Текст книги "Долгие прогулки. Практический подход к творчеству"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dolgie-progulki-prakticheskiy-podhod-k-tvorchestvu-102510.jpg)
Автор книги: Джулия Кэмерон
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Обещание
Очень часто мы становимся слишком занятыми, чтобы заниматься искусством ради искусства, и называем это профессионализмом. Мы посвящаем себя реализации определенного карьерного плана и говорим, что это все, на что нам хватает энергии. Но это ложь. Когда мы занимаемся творчеством из любви к нему, это создает время и энергию для усилий на профессиональном поприще. Почему? Потому что мы чувствуем себя более живыми, а это ощущение порождает положительную энергию, которая позволяет воплощать в жизнь наши желания.
Когда мы говорим «я сформулирую свои истинные ценности», «я выражу свою сущность», срабатывает некий переключатель. Эта фраза свидетельствует о наличии воли выполнить обещание. В каком-то смысле мы предсказываем свое будущее и одновременно с этим задаем его очертания. Все по сути своей – энергия. Идеи – это просто организованная энергия, своего рода литейная форма, куда заливается и где затвердевает энергия. Книга начинается с идеи. И общественное движение. И здание. Мы отбрасываем впереди себя идеи и желания, словно тень, и по мере движения в их сторону они уплотняются и обретают объем. Мы создаем свою жизнь. Это одновременно и наша обязанность, и привилегия. Симфония одновременно возникает и в голове композитора, и где-то вне его. По мере его движения к ней она движется к нему. В каком-то смысле мы, художники, одновременно и подаем мяч творческой энергии, и принимаем его.
Следуй за своим счастьем.
Джозеф Кэмпбелл
Пообещайте заниматься тем, что любите, и увидите, что все нужные ресурсы сами идут вам в руки. Останется только не упустить их. Бесплатная студия для записи музыки. Доступ к программе для редактирования видео. Лавина костюмов с чердака вашей тети. Недавно отремонтированное помещение бывшей церкви, для которого ищут достойного арендатора – вроде вашей будущей театральной студии. Наша творческая энергия становится спусковым крючком для творческой реакции со стороны мироздания.
Меняйте все, кроме своей любви.
Вольтер
Дайте обещание играть только ту музыку, которую любите, и жизнь зазвучит намного лучше. Как во время занятий любовью рождается любовь, так и во время занятий творчеством оно буквально рождается из бытия. Искусство жить творчески, как и искусство актера, предполагает восприимчивость мгновения за мгновением, гармоничное скольжение в раскрывающуюся мелодическую структуру существования – примерно так великие исполнители вместе рождают музыку. Те, кто творит ради любви – вроде фанатично следующих духовным практикам приверженцев какой-то религии, – излучают нечто неопределимое, но притягательное, в результате чего жизнь поворачивается к ним светлой стороной.
Когда мы занимаемся творчеством ради творчества, то в итоге, как правило, начинаем и зарабатывать на этом. Деньги – это энергия, и они текут тем маршрутом, который мы для них прокладываем. Когда мы обещаем что-то сделать, обязательно появляются и необходимые финансовые возможности. Данное нами обещание привлечет нужные ресурсы. Это сверхъестественный закон, хотя нас и не учили в него верить. Деньги действительно представляют собой утвержденную форму власти. Часто кажется, что нам требуется сумма Х, чтобы обеспечить себе пространство Y, хотя все, что нам требуется на самом деле, так это само пространство. Намерения создают власть, иногда в виде денег, иногда в виде доступа к каким-то благам. Творчество порождает изобилие, но в различных формах. Наш поток денежных средств может не увеличиться немедленно, но поток возможностей увеличится совершенно точно. Как и поток благоприятных совпадений и случайностей, способных обогатить нашу жизнь и творчество, если мы позволим. Ключом становится восприимчивость – и этот ключ открывает сундук с сокровищами.
