Читать книгу "Скованные тьмой. Второй шанс"

Екатерина Вострова
Скованные тьмой. Второй шанс

Пролог

Лес был живым. Он хлестал Селесту ветвями по лицу, цеплялся за подол разорванного платья. Ноги болели, легкие горели, но она продолжала бежать.

Она попыталась нащупать ту теплую привычную нить внутри себя, чтобы позвать на помощь хоть лису, хоть барсука – какое угодно живое, которое могло бы задержать Деймона, – но сила отзывалась глухо, едва ощутимо. После трех недель, когда Селеста каждую ночь использовала кровь для артефакта, ее дар был истощенным и казался чужим.

– Селеста! – полный отчаяния голос Деймона Крейна разнесся между деревьями. – Пожалуйста, остановись!

Она не обернулась. Еще чуть-чуть, еще немного, и где-то тут ее уже должен был ждать принц, но позади раздавался тяжелый топот – Деймон почти догнал ее.

Она снова потянулась силой туда, где должны были прятаться птицы, мелкие зверьки – хоть что-то живое. Но лес отвечал тишиной и неестественной, почти осязаемой пустотой, будто все зверье покинуло это место.

– Селеста, – снова позвал он. – Остановись, давай все обсудим. Я сделаю все что захочешь. Хочешь, буду твоим слугой? Буду спать у твоих ног. Буду выполнять каждую прихоть! Только, прошу, дай мне шанс!

Она всхлипнула, по щекам текли слезы, но остановиться она не могла.

– Слугой?! – выкрикнула она, не оборачиваясь, задыхаясь на бегу. – Ты никогда не станешь слугой, Деймон! Ты хочешь сделать меня своей вещью! Запереть в золотой клетке и называть это любовью!

Все три недели, что они были рядом, он был для нее нежным хозяином и строгим тюремщиком в одном лице.

– Не убегай! Я не могу без тебя!

Селеста споткнулась о корень и едва не упала, но все же сумела сохранить равновесие. Впереди между стволов мелькнул свет факелов. От болезненной надежды, что это принц, сердце заколотилось чаще. Из последних сил она рванулась вперед: еще несколько шагов – и она свободна. Она вылетела на небольшую поляну и врезалась прямо в чью-то грудь. Сильные руки подхватили ее.

– Принц Джаспер! – выдохнула Селеста, узнав прекрасное лицо принца, светлые волосы которого в свете факелов казались почти серебряными. – Я все сделала как вы просили! Я забрала артефакт!

Вокруг поляны из темноты бесшумно выступило около двух десятков вооруженных воинов в темно-серых плащах. Мечи их были наполовину вынуты из ножен, несколько арбалетов целились в нее.

Джаспер поднял руку, останавливая их.

– Все в порядке, – спокойно произнес он. – Не стреляйте.

Дрожащими пальцами она сунула ему в ладонь тяжелый рубин размером с голубиное яйцо. Камень пульсировал темно-алым, будто живой.

Последние три недели рубин лежал под их общей с Деймоном кроватью. Каждую ночь после того, как он, одержимый и ненасытный, наконец засыпал, Селеста осторожно высвобождалась из его рук и активировала артефакт. День за днем тот незаметно высасывал силу Темного мага, питаясь ее кровью. Именно поэтому сегодня охранные чары вокруг замка оказались ослаблены и ей удалось выскользнуть за ворота.

Джаспер сжал рубин в кулаке, в глазах вспыхнуло хищное удовлетворение.

– Теперь вы защитите меня? – спросила Селеста, все еще задыхаясь после бега. – Вы обещали…

– Селеста, – мягко сказал принц. – Ты была идеальной наживкой.

– Я выполнила все, что вы просили. Артефакт у вас. Деймон ослаблен. Я сделала свою часть – прошу, помогите мне теперь. Заберите отсюда и доставьте к отцу…

Джаспер посмотрел на нее с жалостью.

– Думаешь, что я просто отпущу тебя? Какая наивная дурочка.

У Селесты все внутри похолодело.

– Что… Что вы сказали?

