Текст книги "Любовь-целительница"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubov-celitelnica-8468.jpg)
Автор книги: Джослин Келли
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 5
В воздухе висела туманная влага, Капли не падали на землю. Они просто образовывали мерцающий серебристый занавес, который совершенно менял цвета всего окружения. Чайна привыкла к такой погоде ранней весной, но сейчас был август.
Она посмотрела на деревья вдоль кряжа. Название Роклифф не отвечало характеру местности. Возможно, когда-то это был крутой обрыв, но затем лес укротил его. Она вскарабкивалась сюда много раз в детстве. Она удивлялась тому, что не может вспомнить, когда последний раз бродила среди деревьев. Это было задолго до того, как она взвалила на себя обязанности по ведению хозяйства.
Позади нее дом был скрыт туманом. Она с трудом могла разглядеть трехэтажное кирпичное крыло, однако бойницы наверху были вполне различимы. Сквозь туман проглядывали рыльца горгулий.
Сад страдал от недостатка летнего тепла. Редко какие растения цвели, но выглядели они какими-то худосочными. Кухонный сад был ничуть не лучше.
Чайна ушла от конюшен и других надворных построек. И пока она шагала в сторону, откуда в солнечный день могла видеть верхушки деревьев близ Римского лагеря, дом за ее спиной совсем скрылся в низком белом облачке.
Внезапно серебристый туман засветился, словно дождевые капли превратились в крошечные янтарные кристаллики. Туман загустел и превратился в свет. Чайна сделала несколько шагов назад, ослепленная его яркостью. Только рассказы сестры о том, как призрак вобрал в себя свет со всего окружающего пространства, удержали ее от того, чтобы не побежать назад к дому.
Затем свет сделался более мягким, и перед ней предстал призрак центуриона. Его нагрудные латы отражали свет, металлический щит и оружие ярко поблескивали.
– Ave, Чайна Недеркотт, – сказал призрак, приподнимая в приветствии копье.
– Ave, Квинт Валериус. – Она двинулась ему навстречу, чтобы ей не нужно было кричать, но остановилась, когда ее словно ударил холод, напоминающий яростный порыв ветра. Холод исходил от призрака.
– Ты должна называть меня Квинт. – Он улыбнулся и, кажется, впервые не был похож на хорошо обученного воина. – Так меня называли мои друзья.
– Как пожелаешь, Квинт. – Мысль о возможности подружиться с духом взволновала ее, но не более того. Все предыдущее, что произошло с момента ее первой встречи с ним, с этими переживаниями не могло сравниться.
– Как поживает мой потомок?
Она улыбнулась, согретая его заботой об Александре.
– Я ожидаю, что он будет в состоянии вставать с постели к концу дня. Если ты хочешь увидеть это сам, добро пожаловать внутрь.
Квинт взглянул на видневшийся в мареве тумана дом.
– Я не уверен, что должен это сделать.
– Кто может сказать тебе, что ты можешь и чего не можешь делать? Твои командиры давно умерли. – Увидев, как вытянулось и помрачнело его лицо, она поспешила добавить: – Прости меня, Квинт. Я сказала не подумав.
– Но это правда. – Он приставил щит к своей ноге и оперся об него локтем.
– Расскажи мне подробнее о проклятии.
– Есть ограничения, хотя я не могу сказать, кто их определяет. Понимаешь ли, я не могу сам решить, когда я появлюсь и как долго здесь останусь.
Чайна подумала с минуту, прежде чем задала вопрос, который ее в самом деле интересовал:
– Как ты умер?
Квинт посмотрел на небо, и Чайна поняла, что он вспоминает тот день, когда испустил свой последний вздох.
– От удара мечом, – сказал он наконец, дотрагиваясь до сердца. – Вот сюда. Наверное, именно поэтому многие мои потомки встретили свой конец таким же образом.
– А что случилось с другими?
– Большинство умерло от меча и шпаги. Для других смерть была несчастным случаем – погибли под копытами животных. Упали с городской стены. Некоторые умирали медленной смертью, они сходили с ума перед пятым сентября.
