Читать книгу "Скованные тьмой. Второй шанс"

Глава 3

Я сел за ближайший свободный столик у окна, но взгляд все время возвращался к Селесте.

Она стояла в очереди, неуверенно разглядывая выставленные блюда, и слегка хмурилась, словно пыталась угадать, что мне может понравиться.

– О, смотрите-ка. Нищенка разбогатела, – разнесся по столовой полный яда голос.

Я сразу узнал его владельца – третьего сына графа Рейнхолла. Кажется, его зовут Эдвин. В прошлой жизни он тоже доставлял ей неприятности. На зимнем балу во дворце этот недоносок выплеснул вино на ее платье и со смехом сказал что-то уничижительное. Тогда я заставил его встать посреди зала на колени и слизывать разлитое вино с пола языком.

Сейчас же, видя, как он и его компания окружают Селесту, во мне закипела ярость. Я незаметно сплел из воздуха и тени тонкую нить: звук из той части столовой сразу стал отчетливым. Теперь я все слышал так, будто стоял рядом.

– Откуда у тебя такие деньги, нищенка? – Эдвин противно ухмыльнулся. – Начала играть в азартные игры? Или, может, наконец нашла что продать?

– Это… не мои деньги, – ответила Селеста, крепче сжимая кошель.

Герой внутри меня рвался вскочить и разорвать эту компанию в клочья, но я заставил себя остаться на месте. В прошлый раз Селеста после моего заступничества долго не смотрела на меня, говорила, что когда я заставил Эдвина унижаться на глазах у всех, то был почти таким же, как те, кто издевался над ней.

«Ты наслаждался этим», – сказала она с укором, и я не смог ей возразить.

Я сжал кулак под столом. Нельзя повторять ту же ошибку и показывать темную сторону. Я хочу, чтобы она видела во мне не чудовище, а человека.

– Не твои? – Мирелла театрально округлила глаза. – Так ты еще и воровка? Как мило.

Он была влюбленной подпевалой, вечно вившейся вокруг Эдвина.

– Я не…

– Может, ты продала душу Темному? – хихикнула она.

– Если бы продала душу, то ходила бы с пустыми глазами, – фыркнул Эдвин, – Но он бы убил ее раньше, чем она к нему сунулась.

– Точно! Все ведь слышали, как он в детстве он сожрал собственную няню, когда та попыталась его наказать. – выдал высокий рыжеватый парень рядом, – Что ему какая-то замухрышка!

– Может, проверим? – продолжил Эдвин и потянулся к ее запястью. – Вдруг там еще что-то «не твое»?

Селеста отступила, она старалась держаться спокойно, но я ее слишком хорошо знал, чтобы не заметить страх в глазах.

– Не трогайте меня.

– А то что? – Эдвин рассмеялся и щелкнул ее по лбу, довольно ощутимо. – Папочка заступится? Ах да… папочка же при смерти. Ты уже присмотрела самый дешевый гроб?

Селеста дернулась так, будто ее ударили. Она покосилась в мою сторону и снова отвела взгляд. Немногочисленные посетители столовой тоже все прекрасно видели, но не вмешивались. Никто не хотел связываться с сыном графа.

Нет, так больше продолжаться не могло.

Я медленно поднялся из-за стола и направился к ним. Главное сейчас – держать себя в руках. Просто подойти и спокойно сказать, что деньги принадлежат мне, забрать Селесту и увести отсюда. Защитить ее, а не размазать недоносков по стенам столовой.

Я медленно выдохнул, загоняя холодную ярость вглубь себя.

Рыжеватый парень еще тянулся к Селесте, когда я бесшумно подошел и крепко перехватил его запястье.

– Руки убери, – тихо, но жестко произнес я.

Вся компания посмотрела на меня.

– Ты кто такой?! – рявкнул Эдвин, делая шаг вперед. – Не лезь не в свое дело!

Я стоял перед ними в простой одежде, без гербов и фамильной вышивки, без единого знака моего высокого положения. Для Эдвина и его свиты я выглядел никем, обычным человеком, которого можно безнаказанно отшить.

– Она со мной, – спокойно произнес я.

За моей спиной Селеста едва слышно втянула воздух.

– С тобой? – Эдвин окинул меня презрительным взглядом и фыркнул. – И кто ты такой? Ее новый ухажер? Лакей? Спонсор нищенки?

