Читать книгу "Вольный лекарь. Студент. Том 8"

Глава 3

Я шел по булыжной мостовой Нижнего Новгорода, наблюдая за мерцающей голубой стрелкой, висящей над потрепанной книгой. Сначала стрелка привела меня на большой городской рынок. От торговых рядов пахло кислой капустой, пряностями, кожей и свежей древесиной, а также вонючим сыром и протухшим мясом. Я почти не обращал внимания на то, что творится вокруг, наблюдая лишь за стрелкой, которая то заводила меня в лавку с тканями, то подходила к большому чану с живыми рыбами, которые плескались в речной воде, обрызгивая тех, кто с любопытством заглядывал в чан, то замирала у торговцев со сладостями. Я буквально шел след в след за Полиной. Магическая стрелка не могла пропустить неважное и вела меня, как собака-ищейка, которая учуяла нужный запах.

Время было вечернее, но на рынке было многолюдно. Толпились торговцы и покупатели, мальчишки-разносчики мелькали между ног, извозчики прикрикивали на лошадей. Стрелка же все вела меня вперед. Точно так же шла Полина. Наверняка что-то искала, ведь я то и дело заглядывал то в одну лавку, то в другую. Я обошел весь рынок, прежде чем вернулся к тому месту, где вошел. Потерял изрядно времени, но по-другому никак.

Стараясь не угодить под ноги лошадей и колеса повозок, я перебежал через перекресток и двинулся по пешеходной улице. Здесь я двигался гораздо быстрее, почти бежал, обходя дам в накидках и широкополых шляпах, господ в сюртуках и нянек с капризными барскими детьми. Я так увлекся наблюдением за стрелкой, которая иногда подрагивала и временами крутилась на месте, что чуть не налетел на городового – тучного мужчину с гладковыбритым лицом, который внезапно вышел из-за угла дома.

– Смотри, куда прешь! – грозно выкрикнул он.

– Извините, зачитался, – быстро ответил я, показав на книгу.

– Лицеист, что ли? – нахмурив кустистые брови, уточнил он.

– Ага, – кивнул я и поспешил дальше по дороге.

Вскоре я почувствовал прохладный запах реки с примесью тины и вышел на набережную. Здесь ветер трепал мне волосы и полы кафтана, чайки с криком носились друг за другом, пытаясь отобрать рыбешку. Стрелка повела меня к парапету. Я остановился у низкой каменной ограды и посмотрел на водную гладь, по которой проплывали пароходы и барки. Внизу, на берегу, по деревянным настилам суетно двигались грузчики с тюками, разгружая причаленный грузовой пароход.

Немного отдышавшись, я вновь посмотрел на стрелку. Она вела меня вдоль парапета к узким проулкам. Я двинулся в указанном направлении и оказался на тихой улочке, где не было ни повозок, ни всадников, ни прогуливающихся людей. Где-то скрипнула дверь, мяукнула кошка, послышался тяжелый старческий кашель. Что здесь понадобилось такой барышне, как Полина? Непонятно.

Стрелка упорно вела вверх по улице, поэтому я послушно следовал за ней. Это был жилой район, где нет ни лавок, ни трактиров, лишь старые дома и покосившиеся избы. Дорога грунтовая, с лужами, поэтому для прогулок Полина бы точно не выбрала эту улицу. Однако уже скоро я понял, куда вела меня стрелка.

Между двух каменных трехэтажных домов находилась небольшая мастерская по пошиву шляп. Время было позднее, поэтому мастерская была закрыта. Стрелка настаивала на том, что я должен зайти, и, как бы я ни старался увести моего ручного следопыта, она упорно показывала на мастерскую. Ясно было одно – чтобы продолжить движение, нужно зайти в мастерскую.

Я огляделся и увидел только двух пожилых женщин, бредущих мне навстречу. Сделав вид, что изучаю шляпки в витрине мастерской, я подождал, когда они пройдут мимо и отдалятся на приличное расстояние, прежде чем подошел к двери и, применив руну «Расщепления», зашел внутрь.