– А если лорд Брэддок сможет пережить этот день и при этом его мозг останется в полном здравии?
– Проклятие будет нарушено, и его сын никогда не подпадет под него. – Улыбка осветила его огрубевшее лицо. – Когда туман снова меня затянет, мне уже никогда не придется возвращаться.
– Все кажется довольно простым.
– Никто не преуспел в этом за пятнадцать столетий. Жизнь перворожденного сына в каждом поколении угасала, словно свет лампы. – Поколебавшись, он провел руками по верхней части щита. – Ты должна знать также еще одну вещь.
– Какую?
Квинт откашлялся и отвел взгляд в сторону, после чего пробормотал:
– Те, кто пытался помочь мне, также погибали.
Она недоуменно уставилась на него:
– Почему ты не сказал об этом раньше?
– Я думал, что ты не пойдешь со мной освобождать моего потомка, и он мог умереть под развалинами стены.
– Но почему ты не сказал мне? – в шоке спросила она.
– Теперь, когда я сказал, ты должна быть очень осторожна. Те мои потомки, которые умерли, погибли из-за того, что они не смогли определить, кто их будущий убийца.
Чайна обняла себя руками и ощутила неприятный холодок, пробежавший по телу. Она привыкла думать, что отправилась бы спасать лорда Брэддока независимо от последствий. Однако если бы она знала правду о том, как ее судьба связана с его судьбой…
Она вздохнула. Они были пешки, а игра будет сыграна пятого сентября. Единственный способ выиграть – это найти способ остаться живой после этого дня.
– У тебя есть еще вопросы? – спросил Квинт.
Она почувствовала, что не способна сформулировать мысль.
– Сейчас нет. Возможно, попозже.
– Задавай, и я постараюсь ответить как можно полнее. А пока ты должна делать все возможное, чтобы подготовиться. Я полагаю, что ты должна позаботиться, чтобы лорд Брэддок был здоров, и тогда он сможет защитить себя.
– Как я уже сказала, ты можешь навестить лорда Брэддока в спальне и удостовериться, что он выздоравливает.
– Я у тебя в долгу, Чайна.
– В таком случае компенсируй его, найдя способ, чтобы лорд Брэддок смог тебя увидеть.
– Я не могу это сделать. Ты должна заставить его поверить.
– Как я смогу? Он уже несколько раз говорил, что не верит в духов.
– Ты не поняла меня, Чайна. Ты должна заставить его поверить не в духов и смерть, а в жизнь. Он должен помнить, насколько дорога жизнь, и он поможет тебе спасти свою жизнь.
Квинт растаял, оставив вместо себя облако тумана. И тут же разразился настоящий ливень.
Не обращая внимания на дождь, Чайна продолжала смотреть на то место, где только что был Квинт. Заставить лорда Брэддока поверить в жизнь? Как это сделать?
– Что это такое? – спросила женщина, вошедшая в комнату Александра. Ее светлые, оттенка жженого сахара, волосы были скромно собраны на затылке. Она несла поднос, а ее взор был устремлен в дальний конец комнаты, где плясали лучики света.
– Солнечные лучи отражаются от чего-то. – Он постарался подавить зевок, решив более не обращать внимания на луч света. Как он мог настолько устать? Он спал вчера весь день и сегодня до позднего утра.
– Но солнечных лучей нет вообще.
Он перевел взгляд с женщины на блики света, поблескивающие на противоположной стене. Женщина была права. За окном лил дождь, который сейчас стал еще сильнее. Что это был за свет? Внутри его наблюдалось движение, как если бы дрожала вода при солнечном освещении. Как будто что-то его побеспокоило. Как будто…
– Фантом! – воскликнула женщина.
Александр мысленно выругался. Он наслушался разговоров о призраках от Чайны Недеркотт. Сейчас это уже переполнило его терпение.
– Кто вы такая? – холодно спросил он.
– Шиан Недеркотт, младшая сестра Чайны. – Она сделала попытку улыбнуться, но не могла отвести взгляда от бликов на стене, где свет постепенно сходил на нет. – Чайна занята, поэтому я принесла вам обед. – Она наклонилась, чтобы поставить поднос ему на ноги. – Пусть вас не пугает количество пищи. Повар хотел представить разнообразные блюда, чтобы вы могли выбрать то, что вам хочется. – Она отступила на шаг, сохраняя слабую улыбку и продолжая смотреть ему за спину.
– Спасибо, мисс Недеркотт, – сказал он, окинув взглядом предлагаемую еду. Он мог выбрать тосты и джем, или вареное яйцо, или мясо и хлеб, или рыбу, или пахнущий грибами суп. От каждого блюда исходил соблазнительный аромат, напоминающий ему о том, что последний раз он ел более суток назад.
– Если вам что-то понадобится, воспользуйтесь звонком, который лежит на подносе. – Она повернулась к двери, но затем снова посмотрела на стену, которая теперь ничем не отличалась от других.
– Могу я спросить вас об одной вещи, прежде чем вы уйдете?
Она остановилась.
– Конечно.
– Ваша сестра склонна к фантазированию?
– Чайна? – Шиан засмеялась. – Нет, только не Чайна. Она настолько здравомысляща, что многие удивляются, как она вообще может принадлежать к роду эксцентричных Недеркоттов.
– Вот как? У вашей семьи столь необычная репутация?
– Мой отец интересовался многими вопросами, милорд. Некоторые из них были банальны, другие – нет, но он занимался ими с одинаковым рвением. Кто-то из людей не понимал этого. – Похоже, она сочла, что все объяснила.
– Ясно, – сказал Александр, хотя мало что понял. Однако дальнейшие расспросы свидетельствовали бы о дурных манерах.
Александр был голоден, но его взгляд невольно то и дело возвращался к тому месту на стене, где перед этим плясал неправильной формы кружок. Это напомнило ему, хотя он и стремился все забыть, о сгустке света, увиденном в Римском лагере.
Черт бы побрал все это! Что происходит в этом доме на краю пустоши? Осторожно сдвинув поднос, он спустил ноги с кровати. Или попробовал сделать это. Покрывала, казалось, весили не менее пары орудий. Он приложил немало усилий, прежде чем уселся на край кровати, болтая голыми ногами, словно ребенок. До этого он не замечал, что его ботинки и брюки куда-то исчезли. Интересно, кто его раздевал. Возможно, это была старшая мисс Недеркотт. Он хотел бы вспомнить, как она его раздевала.
Дверь открылась, и вошла Чайна, держа руки за спиной. Глаза у нее округлились.
– Что вы опять делаете?
– Я только отчасти делаю то, что раньше, если вы заметили. Я решил, что разумнее не заходить столь далеко, пока я не узнаю, где моя одежда.
– Ее чистят и ремонтируют. Возвратят вам через час. Вы закончили обед? Я могу унести поднос, если вы закончили.
Александр хотел бы оставаться таким же спокойным, как и она, в этой необычной ситуации.
– Я устал находиться в постели. – Он мечтательно улыбнулся: – То есть в одиночестве.
– Оставьте ваш проказливый тон. Городские забавы годятся для тех, кто способен получать от них удовольствие. Я сомневаюсь, что с такой раной на голове вы способны на большее, чем спать и выздоравливать.
– А вы испытайте меня.
Чайна ахнула, увидев вызов и озорные искры в его глазах. Она не ожидала, что он не задумываясь скажет нечто подобное. Или она неправильно поняла Квинта? Лорд Брэддок, похоже, отнюдь не склонен был отказывать себе в удовольствиях, которые способна дарить жизнь.
Впрочем, она должна заставить его поверить не в призраки и смерть, а в жизнь. Он должен вспомнить, насколько драгоценна жизнь, и тогда поможет ей и себе справиться с угрожающей им обоим опасностью.
Слова призрака были предельно ясны, как и попытка флирта маркиза.
– Нет, благодарю вас. – Чайна не любила этот чопорный, строгий тон, но он должен был напомнить ему, да и ей самой, что она хозяйка, и не более того. Кроме того, ей нужно было подумать о том, как убедить его остаться в замке Недеркотт. Использовать соблазнительные ухищрения, даже если бы она и умела это делать, было бы непорядочно. Бесплодная страсть могла окончательно лишить его сил, да и она могла забыть, что это всего лишь игра.
А сейчас он сидел перед ней с голыми ногами и вел себя так, словно ему не привыкать вести дискуссии с женщинами, будучи раздетым. Возможно, что подобное случалось, но Чайна поймала себя на том, что слишком часто бросает взгляды на его крепкие мышцы под рубашкой, которая едва прикрывала его бедра.
Она должна была сделать то, ради чего пришла в комнату. Из-за ее спины появилась трость.
– Это трость моего отца. Я подумала, что вам она может понадобиться, пока не исчезнут головокружения и вы не окрепнете.
– Я не хочу зависеть от костыля.
– Это не костыль. Это трость для ходьбы. Многие люди, которые прогуливаются по пустоши, находят трость удобной, поскольку поверхность почвы здесь очень неровная. – Она протянула трость, которая была у отца любимой. Ее вырезал пастух возле маяка Дэнби, ее ствол был украшен изображениями птиц, живущих в этой местности. Чайна прислонила трость к кровати. – Вы вольны пользоваться ею или не пользоваться, как вам будет угодно, лорд Брэддок.
– Называйте меня Александр.
Чайна собиралась уходить, но остановилась и посмотрела на него. Он хотел, чтобы она называла его по имени? Но это предполагает возможность более близких отношений, возникновение которых она исключала напрочь.
– Почему?
– Я ваш гость, завишу от вас. Я хочу облегчить вам жизнь. – В его глазах снова появился озорной блеск. – А будучи моей хозяйкой, вы должны удовлетворять мои просьбы.
– Я должна?
– И даровать мне привилегию называть вас столь же неофициально.
Ее внешнее спокойствие внезапно исчерпало себя: ей стало ясно, что она больше не в силах изображать невозмутимость чувств.
– Очень хорошо, но не могли бы вы прикрыть вашу наготу?
– Я не был уверен, что вы ее заметили.
– Разумеется, я заметила.
Жар прилил к ее лицу, когда он медленно улыбнулся. Ее словам можно было придать более широкий смысл, чем она хотела в них вложить.
– Я бы вернулся под покрывало… если бы мог. – Его игривый тон исчез, и Чайна вдруг поняла, сколько усилий и энергии он потратил на то, чтобы выглядеть более здоровым, чем был на самом деле.
– Глупо с нашей стороны стесняться в этой ситуации, – с сочувствием сказала Чайна. Подойдя к кровати, она выдернула из-под него покрывало.
Он схватился за столбик кровати.
– Осторожно! Нужно предупреждать. Вы чуть не столкнули меня носом вниз.
– Вы всегда видите наихудший вариант? Если вы приподнимете ноги, я натяну покрывало на вас.
Он медленно выполнил то, о чем она просила. Было мучительно наблюдать за его медленными, осторожными движениями, но она не предлагала помощи. И дело даже не в том, что он мог обидеться. Мысль, что она будет прикасаться к его обнаженной коже, волновала ее до такой степени, что она сама себе удивлялась. Она представила, что прикасается к его грубой мужской коже, ощущает на себе его жаркий взгляд и видит, как его губы тянутся к ней. Чайна поспешила отбросить эти образы, забрала с постели поднос и натянула на Александра покрывало.
Он чертыхнулся.
– Что случилось? – спросила она.
– Что-то тут подо мной смялось.
– Расправьте его.
Как она может рисовать фантазии с участием мужчины, который капризничает по каждому поводу?
– Трость находится рядом. Если вам нужно будет встать, чтобы…
– Справить личное дело?
– Да.
Ей не требовалось смотреться в зеркало, чтобы убедиться в том, что у нее лицо приобрело цвет ее волос. Возможно, она бы так не краснела и не испытывала неловкости при обсуждении подобных вещей, если бы у нее был брат. Она направилась к двери.
– Чайна! – окликнул он.
– Да? – Она даже не повернула голову в его сторону.
– Ваша сестра верит, что вы рассказывали ей правду. Будто вы разговаривали с призраком.
Она заставила себя повернуться к нему лицом и увидела, что он выглядит несколько смущенным. Он словно сам себе удивлялся. Ведь он остановил ее для того, чтобы обсудить нечто немыслимое для него – каких-то призраков.
– Шиан знает, что я отличаюсь честностью, – сказала она.
– Шиан тоже видела этого призрака?
– Нет, но она верит мне. – Чайна посмотрела Александру прямо в глаза. – Точно так же, как я поверила другой моей сестре, когда она сказала мне, что тоже видела призрак. Может быть, вы слышали, сколько вопросов возникло в связи со смертью сэра Митчелла Реншоу. Участие Джейд в обсуждении заключалось в том, что она приняла во внимание слова призрака, который появился прямо здесь, в замке Недеркотт.
Он довольно долго молчал и смотрел на Чайну, как бы заново оценивая ее.
– Она верит в существование призраков, потому что в это верите и вы, но я так не могу.
– Я не прошу вас верить в призраков. Главное – то, что я сказала вам о пятом сентября. Кто-то попытается вас убить. – Она сглотнула комок в горле. – И существует большая вероятность того, что я тоже умру. Мне нужно, чтобы вы поверили, что опасность реальна.
– Я не уверен, что могу поверить и в это.
Его холодные точные слова уязвили ее больше, чем она ожидала. Покидая комнату, она в ярости бросила:
– В таком случае вы подписали нам приговор.
Глава 6
Дождь стучал в шероховатые стекла. Отец Чайны любил эту уютную комнату, в которой вдоль трех стен располагались полки, вмещавшие столько книг, сколько можно было туда втиснуть. Разнообразные вазы заполняли полки над дверью: их было так много, что рассмотреть это удивительное богатство, завезенное из Азии, с ходу не удавалось. Ее отец никогда не мог воспротивиться желанию «купить всего лишь еще одну вазу». А в середине другой стены между высокими окнами находился массивный камин.
Чайна использовала письменный стол для того, чтобы отвечать на письма и составлять перечень дел по ведению хозяйства. Сейчас она занималась именно этим. Повар ожидал ее распоряжений относительно того, чем кормить гостей, которых ее сестра пригласила в замок. Шиан была рада принять гостей после того, как они два месяца назад возвратились из города.
Последние события отвлекли Чайну от домашних забот. Лишь зайдя в библиотеку, чтобы поискать отцовские книги о римских поселениях в Йоркшире, она увидела сделанный наполовину и незавершенный перечень.
Она поднялась и подошла к окну. Даже в лучшие времена она не любила устраивать прием гостей. Сейчас же, когда она не могла отделаться от мыслей об Александре и о нависшем над ними проклятии, это глупое мероприятие было ей совсем не по душе.
Как ей заставить Александра поверить в то, что ему надо бороться за жизнь? Мысленно снова и снова анализируя состоявшийся разговор, она еще раз осознала, что не ошиблась. Квинт просил ее сделать именно это.
Она должна заставить его поверить не в призраков и смерть, а в жизнь. Александр должен понять, как драгоценна жизнь, и тогда он поможет им спастись. Но она не имела понятия, с чего начать.
– Я не помешал?
Чайна оглянулась. Она увидела Александра, стоящего в дверях. Вчера растрепанный и полуодетый, он сегодня выглядел элегантно. Китель на нем сиял чистотой, брюки после того, как их выстирали и зашили, смотрелись как новые. Повязка вокруг головы исчезла, виднелось лишь маленькое светлое пятнышко возле левого уха. Аккуратно завязанный галстук, зачесанные назад черные волосы и удивительные голубые глаза – теперь перед ней стоял красавец, имеющий ко всему прочему титул маркиза.
– Дело у вас пошло на поправку, – сказала она, понимая, что в этих ее словах была явная недооценка. Он был настолько хорош собой – глаз не оторвать.
Александр наклонил голову.
– Я чувствую себя гораздо лучше. Когда шел сюда, ни разу не упал. – Он поднял трость. – Я обязан принести еще одно извинение, Чайна. Прошу простить мою раздражительность.
