![](/books_files/covers/thumbs_240/obrazovatelnyy-nevroz-kak-vybrat-shkolu-i-ne-soyti-s-uma-194695.jpg)
Автор книги: Екатерина Бурмистрова
Жанр: Детская психология, Книги по психологии
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Вывод: родительская тревога заглушила интуицию
В результате всего перечисленного выше сегодня у родителей очень высокий уровень тревоги. Во-первых, у них есть ощущение, что надо сразу обеспечить ребенку лучшее, с самого начала вывести на определенную ступень, дать все шансы, поэтому они тревожны изначально. Во-вторых, сейчас идет глобальный процесс перестройки системы профессий – исчезает одно, появляется другое, и это добавляет страхов. Многие из нас работают в профессиях, которые наши родители, скорее всего, и представить себе не могли, а старые профессии изменились. Например, моя мама, которая была очень против того, чтобы я пошла на психфак, в принципе не представляла себе все те сферы приложения этой профессии, которые есть сегодня. И мы не можем себе вообразить, как изменится мир к тому моменту, когда ребенок окончит вуз. Страх, что мы с ребенком не успеем за технологическим прогрессом, тоже добавляет невроза.
Поскольку будущее туманно, перспективы непонятны, многие начинают с колыбели учить детей иностранному языку, математике и всем мыслимым дисциплинам, стараясь «прикрыться» со всех сторон. И мне в целом кажется, у нас сильнее работают общеполитические страхи, общая национальная тревога.
Страхи, вызванные всеми этим факторами, мешают родителю мыслить здраво. Дошкольники и первоклассники у нас перегружены не только потому, что мама не работает и есть лишние деньги, но и потому, что родители не слышат своего ребенка – его заглушает голос их собственной внутренней тревоги.
За всеми усилиями взрослых стоит любовь к ребенку и беспокойство за него – целый ком глубоких и сильных чувств, с которым люди часто впервые сталкиваются, когда их дети идут в школу. Обычно именно в это время стартует игнорирование потребностей и желаний ребенка. И в результате, например, малыша с логопедическими трудностями или дефицитом внимания тащат в школу, где нужно высиживать несколько уроков, и совершенно не видят, что ему там будет неинтересно, тяжело, скучно, что он вообще все это не любит, а любит наблюдать за бабочками и ему гораздо лучше было бы в вальдорфской школе. Но тревога не дает нам это услышать. Никто из детей не может сказать в 5–7 лет: «Мама, отдай меня в такую-то школу, мне будет там хорошо. Не слушай свои страхи». У ребенка для самостоятельного выбора нет ни опыта, ни знаний, ни зрелости. Вся ответственность лежит на родителях и часто лишает их трезвости, о которой мы говорим.
Собственно, основная мысль этой книги – смотрите на ребенка и слушайте свою интуицию. Но это легко сказать. В ряде случаев с интуицией нет контакта, и люди не чувствуют свои решения – они копят мнения разных специалистов и хотят взять все.
Примеров в моей практике, к сожалению, много.
Одна мама водила дочку на три подготовки к школе одновременно, плюс у ребенка был репетитор на дому. На самом деле мама хотела попасть в одну школу, но поскольку там шансы были невысоки, они параллельно готовились к поступлению еще в две. А как же иначе? Разумеется, за всем этим стояла огромная мамина тревога, и она даже отчасти это понимала, но не могла с ней справиться – для этого понадобилась помощь специалиста.
Обычно люди не анализируют причины того, что их ребенок перегружен. Страх – явление иррациональное, поэтому сегодня выбор школы и образовательной модели для ребенка тоже во многом иррационален.
По всем этим причинам выбор школы часто делается родителями невротически, без учета своих ресурсов, без осознанности, без трезвой оценки своих сил. Но исходить из своих реальных возможностей сейчас не модно – модно встать на уши и вывернуться наизнанку.
Очень важно не поддаваться общему неврозу, слышать себя и ребенка. Выбор школы и первый класс – это настолько стрессообразующая ситуация, что по статистике в семьях именно на семилетие ребенка приходится второй пик разводов. Люди сталкиваются с требованиями системы образования и из-за этой нагрузки ломаются как пара. Представьте: ребенок криво пишет палочки, мама рыдает, папа всего этого видеть не может – в результате их и без того непростые отношения окончательно рушатся. Или просто растет уровень нагрузки: нужно встать в 6:30 или в 5:45, чтобы доехать из-за города в прекрасную гимназию, куда ребенка насильно запихнули, а потом его забрать, а потом отвезти на кружок и так далее. Все перенапрягаются, и отношения на этом фоне тоже не улучшаются.
Семейные психологи считают: когда ребенок приходит в школу, семья как бы предъявляет обществу результат своих достижений. Взаимодействие со школьной системой начинается еще в саду, но в школе общество в ее лице начинает семью оценивать. Никто не скажет родителям: «У вас замечательный ребенок, и мы с ним будем вместе жить и работать». Наоборот, к ребенку предъявляются требования, претензии, выстраиваются какие-то свои отношения, возникает фигура учителя, которая действительно очень важна в начальной школе, и ребенок из милого, хорошего Ванечки или Надечки, которые просто играют и радуют родителей, превращается в повышенную концентрацию всяческих энергий. Появляются домашние задания, в которые сразу включается вся семья. Для многих они оказываются чуть ли не главной историей их текущей жизни. Родителям через отметки транслируют, что их ребенок какой-то не такой и что с ним надо что-то делать, и виноваты в этом, естественно, они сами. Родителей ставят в положение людей, которые кому-то что-то должны, кому-то чем-то обязаны, кому-то что-то недодали. Они, как школьники, садятся за парту. Получается, что не ребенок идет в школу – вся семья идет в школу. Ребенок попадает в группу по английскому, и выясняется, что у всех «правильных» родителей дети уже несколько лет занимаются английским. И хотите вы этого или нет, но вы сразу оказываетесь в отстающих вместе со своим ребенком, который, естественно, переживает, потому что учительница ориентируется на других детей и идет вперед. Не делая ничего, просто плывя по течению, вы становитесь «плохим» родителем. Достаточно ли у вас зрелости, выдержки, уверенности в себе, чтобы понять нелепость ситуации? Ведь в действительности эта навешенная извне оценка совершенно произвольна и не имеет отношения ни к вам, ни к ребенку, не говорит ни о чем, не оценивает объективно ни вашу квалификацию как родителя, ни способности ребенка.
Меняется режим жизни семьи. Теперь нужно ежедневно куда-то приезжать к определенному времени, привозить и забирать ребенка. А если ребенок не хочет ходить в школу, это будет не только выстраивание новых обязанностей – довести до школы и забрать оттуда – это может стать кирпичом, который перевесит вообще всю систему. Вам надо утром поднять ребенка с кровати, покормить, собрать, вытащить из дома… Возможно, у него это уже было в период подготовки к школе, но теперь появляется обязательность, дополнительное ребро жесткости.
Школа – это очень важное изменение в жизни. Вместо прежней ситуации, когда люди просто живут и в какой-то момент Ванечка идет в школу по соседству, теперь вся семья целиком втягивается в этот процесс. Часто в нем участвуют старшие родственники, дяди-тети, то есть вся большая семья садится за парту.
Прибавим к этому тот факт, что обычно в семье ребенок один, у родителей еще нет опыта, но уже нет права на ошибку.
И образование ребенка становится пространством особого внимания, легко переходящего в невроз.
Глава 2
Разные дети
Все дети разные, и сочетание их особенностей с обстоятельствами жизни необходимо учитывать при выборе школы – ее стиля, уровня нагрузки, удаленности от дома. В этой главе мы хотим поговорить о детях с речевыми нарушениями, «медленных» и «быстрых» детях, об одаренных и, наоборот, о тех, кто идет с отставанием в развитии.
Когда речь идет о детях с особенностями, крайне важно не сравнивать их с обычными и уж тем более с опережающими. А это часто происходит, особенно в семьях, где первый ребенок был как раз таким опережающим, а второй – обычный или даже отстающий.
Второе, что стоит понять: обычная массовая школа – это джунгли, где выживает тот, кто может выжить. И это, с одной стороны, хорошо, потому что готовит ребенка к дальнейшей жизни. Но выживать в джунглях способны не все, а школа вообще не ставит перед собой задачи создать комфортные условия для всех. Поэтому хорошо чувствуют себя в школе, нормально адаптируются и без особых сложностей двигаются по программе примерно 20–25% детей. А какому количеству детей в школе реально тяжело, посчитать сложно, потому что сегрегация и, я бы даже сказала, маргинализация детей, по каким-то причинам не вписывающихся в коллектив, начинается очень рано.
Это касается массовых государственных школ. В частных своя специфика. Моя старшая дочь, которая училась в частной школе с первого класса и сейчас работает в частной школе, убеждена, что в такой школе детей учить нельзя, потому что там созданы тепличные условия, никак не связанные с реальной жизнью. Ученики частных школ живут параллельно остальному социуму. Дочь это знает не понаслышке. Поступив в университет, она сказала: «Мама, я даже не знала, что такие люди, как те, которые теперь учатся со мной, бывают в природе». Этот фактор стоит учитывать, если вы думаете о том, чтобы не идти в массовую школу из-за особенностей вашего ребенка.
В школах, специально приспособленных под нужды тех или иных особых детей, обычно ученики отдельно учатся, отдельно живут, ездят в свои же лагеря, общаются только со своим кругом. Дети, которые закончили такую школу, часто остаются в ней работать. Образуется замкнутый цикл. Следующее поколение проходит по тому же кругу – у некоторых школ даже есть специальные коттеджные поселки, где живут сотрудники и ученики. Фактически – замкнутое сообщество. Возможно, это способ выживания особых детей и взрослых, но у него есть свои минусы. Принимая решение о «другой» школе для вашего особенного ребенка, учитывайте и эти факторы.
«Речевые» дети
Начнем с тех детей, которые хотя и требуют много внимания, чаще всего, наоборот, выпадают из зоны интереса родителей, – это «речевые» дети, или дети с логопедическими особенностями. В число таких особенностей входят: позднее начало говорения, особенности произношения, темпа речи, построения фраз. Общее недоразвитие речи может быть частью глобальных неврологических нарушений или нарушений психического развития, но может быть и абсолютно отдельным явлением. Сами по себе особенности речевого развития еще не заболевание, их наличие значит, что у ребенка недостаточно функционируют определенные части мозга. «Речевые» дети – основная категория дошкольников, которая перед школой требует особой заботы и внимания.
Как понять, что у вас «речевой» ребенок?
Первый, самый ранний симптом: все вокруг уже говорят, а он еще нет. Еще один признак: чтобы выразить себя, ребенок трех-четырех лет пользуется мимикой и заменителями слов – междометиями, интонацией, жестами. О речевых нарушениях говорит также и то, что он с трудом может объяснить свои желания, затрудняется в коммуникации во время игры с ровесниками и переходит к дракам или, наоборот, уходит от ситуации. Еще такой ребенок обычно отказывается пересказывать свои впечатления, они у него очень краткие. И вообще, если речь ребенка в целом отличается по темпу, ровности и наполненности от того, что вы видите у его сверстников, – это повод задуматься.
Но надо сказать, что речь мальчиков и девочек различается. Девочки в целом более экспрессивны и многословны. Мальчики высказываются сдержаннее и более кратко. Тем не менее и у тех, и у других проблемы с речевым развитием проявляются примерно одинаково. Если у вас есть сомнения относительно своего ребенка, найдите в интернете логопедические тесты и предложите ему их пройти. Там простые задания – построить фразу, составить рассказ по картинке. У ребенка без речевых особенностей это не вызывает затруднений – он легко составит рассказ не из четырех, а из двадцати четырех предложений по картинке, да еще придумает продолжение, а «логопедический» ребенок будет долго стараться, потратит много сил и времени, и вы увидите, что ему действительно сложно.
Дети, которые легко начинают читать сами и без особенной помощи, как правило, не имеют проблем с фонематическим слухом и с восприятием на слух. Но если чтение ребенку тяжело дается в шесть-семь лет, это почти всегда показатель того, что есть особенности логопедического рода. Самое время позвать специалиста и оценить, в чем проблема, а не учить читать со слезами и криками.
Есть дети, которые в полтора года уже говорят, а есть дети, которые в два года мычат, у них три слова в словарном запасе. На это нужно обращать внимание, но у нас тема речевых патологий не популяризована. У нас многие знают про синдром дефицита внимания, который ставят всем подряд – и, в частности, «речевым» детям, хотя это не синдром дефицита внимания, а особенности восприятия на слух, – но мало знают про логопедию.
При этом надо отличать реальную патологию от особенностей звукопроизношения – так называемой звуковки, когда, например, у ребенка западают сонорные звуки – «р» и «л» – или несовершенные шипящие, свистящие. Звуковка есть примерно у 70% детей, и это легко исправляется короткими сериями занятий у логопеда. А есть дети, которым сложно строить фразу, у них проблема со словесным выражением своих впечатлений, они не могут пересказать простой сюжет, у них не тот темп речи, а некоторым вообще сложно говорить, у них будто каша во рту.
«Речевые» дети, как правило, очень поздно попадают в зону внимания специалистов. Ведь как у нас устроена стандартная медицинская помощь? В два и в три года ребенка водят к логопеду и неврологу, и они обычно ничего не находят или ставят подозрение на задержку развития речи, и на этом все заканчивается. После трех лет массовое обследование психолога и логопеда дети не проходят – это не входит в обычный соцпакет. Поэтому логопедические проблемы часто запускают, особенно если это первый ребенок в семье и родители не супервнимательны к таким вещам.
К тому же у «речевых» детей часто есть другие компенсирующие особенности – скажем, ребенок отлично собирает пазлы, или очень долго слушает книжки, или замечательно рисует и вообще выглядит очень умным и внимательным, и родители не понимают, что, несмотря на это, у него есть серьезнейший комплекс проблем, которые ему потом помешают учиться. Например, он в четыре года собирает пазл из 120 кусков, и поэтому никто как бы не замечает, что он при этом не может формулировать свои мысли и связно высказываться, не способен построить рассказ из трех-четырех фраз, а поскольку все остальное работает хорошо, это не воспринимают всерьез и говорят: «Он скоро заговорит, скоро разговорится». Или: «У нас в семье все мужчины начинали говорить после трех лет». Да, возможно, что в семье так и было, но тогда в начальной школе не было такой усложненной программы и не было таких барьеров при поступлении. А сейчас «речевой» ребенок, попадая в школу, оказывается в очень невыигрышной ситуации.
Поэтому если в два – два с половиной года не появилась фразовая речь – это повод, чтобы начать занятия с логопедом. И если вы читаете эту книгу поздно и ребенку уже пять или шесть лет и пора поступать на подготовку или выбирать школу, значит, занятия ребенка с логопедом должны быть системными, интенсивными и, возможно, должны проводиться в каком-то специализированном государственном центре. Речевые особенности сами по себе либо не проходят совсем, либо проходят очень медленно, мешая ребенку развиваться и создавая для него серьезные помехи в школьном обучении.
Кроме того, речевые особенности часто не замечаются родителями, потому что в нашем с вами детстве профессий «логопед» и «нейропсихолог» не было. Когда нынешнее и предыдущие поколения родителей шли в школу, эти дети с их непролеченными речевыми патологиями и – как следствие – патологиями внимания становились просто двоечниками. Сейчас ситуация другая, и родителям следует понимать, что от того, как у ребенка стартовала речь, в дальнейшем будет зависеть значительная часть его образовательной траектории. Если речь поздняя, если она с особенностями, если ребенок к трем с половиной годам не говорит легко и свободно на одном языке (в случае с билингвами, скажем, в 3,7–3,8) – это ситуации, которые требуют особого внимания, вложения сил и времени, причем не только родительских, но и профессиональных. Не стоит думать, что если у вас «речевой» ребенок, то вы перед выбором школы сделаете два легких движения и его подготовите – этого не будет. «Речевые» дети требуют либо долговременной и медленной заботы, либо выбора школы, у которой нет определенных критериев готовности. Поэтому, если вы рано не займетесь «речевым» ребенком, у вас будет совершенно другое меню выбора школы.
Почему речевые особенности помешают ребенку учиться?
Особенности речи означают не только то, что он будет медленнее отвечать, но и то, что он будет хуже воспринимать речь на слух, это обычно связанные вещи. Он не в состоянии вычленить в быстрой речи смысловые блоки. И значительная часть невнимательных учеников начальной школы – это дети, которые не были пролечены логопедически. С ними вовремя не позанимались – и они пытались слушать и понимать, но у них не получалось, поэтому они уже и не пытаются. Им нужно прилагать очень большие усилия, чтобы понять, что им говорят. А кроме того, у таких детей могут начаться проблемы с социальными контактами, потому что они и в общении с ровесниками тоже не могут сформулировать быстро, качественно, адекватно то, что они хотят сказать.
Речевые особенности также очень сильно влияют на процесс освоения письменной речи и на грамотность. Психологи глобально выделяют два типа интеллекта: вербальный и невербальный. Речевые особенности повлияют на весь вербальный интеллект – и на способность воспринимать текст на слух, и на способности анализировать, читать, писать. Обычно у детей, которые сложно начинают читать и имеют особенности фонематического слуха, потом очень плохо с диктантами. И не потому, что ребенок не старается или не учит словарные слова, а потому, что у него при переводе устной речи в письменную возникают трудности. Есть педагогические системы, где это вообще не составляет проблемы – например, вальдорфская педагогика: она просто ждет, когда у ребенка дозреет способность восприятия грамматических конструкций и когда он поймет, что правила русского языка влияют на то, что он пишет. Спустя какое-то время он перестает писать как слышит и начинает писать в соответствии с правилами. А обычная школа сразу ставит низкие оценки, и ребенок уже со второго класса оказывается в зоне неуспешности.
Что делать?
Сегодня во многих школах есть логопеды, но я думаю, что действительно «речевому» ребенку они не могут дать тот объем помощи, в котором он нуждается. Если бы логопедов было по три на каждую школу, это было бы возможно, но обычно специалисту не хватает времени на помощь всем «речевым» детям. А если вы идете в школу, где на входе есть фильтры, то «речевого» ребенка в нее, скорее всего, не примут, потому что никто не любит учить детей с особенностями развития. Такие школы их просто не берут – если, конечно, могут.
Способность выражать свои мысли словами пригодится человеку и вне зависимости от школы. С высокой вероятностью такой ребенок не только поздно заговорил и сложно освоил грамотность, но и вообще не читает активно до 15–16 лет. Он не будет читать сам по выбору – только под огромным внешним нажимом. И дело не в том, что родители его как-то не так воспитывают, а в том, что у ребенка речевые трудности, которые он сам преодолеть не может. И напротив – если вы находите специалиста или какой-то центр (конечно, лучше это делать бесплатно – это большие объемы часов работы логопеда), то буквально через три-четыре месяца вы увидите, что ребенок начал связно строить фразу, что он ухватил что-то, что раньше не ухватывал сам, что у него изменился словарный запас, он начал правильно употреблять прилагательные, наречия, предлоги. Это как музыкальный или спортивный навык, его можно выработать. К сожалению, важность такой коррекции часто недооценивают.
«Медленные» дети
Про «медленного» ребенка можно писать отдельную книгу, рассказывая о его особенности в каждом возрасте и о том, как у него все устроено и что с этим делать. В рамках нашей книги важно знать вот что. У разных взрослых и детей на одни и те же задачи уходит совершенно разное количество времени и сил. Медленность ребенка никак не связана ни с воспитанием, ни с методиками, которые к нему применяются, ни со взглядами родителей, хотя что-то может усугубляться не подходящей ему системой воспитания. Но в целом медленность – это то, что просто дано в условии задачи.
«Медленный» ребенок – какой он?
Обычно «медленных» детей можно отследить уже в младенчестве, но если это первенец и родителям не с кем его сравнивать, они до поры до времени этого не замечают. В год-полтора, когда такой ребенок выходит на детскую площадку, его уже можно отличить от ровесников. А чем старше он становится, тем виднее его отличия по скорости.
У «медленного» ребенка медленное все. Он медленно жует и медленно глотает. Он медленно переводит взгляд. У него могут быть значительные отличия от среднестатистического темпа речи – при этом логопедических трудностей нет. У него речь в принципе беспроблемная, но более медленная, темп произнесения слов другой, паузы больше. Это чисто физиологическая особенность. Если сделать такому ребенку энцефалограмму, будет видна пауза, интервал между стимулом и возникновением реакции. У них как бы запаздывает ответ. Эти дети живут в мире, где все несутся с огромной скоростью, и они все время за всеми не успевают.
Медленность не помеха интеллектуальному развитию, если родители сумели ее учитывать с раннего детства. К сожалению, эта особенность очень часто не принимается взрослыми. Им кажется, что можно как-то ребенка ускорить. И он действительно ускоряется с возрастом – чем старше, тем быстрее, но это связано не с усилиями взрослых. Дело в том, что в нервной системе к шести годам заканчивается процесс миелинизации – покрытия миелиновой оболочкой нервных волокон. Эта оболочка – изоляция наших нервов. И как по изолированному проводу ток течет быстрее, чем по неизолированному, так и по миелинизированному волокну сигнал проходит быстрее. Но все равно даже в конце миелинизации «медленные» дети отличаются от остальных. И ускорить физиологический процесс миелинизации нервных волокон по собственному желанию мы не можем, как бы ни старались, ни ругали и ни поощряли.
Что важно знать про «медленного» ребенка?
Что чем больше его торопишь и дергаешь, тем сильнее он замедляется. Это основное ключевое знание о нем, которое нужно усвоить и потом не забывать и при подготовке к школе, и в начальной школе, потому что это не меняется даже у взрослых людей: поторапливание их отбрасывает к стартовой точке. И это особенно сильно проявляется, когда их прерывают. Например, «медленный» ребенок медленно рассказывает вам, что он понял по тому или иному предмету. Вы ему говорите: «Давай быстрей». «Медленного» ребенка это вернет к началу рассказа.
Классический пример того, как это выглядит в школе: «медленный» умный ребенок на вопрос учителя, подумав, отвечает так: «Эту задачу можно решить тремя способами. Первый способ такой-то (и начинает его медленно излагать). Второй способ такой-то…» – «Так, Иванов, давай уже быстрее, говори, что там у тебя дальше». А ребенок в ответ: «Эту задачу можно решить тремя способами. Первый способ такой-то…» Это не его выбор и не издевательство над взрослым – это его тип реакции на обрыв: «медленные» дети реагируют тем, что они возвращаются к старту и снова идут медленными шагами по ступенькам своего рассуждения.
У «медленного» дошкольника нет двухканального внимания. Это еще одно его важное свойство, о котором надо знать. «Медленные» дети не могут качественно заниматься двумя делами одновременно: не могут слушать и писать, есть и слушать, смотреть и есть. Эти дети абсолютно не многозадачны в принципе. Это часто те редкие дети, которые очень спокойны и могут хорошо играть сами – обычно они довольно интровертированы, у них хорошо развита фантазия, богатый внутренний мир, и уже в три-четыре года они могут занимать себя какими-то собственными мыслями. При высокой мотивации «медленный» ребенок может «ускориться» – например, быстро собраться в кино. При этом он, конечно, окажется в состоянии стресса, но стресс этот будет позитивным, мобилизующим.
Эту ситуацию легко пережить, если родитель тоже «медленный», но такое встречается редко. С «медленными» детьми прекрасно обходятся не самые молодые бабушки, у которых тоже по своим причинам замедленный темп, они уже не пытаются все успеть и спокойно могут подождать. С ними более комфортно.
С «медленными» детьми все хорошо, пока не начинаешь их вписывать в жесткие внешние ритмы. Быстро собраться в сад, быстро выйти из сада, быстро побежать на тестирование – они на это физиологически не способны. А если их поторапливать, накапливаются открытые окна задач, и это делает ситуацию абсолютно стрессовой, ребенок из нее выпадает.
Что делать?
Ближе к шести-семи годам с этим ребенком можно начинать разговаривать про его медленность, про то, что с этим делать, но до этого – только ее учитывать.
В Хельсинки есть музей, где вся мебель в несколько раз больше стандартной. Взрослый человек, заходя туда, оказывается в ситуации ребенка-дошкольника: кресло, на которое нельзя залезть, стол, который почти с тебя ростом, поэтому на нем ничего не видно, диван, на который надо еще постараться забраться, и так далее. Когда там находишься, вспоминаешь себя маленького. Так же и с «медленным» ребенком – хорошо бы понять, каково ему, искусственно создав себе такую ситуацию. Возможно, вы знаете кого-то из взрослых, кто сильно быстрее вас. Возможно, вы оказывались в ситуации, когда количество задач было выше вашей индивидуальной нормы. Чтобы понимать «медленного» ребенка, нужно либо читать воспоминания, либо вспоминать себя, если вы тоже были «медленным», и воссоздавать в себе детские ощущения. Поищите родственника, который похож на вашего «медленного» ребенка, и возьмите у него углубленное интервью. Спросите его, как он чувствовал себя в детстве, сколько времени делал уроки. Попытайтесь соприкоснуться с миром «медленного» ребенка. Это не обязательно должен быть мужчина – есть «медленные» женщины и девочки, такие хрупкие цветочки.
Главная стратегия с «медленным» ребенком и до школы, и в начальной школе – ожидание того, что он дозреет.
Чему можно и нужно научить «медленного» ребенка?
Еще до школы необходимо научить его говорить: «Для меня это слишком быстро», «Извините, но я не успел». Это отчасти защитит его от негативной реакции других взрослых. Вам надо говорить с ним об этой его особенности – но в позитивном ключе и в нейтральное время, а не когда он «закопался» и все взвинчены. «Все разные, есть черепахи, а есть пантеры, никто из них не хуже и не лучше, просто у них разные качества. Черепаха, например, более защищенная, обладает очень высоким интеллектом и долго живет, а пантера быстро бегает и очень эффективно охотится. У тебя есть такие-то классные качества – ты замечательно собираешь конструктор, который никто из твоей группы собрать не может, или знаешь все виды динозавров (обычно у „медленных“ детей, если они не совсем заброшены, бывают очень крутые достижения, потому что никто, кроме них, не может так упорно сидеть и скрупулезно изучать какую-то тему), при этом тебе сложно делать то, то и то». Разговаривайте с «медленным» ребенком о психологии индивидуальных различий и о том, что часто люди не понимают его особенности, им кажется, что он специально всех задерживает.
Со старшим дошкольником надо попробовать дать ему почувствовать, что он не может регулировать свой темп, предложив ему: «Попробуй сделать то-то еще медленнее» – он поймет, что это сложно. (Только не надо его просить сделать быстрее, потому что для него это стресс, – пусть попробует замедлить то, что он и так делает медленно.) Таким образом вы как бы покажете ему его темп и на этом фоне уже сможете пытаться с ним что-то делать. Ему полезно понять, что темп деятельности регулировать в обе стороны – как ускорять, так и замедлять – сложно. Для этого есть прекрасная детская игра «поехали, поехали, стоп», когда нужно специально останавливаться и медленно отмерять шаги, а можно попробовать поиграть в «молчанку», когда по правилам необходимо тормозить деятельность – не говорить, а молчать. Что-то не делать или делать медленнее, чем тебе свойственно, – это большая непростая задача. Если вы в это не верите, попробуйте сами, например, есть свое любимое блюдо в два или три раза медленнее, чем вы это обычно делаете, или набирать сообщение в мессенджере в несвойственном вам медленном темпе.
«Медленный» ребенок должен знать, что представляет для него трудность. Он должен понимать, когда устает. Обычно он устает еще и от интенсивности, которая заставляет его жить в ускоренном темпе. Он должен уметь говорить: «Мне нужна пауза», «Сейчас я уже устал и пойду посижу». Научите его выходить из игры, когда она становится для него утомительной, и не чувствовать себя при этом как-то не так.
Дети строят свою самооценку извне – как родители про них говорят, так они о себе и думают. Если «медленному» ребенку говорят, что он болван и тормоз, он и будет себя считать болваном и тормозом. А если вы скажете: «Ты человек очень вдумчивый, ты очень неторопливый, но зато ты классно разбираешься в том-то…» – он будет относиться к своей особенности спокойно. Возможность влиять на самооценку ребенка – настоящее волшебство дошкольного периода (у подростков все иначе: для них источник самооценки уже не родители, а совершенно другие люди).
Ставить такому ребенку таймер, песочные часы, задавать ему «для тренировки» промежуток времени, в который он должен уложиться с выполнением задачи, бесполезно, потому что он или будет переживать из-за того, что время заканчивается, или засмотрится на песок в песочных часах, вместо того чтобы делать быстрее. Лучше работает фраза «у тебя есть еще много времени, не торопись». Не «ты еще не надел второй ботинок», а «ты уже надел первый». Как только у них появляется ощущение, что времени достаточно, они могут ускориться в своем диапазоне. Но основной принцип – это выбирать интервал времени, за который этот ребенок в состоянии спокойно собраться, доделать, решить, доесть. То есть фактически это означает замедление темпа вашей жизни – это для них самое комфортное.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?