Стрелка провела меня по двум комнатам: в одной на полках лежали разнообразные шляпки, во второй, по-видимому, снимали мерки. Здесь стояли манекены, висели ленточные сантиметры и лежали заготовки. Только после того, как я прошел путь Полины по мастерской, стрелка вывела меня на улицу и повела дальше.

Я снова вышел к гостинице «Виолетта», но на этот раз подошел не к зданию, а обошел его с торца и увидел конюшни и навесы, под которыми стояли кареты.

После того как я прошелся вдоль навесов, стрелка повела меня к оживленной дороге. Я почти бежал по обочине и вскоре понял, что след ведет прочь из города. Полина уехала на карете, а не отправилась дальше на дирижабле или поезде. Теперь нужно и мне заиметь какое-нибудь средство передвижения.

Руна забрала у меня много энергии, ведь я уже несколько часов бегал по городу. Поэтому я огляделся, чтобы запомнить место, на котором остановился, и прервал действие руны. Лучшим решением будет остановиться где-нибудь на ночь и уже рано утром продолжить движение.

Прежде чем пойти на поиски постоялого двора, я остановил извозчика, медленно двигающегося вдоль дороги.

– Куда везти? – с готовностью спросил он, увидев мою поднятую руку.

– Никуда везти не надо. Я бы хотел взять лошадь в аренду. Где это можно сделать?

– Ну-у-у, одну лошадь в аренду никто не даст. А вдруг ты с ней пропадешь и не вернешь? Хорошая лошадь дорого стоит, – с сомнением покачал он головой.

– Как же быть? – вопрос я адресовал не ему, а себе, но мужчина поспешил ответить.

– Купи у барышников по дешевке на Каменском проспекте, – предложил он. – Тебе хватит на поездку, а там можно на мясо сдать или продать за копейки. Я бы так сделал.

– Спасибо за подсказку, – кивнул я. – А где этот Каменский проспект?

– Вот по этой дороге пройдешь, на втором перекрестке свернешь, и дальше – все прямо. Упрешься аккурат в рынок с лошадьми, – указал извозчик.

– Понял.

– Если надо, могу подвезти, – предложил он, стараясь все-таки подзаработать.

– Сам найду. Лучше подвезите до ближайшего постоялого двора с трактиром.

– Садись, – обрадовался он. – Прокачу с ветерком.

Я остановился в небольшом, но на удивление уютном постоялом дворе с милой девушкой-служанкой, которая выдала мне комплект чистого белья и проводила меня до комнаты.

Поужинав гороховым супом со свининой, поднялся к себе и, не теряя зря времени, лег спать. Мне нужно восстановить запас энергии. Можно было бы, конечно, воспользоваться камнем, но я решил, что его следует использовать лишь в самом крайнем случае. Мне стало казаться, что природная энергия может исчерпаться, и тогда я останусь без поддержки, которая в некоторых случаях крайне необходима.

Ночь пролетела почти незаметно. Мне казалось, что я едва успел закрыть глаза, как в дверь тихонько постучали, и послышался девичий голосок:

– Степан Алексеевич, вы просили разбудить! Уже утро! Вставайте! Завтрак готов! Вы меня слышите? – она снова постучала, но на этот раз гораздо настойчивее.

– Слышу-слышу, – пробурчал я, вылезая из-под подушки. – Уже встаю.

– Вот и ладненько! – обрадовалась она. – Яичницу с салом будете?

– Буду.

– А чай с молоком?

– Буду.

– Сейчас накрою на стол. Спускайтесь! – послышались удаляющиеся шаги.

Я поднялся с кровати и, прихватив чистое полотенце, пошел умываться. Не знаю, во сколько начнется продажа лошадей, но буду в числе первых покупателей. Денег у меня достаточно, поэтому возьму здоровую, сильную и быструю лошадь. Возможно, позже именно на ней я вернусь в Выселки и в дальнейшем буду использовать ее для поездок, а то на извозчика Сергея потратил уже солидную сумму.

Когда спустился в трактир, увидел, как служанка расставляет посуду с подноса на стол.

– Степан Алексеевич, прошу к столу. Все горячее, с пылу с жару, – улыбнулась она.

– Спасибо, э-э-э…

– Акулина меня зовут, – еле слышно ответила служанка и почему-то зарделась.