Мирелла за его плечом мерзко хихикнула. Эдвин снова повернулся к Селесте, которая стояла за мной, но я шагнул ему наперерез, закрывая ее собой.

– Слушай, ты, – парень ткнул мне пальцем в грудь, – я третий сын графа Рейнхолла. Так что разворачивайся и проваливай, пока я не позвал охрану.

Я медленно склонил голову набок и посмотрел так, будто он назойливое насекомое, которое я вот-вот раздавлю. У Эдвина заметно сбилось дыхание, он вздрогнул. Видимо, все-таки чувствовал мою силу.

– Третий сын… – повторил я задумчиво. – Без права на титул. Без заметных талантов. Без серьезных перспектив. Единственное, что у тебя есть – это фамилия отца. И ты используешь ее, чтобы унижать девушку, которая не может ответить.

– Да как ты смеешь…

– Я просто наблюдаю, – пожал я плечами. – И мне действительно любопытно: а твой отец знает, как именно ты проводишь время в академии? Граф Рейнхолл, насколько я слышал, человек старой школы. Честь, достоинство, благородство… ему важен весь этот парадный набор. Как думаешь, ему придется по душе, когда он узнает, что его сын занимается травлей беззащитных студенток?

Эдвин открыл рот, закрыл, снова открыл.

– Помнится, на одном из приемов он едва не вызвал виконта Берта на дуэль только потому, что тот повысил голос на служанку. Помнишь?

Эдвин дернулся, но уже через секунду на лице появилась злобная усмешка.

– Ты намекаешь, что лично знаешь моего отца? Не смеши меня. На том приеме было полно народу, – выпалил он. – Десятки гостей, слуги, музыканты… Да любой мог разболтать эту историю! Ты просто где-то подслушал сплетни и теперь пытаешься блефовать.

– Возможно, – согласился я. – А возможно, я вообще тот самый страшный Темный, о котором все вокруг шепчутся.

– Брехня, – фыркнул Эдвин. – Темный – младший брат короля, хоть и носит другую фамилию, это все знают. Будь ты им, одет был бы соответствующе и за нищенку заступаться не стал бы.

– Он врет, – зашептала одна Мирелла. – Моя кузина клялась, что видела его однажды на балу. Она сказала, у него черные без белков глаза, и смотрит он будто бездна!

– Возможно, – повторил я. – А возможно, и нет. Хочешь проверить?

Я чуть склонил голову, будто припоминая что-то забавное.

– Передавай отцу привет, – едва слышно произнес я. – И напомни, что король до сих пор недоволен историей с северными рудниками.

Лицо Эдвина приобрело нездоровый сероватый оттенок, а взгляд заметался по сторонам, словно графский сынок искал путь к отступлению. Селеста за моей спиной тоже напряглась, я физически ощущал ее растерянность и попытки понять, кто я на самом деле.

Несколько секунд Эдвин стоял неподвижно, затем повернулся к своей свите.

– Идем, – хрипло бросил он, стараясь сохранить остатки достоинства. – Здесь нечего делать.

И поспешно двинулся к выходу.

Селеста неровно выдохнула, будто все это время боялась нормально дышать.

Глава 4

Я дождался, пока Эдвин со свитой скроется за дверью, обернулся к Селесте:

– Ну что, с десертами определилась?

Она явно не ожидала, что после произошедшего я вернусь к будничному тону.

– Да, я… – она запнулась. – Спасибо, что заступились.

– Пустяки, – пожал я плечами.

– А вы действительно знаете графа Рейнхолла? – не удержалась она.

– Скажем так… я знаю о нем достаточно, чтобы Эдвин предпочел не проверять.

Селеста прищурилась:

– То есть… вы с ним лично знакомы?

Я улыбнулся уголком рта и на секунду отвел взгляд. Врать не хотелось, но и раскрывать все карты было еще рано.

– Значит, вы все-таки блефовали… – додумала она мой ответ. – Но ведь это рискованно! А вдруг он всем расскажет, что вы выдавали себя за Темного? Говорят, тот не терпит, когда кто-то примеряет на себя его имя, высасывает душу и за меньшее.

– Учту на будущее, – сухо отозвался я.

– Я серьезно! – она нахмурилась, искренне обеспокоенная. – Эдвин мог не поверить, и у вас из-за меня были бы проблемы.

– Селеста, – произнес я мягко, но твердо, – мне было в радость поставить этого самовлюбленного идиота на место. Ни он, ни кто-либо другой не имеет права тебя обижать. Ни из-за своего происхождения, ни из-за денег, ни из-за чего бы то ни было. Ты не обязана это терпеть.

Селеста покраснела и опустила взгляд, явно смутившись.

– Спасибо… – произнесла она. – Никто раньше за меня не заступался.

Я улыбнулся, решив, что на сегодня серьезных разговоров хватит.

– Не стоит благодарностей, – сказал я уже веселее и кивнул в сторону столиков. – И выбери уже что-нибудь поесть.

Селеста выбирала блюда старательно и немного растерянно, все время оглядывалась на меня, будто проверяя, правильно ли делает. Я молча кивал. В итоге выбор получился основательным: суп, жаркое, два вида салата и целая гора десертов: медовые булочки, эклеры с кремом, что-то ягодное в маленьких вазочках.

Когда мы уже сидели за столом, я не удержался и сказал серьезно:

– Селеста, я не всегда буду рядом. Тебе стоит научиться давать сдачи. Не словами – этого недостаточно для таких, как Эдвин. Такие люди понимают только язык силы, и, если ты хоть раз дашь отпор, они куда быстрее оставят тебя в покое.

– Я… не привыкла так делать, – ответила она. – Меня учили, что воспитанные люди не отвечают грубостью на грубость.

– Воспитанные – может быть, – согласился я. – Но иногда нужно выбирать между воспитанностью и собственным достоинством. И второе важнее.

– Спасибо… Я постараюсь, – она серьезно кивнула.

«Прямо воинственный котенок, – хмыкнул я, едва сдерживая улыбку. – Такая милая».

Она принялась за еду аккуратно и сдержанно, но постепенно расслабилась и уже ела с аппетитом. Я не торопил, не заполнял тишину разговорами.

Когда она откусила эклер, на нижней губе остался маленький мазок кремa. Я не удержался – потянулся и вытер его, на мгновение дольше задержав пальцы возле ее губ. И поймал себя на том, что едва сдерживаюсь, чтобы не наклониться и не слизнуть крем.

Я убрал руку и одернул себя: «Возьми себя в руки, Деймон!».

Селеста снова покраснела, но ничего не сказала.

После обеда мы немного погуляли по академическому парку. Она вела меня по центральной аллее, рассказывая о старых корпусах, о том, что академия была основана почти триста лет назад. Я знал все эти истории наизусть. Но сейчас было совершенно не важно, что она рассказывает. Мне нравилось просто слушать ее голос.

Когда мы вернулись к главному входу, солнце уже клонилось к закату.

– Мне пора, – сказал я, совершенно не желая уходить отсюда без нее.

Селеста кивнула. Она выглядела спокойной.

– Хорошо. Тогда я пойду готовиться к занятиям, – сказала она деловым тоном. – Еще раз спасибо… за помощь с Эдвином.

С этими словами она слегка наклонила голову и направилась в сторону женского общежития, ни разу не оглянувшись. Это почему-то задело сильнее, чем должно было.

С тяжелым вздохом я развернулся и направился к выходу из академии. Экипаж уже ждал.

***

Вернувшись в замок, я долго не мог успокоиться. Сидел в кабинете с бокалом, глядя в огонь в камине, и прокручивал в голове сегодняшние события.

Следующие несколько дней я занимался тем, что умел лучше всего – собирал информацию. В прошлой жизни я не лез в прошлое Селесты. Когда она была рядом, хватало того, что она просто есть. Я не думал о ее семье, долгах и тайнах. А сейчас…

Сейчас я поднял все.

Провел несколько тайных встреч, потревожил пару старых знакомых в столице, задействовал одного очень полезного клерка из департамента наследства и сделал «подарок» человеку, который работал управляющим в поместье семьи Роуз.

То, что я узнал, мне совсем не понравилось.

Отец Селесты, лорд Ричард Роуз, был младшим сыном старого барона. Когда ее дед умер, земли, титул и капитал отошли старшему брату, лорду Вильяму. Формально все было по закону, но многие шептались, что в завещании фигурировал именно младший сын. Впрочем, Ричард даже не пытался спорить с братом. Говорили, он всегда был слишком мягким и добрым человеком, не способным на конфликт.

А сейчас он тяжело болен. Лечение требовало огромных денег, а их у них давно нет.

Что касается дяди Селесты, лорда Вильяма, этот тип оказался еще хуже. За последние десять лет он почти промотал семейное состояние и находился на грани разорения.

А теперь, чтобы спастись от банкротства, пытался выдать племянницу замуж за одного из старых аристократов. Но самым интересным было не это, а то, что в эти выходные лорд Вильям устраивал в своем поместье «скромный семейный бал». На самом деле – скрытые смотрины, на которые пригласил пожилых, богатых и крайне мерзких типов. Этот ублюдок планировал устроить аукцион.

Я откинулся в кресле и медленно поставил бокал на стол.

– Как вовремя… – тихо произнес я в пустоту кабинета.

Глава 5

Селеста

Селеста вошла в поместье через боковую калитку, которой обычно пользовалась прислуга. Парадный вход предназначался для гостей, а она гостьей здесь не была, и дядя Вильям не позволял ей забывать об этом ни на минуту.

Во дворе уже горели фонари, из большого зала доносилась музыка, а в освещенных окнах мелькали силуэты в дорогих платьях и костюмах – бал был в самом разгаре. Дядя написал, что нужно приехать показаться гостям, и она приехала, хотя из приличной одежды было только старое голубое платье, перешитое дважды.

Она направилась к дому через двор, рассчитывая незаметно проскользнуть к боковому входу, но заметила, что возле дальней стены конюшни собралось несколько слуг с факелами и длинными шестами. Они стояли вокруг грубо сколоченного загона, за решеткой которого металось что-то крупное и серое.

Это был дикий волк, судя по всему, пойманный для развлечения гостей. Селеста слышала, что некоторые аристократы любят прерывать танцы травлей прямо во дворе.

Она невольно замедлила шаг. Волк хрипло рычал и снова бросался на решетку, сдирая лапы о грубые доски. На земле под ними уже темнели кровавые пятна.

Рядом с загоном, чуть в стороне от слуг, стоял светловолосый молодой человек в дорогом камзоле, видимо один из гостей.

Наверное, засов не докрутили, потому что, в следующее мгновение, когда зверь кинулся на решетку, та со скрипом поддалась. Зверь прыгнул прямо на молодого человека. Селеста остановилась, не в силах оторвать взгляд от происходящего.

Молодой человек оказался не так прост. Едва зверь коснулся руки, его отбросило в сторону. Взвизгнув, волк покатился по земле. Незнакомец же только досадливо поморщился, осматривая рукав, на котором проступила кровь – зверь все-таки зацепил его.

Волк вскочил на лапы и метнулся в сторону, прочь от людей, к темному пятну кустов у ограды.

– Убейте его, – бросил молодой человек слугам. – Он посмел меня укусить.

Один из слуг тут же вскинул арбалет.

– Не нужно! – вскрикнула Селеста и сама не поняла, как оказалась рядом. – Пожалуйста, не убивайте. Я могу загнать его обратно в клетку.

Слуги недоуменно переглянулись – в этом доме ее слово никогда не имело веса. Молодой человек посмотрел так, будто она ляпнула что-то очень смешное и нелепое.

Зачем она вмешалась? Не из жалости. По крайней мере, не только из нее – волк все равно не переживет ночь. Но быстрая смерть от арбалетного болта казалась слишком бессмысленной, особенно когда среди гостей находился человек, заслуживавший его клыков куда больше.

– Ты? – переспросил молодой человек, разглядывая ее. – Ты хоть представляешь, что это за зверь?

– Представляю, – тихо ответила Селеста. – Пожалуйста, дайте мне минуту, прежде чем стрелять.

Не дожидаясь ответа, она медленно пошла к кустам, где затаился утробно рычавший волк, опустилась на одно колено в нескольких шагах от него и протянула раскрытую ладонь. С пальцев соскользнула маленькая светящаяся бабочка и запорхала перед мордой волка.

Он дернул ушами, мотнул головой, провожая взглядом мерцавшее существо, кружившее перед самым его носом. Рык стих, волк сделал неуверенный шаг, потом другой и потянулся к бабочке. Словно завороженный, он подошел к Селесте и ткнулся носом в ее протянутую руку.

– Хороший мальчик, – шепнула он. – Иди обратно в клетку. Веди себя смирно, пусть они думают, что ты смирился.

Она задержала ладонь у морды волка на секунду дольше, чем требовалось, мысленно показывая ему образ толстого Нормана, который отказался вернуть деньги, когда-то одолженные ее отцом. Сейчас эта сумма была крайне нужна для оплаты лечения.

Месяц назад Селеста пришла напомнить о долге, но Норман только развел руками и заявил, что без расписки никакого долга не существует. После чего демонстративно заказал еще одну бутылку дорогого вина и посоветовал ей не отвлекать занятых людей своими выдумками.

Если позже Норман окажется рядом с клеткой, зверь узнает его, зарычит и, возможно, заставит отшатнуться на глазах у всех. А если при этом достопочтенный господин свалится в грязь или намочит штаны от страха, Селеста едва ли станет переживать.

Эта мысль была нехорошей, но удивительно приятной.

– Идем, – тихо позвала Селеста, поднялась с колен и направила бабочку к загону.

Волк послушно потрусил за ней, не оглядываясь, и спустя минуту уже сидел за решеткой. Слуги торопливо закрыли засов, а Селеста поднялась с колен, отряхнула платье и обернулась. Светловолосый молодой человек смотрел уже без прежней насмешки.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Селеста Роуз. Я племянница лорда Вильяма.

– Какая у тебя необычная магия, Селеста.

– Это дар от матери, – пожала она плечами, чувствуя себя неловко. – Почти бесполезный. Я умею немного успокаивать диких зверей, вот и все. На людей не действует, да и с домашними животными тоже не всегда получается.

Она слабо улыбнулась.

– Хм, – незнакомец задумчиво склонил голову, разглядывая ее так, будто решал какую-то задачу. – А что насчет темных магов? Существ, в которых много дикой неприрученной силы?

Селеста растерянно моргнула.

– Я… не знаю. Никогда не пробовала, – она нахмурилась, пытаясь понять, к чему этот вопрос. – Думаю, не сработает. Темные маги – это все-таки не звери.

– Не звери, – согласился молодой человек, и в голосе послышалась задумчивая улыбка. – Но, возможно, для вашего дара не имеет значения, кто перед вами: волк или человек. Главное, насколько он… не укрощен.

Селеста поежилась, не зная, что на это ответить.

– Простите, мне нужно идти, – сказала она поспешно, отвесив поклон. – Меня ждет дядя.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрым шагом направилась к боковому входу в дом.

***

Переодевшись в единственное более-менее приличное платье, Селеста уже хотела пойти в кабинет к дяде, как вдруг в ее комнату постучался слуга.

– Госпожа Селеста, лорд Вильям просил вас подождать у кабинета, – произнес слуга, чуть склонив голову. – Он скоро освободится и примет вас.

Дядя редко присылал за ней слуг, и уж тем более те никогда прежде не обращались к ней так – с поклоном, будто она что-то значит в этом доме.

«Видимо, сегодня особенный случай», – подумала она с иронией, но вслух сказала:

– Хорошо, спасибо. Я как раз туда иду.

Слуга кивнул и поспешил по своим делам, а Селеста пошла к кабинету, недоумевая, что могло заставить дядю вдруг проявить такую не свойственную ему обходительность.

Подойдя к кабинету, она остановилась перед тяжелой дубовой дверью. Та была плотно закрыта, но голоса изнутри доносились удивительно отчетливо, будто говорившие стояли в паре шагов от нее, а не где-то в глубине кабинета.

Сразу стало неловко. Подслушивать не в ее привычках, и первым порывом было отойти подальше, но тут до нее донеслась фраза, заставившая замереть на месте.

– …сумма более чем щедрая, Вильям, – произнес незнакомый мужской голос, сухой и деловитый. – Но я хочу быть уверен, что девушка согласна. Мне не нужны проблемы после свадьбы.

– Согласна она, согласна, – нетерпеливо ответил дядя. – Она мягкая и послушная. Поверь, она проглотит все.

– А если не проглотит? – не сдавался голос. – Девки в ее возрасте иногда упрямятся.

Дядя Вильям мерзко хохотнул:

– Тогда я ей объясню по-другому. Скажу, что если она не понравится вам, то я просто заберу ее из академии. Будет сидеть дома, пока не подпишет брачный контракт. А если продолжит артачиться – надавлю тем, что ее отец не протянет и месяца без лечения. Поверьте, она быстро станет шелковой…

У Селесты все внутри похолодело.

– …Но вообще, – продолжал дядя уже с откровенной жадностью, – сегодня я хотел бы провести, так сказать, аукцион. Кто даст больше – тот пусть ее и забирает. Грейвс дает двадцать две, Хольм – двадцать пять. А толстый Норман уже намекнул, что готов на тридцать, если она окажется достаточно покладистой. Но, возможно, услышав вашу цену, они тоже согласятся добавить.

Она знала эти имена. Лорд Грейвс – семидесятидвухлетний вдовец, о котором ходят отвратительные слухи. Граф Хольм – шестидесятилетний развратник, дважды разведенный, известный своей жестокостью по отношению к женам. Толстый Норман – богатый купец, получивший титул барона за огромные «пожертвования» короне. Грубый, вульгарный, старше Селесты почти на сорок лет, с репутацией бесчестного человека. И все они уже здесь – приехали, чтобы торговаться за нее, как за породистую кобылу.

Продаться она при необходимости могла и сама. Эта мысль возникла неожиданно ясно, почти спокойно, но выбирать покупателя за нее дядя не имел права.

Она найдет человека, который будет ей полезен, и сама определит условия. Решение было унизительным, однако унижение, выбранное добровольно, все же отличалось от цепи, затянутой чужими руками.

– А она знает, что сегодня ее смотрины? – настаивал все тот же голос.

– Да что вы все заладили – «знает», «согласится», «проблемы»! – не сдержался дядя. – Я вам ее на блюдечке принес, а вы мне тут допрос устраиваете, как будто это я вас уговариваю! Девка сделает то, что ей скажут. У нее нет ни денег, ни выбора, ни характера, чтобы артачиться.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Затем тот же сухой голос тихо, с легкой насмешкой ответил:

– Как грубо вы выражаетесь, лорд Вильям. Я просто хотел убедиться, что товар… качественный и не создаст проблем.

Ворваться бы в кабинет к дяде и все высказать! Но нет, сейчас нельзя, иначе он запрет в ее комнате до конца бала, и будет только хуже. Или вообще скажет свое привычное, про долг перед отцом, а она эту фразу уже наизусть выучила.

Решено: на аукцион она не пойдет, и улыбаться старикам тоже не станет. А дядя пусть только попробует снова давить на болезнь отца, которой размахивает как поводком.

Селеста быстро вернулась в маленькую комнату, которую ей выделили. К счастью, небольшую дорожную сумку она так до конца и не распаковала.

Сердце колотилось почти в горле, когда она тихо спускалась по лестнице для прислуги. Каждая скрипнувшая ступень казалась оглушительно громкой, однако никто не вышел навстречу.

Она выскользнула через заднюю дверь и уже пересекла половину двора, когда услышала со стороны конюшни скрежет когтей по дереву. Звук был негромким, но Селеста сразу поняла, кто его издает. Волк все еще сидел за решеткой. Он ждал, пока люди закончат танцевать.

Селеста замедлила шаг, хотя здравый смысл требовал немедленно бежать к воротам. Очень скоро дядя обнаружит ее отсутствие, и тогда каждая потерянная минута может оказаться решающей.

Она почти заставила себя пройти мимо, но из памяти снова всплыл голос Вильяма: «Кто даст больше, тот пусть ее и забирает». Волка собирались выпустить на потеху гостям, направить его страх и ярость туда, куда пожелают хозяева, а потом убить, когда зрелище закончится.

А ведь Селеста собиралась сделать почти то же самое – хотела воспользоваться звериной яростью, чтобы напугать Нормана, а затем оставить людям, заранее решившим его судьбу.

Сходство оказалось слишком неприятным, чтобы его игнорировать.

Селеста резко свернула к загону, все еще убеждая себя, что потеряет лишь несколько мгновений.

Возле конюшни никого не было, большая часть слуг находилась в доме. Волк поднялся, едва увидел ее. Он не зарычал, лишь внимательно стал следить за Селестой через решетку.

– Тише, – прошептала она, подходя ближе. – Сегодня представления не будет, но остальным об этом пока знать ненужно.

Засов был закреплен надежнее, чем прежде, однако рядом на столбе висел железный крюк, которым слуги управлялись с дверцей. Селеста сняла его и с трудом приподняла тяжелую скобу. Металл скрипнул, и волк припал к земле. На морде обнажились клыки, но Селеста успела призвать бабочку, прежде чем страх окончательно заглушил память зверя о ее прикосновении. Волк успокоился, подошел к дверце, однако не попытался вырваться, словно ждал нового приказа.