– Нет нужды в извинениях. – Взяв за руку, она осторожно повела его к ближайшему стулу. Стоя рядом с ним, она заметила, что волосы его влажны и возле правого уха остался след мыльной пены. Она попыталась удержать себя от того, чтобы дотронуться до этого пузырька.
Но не смогла.
– Что вы делаете? – удивленно спросил он.
– У вас осталось мыло возле уха. Только и всего. – Щеки у нее вспыхнули, она поспешила опустить руку и показала на стул: – Почему вы не садитесь? Вы не должны утомляться. Миссис Мейдерс говорила, что вы плохо спали.
Он сел и вопросительно посмотрел на нее:
– Почему ваша экономка говорила вам об этом?
– Она хотела, чтобы я как хозяйка знала об этом.
– Нет, я имею в виду не это. – Он прищурил свои голубые глаза. – Почему она так сказала? Что позволило ей решить, что я спал плохо?
– Она лишь упомянула о том, что ваши покрывала были разбросаны. – Она бегло улыбнулась, надеясь скрыть неловкость в связи с тем, что речь идет о столь интимных моментах. – Вы же знаете, как экономки любят наблюдать за всеми.
– Это верно. – Он медленно вздохнул. – К примеру, за время своего краткого пребывания в Брэддок-Корте я уяснил, что миссис Поллард сердить не следует. Она управляет домом и слугами с эффективностью Наполеона, умело командовавшего своими генералами. – Легкая улыбка тронула его губы. – Но попробуй ей возразить, попробуй ей сказать, что люди могут уставать. Она была непреклонна в своих наполеоновских замашках.
Чайна села в кресло напротив него. Тепло, идущее от едва тлеющего огня в камине, немного уменьшило влажность в комнате, однако не полностью.
– Уж не желание ли сбежать от вашей экономки привело вас в Римский лагерь?
Александр рассмеялся.
Она подумала, не первый ли это по-настоящему искренний смех, который исходил от него. Ей понравилось звучание этого смеха. Он показался ей чистосердечным и живым, словно первые весенние бризы над вересковыми полями.
И она тоже рассмеялась. Ее заливистый смех словно уравновесил низкие раскаты его голоса.
Они как бы дополняли друг друга.
Ее смех затих. Она едва знала маркиза, и то, что она в нем обнаружила, ее раздражало. Он был офицером, любил отдавать приказания и ожидал, что всякий оказавшийся рядом человек должен их исполнять. Она не один раз испытывала искушение напомнить ему, что она не сержант, находящийся под его командой. Но сегодня, в этот дождливый день, он старался быть обворожительным. Ей следовало вспомнить собственные приятные манеры.
– Это могло быть истинной причиной, – сказал Александр, хмыкнув еще раз, отвлекая ее от непростых мыслей. – Однако я сказал своим домашним, что собираюсь осмотреть Римский лагерь и порыться в прошлом во время своего посещения семьи офицера, с которым я служил на континенте. – Он посмотрел в окно на цепь холмов, ведущих в сторону вересковых полей.
– В вашем прошлом? – Она не могла отрешиться от мыслей о Квинте Валериусе. Может быть, Александра судьба привела в Римский лагерь для того, чтобы он узнал от духа его предка о грозящей ему опасности?
– Нет, в прошлом этих мест. Здесь много старинных стоянок, известных только заблудившимся овцам. Мне хотелось узнать как можно больше о тех временах и, возможно, даже написать путеводитель для других исследователей.
– А что вы искали в Римском лагере?
– Артефакты. – Он провел пальцами по книге, которая лежала на столе рядом с его стулом. – Но честно говоря, этот лагерь относится к более позднему периоду по сравнению с тем, что я надеюсь увидеть, пока нахожусь здесь.
– Античные камни и места захоронений?
– Вы знаете и о них?
– Я родилась и выросла здесь. Мои родители были одарены огромной любознательностью – чертой, которую унаследовали мои сестры и я. Пока другие дочери обучались рукоделию, мы узнавали о доисторических стоянках на пустоши.
– Вы покажете мне некоторые из них?
Она улыбнулась:
– Конечно. Буду рада показать вам некоторые из этих старинных мест и познакомить вас с его преподобием Уайлдером. Он знает даже еще более интересные места, чем я. Мы могли бы начать с каменного креста на лесной дороге в Лависхем, когда минует пятое сентября.
– Забудьте об этом. Вы не сможете удержать меня. Я хочу посмотреть то, что привело меня в эти вересковые края.
– Александр, вы должны проявлять крайнюю осторожность. Вы рискуете своей жизнью, равно как и моей.
– Вы все еще надеетесь, что я поверю в некую старинную сказку о позабытом проклятии моей семьи, в котором вы почему-то разглядели опасность и для себя.
– Верите или не верите, но я говорю правду. Если бы вы смогли увидеть Квинта, вы бы смогли меня понять.
– Проблема в том, что я не могу его увидеть. – Он вздохнул. – Однако я не сделаю ничего такого, что может подвергнуть риску вашу жизнь. Если этот каменный крест находится неподалеку от замка Недеркотт, мы будем в безопасности.
Чайна задумалась. Он наверняка отправится на поиски каменного креста самостоятельно, если она не согласится идти с ним. Ей снова захотелось, чтобы Квинт поручил кому-нибудь другому – не ей! – заботу об этом упрямом человеке. У нее, увы, ничего не получается. Посмотрев в окно, она сказала:
– Если дождь до заката прекратится, мы сможем туда съездить. Я удивляюсь, что вы не видели его раньше. Каменный крест находится недалеко от вашего имения – к северу от Уитби. Вы должны были путешествовать по этим местам.
Он подался вперед и тоже посмотрел в окно:
– Я никогда не посещал эти места. Я не был здесь до тех пор, пока не унаследовал титула. Мои дед и отец не ладили друг с другом. Первый раз я приехал в Брэддок-Корт всего несколько месяцев назад.
– Как печально, что вы не знали своего деда. – Она подумала о проклятии. Не оно ли рассорило деда и отца Александра и не из-за него ли не уживались они под одной крышей, оставаясь чуть ли не врагами?
– Мой отец так не считал. – Его тон как бы предупреждал, что у него нет желания говорить на эту тему.
– Очень жаль, что вы отдали разбойнику то, что нашли в Римском лагере.
– Я отдал ему черепки. – Он полез под китель. – Я не отдал ему вот это. – Он извлек из кармана нечто, завернутое в носовой платок.
Александр стал разворачивать платок, и Чайна подалась вперед, сгорая от любопытства и нетерпения. Когда он развернул платок, она увидела черный предмет, размером и формой напоминающий шиллинг.
– Что это такое? – Приподнявшись, она уставилась на черный кружок, лежавший у Александра на ладони.
Он поднял руку таким образом, чтобы на предмет падал свет из камина. Чайна ахнула. На нем были изображены мужчина и женщина. Она провела пальцами по их лицам. – Это гагат?
– Думаю, что да.
– Какое мастерство! Мне кажется, что среди вещей, изготовленных в Уитби современными мастерами, вряд ли найдется другое такое же по своему уровню искусства. – Выпрямившись, она подошла к полке и достала книгу. – Если вы интересуетесь периодом, когда Римская империя владела Британией, вы можете найти эту книгу интересной.
– Что это за книга?
– Она рассказывает об истории Римской стены. Ее написал мистер Хаттон. Почти двадцать лет назад он обошел весь Адрианов вал от Ньюкасла до Ирландского моря. Мне она показалась очень интересной.
– Какая вы любознательная!
– Мой отец называл меня неизлечимо любопытной.
Александр улыбнулся:
– Я бы сказал, что это комплимент.
– Я так это и воспринимала.
– Если можно, я возьму эту книгу в свою комнату, чтобы почитать позже.
– Пожалуйста. Вы можете брать любую книгу, пока вы здесь.
Положив гагат на подлокотник, он осторожно поднялся на ноги, а покачнувшись, воспользовался тростью. Он бросил взгляд на нее, она ответила тем же без всяких комментариев. Или он думал, что она будет обращаться с ним иначе из-за того, что он ослабел от раны? Она успела понять, что он не любит, чтобы с ним нянчились. Идя вдоль полок, он сказал:
– Мне потребуется несколько лет, чтобы прочитать все это. – Он повернулся к Чайне: – А вы?