– Спасибо, Акулина, за заботу.

Девушка кивнула и, зажав поднос подмышкой, торопливо двинулась в сторону кухни, откуда слышалось шкворчание, звук льющейся воды и пение. Уже у самой двери она остановилась и осторожно спросила:

– Вы у нас надолго остановились?

– Нет. Поем и уеду, – ответил я, опускаясь на скамью.

От еды так аппетитно пахло, что рот наполнился слюной.

– Жалко, – выдохнула девушка и исчезла за дверью.

Чего именно ей было жалко, я не понял. Может, хотела, чтобы я задержался и побольше заплатил. Или я ей понравился, поэтому хотела продолжить знакомство. Но я здесь с определенной целью и не буду отступать от задуманного. Нужно найти Полину, и как можно быстрее.

С аппетитом съев яичницу с салом и чай со сладкой булкой, оплатил хозяину, натирающему стаканы за стойкой, свой завтрак и вышел на улицу. Время было примерно шесть утра, поэтому дороги пустовали. Я решил не ждать появления извозчиков и торопливо двинулся туда, где торговали лошадьми.

Идти пришлось довольно далеко, километра три, а может, и все четыре. Прохожие направляли меня, поэтому через полчаса я добрался до нужного места. Это был большой пустырь, по периметру которого расположились различные постройки: навесы, стойла, лавки.

Площадь пустовала, и только из стойл слышался тяжелый стук копыт и ржание. Пришлось ждать не меньше часа, когда начал стекаться народ. Кто-то продавал, кто-то покупал. Я увидел щуплого мужичка с двумя пегими красавцами и поспешил к нему навстречу.

– Добрый день. За сколько продаете? – спросил я и провел рукой по морде рыжего коня с белыми пятнами.

– Понравился мой Буран, да? – с довольным видом спросил он.

– Понравился. Так за сколько отдадите?

– А сколько сам предложишь?

– Ну… я даже не знаю. Рублей сто? – предположил я.

– Чего? Какие сто рублей? С дуба упал и землю башкой пропахал? – возмутился мужичок. – Меньше чем за двести не отдам.

– Дорого, не возьму, – потеряв интерес к коню, я двинулся к другому продавцу, который пригнал на площадь аж семерых молодых лошадок.

– Эй, парень, за сто восемьдесят купи! – крикнул мне вслед мужичок.

– Сто пятьдесят, и куплю! – ответил я.

Видно было, что мужичок сомневается. Он смотрел то на меня, то на коня.

– Ну что? У меня нет времени ждать! – поторопил я.

– Эх, ладно! Твоя взяла! – махнул он рукой.

Я с радостью вернулся обратно. Конь мне понравился, и очень не хотелось его упускать, но и переплачивать не желал. Заплатив ровно сто пятьдесят рублей, я взял коня под уздцы.

– Вы сказали, его Буран зовут?

– Да, Буран. Хороший конь. Ежели не нужда – не продавал бы, – он явно расстроился, что приходится прощаться с конем.

– Какая нужда? Что случилось?

– Намедни дом сгорел со всем скрабом. Сами еле ноги унесли. Теперь вот ютимся всемером у свекрови. Хорошо хоть огонь на конюшню не перекинулся, а то бы и их потерял, – мужичок любовно провел рукой по крупу Бурана и тяжело вздохнул. – На эти деньги одежу своим пятерым детям справлю и муки с картошкой накуплю.

– На, держите. Вам нужнее, – особо не раздумывая, я полез в рюкзак и вытащил несколько купюр, всего – пятьдесят рублей.

– Да как же так-то? – удивился он, не спеша забирать деньги. – Ведь договорились уже. Я от своих слов не отказываюсь.

– Тогда возьмите как помощь от чистого сердца.

– Вот спасибо тебе, парень, – обрадовался он, спрятал деньги в нагрудный карман и крепко пожал мне руку. – Век не забуду.

– Берегите детей, – кивнул я, взял Бурана за узду и повел к торговцам, чтобы купить седло и сбрую.

Вскоре я уже сидел на коне и ехал на то самое место, где оборвал след Полины. Пришло время продолжить путь с новыми силами и на здоровом крепком коне.

