У вас одни маскарады на уме.

– Дорогой мой Джон, не говори глупостей. Ты просто ничего не понимаешь. Мое крыло всегда распростерто над детьми.

– Или вот эта мисс Грейсон, – продолжал Джон, не обращая никакого внимания на слова милорда. – Мастер Робин изволил в нее влюбиться. А я перекинулся словцом с камердинером сэра Хамфри... Он на такую партию никогда не согласится.

Старый джентльмен полузакрыл глаза.

– Он согласится, Джон. Если даже мне не суждено добиться титула – чего не может случиться, – то и тогда... он согласится. Вы все будете плясать под мою дудку, – закончил он, улыбаясь при этой мысли. В некоторых вещах он был сущий ребенок.

– А вот есть один такой, который под нее не запляшет, милорд, – выпустил Джон свою последнюю стрелу. – И это сонный джентльмен нашей мисс Прю.

Милорд потратил целых три минуты на обдумывание этого заявления, но пришел к выводу, что и это тоже не так. Его нельзя было заставить усомниться в себе.

В высшем обществе стало известно, что мистер Ренсли получил плохие вести от стряпчих, ведущих его дело. Вскоре поползли слухи, что они считают необходимым провести какое-то расследование касательно прошлой жизни милорда, прежде чем его можно будет объявить законным Тримейном-оф-Бэрхем. Милорд казался совершенно удовлетворенным таким решением. Он улыбался и, сложив вместе кончики пальцев согласно своему обыкновению, умолял стряпчих делать все, что они считают нужным. Тем временем он продолжал блистать в обществе.

Мистер Ренсли вскоре с бешенством узнал, что прошлое его предполагаемого кузена скрыто за таким покровом тайны, который едва ли можно будет сдернуть. Расследование не привело, в сущности, ни к чему. Правда, что некий мистер Шалонне когда-то содержал игорный дом в Мюнхене, и предполагалось, что оттуда он проследовал в Рим. Но там его след затерялся. Впрочем, как они могли вообще оказаться там? Если бы эти искатели правды назвали имя некоего немецкого барона, жившего в Риме несколько лет назад, они могли бы разузнать кое-что весьма интересное от людей, помнивших этого примечательного джентльмена. Однако расследователи, к несчастью, никогда не слыхивали ни о каком бароне, и им пришлось отказаться от своих поисков.

Теперь стало известно, что милорд имеет двоих детей. Он с восхищением говорил о них при любом случае. Слушая его, сэр Энтони с юмором заметил ему:

– Видно, вас можно поздравить с такими наследниками, сэр!

– Именно так! – Милорд обратил свой магнетический взор на неподвижного большого джентльмена.

– Моя дочь, моя Прюденс, – Венера! – сентиментально произнес он. – Хотя не мне, ее родителю, хвалить ее! Она пошла в мать, мою бедную Марию. Статуя из бело-розового мрамора! Богиня с золотым голосом! Вскоре вы ее увидите, – пообещал он.

– Клянусь небом, нам не терпится, сэр! – сказал мистер Молиньюкс, скрывая усмешку. – А ваш сын тоже так же богоподобен?

– Мой маленький Робин! – вздохнул милорд. – К сожалению, у него нет такого роста. Но он очень хорош. Увидите его на дуэли – он несравненный фехтовальщик! Я так мечтаю поскорее прижать его к своей груди!

– И – если позволено осведомиться, сэр, – сказал сэр Энтони, разглядывая в лорнет пылинку на своих манжетах, – где сейчас находятся эти образчики совершенства?

– Они живут с моими друзьями во Франции. Я пошлю за ними, как только кончится это дело.

– Видели ли вы или слышали что-либо подобное? – спросил сэр Раймонд Ортон, когда старый джентльмен ушел.

– Замечательный человек, – сказал сэр Энтони, зевнув из-за своего надушенного платка.

Сама Прюденс, встретившись с милордом на приеме у леди Элтон, узнала, что ей предстоит счастье быть представленной его дочери. Она учтиво поклонилась и выразила восхищение этим будущим событием.

Вскоре новое известие стало передаваться из одних уст в другие. Оказалось, что никто не мог узнать, откуда же появился милорд в Англии. Предполагалось, что он прибыл из Франции, но не удалось обнаружить никаких следов ни в Кале, ни на одном из пакетботов. Казалось, что он просто возник из воздуха, поскольку имени его не было ни в одном из списков пассажиров.

Именно у мистера Деверю появилась блестящая догадка о том, что милорд вовсе не был во Франции, однако и эта идея ни к чему не привела.

Прюденс, припомнив былые приключения, догадалась, что милорд был пассажиром на одном из тех судов, которые прилежно избегают заходов в порты и встреч с судами королевского флота, но причаливают в неведомых бухточках на побережье под покровом ночи. Но эту догадку она держала при себе.

Мистер Деверю умолял ее сказать, считает ли она справедливыми притязания милорда.

Она засмеялась, ударив хлыстом по сапогу:

– О, сэр, мне не стоит высказывать свое мнение. Но мне кажется, что его милость просто рожден, чтобы носить этот титул.

– Верно, очень верно, – кивал мистер Деверю. – Чарльз только что говорил, что у него манеры лучше, чем у нашего друга Ренсли.

– Ну, едва ли можно иметь манеры хуже, чем у Ренсли, – сухо заметила Прюденс.