Вера способна двигать горы, и, если смотреть на творчество как на акт, основанный на вере, становится понятно, что, если мы посвящаем себя творчеству, горы и правда раздвинутся, очистив нам путь. Дав обещание относительно понятия «что», мы запускаем поиск ответа на вопрос «как?»: нужные деньги появятся в виде неожиданной премии; своевременного и выгодного проекта, над которым можно поработать в качестве фрилансера; наследства; выделения софинансирования и даже корпоративной стипендии. Когда мы инвестируем в мечту свою энергию, кто-то другой оказывается готовым инвестировать в нее деньги. Одаренный юный пианист вдруг получает годовую стипендию от пожилой пары из родного города: они готовы сделать ставку на его талант. Кто-то неожиданно выделяет молодому актеру, прозябающему в безвестности, деньги на поездку в консерваторию для прослушивания, и он неожиданно проходит по конкурсу и даже получает стипендию. Если мы посвящаем себя мечте, получаем взамен какие-то блага. Благоприятным совпадениям нет конца. Скажу как художник художникам: мы вполне можем положиться на интерес Великого Творца к нашим творческим усилиям.
Творчество – это посвящение, а посвящение отвечает интересам Великого Творца. Когда мы демонстрируем веру, необходимую для занятий творчеством, Великий Творец демонстрирует интерес и активную поддержку того, что мы делаем. И мы получаем всевозможные необходимые ресурсы.
Композитор, обычно работающий над чужими заказами, наконец записывает небольшую вещицу для себя – что-то вроде музыкальной молитвы. Она простая в музыкальном плане и очень короткая. Настолько простая и короткая, что композитор делает 20-минутную версию с четырехкратным повторением этого фрагмента, предполагая, что кто-то захочет использовать ее для медитации: «Мне самому она очень помогает в духовной практике».
Оказавшись через несколько дней в гостях у друга, тоже композитора, наш герой включает эту запись. И тут раздается звонок в дверь: пришел еще один гость, руководитель известной студии звукозаписи.
– Что это? – интересуется он.
– Вот записал для себя на досуге, в порядке самовыражения.
– В смысле для молитвы?
– Да, вроде того.
– Меня недавно назначили руководителем нового направления современной духовной музыки. Как считаете, сможете на основе этой композиции сделать целый альбом?
– Ну, думаю, да.
Как часто то, на что мы даже надеяться не могли, происходит случайно.
Публий Теренций
Так из случайной короткой записи родился прекрасный полноценный альбом. После его выхода карьера композитора стала развиваться в новом направлении. Он начал работать с хорами и писать больше музыки для голоса. И чувствует себя несравнимо более удовлетворенным жизнью.
«Мне всегда нравились хоралы, и идея современной оратории, которая бы выразила наши духовные ценности, словно послана свыше в ответ на молитву, которую я едва успел произнести», – говорит он.
Вполне может быть, что, когда мы самовыражаемся, звучит не только наш голос, но и голос гораздо более могущественного исполнителя, для которого мы становимся одновременно и субъектом, и инструментом. Творя, мы даем возможность Великому Творцу изучать, выражать и расширять и свою божественную, и нашу человеческую природу. Мы словно певчие птицы: стоит запеть одной, как раздаются голоса остальных. Существует закон природы: так же как мы стремимся высказаться, всегда есть кто-то, кто хочет услышать сказанное нами. Мы не живем и не творим в изоляции. Все мы часть чего-то большего и, соглашаясь выразить себя, соглашаемся выразить и это большее, объединяющее всех.
Быть тем, кто мы есть, и стать тем, кем мы способны стать, – вот единственная цель жизни.
Роберт Стивенсон
ЗАДАНИЕ. Выразите себя
Возьмите ручку и напишите числа от 1 до 10 в столбик. Запишите рядом 10 прилагательных, характеризующих вас положительно. Например:
1. Изобретательный
2. Оригинальный
3. Непредсказуемый
4. Стремительный
5. Веселый
6. Лаконичный
7. Прогрессивный
8. Щедрый
9. Энергичный
10. Активный
А теперь, используя эти определения, сформулируйте рекламное объявление, чтобы создать позитивный и соблазнительный образ вашей уникальной личности. Например:
Воспользуйтесь яркими идеями изобретательного, веселого и прогрессивного гида.
Стоит заметить, что цель этого инструмента – не изменить, а принять себя. Если вы настойчивы, будьте настойчивым. Есть те, кто любит настойчивых. Если ваши непочтительные шутки оскорбляют гиперсерьезных людей, их с восторгом примут где-то еще. Когда мы не отрицаем свои черты, а одобряем их, то начинаем гораздо лучше представлять, кто и где их сможет оценить.
Снег
За моим окном красиво падает мягкий снег. Чернильно-черные силуэты деревьев в Риверсайд-парке словно кем-то нарисованы. Небо серое и светлое. День хорош, чтобы варить суп и вязать – если бы мы не перестали это делать. Ну, или чтобы привести в порядок мысли.
Мы живем очертя голову – большинство из нас. И такие дни, как этот – когда падающий снег приглушает звук вечного саундтрека нашей жизни, требующего успеха, успеха, успеха, – становятся облегчением, вроде сильной простуды, из-за которой отправляешься в постель и получаешь шанс побыть наедине с собой.
Самое прекрасное, с чем мы можем столкнуться, – это тайна.
Альберт Эйнштейн
Снег сильный, но пока не превратился в метель.
Каждая снежинка падает со своей скоростью, словно перья из подушки, которую кто-то встряхнул на небесах. Во время снегопада небеса кажутся ближе.
Когда я была маленькой девочкой, окно моей комнаты выходило на подъездную дорожку к дому. На гараже висел фонарь, и во время снегопада я могла, лежа в кровати, видеть, как танцующие снежинки закручиваются вихрем, иногда взвиваясь вверх огромной нижней юбкой. Я выросла в Либертивилле в деревенском доме из желтого дерева и камня – доме-переростке с множеством тесных комнат и загадочных закоулков, где легко было разыграться воображению. Там мне нравилось смотреть в окно на падающий снег.
Всем нужно такое окно для воображения. Всем нужно время и место, чтобы смотреть в окно на падающий снег. В такие дни, как сегодня, глядя, как огромный ворон машет крыльями на фоне темнеющего неба, легко представить, как Эдгар По пишет своего «Ворона» в нескольких кварталах отсюда, глядя на этот же снег и такую же черную птицу. Художники испокон веков выглядывают в окна, всматриваясь в свои души. Что-то связывает взгляд наружу с возможностью посмотреть внутрь. Мы забываем об этом.
Если честно, гениальность – это всего лишь способность воспринимать вещи необычно.
Уильям Джемс
Как часто мы настраиваемся на противостояние с суровым и жестким миром вместо того, чтобы смягчить и его, и себя, просто замедлив бег.
Мы беспокоимся, а не думаем. Мы раздражаемся, а не размышляем. Даже футбольные команды находят время на анализ, но не мы, художники. Как часто мы чувствуем, что так много хотим сделать, но у нас так мало времени. Можно воспользоваться аналогией с музыкой, использующей паузы между нотами. Не будь пауз в музыке, стремительный поток нот мог бы нас захлестнуть. Не будь пауз в жизни, нас бы захлестнул поток жизни.
Даже Бог делал паузы. Даже волны делают паузы. Даже титаны мира бизнеса закрываются в своих кабинетах и тайно во что-нибудь играют. Наш язык творчества об этом знает. Мы говорим «поиграть с идеями», а сами слишком много работаем и слишком мало развлекаемся – и удивляемся, что чувствуем себя такими изможденными.
Один мой друг, известный музыкант, преподает в двух университетах и дает концерты по всему миру. Иногда в его голосе – прекрасном инструменте, звучном, как орган, – сквозит безмерная усталость. Его самая сильная сторона становится главным уязвимым местом: он забывает делать паузы.
Мы, художники, живущие в коммерческом мире, забыли, что «пауза» – это музыкальный термин и паузы необходимы – если мы хотим слышать музыку жизни, а не один настойчивый ритм, толкающий вперед, как боевые барабаны, настраивавшие воинов на кровавую битву.
Но наше эго паузы ненавидит. Оно не хочет позволить Богу – или сну – заботливо починить обтрепанный рукав нашей жизни. Спасибо, эго может справиться с этим само. Но мы, художники, должны думать о своей душе, а не об эго. А нашей душе нужны паузы.
Паузы для художников позволяют сознательно искать окна в мир чудесного – мы должны представлять, в каких местах они находятся, чтобы можно было мысленно распахнуть их и позволить дыханию большого мира ворваться в наши слишком клаустрофобичные жизни. Может оказаться, что в вашем случае такое окно отыщется на верхней полке одного из стеллажей ближайшей библиотеки. Вы посмотрите в это окно, расположенное над высокими пыльными томами, среди потолочных балок, и вдруг почувствуете, как вместе с вами в него смотрят все писатели мира. Или позволите своему воображению карабкаться все выше и выше по узору персидского ковра в магазине восточных товаров, где сложная вязь завитков, похожих на тканый витраж, вдруг перенесет вас в давно ушедшие века. А лавка часовщика, где вы окажетесь в тикающем лесу с волшебными кукушками, способна парадоксальным образом помочь забыть о времени.
Для Элисон таким местом всегда был большой садовый центр, где ее воображение могло вволю разыграться. Что-то особенное виделось ей во влажном воздухе джунглей, в ярких пылающих цветах. А Каролина любит магазины с антикварной одеждой. Касаясь винтажных платьев, она словно переносится в иной мир. В Дэвиде при виде моделей старых автомобилей просыпается мальчик-исследователь – то есть его внутренний художник. Он любит изящные лакированные корпуса, напоминающие огромных прекрасных жуков. Один взгляд на прилавок с машинками приводит его в трепет. Такую же пищу воображению Эдварда дают игрушечные поезда и большие магазины игрушек – они вызывают восторг у него самого, а не у его маленького племянника, которого тот использует как оправдание походов к игрушкам.
Мы дети Земли, на которой живем, она диктует наши поступки и даже наши мысли в той степени, в которой наши ритмы совпадают с ее ритмами.
Лоренс Даррелл
Воображение нелинейно. Оно нуждается в шаге за пределы привычного времени и места. Именно поэтому Майкл так любит мир винтажных киноплакатов. Именно поэтому Лорейн нравится посещать многоэтажный магазин тканей в центре Чикаго, крупнейший в городе. «Я могу сшить все, что захочу», – с восторгом говорит она и, хотя может уйти с отрезом темно-синего габардина для практичного офисного костюма, в самом магазине может долго ощупывать шелестящую тафту, в платье из которой можно было пойти на бал сто лет назад.
У каждого из нас свои, очень личные способы взять паузу и почувствовать себя в безопасности. Моя подруга детства Каролина недавно прислала длинную белую антикварную ночную рубашку, чем несказанно меня обрадовала. Я чувствую себя в безопасности, выпекая пирог – это традиционное занятие женщин в моей семье. Есть еще одна семейная традиция – приготовление овощного супа, которое успокаивает и утешает мою мятущуюся душу помешанного на карьере жителя большого города. Моя мать Дороти в минуты особого душевного волнения садилась за фортепиано и играла вальс «Голубой Дунай», пока сердце не начинало биться в унисон размеру ¾. Моя мама тоже была художником и знала это очень хорошо.
Джин, столкнувшись с муками неожиданного и совершенно потрясшего ее развода, была встревожена и испугана, что не справится с финансовыми проблемами. Ей не хватало времени на все, что, как она считала, нужно было сделать. Старая мудрая подруга, знавшая о полузабытом Джин увлечении вышивкой, предложила вернуться к этому, понимая, что медитативное занятие позволит ей вспомнить свой творческий потенциал. Та послушалась и действительно заметила, что снова чувствует оптимизм и уверенность в будущем. Понемногу она стала менять и себя, и свою жизнь: замедлив бег, Джин ускорила движение в сторону возрождения и творчества.