***

На похороны Рачкова, которые проходили у него дома и с участием людей архимонаха Рязанова, пришли всего человек десять, и то по большей части его сослуживцы, которые нашли повод прогулять работу, а заодно хорошо выпить и закусить. Сам архимонах не присутствовал, чтобы не скомпрометировать себя связью с наемным убийцей.

Позже, в тот же день, его люди рассказали, как прошли похороны. Во-первых, скорбь на лицах была наигранной. Одна женщина, вроде бы помощница по дому, пыталась вызвать слезы, но ничего не получилось. Еще один сказал очень проникновенную речь про умершего, но никто даже бровью не повел. Будто все ждали, когда же наконец похороны закончатся и позовут за стол.

Когда гроб с телом положили в повозку и повезли в сторону кладбища, только трое мужчин вышли сопроводить. Остальные остались в доме. Архимонах велел все почистить, поэтому еще до похорон из дома исчезли наряды, парики и прочая атрибутика. Из сейфа пропало почти все оружие – осталось только охотничье ружье, ведь все знали, что поездки Рачкова связаны с его страстью – охотой. Архимонаха эта теория вполне устраивала, поэтому он попросил подстроить все именно таким образом.

Пришедшие на похороны сослуживцы бесцеремонно забрали все, что им понравилось, и никто им не мешал это сделать. Служанка Рачкова, которая боялась его как огня, наконец-то с облегчением выдохнула и просидела весь день на кухне, пробуя деликатесы, к которым наемник относился очень бережливо и не позволял служанке к ним даже прикоснуться. Это были сыры долгой выдержки, черная икра, засахаренные заграничные фрукты и орехи, а также мармелад и пастила.

К вечеру все, кто собрался проводить наемника в последний путь, настолько развеселились, что устроили настоящий праздник с музыкой, танцами и пением. Даже городовым пришлось вмешаться, потому что соседи никак не могли утихомирить шумных гостей.

– Неужто не было ни одного человека, который бы любил Рачкова? – задумчиво спросил архимонах у охранника, доложившего обо всем.

– Если и был такой человек, то на похороны не приходил. Единственный, кто горевал о нем – это его кот. Тот весь день пролежал на его кровати и не польстился даже на блюдечко с молоком, которое предложила ему служанка.

– И где теперь этот кот?

– Понятия не имею, – пожал плечами охранник.

– Свободен, – устало кивнул Прокопий.

Мужчина развернулся и вышел, а архимонах почувствовал пустоту в груди. Рачков хоть и был убийцей, но они много лет успешно сотрудничали. Наемник по приказу Рязанова убил не меньше тридцати магов и врагов ордена, чем здорово облегчил ему жизнь.

Прокопий невесело усмехнулся. Он хотел убить Рачкова из страха перед ним, но оказалось, что только он по-настоящему жалеет о его смерти.

– Воля Истинного необъяснима, – сказал он и, запахнув махровый халат на толстом животе, поднялся с кресла.

Со вчерашнего дня он ждал сведений о Степане Устинове, но тот как в воду канул. Неужто узнал о замысле архимонаха и скрылся? Нет-нет, это невозможно, ведь никто кроме него самого и двух верных людей не знает о том, что он задумал.

Однако пропажа знахаря не сильно беспокоила Прокопия. Если не сейчас, то к началу учебного года он точно объявится. Вот тогда с ним и разберутся. Правда, после этого его не будут хоронить, ведь даже останков не найдут.

Архимонах посмотрел на часы и пошел одеваться в парадную одежду, называемую Одеянием Великого служения – это был многослойный наряд, украшенный золотой вышивкой и драгоценными камнями. В такую одежду он одевался, лишь когда принимал приглашение какого-нибудь важного господина или высокопоставленного чиновника. Сегодня он шел на званый ужин к самому брату императора. Мысль о том, что он, Прокопий Рязанов, крутится в таких высоких кругах, возвышала его в своих же глазах. Да, он уже не деревенский мальчик из бедной семьи и не служитель в небольшом захолустном храме, а Его Святость – высший чин в ордене «Лика Истинного».

Глава 4

Лекарь Илья снова весь день просидел на приеме, а поздно вечером вместо того, чтобы пойти домой, двинулся в стационар проверить своих больных, за которых переживал. Коллеги часто говорили ему, что не следует принимать проблемы других людей близко к сердцу, но он так не умел. Илья с детства был очень сердобольным и восприимчивым и именно поэтому пошел учиться на лекаря. Правда, тогда он представлял все по-другому. Ему казалось, что каждый больной, который обращается к нему за помощью, обязательно выздоровеет, однако реальность внесла коррективы.

Оказалось, что больные в большинстве случаев не соблюдают его рекомендации: забывают пить лекарства или намеренно этого не делают, потому что считают, что те не помогают, либо потому что не нравятся на вкус. А еще он понял, что медицина чаще снимает симптомы, но не избавляет от причины болезни. Ему же хотелось понять механизм заболевания, чтобы уметь его предотвращать.

Он настоял на том, что сам будет лечить своих больных, поэтому ходил в стационар два, иногда три раза, чтобы проконтролировать прием лекарств. Еще он много разговаривал с пациентами, чтобы докопаться до сути. Вчера к нему попала женщина с отравлением после того, как ела позеленевший картофель. Симптомы типичные для других желудочно-кишечных болезней: рвота, понос, горечь во рту, но только подробно собранный анамнез позволил понять причину и объяснить женщине, что так делать не следует, иначе она после выписки очень скоро обратно попадет в больницу.

Чуть позже, после стационара, он вышел на улицу и, мельком взглянув на звездное небо, поплелся в сторону дома. Он так устал, что с трудом заставил себя ускориться, чтобы не попасть под копыта мчащегося всадника. Вереница больных, страшных ран, гнилых зубов, опухших животов так и мелькала перед глазами.

– Эй, парень! – услышал он крик.

– Завтра приходите на прием, – устало выдохнул он и поплелся дальше, даже не взглянув на говорившего.

– Ты что, не узнал меня, что ли? – удивился тот.

Илья нехотя обернулся и вгляделся в темный мужской силуэт. Ближайший фонарь стоял в отдалении, поэтому во тьме не было видно лица.

– Нет, не узнал, – пожал он плечами.

– Да я же Антип, кучер господина Базарова. Ты подходил ко мне и спрашивал о нем, – мужчина приблизился, и только сейчас Илья разглядел его лицо. Это действительно был кучер, который лично отвез старшего Базарова на вокзал, когда тот ехал на поиски дочери.

– А-а, Антип. Добрый вечер, – кивнул он и по привычке поинтересовался: – Как самочувствие? Где болит?

– Ничего не болит, только палец припух, но это ерунда, – отмахнулся он. – Вы дали мне пятак и попросили оповестить, когда господин вернется. Так вот, за тем я здесь и сижу, чтобы сказать, что он вернулся.

– Базаров вернулся? С дочерью? – оживился Илья.

Усталость и сонливость будто рукой сняло.

– Один. Полинку так и не нашел, – кучер опустил курчавую голову. – Нигде ее нет. Похоже, убили нашу госпожу.

– Да ты что, – выдохнул ошеломленный Илья.

Первая мысль, которая сразу же промелькнула в голове – как рассказать об этом Степе? Вторая мысль – наведаться самому к Базарову и сначала обо всем подробно расспросить.

– Ты пешком или на экипаже? – уточнил лекарь.

– На экипаже. Кучера пешком не ходят, – с гордостью заявил он и указал на карету с впряженным рысаком.

– Поехали к Базарову, – Илья решительно двинулся к карете и, не дожидаясь, когда перед ним откроют дверь, сам взобрался туда и с силой захлопнул. – Гони, Антип!

В особняке Базаровых Илья за последнее время был уже трижды, но только сегодня с порога почувствовал уныние, царящее в доме. Дворецкий с красными глазами и хлюпающим носом заметно постарел и сгорбился. Увидев в дверях Илью, он помотал головой и еле слышно ответил:

– Всеволод Афанасьевич никого не принимает.