Она услышала за спиной тяжелые шаги. По несчастливой случайности мистер Ренсли именно в этот момент вошел в комнату и направился к группе людей у камина. У него только что была неприятная встреча со стряпчим; он чувствовал, что везде и всеми обсуждаются его шансы. А теперь, войдя в Уайтс-клуб, он услышал, как юный выскочка из провинции отпускает обидные замечания на его счет.

Поэтому он направился крупными шагами к Прюденс и с весьма злобным выражением лица выпалил:

– У кого и что едва ли могло быть хуже, мой прекрасный юноша?

Очевидно, Ренсли слышал все. Мистер Деверю закашлялся и, разглядывая потолок, размышлял, как это похоже на Ренсли – выбирать себе в жертвы самого слабого.

Прюденс слегка повернулась к мистеру Ренсли. Сейчас она смотрела прямо в глаза опасности и хорошо это понимала.

Она спокойно ответила:

– Я говорил с мистером Деверю, сэр, как мне кажется.

– Ваши слова не предназначались для моих ушей, в чем я не сомневаюсь, – зловеще сказал Ренсли.

Прюденс поклонилась:

– Вы справедливо заметили это, сэр.

В комнате повисло молчание; Прюденс чувствовала, что ее репутация поставлена на карту. Один только Бог знал, чем это может кончиться!

Мистер Ренсли вполне мог бы оставить ее в покое. Но он злобно смотрел на Прюденс, и ему показалось, что за его спиной опять что-то прошептали на его счет. Слишком много шепотов стало в последнее время! Мистеру Ренсли неудержимо хотелось выместить на ком-нибудь свою ярость. Ему ничего не мешало сделать из Прюденс козла отпущения. Этот юный возмутитель спокойствия, к тому же нестерпимо важничающий, – давно пора проучить его!

Мистер Ренсли заговорил еще более оскорбительным тоном:

– Я вижу, мистер Мерриот, что вы не желаете повторить ваши слова.

Наступила полная тишина.

– Нет, мистер Ренсли.

– По какой причине, хотелось бы знать?

– По причине хороших манер, мистер Ренсли.

Ренсли побагровел:

– Которых, как вы считаете, мне не хватает?

– Я не говорил вам этого, сэр.

– Но подумали.

Наступила небольшая пауза. Прюденс поняла, что стоящие за ней люди с любопытством ожидают, чем же она ответит на вызов противника. Постараться поладить с этим краснолицым разъяренным человеком означало упасть в глазах всех присутствующих. Она стала бы изгоем, жертвой всеобщего остракизма. Ей был брошен вызов, и, очевидно, она должна принять его. Нельзя было удерживать свою гордость.

Она отчетливо произнесла:

– Я предпочитаю, мистер Ренсли, оставить этот вопрос без ответа.

– Испугались, а?

В самом деле, испугалась ли она? Она подумала, что она – дочь своего отца.

Ею овладела холодная ярость; она уперлась взглядом в переносицу Ренсли:

– Вы оскорбляете меня, сэр. Позвольте заявить вам, раз вы так этого желаете, что ваши манеры отдают трактиром.

... Уф, дело сделано! Жалеет ли она об этом? Она почувствовала, что мистер Белфорт сжал ее локоть, и увидела одобрение на лицах людей, стоявших возле них кружком. Нет, что бы там ни было, так и следовало поступить, и она не жалела об этом.

Лицо мистера Ренсли еще сильнее побагровело. Когда-нибудь его вполне может хватить удар...

– Я пришлю к вам моих друзей. Соблаговолите назвать ваших секундантов, мистер Мерриот.

– Конечно, сэр. – Она оглянулась на мистера Белфорта, который подбадривающе кивал ей. Мистер Деверю томно улыбнулся и сделал шаг вперед. – Моими секундантами будут мистер Белфорт и мистер Деверю, – сказала она и повернулась к ним, продолжая разговор.

Мистер Ренсли чопорно поклонился и вышел. Белфорт хлопнул Прюденс по плечу.

– Отлично сказано, мой мальчик! – воскликнул он. – Я знал, что вы никогда такого не проглотите! Черт, это уж добрых шесть месяцев, как я в последний раз был секундантом. Вот теперь мы полюбуемся вашим искусством!

Прюденс, которая уже остыла, могла бы по-другому назвать грядущее действие.

– Я не хочу, чтобы это дошло до ушей сестры, Чарльз, – сказала она. – Не думаю, что мне нужно предупреждать вас?

– Ни слова, дорогой Мерриот, доверьтесь мне! – пообещал мистер Белфорт. – Полагаю, он назовет своими секундантами Мэркхема и Джессепа. Вы выберете рапиры, я думаю? Мы устроим все это дело ловко и удобно, будьте уверены.

Мистер Молиньюкс выказал свое неодобрение.

– Видно, Ренсли совсем сошел с ума, – сказал он негромко сэру Раймонду Ортону. – В его-то возрасте и драться с таким юнцом. Сущее детоубийство!

– Ну, до этого не дойдет, Молиньюкс, – уютно-успокаивающим тоном заверил его сэр Раймонд. – Ренсли маленько пырнет его, Мерриот полежит недельку-другую, этим и кончится. Ренсли не пойдет на убийство. Сами знаете, какие нынче стали строгости с дуэлями.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации