Читать книгу "Стреломант. Том 2"

Глава 6. Дядя Ваня

Бернард... Какое глупое и громоздкое имя. Впрочем, как и Себастьян. В роду Ратко что, считается, что чем вычурнее и сложнее имя тем лучше?

Я высказал этот вопрос в пренебрежительно-высокомерной манере, но Чел ответила на него совершенно серьезно. Ответила, что не знает. На второй вопрос – насколько они уверена, что видела именно его, она ответила, что вероятность девяносто пять процентов.

В мире, даже в этом, не так уж и много людей, которые прокалывают себе обе брови в двух местах. И еще меньше таких людей могли бы случайно оказаться в одном со мной населенном пункте и на одном и том же перроне вокзала.

На всякий случай мы провели на перроне еще полчаса, в течение которых мои девочки стояли, загородив меня своими телами, насколько это вообще было возможно, и хмуро смотрели на всех, кто подходил слишком близко. Но Ратко, если это действительно был он, себя не проявил. Он явно не собирался нападать на превосходящие силы противника. Вряд ли он вообще собирался нападать на других реадизайнеров, кем бы они ни были, слишком больно ему это может аукнуться. Наверняка он будет ждать удобного момента, когда я окажусь без защиты девчонок, а значит, даже в душ и туалет придется ходить с кем-то из них.

Ну ладно, только в душ.

Мы ушли с перрона самыми последними. Давно отбыли поезд, который привез нас в Винозаводск, давно разошлись приехавшие им пассажиры, а мы все стояли, делая вид, что увлеченно копаемся в своих телефонах и что-то друг другу показываем. При этом один из нас всегда поглядывал за окружением, пытаясь не пропустить что-то опасное, или просто необычное. Но ничего не происходило, поэтому, когда перрон полностью опустел, и никто подозрительный так и не привлек наше внимание, мы рассовали телефоны по карманам и тоже двинулись к выходу.

– Что думаете? – спросил я, не переставая поглядывать по сторонам.

– Что ты сегодня из номера ни ногой. – хмуро ответила Ника, поднимая руку, чтобы поймать такси. – Будешь сидеть под замком, а я буду сидеть рядом. Так и проведем всю ночь, а завтра отправимся к сигмастеру.

– Почему завтра?

– Потому что сегодня уже поздно, дубина. – вздохнула Ника. – Ты время вообще видел? Если бы мы не потеряли столько времени на то, чтобы тупо простоять на перроне, могли бы заехать к дяде Ване сейчас, но и то толку было бы мало – максимум он бы тебя осмотрел в линзу и принялся придумывать эскиз пока.

– Придумывать эскиз? Что еще за эскиз?

– Ты что, эхом моим нанялся работать? – огрызнулась Ника. – Да, эскиз! Каждому реадизайнеру нужен свой эскиз, наиболее полно раскрывающий его силу. Он зависит от многих факторов – от Линии, от направленности, от силы, от любимых техник!.. Говоря проще – одинаковых сигм в мире просто не существует. Все уникальны. Каждая уникальна.

– Должно быть, этот твой дядя Ваня реадизайнер высочайшего уровня. – хмыкнул я, садясь в подъехавшую машину. – Раз он так хорош в своем деле.

– Кстати, нет. – внезапно вместо Ники ответила Чел. – Он вообще не реадизайнер. Практически все сигмастеры – обычные люди, без склонности к реадизу, стало быть.

– Да ладно! – я выпучил глаза. – А как тогда они это делают?!

– Талант, стало быть. – Чел пожала плечами. – Я не спрашивала.

– Зато я спрашивала. – ухмыльнулась Ника. – Правда не у дяди Вани, но мне все равно ответили. У сигмастеров просто природный талант, какая-то невероятная интуиция, которая позволяет им создавать рисунки, которые подходят конкретному человеку и его реадизу. Сигмастер сначала долго смотрит на тебя и на твои способности, а потом выдает один-единственный вариант рисунка. И этот вариант работает.

– А место, где колоть? Сам выбираешь?

– Нет, это делает тоже мастер. – ответила Чел. – Тоже по каким-то своим принципам, как и сам эскиз.

– А у тебя тоже есть сигма? – я перевел взгляд на аэромантку.

– У всех есть, я же говорила. – фыркнула Ника.

А Чел только кивнула, ухватилась за нижний край своего короткого топика и потянула его вверх.

Ну охренеть теперь! Судя по тому, что из-под ткани проступила мягкая округлость груди, Чел тоже не носила белья! Сейчас Ника это увидит, и что тут начнется!..

Но Чел вовремя остановилась – даже сосок не мелькнул. Только нижняя половина груди, и под правой, наполовину скрываясь под ней – витиеватый рисунок мягкими волнистыми линиями. Он был выполнен белым цветом и местами как будто мерцал – то пропадал, уступая место телесному цвету, то появлялся снова. Из-за этого казалось, что сигма Чел двигается.

Ника ничего не сказала аэромантке, но я на всякий случай повернулся к ней и поспешил сменить тему:

– А твоя как?

Вместо ответа Ника выгнулась на сиденье и слегка стащила с себя облегающие красные джинсы, под которыми, как водится, ничего не было. Сигма на ее тазовой кости блестела свежей ярко-красной краской, словно была вырезана по живому. А еще она...

– Кажется, немного изменилась.

– Не «кажется», а так и есть. – кивнула Ника, подтягивая джинсы. – С каждым годом ведь силы реадизайнера растут... Ну, если не запускать себя, конечно. Вот и сигме приходится расти и усложняться, чтобы соответствовать.

– Занятно. – оценил я. – Я одного только понять не могу. Ты говорила, что сигмы делаются твоим собственным рабочим телом, верно?

– Так и есть. Кусок рабочего тела выносится как бы наружу тебя, что обеспечивает лучший контроль над ним, ведь он уже снаружи тебя. Сложно объяснить, но это как через деревянную стену вывести на улицу стальную пластину и по ней холод будет пробираться в жилое помещение.

– Это ладно. – я махнул рукой. – Но как вообще делать татуировки рабочим телом? Я еще понимаю, твоей кровью... А как Чел накололи татуировку воздухом? А Ратко – они с сигмами? Как колоть пространство?

– А для этого и нужен везиум. У сигмастеров целые мастерские, напичканные оборудованием специально для того, чтобы запечатывать рабочее тело в... «чернилах». Если бы не это, если бы сигмастеры могли работать с минимум инструментов, было бы проще перекинуть одного такого к тебе в Кирославль, чем тащить тебя по дарговым пустошам.

– Так а запечатывают-то как?

– Откуда я знаю? – Ника пожала плечами. – Если тебе интересно, завтра сам у дяди Вани и спросишь, только не думаю, что он расскажет. А если и расскажет – вряд ли ты поймешь. Кстати, мы приехали.

– Но я еще не все спросил! – запротестовал я.

– Потом доспрашиваешь. – отмахнулась Ника, вылезая из машины. – Говорю же, приехали. Подожди десять минут.

– Как-то быстро мы приехали. – вздохнул я, вылезая из машины тоже и оказываясь возле небольшого трехэтажного здания с вывеской «гостиница». – И как-то... Не круто.

– Привыкай. – звякнула колокольчиком Чел, вылезая следом за мной. – Это Винозаводск, ресурсный поселок, стало быть. Это не город с его высокими небоскребами. Здесь всех жителей тысяч десять хорошо если наберется. И те – простые люди. А реадизайнеры тут редкие гости, только если за сигмой приезжают.

– И почему же так?

– Давай до номера дойдем, и я объясню. – вздохнула Ника, открывая дверь гостиницы. – Просила же без вопросов.

Внутри оказалась простенько, но чистенько – тут явно не привыкли привечать дорогих и именитых гостей, эта гостиница была для простых людей без претензий. Тем не менее, я не удивился, когда понял, что номер Ники – самый дорогой из всех, какие только есть в этой гостинице. В нем опять было две комнаты, и я не удивлюсь, если он вообще был всего один такой.

– Ресурсный поселок это, по сути, ферма или шахта или еще что, в зависимости от материала, который он производит. – объяснила Ника, запустив нас в номер. – С защитным периметром, само собой. Он живет тем, что добывает ресурсы, которые нужны городам для жизни. Если бы не ресурсные поселки, города давно бы уже вымерли банально от голода – внутри стен просто нет места для того же сельского хозяйства. Ну и металлы всякие, понятное дело, не выйдет добывать там, где их банально нет.

– Ага. – я сел на диван и положил сумку с луком под рукой. – А тут добывают, стало быть, везиум? Что вообще такое этот везиум?

– Минерал, стало быть. – Чел села рядом. – Белый, легко крошащийся, растворяется в воде. В виде порошка привлекает даргов.

– Ну, это я уже в курсе. – хмыкнул я. – А еще он для чего используется?

– Хорошо горит. Очень хорошо горит, даже лучше, чем каменный уголь. – продолжила Ника, садясь между нами. – Порошок можно вдохнуть и он на некоторое время усилит реадизайнерские способности, но это крайне вредно. Легкие забиваются, и вывести его потом из них практически невозможно.

– Какая интересная штука. – оценил я. – А главное – многофункциональная.

– Это точно. Причем до начала Мутных Веков везиум оставался малоинтересным и практически бесполезным материалом.

– Мутных Веков?

– Да, так называют тот момент, когда все началось. Дарги, реадиз, везиум. – Ника махнула рукой. – Все.

– Это все случилось в один момент?

– Да кто ж знает. – как на идиота, посмотрела на меня Ника. – Или ты думаешь, когда первые дарги напали на первые попавшиеся на пути поселения людей и сравняли их с землей, там был кто-то, увлеченно конспектирующий все происходящее? Тогда еще даже кинокамер не существовало, да и фотоаппаратов, наверное, тоже. Так что сведений о Мутных Веках крайне мало, и те порой друг другу противоречат. Главное, что люди все же научились пользоваться реадизом раньше, чем полностью вымерли.

– Может, это и была цель? – я повернул к Чел, которая, кажется, знала больше, чем Ника. – Ну, чтобы люди вымерли... Как думаешь?

– Звучит не очень умно. – призналась Чел с улыбкой. – Дарги же охотятся на людей. Стало быть, люди им нужны. Без людей дарги вымрут.

– И что, никаких идей насчет того как и почему эти твари вообще появились? – я развел руками в недоумении.

– Сотни идей! Сотни! Тысячи теорий, стало быть! – широко улыбнулась Чел. – Но все при более или менее внимательном рассмотрении не выдерживают критики. Так, конспирология сплошная. Ты вполне можешь придумать свою теорию появления даргов и в абсолюте она не будет выглядеть более смехотворно, чем любая другая.

– Спасибо, не интересует. – признался я, поворачиваясь к Нике. – А вот кое-что другое очень даже интересует.

– М? – мурлыкнула Ника, положив руку мне на колено и слегка сжав когти.

– Ты сказала, что сигмы делают рабочим телом реадизайнера.

– Ага, и?

– А мне-то ее чем будут делать?

На следующий день в шесть утра мы уже стояли на другом конце Винозаводска, перед узеньким домиком в три этажа, зажатым между двумя другими домами повыше. Всего в один подъезд, всего в одну квартиру на этаж, этот невзрачный доходяга от мира зданий скрывал в своей середине то, что нам нужно. Мастерскую дяди Вани, занимающую собой целых две комнаты из трех.

Ника вчера так и не ответила мне на мой вопрос, безразлично пожав плечами и сказав, что понятия не имеет, что и как будет делать дядя Ваня. Сказала лишь, что он уже тридцать лет делает сигмы Кровавым, и он знает свое дело, а значит, что-то придумает. Как это ни странно, но за все эти годы дядя Ваня, не обладая даром реадиза, собрал о нем сведений больше, чем знал на данный момент я.

Впрочем, нет, это как раз совсем не странно. Знать о реадизе меньше меня – совсем не трудно.

– В конце концов, Ратко же тоже как-то делают сигмы. – задумчиво сказала Ника, глядя на жилище сигмастера. – Самим пространством, ага?

– Это если они их делают. – вздохнул я и толкнул дверь подъезда, решив не откладывать дело в долгий ящик.

Поднявшись по местами сколотой бетонной лестнице на второй этаж, мы остановились перед невзрачной дверью, обитой чем-то вроде кожи. Два ряда клепок пересекали ее по диагоналям крест-накрест, а ровно посередине торчал дверной глазок.

Какого же роста дядя Ваня, если глазок так низко?

Ответ я увидел сам, когда Ника позвонила в дверной звонок. За дверью моментально начали щелкать многочисленные замки, не меньше трех, и, когда дверь отворилась, я понял, что не так было с дядей Ваней.

Дядя Ваня ездил в инвалидном кресле. У дяди Вани не было ног. Одной – ниже лодыжки, второй вообще начиная с колен.

Но даже и без инвалидности дядя Ваня вряд ли смог бы затеряться в толпе. Это я мог бы предположить, сколько ему лет, основываясь на информации от Ники, а вот кто-то другой сходу и не смог бы определить его возраст. Дядя Ваня был полностью лысым и покрыт татуировками, как внешние городские стены – царапинами и щербинами. Даже голова его была покрыта чернилами процентов на восемьдесят, да что там голова – даже белки глаз были зататуированы в черное! Создавалось впечатление, что, когда у дяди Вани не было клиентов из рода Висла, он делал татуировки простым людям, а, когда не было клиентов и среди них – самому себе.

– Тресса Ника! – обрадовался дядя Ваня. – Как ваша сигма себя чувствует? Прижилась? Не беспокоит?