– Скажите ему, что я – друг Степана Устинова, – с нажимом проговорил лекарь. – Степан должен знать, что с Полиной, и я никуда не уйду, пока все не разузнаю.

Дворецкий хотел было возмутиться, даже глаза загорелись праведным гневом, но уже через секунду он сокрушенно покачал головой и махнул рукой.

– Идите за мной, но, если господин вас выгонит, вините в этом только себя. Неправильное время выбрали для вопросов.

– Разберемся.

Дворецкий проводил Илью до кабинета и, приоткрыв дверь, несмело произнес:

– Господин, к вам пришли.

– Никого не хочу видеть, – послышался в ответ глухой голос.

– Но…

Илья отодвинул старика, зашел в кабинет и закрыл дверь. Базаров сидел в кресле за столом. Лишь одна единственная свеча разгоняла тьму.

– Добрый вечер, Всеволод Афанасьевич. Возможно, вы меня не помните. Меня зовут Илья Валерьянович, и я лекарь в…

– Что надо? – сухо спросил Базаров.

– Мой друг – Степан Устинов – очень беспокоится о Полине и Сергее. Он попросил меня обо всем разузнать, потому что не дождался вашего ответа.

– Степан? – голос немного смягчился, а сам Базаров облокотился о стол, и свеча озарила его осунувшееся лицо. – Сам-то он где?

– В Москве. Сдал экзамены. Поступил в медицинскую академию, – не без гордости ответил Илья.

Он не раз убеждался в магической силе Степана и был очень рад, что тому удастся осуществить мечту и стать лекарем. Илья был уверен: его друг достигнет больших высот.

– Молодец. Я в нем нисколько не сомневался. Он ведь однажды спас мою Полину, – мужчина улыбнулся уголками губ, но глаза оставались печальными.

– Я знаю об этом, – не спрашивая разрешения, Илья прошел к столу и опустился в кресло напротив. – Он просил меня разузнать, что с Полиной и Сергеем.

Всеволод Афанасьевич не торопился с ответом, он посмотрел на пляшущее пламя свечи и тяжело вздохнул. Илья и сам понимал, что случилось что-то плохое, но он хотел знать подробности, чтобы доложить Степе.

– В последний раз она отправляла мне телеграмму из Нижнего Новгорода. Написала, что добрались хорошо. Отдохнут денек и дальше поедут… Это была последняя телеграмма, – Базаров порылся в кармане сюртука и высыпал на стол ворох листков телеграммы. – Вот здесь они все. По моей просьбе она всю дорогу высылала мне сообщения, чтобы я не волновался.

Мужчина принялся расправлять телеграммы и выставлять их в ряд, пробегая взглядом по тексту. Илья терпеливо ждал продолжения рассказа.

– Жандармы выяснили, что в Новгороде они останавливались в гостинице «Виолетта». Оттуда я и начал поиски, но, – он развел руками, – они как в воду канули. Никто ничего не видел и не слышал. Билеты они ни на поезд, ни на дирижабль не покупали – это тоже жандармы выяснили, ведь на вокзалах все записывают. Я даже не знаю, уехали они из города или до сих пор где-то там. Отправил в разные стороны сыщиков, но вестей никаких нет… Сердце чует недоброе, – он горестно вздохнул, покачал головой и прижал руку к груди.

– Не надо сразу думать о плохом. Может, где-то в дороге застряли? – предположил Илья.

– На дороге им бы помогли. От Новгорода до Москвы движение оживленное. А ведь от них уже больше трех недель ни слуху ни духу.

Базаров то собирал телеграммы, то раскладывал их вновь. Делал он это машинально, ведь мыслями был далеко отсюда.

– Не стоит отчаиваться. Пока нет тела, о плохом думать рано, – попытался успокоить старшего Базарова Илья, хотя сам понимал, что, скорее всего, Полины и Сергея уже нет в живых.

Базаров, казалось, не слушал его и лишь изредка тяжело вздыхал. Илья посидел еще немного, пытаясь придумать, как утешить встревоженного отца Полины, но так и не подобрал нужных слов. Да и какие слова могут помочь в такой беде?

– Хотите что-нибудь передать Степе? Я завтра утром отправлю ему телеграмму.