Я печатаю на ручной пишущей машинке, глядя на снег в окно, прикрытое кружевными занавесками. Они напоминают о любви моей матери к снегу. Может, из-за того, что она выросла в крепком деревянном фермерском доме, окруженном тянущимися до горизонта возделанными полями, ей нравились снежные дни. Снег волшебным образом преображал пейзаж: уже не был виден каждый амбар в радиусе 15 километров. Вы словно возвращались в зачарованные края, во времена невырубленных заповедных кленовых и дубовых лесов. Когда видно было не так далеко – и все же было видно больше. В такие дни мать усаживала нас за стол и учила вырезать снежинки из сложенной бумаги, плотной и белой. Мы приклеивали их на окна, чтобы сделать радостнее короткие темные зимние дни. Снег напоминает о необходимости сделать паузу – и о матери, которой уже нет с нами.
Иногда по воскресеньям мы с коллегой-музыкантом Эммой Лавли ходим в маленькую церковь в Манхэттене, где звучат протестантские гимны XIX века с поднимающими настроение и успокаивающими литературными образами: «Бог – скала, гавань, рай, спасение, крепость». То есть прежде всего Бог – это покой и безопасность.
ЗАДАНИЕ. Ничего не делайте
Достойное применение воображения – украшение мира… С помощью дара воображения можно набросить поверх обыденного, ничем не примечательного мира вуаль красоты и заставить ее развеваться в волнах нашего эстетического наслаждения.
Лин Ютань
В этом задании вы ничего не должны делать, то есть должны совершенно ничего не делать в течение 15 минут. Вот как облегчить себе его выполнение. Во-первых, включите музыку, лучше одновременно и спокойную, и жизнерадостную. Во-вторых, лягте на пол. Выпрямите спину, сложите руки, как вам удобно, и отпустите свое воображение. Закройте глаза и позвольте мыслям течь свободно в каком угодно направлении – в прошлое, будущее, в какие-то моменты настоящего, которые вы из-за занятости не смогли до конца осознать. Слушайте музыку, следите, как лениво разворачиваются мысли, и время от времени повторяйте простую фразу: «Я достаточен… я достаточен…» Перестаньте стремиться к чему-то большему и примите себя таким, какой вы есть.
Проверка
1. Сколько раз на этой неделе вы писали утренние страницы? Если какой-то день пропустили, то почему? Что испытывали, когда писали их? Большую ясность? Более широкий диапазон эмоций? Большую отстраненность, целеустремленность, спокойствие? Удивило ли вас что-нибудь? Есть ли какие-то повторяющиеся проблемы, над которыми вы размышляли?
2. Было ли у вас на этой неделе творческое свидание? Почувствовали себя лучше после него? Что делали и что при этом ощущали? Помните, что творческие свидания могут быть трудны, возможно, придется заставлять себя отправляться на них.
3. Были на еженедельной прогулке? Как ощущения? Какие эмоции вы испытали, какие идеи пришли в голову? Получилось ли погулять больше одного раза? Как прогулка отразилась на степени вашего оптимизма и чувстве перспективы?
4. Столкнулись ли вы на этой неделе с какими-то иными проблемами, важными с точки зрения процесса самораскрытия? Опишите их.
Неделя 2
Раскрываем чувство пропорции
На этой неделе начинается непрерывный процесс вашего самоопределения. После того как вы расширите границы своей жизни, сможете увеличить и собственный масштаб. Но путь к себе может вызвать сопротивление со стороны ваших близких. Материалы и задания этой недели призваны помочь реалистично оценивать себя даже перед лицом трудностей и скептического отношения других.