Она попыталась отступить, но пальцы Джаспера крепко сжали ее плечо. Улыбка принца оставалась ласковой, но в голубых глазах больше не было ни капли тепла.

Селеста вновь попыталась призвать какого-нибудь зверя, и на этот раз магия откликнулась слабым болезненным толчком в груди, но и все. Поблизости просто никого не оказалось. Только сейчас Селеста поняла, насколько тщательно все было подготовлено.

– Ты прекрасно справилась. Задействовала артефакт, чтобы ослабить Темного, влюбила его в себя. Он больше не сможет сдерживаться…

Договорить принц не успел, из темноты леса на поляну вышел Деймон. Длинные черные волосы рассыпались по плечам после бега по лесу. Белая рубашка была разорвана, по виску стекала тонкая струйка крови. У запястий призрачно пульсировало алое свечение: там, где артефакт три недели подтачивал его изнутри, на коже проступили темно-красные трещины, будто что-то пыталось прорваться наружу.

Раньше этого не было. Селеста невольно втянула воздух сквозь зубы. Только сейчас, увидев последствия своими глазами, она в полной мере осознала, что натворила.

В этот момент Джаспер дернул ее к себе, выставив перед собой как живой щит. Кончик кинжала уперся ей в горло.

– Не двигайся, дядя, – холодно произнес принц. – Или я перережу ей глотку.

Деймон замер. Вокруг него уже клубилась густая тьма, готовая рвать и уничтожать.

– Отпусти ее, – потребовал он. – Она тут не при чем.

– Не при чем? – Джаспер рассмеялся. – Она три недели грела твою постель и каждую ночь использовала этот артефакт. Чувствуешь его эффект?

Принц продемонстрировал рубин.

– Не при чем, говоришь?

Тьма вокруг Деймона сгустилась сильнее, превратившись в живые щупальца.

– Это правда? – спросил он, посмотрев в глаза Селесте.

– Деймон, я… – начала Селеста, но замолчала.

Стыд обжигал щеки, горло сжималось так, что слова едва прорывались. Подумалось, что лучше промолчать или солгать, лишь бы не видеть, как в его глазах гаснет последняя надежда.

Джаспер резко сжал кинжал, и лезвие глубже впилось ей в кожу.

– Говори, – холодно приказал принц, наклоняясь к ее уху. – Скажи ему, или я прямо сейчас перережу тебе глотку и закончу этот спектакль.

– Да… – прошептала она дрожащим голосом. Слезы покатились по лицу. – Это правда, меня подослали к тебе и приказали соблазнить.

Она сделала короткий вдох, будто перед прыжком.

– Я хотела отказаться, уйти. Но ты… ты не отпускал меня, Деймон! Ты всегда знал, где я и что делаю. За три недели, что мы были вместе, я ни разу не вышла за ворота одна.

Она наконец подняла на него глаза, мокрые, несчастные.

– Однажды ты показал мне подвал, в котором в стены вмурованы цепи! Показал просто так, будто это обычная прогулка по замку. Ты тогда сказал: «Знаешь, каково это – быть прикованным здесь?». Я испугалась, а ты свел все к шутке… И каждую следующую ночь, когда прокалывала палец и кормила артефакт своей кровью, я думала о том, что другого выхода у меня нет, потому что иначе рано или поздно я окажусь висящей на тех цепях!

Деймон смотрел так, будто она только что вырвала ему сердце. Тьма вокруг него замерла, ее щупальца бессильно опустились. Он невесело усмехнулся:

– Сколько же всего ты сделал, чтобы избавиться от меня, дорогой племянничек. Впечатляет.

– Избавиться? Ты же мой любимый родственник. Я бы не посмел, – со смешком ответил Джаспер. Деймон промолчал, и смех Джаспера стих. – А вообще, все сделала она. Ты ведь уже понял, да? У нее особая магия. Именно благодаря ей она так быстро к тебе приблизилась. Твоя сила тянулась к ней сама. Мы просто... воспользовались этим.

Селеста почувствовала, как по спине пробегает холод. Она ничего не знала об этом. Джаспер нашел ее, когда она была в отчаянном бедственном положении, и никогда не объяснял, почему выбрал именно ее.

– Даже жаль пускать такой ценный ресурс в расход, – задумчиво добавил принц почти себе под нос. – Хотя, если подумать, может, оно и к лучшему. Она уже сделала все, что от нее требовалось.

Острое лезвие снова впилось в кожу, и Селеста вскрикнула.

– Стой, – Деймон шагнул вперед. – Не причиняй ей вреда. Слышишь меня?

Не дожидаясь ответа, он медленно опустился прямо в грязь и мокрую траву, сначала на одно колено, а затем на второе. Темный, которого боялось все королевство, стоял на коленях. Никогда раньше Селеста не видела, чтобы Деймон так унижался.

– Я сдаюсь, – глухо произнес он. – Можешь отнять мою силу, посадить в самую глубокую яму, даже убить – делай что хочешь. Только не причиняй ей вреда. Отпусти.

– Дядя, – медленно произнес Джаспер, и в голосе не было привычной насмешки. – Посмотри на себя. Ты готов унижаться перед собственным племянником ради продажной девки. Неужели ты не видишь, что она сделала с тобой? Ты – могущественный Темный, перед которым трепещет все королевство, перед которым даже король порой не решается повысить голос. А сейчас ты стоишь в грязи и просишь меня о милости, как последний нищий.

– Я действительно готов на все, если ты ее сейчас отпустишь.

Джаспер фыркнул, а затем с силой толкнул Селесту вперед.

– Ладно, держи свою игрушку.

Деймон мгновенно подскочил на ноги, подхватил ее и прижал к себе.

Селеста зажмурилась. Острое ощущение собственной вины никуда не делось, и от того, что он обнял ее, стало только невыносимее. Она предала его, а он встал на колени перед мучителем и просил за нее. Она не заслуживала этих рук.

– Хотя… – голос Джаспера прервал это хрупкое мгновение. – К чему все эти условия? Я ведь не для того здесь, чтобы торговаться с тобой, дядя. Мы заранее все решили.

Тело Деймона напряглось за долю секунды до того, как она поняла, что происходит. Он резко развернул ее себе за спину, и кинжал пробил его грудь.

– Нет! – выкрикнул Джаспер, делая шаг вперед, будто хотел остановить собственную руку, но было уже поздно. – Не сейчас, не так, артефакт еще...

Он не договорил. Кровь Деймона хлынула горячей струей, заливая платье Селесты.

Секунду он еще стоял перед ней, а потом колени подогнулись.

– Деймон… – Селеста подхватила его раньше, чем осознала это. – Нет, нет, нет…

Она опустилась вместе с ним на землю. Руки не слушались, пальцы скользили по разорванной рубашке, пытаясь зажать рану, из которой толчками вытекала жизнь. Деймон дышал с тяжелыми хрипами.

– Зачем ты… – всхлипнула она сквозь слезы. – Зачем ты это сделал?! Я же предала тебя! Я…

Кровь потекла у него изо рта, а из страшной раны начали вылетать белые светящиеся бабочки. Сначала несколько, потом десятки. Они кружили над Селестой и Деймоном, трепеща нежными крыльями, и чем слабее становилось его дыхание, тем ярче сияли они. Некоторые садились на его окровавленную кожу, словно пытаясь забрать часть боли.

Деймон слабо улыбнулся, глядя на Селесту невероятно нежно.

– Главное, – хрипло прошептал он, поднимая дрожащую руку к ее лицу, – что ты жива…

Селеста прижалась лбом к его лбу, рыдая так, что сотрясалось все тело.

– Я не хотела… Прости меня… пожалуйста, прости…

Он слабо коснулся пальцами ее щеки, оставляя кровавый след. Бабочки вспыхнули ярче, закружившись в последнем отчаянном танце. А потом рука Деймона безвольно упала.

Сердце Деймона Крейна остановилось.