– Прочитала ли я все книги? – Она покачала головой: – Пока нет. Смею предположить, единственный, кто это сделал, был мой отец.
– У него был эклектичный вкус.
– Даже слишком эклектичный, по мнению многих.
– А по-вашему?
– Он был самый интересный человек из всех, кого я знала, и ничье другое мнение не может изменить этого.
Положив книгу на ближайший стол, он подошел к ней.
– В вашем голосе слышится такая печаль, Чайна.
– Прошло более года с тех пор, как он умер, однако…
– Я понимаю. Не один раз я переживал такие моменты, когда мне хотелось показать отцу что-то удивительное, найденное мной, или спросить его совета в отношении нашего фамильного имения. – При этом он бросил взгляд на изделие из гагата на подлокотнике кресла.
– Чего я хотела бы больше всего, так это поговорить снова с моим отцом. – У нее перехватило горло. Она не собиралась говорить об этом. Ее сестра пыталась устроить разговор, о чем она не сказала Чайне вплоть до своей встречи с духом сэра Митчелла Реншоу, но ничего из этого не вышло. А она так надеялась…
– Я понимаю, – снова сказал Александр, сокращая расстояние между ними. – Я был… был далеко, когда умер мой отец.
Она почувствовала в этих его словах некоторую недосказанность, однако не подтолкнула его к тому, чтобы он пояснил.
– Очень сожалею, – шепотом сказала она, когда Александр остановился перед ней.
– Я тоже. Я сожалею о своем дурном поведении на протяжении всего времени, как мы познакомились. – Он дотронулся до ее щеки. – Чайна, я обязан вам жизнью. Я должен был поблагодарить вас гораздо раньше.
Она попыталась найти нужные слова, но у нее перехватило дыхание, словно тысяча взволнованных выдохов пыталась вырваться из ее груди одновременно. Он коснулся ее щеки. Его рука была жесткой, но удивительно теплой. Она наконец смогла сказать:
– Вы сделали бы то же самое, если б мы поменялись ролями.
Он поднял ее правую руку, и стали видны царапины, которые она получила, когда откапывала упавшую стену.
– Я сожалею, что моя глупость причинила вам боль.
– Не было никакой глупости в том, что вы делали.
– Я должен был более тщательно проверить надежность камней перед тем, как собрался входить в пещеру.
– Вы говорите, что не проверили надежность пещеры, – шепотом проговорила Чайна, – а я уверена, что вы все сделали правильно. Вы сделали все, что может сделать человек. – Она не стала называть имени Квинта или снова напоминать о его предупреждении. Они стояли, окруженные мягкими тенями. В помещении ощущался немного пыльный аромат книг. И сейчас ей так не хотелось, чтобы сюда вторгся кто-то еще. Даже Квинт. Даже он.
Улыбка коснулась его рта.
– Может, так оно и есть, тем не менее обвал крыши показал, насколько я ошибался.
– Ошибались? Вы признаете, что способны совершить ошибку?
– Только одну эту. Точнее, две ошибки.
– Две?
– Я не должен был на вас ругаться, когда вы пытались мне помочь.
– Вы действительно получили солидный удар по голове. – Пошутила она и улыбнулась. В ней появилась надежда на то, что он начинает внимать ее предупреждениям. – В этом, наверное, кроется причина, которая помогает вам переоценить случившееся.
– Согласен. – Он взял ее под локоть. – Я стараюсь быть предельно искренним, как будто я разговариваю с одним из моих самых близких друзей. Я знаю, что я вел себя с вами по-скотски.
– Александр… – Она забыла, что собиралась сказать, поскольку его пальцы бесцельно заскользили по ее руке.
– Да?
– Это все вздор.
– Какой же это вздор – исправить ошибки? Если человек не способен извлечь уроки из своих ошибок и исправить их, тогда какой же смысл в признании ошибок?
– Вы говорите вздор.
– Может быть, и так. А может, и нет. – Погладив ей щеку тыльной стороной ладони, он сказал: – Рассмешите меня.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?