Творческая идентичность
У всех есть творческие способности. Некоторые это знают, но мало кто в курсе, насколько они велики. И при этом большинство получали встревоженные советы, что если мы думаем о жизни в искусстве, то лучше разработать некий «план на случай провала». Может, лучше овладеть профессией, связанной с работой в банке?
Можно утверждать, что как люди и как художники мы – то, что мы есть, однако мы также становимся собой – совсем собой, – когда понимаем масштаб собственной личности. Я вспоминаю сцену из диснеевской версии «Золушки», в которой героиня впервые видит себя в бальном платье и понимает, как она красива. Можно также представить, как молодой герой впервые надевает военную форму и вдруг осознает себя. Этот волшебный щелчок происходит в момент, когда зеркало подтверждает: «Да, мы – это то, о чем мечтаем».
Слишком часто люди лишены таких зеркал и таких трансформирующих моментов. Никто не касается нашей жизни волшебной палочкой и не превращает нас в тех, кем мы мечтаем быть.
Художников нам создает Природа, но Искусство учит их правильно выражать себя.
Оскар Уайльд
Как Румпельштильцхену[5]5
Имя злого карлика из одноименной сказки братьев Гримм. Он пообещал королеве оставить ей первенца, если та угадает имя карлика. Когда королева произнесла имя, подслушанное посланным гонцом, карлик от злости так топнул ногой, что провалился в землю по пояс. Пытаясь выбраться, вообще разорвал себя пополам.
[Закрыть], художнику чаще всего приходится явно называть себя. «Я художник (режиссер, композитор, скульптор, актер, кто-то еще)», – то есть использовать какое-то определение, уже признанное миром. Часто лишенная какой-либо поддержки, идентичность художника держится на упрямом внутреннем знании, на настойчивой и «нереалистичной» уверенности даже перед лицом пугающе малых шансов, сомневающихся друзей; она базируется на разочаровывающих и иногда иссушающих творческих обстоятельствах. И композитор-новичок упорно сочиняет музыку, писатель-новичок пишет, художник-новичок рисует картины, опираясь на внутренний императив.
Мы, художники, часто оказываемся в положении гадкого утенка. Мы растем в семьях, где нас считают «странными», – и постепенно сами начинаем так к себе относиться. (Иногда семья может оказывать поддержку, но культура в целом – нет.) Наше желание что-то создать и добиться чего-то на творческом поприще часто натыкается на фразу: «Что ты о себе возомнил?» Я называю это «расти в комнате смеха», где кривые зеркала искажают устремления нашей души, представляя их эгоистичными и утопическими: «Не задирай нос слишком сильно!», «Что ты о себе возомнил?» И часто непонятно, что на это ответить. Мы можем говорить только что-то вроде: «Ну, думаю, я мог бы…» Когда вокруг лишь люди, не видящие в нас художника или не готовые признать, что видят его, наш образ блекнет. Мы начинаем чувствовать одновременно и сомнения в себе, и упрямое внутреннее осознание, что в таком случае нас не интересует их мнение. Мы и понимаем свой истинный масштаб, и боимся, что можем оказаться меньше, чем хотелось бы. Эти внутренние метания очень болезненны.
Мы, художники, можем попытаться ходить даже в обуви, которая нам мала. Если говорят, что она нам по размеру, можно применить великолепное творческое воображение и представить, что это так. И даже сказать себе, что дискомфорт и болезненные ощущения от слишком узких, неправильно выбранных туфель – и неправильно выбранной личной и творческой идентичности – всего лишь проявление нашего эго. И, можем добавить мы, нашей «грандиозности». Для большинства из нас заявить о себе как о художнике равносильно тому, что гею открыто заявить о том, что он гей. «Думаю, я… думаю, я мог бы быть… я правда идентифицирую себя с… о боже, да, думаю, так и есть». Это очень турбулентный процесс.