Всеволод Афанасьевич на мгновение задумался и кивнул:

– Передай ему успеха в учебе. И пусть меня не забывает и хоть иногда пишет. А еще передай, что он всегда может обратиться ко мне за помощью.

– Передам, – Илья поднялсяи добавил: – Сил вам и мужества. Будем надеяться, что Полина объявится.

Базаров кивнул и вновь уставился на свечу. Илья вышел из кабинета и чуть не столкнулся с пожилым дворецким.

– Уже уходите? – спросил слуга.

– Да. Следите за хозяином. Выглядит он неважно. Если понадобится помощь, отправляйте за мной. Меня зовут Илья Валерьянович. Я лекарь в центральной больнице, – предупредил он.

– Как скажете, – кивнул дворецкий и проводил лекаря до двери.

Илья вышел на улицу и опустился на ступеньку. Силы покинули его окончательно.

***

Буран оказался послушным конем. Одного моего слова или движения хватало, чтобы утихомирить его или ускорить. Я выехал из города и поскакал по широкой проселочной дороге – туда, куда вела меня стрелка руны «Наместел». Я бодрился как мог, хотя понимал: если за столько времени Полина с Сергеем не дали о себе знать, значит, случилось что-то плохое. Возможно, они мертвы.

Почему друзья поехали на карете, а не на поезде или дирижабле? Они ведь знали, что дороги между городами буквально кишат всяким сбродом. Сергей мне сам рассказывал о том, как его отец нанимает десяток вооруженных до зубов мужчин, которые сопровождают грузы по дорогам, чтобы купцов не обобрали. Да я и сам не раз сталкивался с разбойниками. Почему они были так неосмотрительны?

– Но! Буран, гони! – тревога за друзей буквально подталкивала меня вперед.

Я лишь изредка посматривал на книгу, которую разместил на седле, чтобы удостовериться, что еду в правильном направлении.

Дорога была довольно оживленная. Мне то и дело попадались повозки с различным грузом, дилижансы с пассажирами, шикарные кареты с охраной и простые всадники. Через пару часов я подъехал к мосту через реку и решил дать Бурану отдых, заодно напоить.

Спрыгнув на землю, я повел его к реке сквозь высокую траву и густой кустарник. Конь тяжело дышал после быстрого бега, весь взмок и обмахивался хвостом от мух и слепней, которые облепили нас, едва мы остановились. Почуяв воду, он ускорился, буквально волоча меня за собой, однако, когда мы приблизились к самой темной реке, Буран остановился как вкопанный и принялся мотать головой, будто почуял опасность.

Я тоже осмотрелся, но ничего необычного не заметил. Все залито полуденным солнечным светом, над травой носятся насекомые, из леса слышится птичий щебет.

– Все хорошо, – я погладил коня по шее, чтобы успокоить. – Здесь никого нет.

Однако Буран попятился, шумно вдыхая воздух и остервенело шаря глазами по всей округе. Он явно что-то чуял, но что? На всякий случай я создал вокруг нас магический кокон с помощью руны «Щит» и, развернув Бурана, поспешил к дороге.

Мы уже почти выбрались из зарослей кустов на широкую проселочную дорогу, как сзади послышались шорохи. Обернувшись, увидел, что неподалеку стоит девчушка лет десяти в цветастом сарафане и с алой лентой на голове, а рядом с ней – большой рогатый козел с колокольчиком. Девочка держала козла за веревку, привязанную к его шее, и настороженно смотрела на меня.

– Здравствуй, – улыбнулся я как можно дружелюбнее, чтобы не испугать. – Ты как здесь очутилась?

– Из дому пришла, – еле слышно ответила она.

– Из дому? – удивился я и огляделся. С двух сторон от дороги возвышался старый дремучий лес. Впереди – мост и узкая заросшая речка. – Где же твой дом? Лес кругом.

– Там, – неопределенно махнула она рукой.

– Одной не страшно здесь ходить?

– Я не одна, – она любовно погладила козла и прижала его рогатую голову к своей груди.

– Ясно, – я хотел продолжить путь, но Буран не двигался и словно окаменел, глядя на девочку с козлом. – Пошли.