Джаспер стоял неподвижно несколько долгих секунд, не сводя глаз с тела дяди. Потом резко обернулся к одному из солдат.

– Рубин, – выдохнул он. – Дайте мне рубин, быстро!

Солдат торопливо протянул камень. Джаспер упал на колени рядом с Деймоном и прижал пульсирующий артефакт к его ране.

– А что делать с ней, ваше высочество? – спросил солдат.

Принц даже не поднял взгляда от пульсирующего камня.

– Прикончить, – бросил он.

Солдаты, окружавшие поляну, подняли оружие.

Глава 1

– Селеста… – имя сорвалось с моих губ еще до того, как я осознал, что проснулся.

Я сел на кровати, тяжело дыша, прижимая ладонь туда, где должна быть рана от кинжала Джаспера, но пальцы коснулись целой кожи. Никакой раны не было, хотя фантомная боль ощущалась, напоминая о том, каково это – умирать.

Что же произошло?

Я огляделся. Тяжелые бархатные шторы, высокие потолки, огромная кровать с резными столбами черного дерева. Именно на этой кровати я брал Селесту снова и снова.

Я находился дома, в Крейнхолле, в собственной спальне.

Я провел пальцами по краю деревянного изголовья, там, где когда-то в приступе одержимости вырезал ее имя. Сейчас дерево было гладким, на нем не было ни единой царапины.

– Вельморис! – позвал я.

Под кроватью раздался тихий шорох. Через секунду из тени выскользнула крупная черная крыса с блестящей шерстью и умными темно-красными глазами. Она ловко вскарабкалась по столбику кровати и села на подушку, глядя на меня.

– Где Селеста?

Вельморис молчал дольше обычного, потом спросил:

– Кто?

– Моя девушка, – я уже начинал раздражаться. – Темные волосы, зеленые глаза… Она жила здесь последние три недели!

– Здесь нет никого кроме тебя и парочки слуг. Ты же всех распугал своим «очарованием», какие еще девушки?

– Какая сегодня дата? – нахмурился я.

– Двенадцатое число, месяц туманов, – ответил Вельморис, все еще глядя с подозрением. – Ты вчера вернулся с задания на южной границе и сразу заперся в кабинете.

Двенадцатое? День после ее побега.

Последнее, что я помнил, – это кинжал в груди и отчаянный крик Селесты. Я же должен быть мертв, должен лежать холодным трупом где-нибудь в лесу, а вместо этого…

Я снова оглядел спальню, все вокруг было слишком реальное и знакомое: запах дерева и магии, тяжелые шторы, даже трещина на потолке. Может это сон? Последняя иллюзия умирающего мозга?

Я надавил большим пальцем на острый край перстня. Металл рассек кожу, боль была настоящей. Медленно выдохнув, я посмотрел на Вельмориса, который все еще изучал меня красными глазками. В голове начало медленно, но верно складываться невозможное.

– А… год? Какой сейчас год? – спросил я, почти боясь услышать ответ.

– Семьсот сорок второй, – прищурилась крыса. – Ты точно в порядке? Может, тебя отравили на задании?

Семьсот сорок второй. Как раз тогда я, кажется, и ездил на южную границу. Неужели я перенесся на год назад?

Я издал короткий хриплый смешок.

– Отравил… Нет, Вельморис. Меня просто убили.

– Убили? Тебя? – Вельморис фыркнул, обнажив маленькие острые зубки. – Пожирателя Сущности, от чьего взгляда даже королевские маги писаются? Если ты начал бредить, это плохо. Послать кого-нибудь к королю за лекарем? Обычные целители, боюсь, не справятся.

Я не ответил, закрыл глаза и медленно провел рукой по лицу.

Селеста… Сейчас она должна быть на пятом курсе академии. Мы еще даже не знакомы. Она еще не знает моего имени, не боится меня.

По губам скользнула решительная улыбка. На этот раз все будет иначе. Я не повторю своих ошибок. Она влюбится в меня и останется со мной добровольно.

Я встал с кровати и надел простую темную рубашку.

– Прикажи снарядить самый скромный экипаж. Без герба и золотых украшений.

– Ты едешь во дворец?

Я покачал головой, застегивая манжеты.

– Нет. В Королевскую академию магии. Производить хорошее впечатление.

Вельморис долго смотрел на меня, потом тихо, почти обреченно прошипел:

– Ну точно бредит.

***

Ректор Фирс оказался именно таким, каким я помнил: маленьким лысеющим человеком с заискивающей улыбкой. Когда я вошел в кабинет без предупреждения, он поперхнулся чаем и едва не опрокинул чашку.

– Милорд Крейн, – выдавил он, вскакивая. – Это… неожиданная честь. Если бы вы предупредили, я бы…

– Сядьте, – сказал я спокойно.

Он мгновенно послушался, а я опустился в кресло напротив.

– Я хочу стать спонсором академии, – сразу перешел я к делу, достал из внутреннего кармана свернутый лист и положил на стол между нами. – Сумма достаточная, чтобы закрыть все долги академии, обновить библиотечный фонд и наконец заняться восточным крылом.

Насколько помню, Селеста говорила, что там уже несколько лет с потолка сыплется побелка. Ректор взял бумагу и, несколько раз моргнув, пересчитал пальцем количество нулей.

– Это… это… – он нервно кашлянул и торопливо выпрямился в кресле. – Милорд Крейн, академия никогда не забудет вашей щедрости! Вы даже не представляете, в каком состоянии наше финансирование. Восточное крыло, библиотека, общежития… И артефактные печи зимой едва работают!

Он снова посмотрел на лист, будто боялся, что написанная сумма исчезнет.

– Это чрезвычайно великодушное предложение. Позвольте только уточнить… – ректор осторожно поднял на меня взгляд: – Что именно вы хотите за это?

– Архив, – сказал я спокойно. – В последние месяцы меня заинтересовали исследования темной магии пятого века. Насколько мне известно, часть оригинальных рукописей хранится у вас, – я слегка постучал пальцами по столу. – Я бы предпочел работать с ними лично и без лишней огласки. Спонсорство академии избавит нас обоих от ненужной бюрократии.

Это была ложь, разумеется. Убедительная, проверяемая и совершенно безопасная ложь – рукописи действительно существовали, и никто не удивится, что меня они интересуют.

– Всего лишь архив? – в его голосе прозвучало такое облегчение, будто я только что сообщил, что не собираюсь проклинать половину преподавателей. – Милорд Крейн, да ради такой поддержки я лично буду перелистывать для вас рукописи, пока вы их читаете!

– Вот этого не нужно, – хмыкнул я.

У меня на примете была другая помощница.

Глава 2

Из кабинета я вышел через двадцать минут. Фирс только что не подпрыгивал, пока шел рядом.

– Милорд Крейн, уверяю вас, академия всегда будет помнить вашу щедрость! Мы даже можем назвать в вашу честь обновленное крыло! – он поспешно пригладил редкие волосы и снова расплылся в улыбке. – Позвольте я лично покажу вам академию. У нас прекрасные залы практики, оранжерея редких магических растений, а библиотека…

Я почти не слушал. Коридоры были мне знакомы, хотя я и не учился здесь по-настоящему. Но в прошлой жизни мне все же приходилось ежегодно сдавать экзамены в академии. Учиться со всеми я не мог, а все из-за того, что в детстве, пока другие дети четырех-пяти лет учились чувствовать и направлять силу, моя магия росла сама по себе, без наставника и без контроля. К тому времени, когда за меня наконец взялись, она уже пошла собственным путем, и вернуть ее в привычное русло оказалось невозможно.

Большинство стандартных чар попросту не работали в моих руках, и преподаватели официально признавали, что не знают, как и чему меня учить. Неофициально же они старались держаться от меня подальше.

После нескольких происшествий, когда сила выходила из-под контроля, за мной прочно закрепилось прозвище «Темный». И это было еще самое мягкое из прозвищ: «Пожиратель душ», «Проклятый», «Демон-убийца».

Так что, несмотря на то, что я был младшим братом короля, в академии для меня так и не нашлось места. Титул давал отдельные комнаты, отдельный вход и отдельных наставников.

Никто не говорил вслух, что меня нельзя подпускать к другим ученикам. Просто экзамены назначали на рассвете, когда коридоры были пусты, а двери аудиторий заперты. Преподаватели держались поближе к выходу и каждый раз вздрагивали, стоило моей тени шевельнуться не так.

Поначалу я старался быть осторожным. Извинялся, когда трескались защитные печати. Делал вид, что не замечаю, как после моего ухода слуги окуривают помещение очищающими травами. Потом надоело: когда тебя достаточно долго считают чудовищем, однажды становится проще перестать их разубеждать. Один из наставников как-то сказал, что королевству повезет, если я умру молодым – он думал, я не слышу. Но тьма внутри меня все слышала, и она не умела отличать злые слова от настоящей угрозы. Когда-то меня даже утешало, что хотя бы она всегда меня слышит. Теперь я предпочитал не вспоминать, почему в детстве привык обращаться к собственной тени как к живому существу.

А тот наставник через минуту уже не мог связать двух слов.

К вечеру я вернул ему рассудок. Дураком он не остался, но прежним уже не стал.

После этого желающих заниматься со мной не осталось. Официально мое обучение называлось индивидуальным. На самом деле они просто боялись меня – Темного. И всему действительно полезному пришлось учиться самостоятельно.

Библиотека располагалась на втором уровне. Фирс толкнул тяжелую дубовую дверь, продолжая что-то говорить о редких фолиантах и уникальных коллекциях. Я вошел следом… и тут же увидел ее.

Селеста сидела у окна за дальним столом, почти скрытая высокими стопками книг. Солнечный свет мягко ложился на ее волосы, темные пряди отливали каштаном. Селеста что-то записывала в тетрадь, сосредоточенно закусив губу. В прошлой жизни эта ее привычка сводила меня с ума, заставляя желать целовать ее снова и снова.

На одно короткое мгновение библиотека исчезла, вместо нее вспыхнули воспоминания: смех, улыбка, слезы Селесты. И ее лицо совсем близко в тот последний момент в проклятом лесу, когда она держала меня, умирающего.

Сердце тяжело ударилось о ребра.

Фирс говорил что-то за спиной, а я видел то, чего не замечал раньше. В прошлой жизни Селеста появилась передо мной в дорогом платье, с изысканными украшениями и прической. Сейчас же мантия на ней заштопана в двух местах, обувь стоптана, а под глазами легли тени, будто Селеста много работает и плохо спит.

Нестерпимо захотелось взять ее за руку и увести отсюда. Спрятать там, где никто никогда не сможет до нее добраться. Там, где Джаспер не сможет превратить ее в оружие против меня. Но я усилием воли заставил себя остался на месте.

В прошлой жизни я уже пытался удержать Селесту силой. И прекрасно помнил, чем это закончилось: ее страхом, ненавистью и моей смертью на ее руках.

– Милорд? – Фирс наконец заметил, что я не слушаю. – Вас что-то заинтересовало?

Я моргнул, возвращаясь в реальность, и заставил себя улыбнуться.

– Нет-нет, все в порядке, – спокойно ответил, не отводя взгляда от Селесты. – Просто показалось, что увидел знакомое лицо.

Как, демоны раздери, мне заговорить с ней и не напугать?

Я скользнул взглядом по библиотеке: старая книжная полка над столом Селесты едва заметно перекосилась под тяжестью фолиантов, дерево рассохлось и одно из креплений почти вылезло из стены. Я лениво шевельнул пальцами, словно поправляя манжет, и тотчас тонкая тень скользнула вдоль стены.

Раздался тихий треск, Селеста вздрогнула и подняла голову. В этот же момент полка с грохотом сорвалась вниз.

Я рванул к ней, одной рукой обхватил Селесту за талию, а второй создал щит из плотного воздуха. Тяжелые книги с глухим стуком посыпались на него и соскользнули вниз.