Если нас воспитывают как «официально талантливых» в какой-то определенной области и ни в какой другой, мы можем оказаться слепы и глухи к рекомендации расширить понимание своей роли. «Ты такой музыкальный», – часто говорили Джулиусу, но он этого не слышал. В мире Джулиуса музыкальными были его брат, концертирующий пианист, и занимающаяся оперным пением младшая сестра. «Я всего лишь ценитель, – обычно говорил он. – Ведь всем нужна аудитория». Целых двадцать лет комплименты по поводу музыкальности Джулиуса не достигали его ушей. Он писал тексты песен, чтобы «помочь» своим друзьям-поэтам. Когда они убеждали его («у тебя правда есть талант»), он игнорировал это, несмотря на гору свидетельств в пользу его музыкального дара, то и дело прорывающегося наружу. Как ни странно, чтобы Джулиус начал писать музыку, понадобилась поездка за границу – в место, где никто не знал его знаменитой семьи и их музыкальных ограничений. Летний отпуск в Европе превратился в музыкальную одиссею.
«Клянусь, музыка была словно растворена в воздухе. Она слышалась повсюду», – вспоминает Джулиус. Освободившись от обычной роли, он начал набрасывать идеи собственных мелодий, напевать их на диктофон, записывать фрагменты на листках нотной бумаги для детей. Он не называл себя композитором, сочинителем песен и даже музыкантом, но точно чувствовал себя счастливым. «Может, я и правда немного музыкален», – заключил он. С тех пор он пишет музыку и учится делать это все лучше. Недавно Джулиус стал брать уроки игры на фортепиано, и, когда преподаватель сказал: «С вашим даром вы далеко пойдете», – он уже не стал отнекиваться или пропускать это мимо ушей. Остается только благодарить и продолжать открывать в себе так явно выразившийся музыкальный талант.
Унция действий стоит тонны теории.
Фридрих Энгельс
Можно смело утверждать, что мы скорее рождаемся художниками, чем становимся ими, причем часто в таких обстоятельствах, которые скрывают нашу творческую идентичность. Осознание себя художником происходит как в сказке, когда в треснувшем зеркале отражается некое создание, которого там не должно быть. Нужно быть художником, чтобы признать его в этом отражении. Знаете, как часто говорят старые мастера: «Это то, что ты есть – или чем мог бы быть».
Я родилась в 12 лет на съемках фильма Metro-Goldwin-Mayer.
Джуди Гарленд
Все мы нуждаемся в зеркале веры. В нем виден истинный масштаб нашей творческой личности. В нем отражается возможность, а не невозможность. Оно игнорирует шансы против нас. Такими зеркалами обычно становятся люди, достаточно развитые в духовном плане и не чувствующие угрозы со стороны других художников, которые со временем могут расправить свои крылья. Когда мне было двадцать два и я только начинала творческий путь, моим литературным агентом стал знаменитый Стерлинг Лорд. В тот же год Уильям Макферсон, позднее получивший Пулитцеровскую премию, предложил мне писать для The Washington Post. Эти люди что-то во мне разглядели, и практически у каждого художника есть история вроде этой – о том, как какой-то более опытный коллега мистическим образом разгадал его талант и сделал на него ставку.
Художники часто чувствуют себя в долгу перед теми, кто помог им узнать то, что они знают. У скрипача не ладятся дела, но он встречает старого композитора, который чувствует в нем родственную душу и предлагает поработать вместе. Учитель пения говорит юному пианисту: «Не пой – играй». Владелец фотомагазина подбадривает жену фермера: «У вас здорово получается! Интересно, что бы вы делали, будь у вас хорошая камера?» Ответ: «Стала бы настоящим фотографом», – и этот ответ, словно фотопленка, проявляется не сразу, а лишь спустя некоторое время после полученной поддержки.
Иногда пузырь поддержки раздувается внезапно – в результате мимолетного замечания соседа, продавца из художественного магазина, вашей старой тетушки. Иногда ее вдруг ощущаешь, читая статью в журнале, слушая радиопередачу, просматривая видеоролик или сайт в интернете на интересующую тему. А еще можно столкнуться с явлением, которое я называю «внутренней поддержкой». Это когда уверенность в том, кем мы должны быть и что делать, возникает без какого бы то ни было внешнего влияния.