Я похлопал его по шее, но конь даже не шелохнулся. Время шло, Буран не двигался. Я уже начал терять терпение. Кроме деревенской девочки и козла никого не было, опасности не чувствовал. К тому же время – полдень, а не ночь, когда вылезают всякие твари.

– Дяденька, что с вашим конем? – полюбопытствовала девочка.

– Сам не знаю. Похоже, он превратился в осла, – я зло зыркнул на него и с силой потянул за поводья.

В первый раз за две жизни встретил настолько упертого коня, а ведь сначала он показался таким послушным, что я даже удивился. По практике я знал, что обычно молодые кони ведут себя резво и только ждут удобного случая, чтобы пуститься вскачь и размять ноги.

– Ну же! Буран! Пшел! – воскликнул я и в сердцах ударил коня ладонью по крупу. Конь возмущенно заржал, но с места не тронулся.

Вдруг краем глаза я заметил какое-то движение. Резко обернувшись, увидел, как прямо на нас несется тот самый козел, выставив вперед рога. Девочка с интересом наблюдала за нами, накручивая на руку веревку, которая раньше болталась на шее козла.

Я машинально приготовился отразить удар, а Буран в последний момент резко ломанулся в сторону, вырвав у меня из рук поводья. Козел, которому, казалось, не мешает ни высокая трава, что путается под ногами, ни заросли извилистого кустарника, пролетел мимо меня как раз туда, где до этого стоял Буран.

Прижав уши и раздувая ноздри, конь выбежал из травы на дорогу и галопом поскакал в ту сторону, откуда мы приехали.

– Буран! Назад! – закричал я, но конь меня не слышал.

Он бежал так быстро, будто за ним гнался сам дьявол. Руночерть задери! Неужели я останусь на дороге один, без коня?

– Буран! Вернись! Тпру-у-у! – закричал я во все горло, сложив руки в виде рупора.

Однако конь улепетывал, оставляя за собой поднятую с дороги пыль. Вскоре он скрылся из виду, и топот стих вдали. Я с досадой смотрел ему вслед, не зная, что делать дальше.

– Помогла я тебе? – послышался девичий голосок.

Я посмотрел на нее, затем перевел взгляд на козла, который сначала бежал вслед за конем, но быстро понял, что его не догнать, и теперь возвращался обратно, на ходу щипая придорожную траву.

– Нет, не помогла, – буркнул я. – Как я теперь без коня? Что за шутки такие? Мне нужно ехать, а Буран убежал.

– Тебе уже никуда не надо. Ты остаешься со мной, – улыбнулась она, но какой-то неестественной улыбкой, ведь глаза оставались серьезными.

– Что ты такое говоришь? – насторожился я. – Не останусь я с тобой, у меня срочное дело.

И тут я понял, что книга осталась на спине Бурана, зажатая под седлом. Как мне теперь искать Полину? Черт бы побрал козла и его хозяйку!

– Нет, – сказала девочка с серьезным видом и покачала головой.

– Что «нет»?

– Черт бы меня не побрал. Он мне служит, – она говорила без тени улыбки, а я даже не заметил, что рассуждал вслух.

Я был раздражен и злился на девочку, которая зачем-то натравила своего боевого козла на моего коня. Все-таки хозяин Бурана тот еще делец – мог бы, между прочим, предупредить, что его конь словно огня боится козлов. Другой бы скакун развернулся и дал копытом по рогатой голове, а Буран рванул, как заяц от волка.

– Ты не рассуждал вслух. И конь твой не такой уж и трус, как ты о нем думаешь. Животные видят и чувствуют то, что вы, люди, никогда не почувствуете.

Мне стало не по себе от ее слов. Девочка явно читала мои мысли, а ее козел уж очень пристально поглядывал на меня. Пожалуй, мне тоже нужно как можно быстрее…

– Не торопись, – она улыбнулась, но глаза оставались чужими и холодными, будто принадлежали другому человеку. – Я же сказала, что ты остаешься со мной.

– Кто ты такая? – настороженно спросил я и невольно переключил зрение.

То, что я увидел за личиной безобидного ребенка, повергло меня в шок.