Я мог остановить их все, но вместо этого позволил одному фолианту скользнуть по краю щита и едва задеть ее плечо. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы Селеста испуганно вздрогнула, а я получил повод развернуть ее к себе и прикрыть своим телом.

Мы оказались прижаты друг к другу. Я чувствовал, как быстро и испуганно она дышит. Книги уже не падали, а я все никак не мог заставить себя разжать объятия.

– Вы в порядке? – спросил я.

– Я... да. Спасибо, – выдохнула она чуть слышно.

Мне потребовалось все самообладание, чтобы разжать руки и отпустить ее. Я отступил на полшага, сохраняя на лице слегка обеспокоенное выражение.

– Как вас зовут?

– Селеста, – ответила она, чуть замешкавшись. – Селеста Роуз.

К нам уже почти бежал бледный испуганный Фирс.

– О боги! Что произошло?! – воскликнул он высоким голосом. – Милорд, вы не пострадали?! Это ужасно! Я никогда себе не прощу, если с вами что-то случилось!

Селеста рядом вздрогнула, услышав обращение «милорд», и напряглась.

– Кажется, вашим полкам тоже нужен ремонт, – ответил я, не отводя от Селесты глаз. – Студентка могла погибнуть.

– Д-да, милорд! Конечно, милорд! – начал ректор суетливо кланяться, чуть ли не приседая. – Я немедленно распоряжусь! Сегодня же! Все полки проверят, укрепят, заменят...

– Вы говорили, что слишком заняты, чтобы провести мне экскурсию, – холодно напомнил я.

– Разве? – удивился ректор, прижимая руку к груди. – Я только упомянул, что сегодня ученый совет, но я...

– Раз вы так заняты, – перебил я, и ректор захлопнул рот так резко, будто ему заткнули его силой, – то пусть экскурсию проведет она.

Я кивнул на Селесту.

– Я... простите? – переспросила она.

– Вы ведь студентка? Знаете академию? – спокойно спросил я.

– Да, но...

– Значит, справитесь.

– Милорд, возможно, кто-то из преподавателей будет более достойной кандидатурой... – начал было ректор, но стоило посмотреть на него тяжелым взглядом, и он сменил тон. – Конечно! Конечно, милорд! – закивал он с преувеличенной готовностью. – Как пожелаете.

Он резко повернулся к Селесте. В глазах ясно читалось: «Не подведи меня, девчонка, иначе...».

– Покажешь академию, – приказал он ей. – Библиотеку, залы практики, сады. Все, что милорд пожелает.

Селеста открыла рот, чтобы возразить, но в итоге ответила, опустив глаза:

– Да, ректор.

Тот еще раз низко поклонился мне, бормоча что-то о «личной ответственности», и сбежал.

Селеста стояла еще несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом медленно повернулась ко мне.

– Куда бы вы хотели пойти, милорд? – вежливо спросила она.

– Я бы не отказался перекусить, – я улыбнулся ей. – Хотелось бы оценить, как кормят студентов. Ведь это важная часть обучения.

– Хорошо. Пойдемте.

В прошлой жизни она обожала сладкое, могла съесть целую тарелку медовых булочек и, смущенно улыбаясь, попросить добавки. Когда мы пришли в столовую, я достал из внутреннего кармана небольшой, но увесистый кошель с золотыми монетами и протянул ей.

– Купи мне самое вкусное, что здесь есть, – произнес я мягко. – В том числе десерты. Бери всего по две порции.

– Но… – в ее глазах мелькнуло замешательство.

– Я не люблю есть в одиночестве, – спокойно прервал я возражения. – Поэтому тебе придется составить мне компанию. Это не просьба.

Она закусила губу, но спорить не стала. Приняла кошель и направилась к раздаче. Пока она выбирала, я стоял и смотрел на худые плечи, заштопанную мантию, выбившиеся из прически пряди.

«Скоро, – подумал я. – Совсем скоро ты будешь ходить в шелке и бархате. Есть с золотой посуды, спать на мягкой постели… Но сначала, прошу тебя, хотя бы просто поешь досыта».