Отец Ричарда Роджерса был врачом, брат тоже решил посвятить себя медицине. И все же когда самого Ричарда стала манить сцена Бродвея, близкие поддержали его, хотя и не знали, как воплотить это на практике. Роджерс вспоминает, как они ходили по субботам на мюзиклы Джерома Керна, и свое осознание того, что хочется стать композитором, – вот только как к этому прийти? Он попытался окончить обычный колледж, но не смог сдержать своей страсти и поступил на подготовительное отделение Джульярдской школы искусств, где оказался единственным учеником, открыто объявившим о желании писать музыку для бродвейских шоу.
«Все были добры ко мне», – вспоминает он: его ориентированные на классическую музыку соученики относились к нему с любовью и любопытством. Они разделяли его страсть к музыке, но в остальном он был одинок и шел путем, отличным от пути его братьев, одноклассников и подавляющего большинства родственников. У него не было карты, и спустя годы он признался, что нашел дорогу лишь потому, что «просто делал это». Внутренний зуд, стремление «просто делать это» и есть компас художника.
Хотя мы, художники, и можем рисовать себе карты, ими редко удается воспользоваться. Путь художника не похож на то, как ступенька за ступенькой карабкается вверх по карьерной лестнице банковский служащий. Искусство нелинейно, как и жизнь художника. Прямых путей в творчестве не бывает. Вам не стать романистом, двигаясь из точки А сначала в точку Б, а затем В. Романистами становятся школьные учителя, журналисты и бабушки. Вам не стать композитором по окончании музыкальной школы. Отличным теоретиком, ярким структуралистом, проницательным критиком – да, но композитором? Это то, что создается самой музыкой. Иногда, мучительно определяясь со своей творческой идентичностью, восклицаешь в отчаянии: «Я не знаю, кто я!» – и это совершенно нормально. Просто мы чувствуем, что какая-то часть нашей личности еще не высказалась – или, возможно, не была услышана.
Никакая птица не залетит слишком высоко, если летит на собственных крыльях.
Уильям Блейк
Мы гораздо многограннее и богаче, чем большинство из нас считают. Мы гораздо масштабнее и ярче, сильнее и сложнее, глубже и выше, чем привыкли думать.
С художниками так всегда. Живописец от нечего делать начинает учиться гончарному делу и внезапно открывает в себе новую страсть. Идя по стопам Джошуа Логана, актер становится режиссером, писатель делает шаг на сцену. Это невозможно ожидать, это невозможно предсказать, хотя задним числом траектория судьбы часто кажется очевидной. «Это – мое. Этим я и должен заниматься».
Любопытство – один из постоянных и явных признаков мощного интеллекта.
Сэмюэл Джонсон
У творческой жизни есть одна таинственная и счастливая особенность: когда мы созреваем, чтобы слышать тихий внутренний голос, он словно становится громче. Мы все взаимосвязаны, и молитва художника, живущего в Омахе, не отличается от молитвы художника с Манхэттена. «Помоги мне стать тем, кто я есть», – просим мы, и нас слышат. Коул Портер вырос в Индиане, которую явно не назовешь колыбелью композиторов и музыкальной Меккой, хотя сейчас там и открыта чудесная музыкальная школа. А в те времена в его распоряжении была лишь горячая поддержка матери. С самого рождения Портер был гражданином мира – и при этом вполне земным человеком. Он знал, поскольку прислушивался к тому, что «знал». Творчество начинается в сердце. Прислушиваясь к своим заветным желаниям, причем внимательно, мы получаем возможность не только заниматься творчеством, о котором мечтаем, но и мечтать о том, чтобы это творчество достигло значительных масштабов. Мы, как фермер в «Поле мечты», должны верить достаточно сильно, чтобы построить что-то, чем бы это «что-то» ни было, и надеяться, что «они» придут.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?