Читать книгу "Султан. Ты будешь моей"

Глава 4

– Не слушай её, – тихо шептала мне Белла, – она не плохая на самом деле, не злая, просто… такой характер. Кариму у нас все боятся, даже старейшины.

Боятся.

А я устала бояться. Не хочу больше и не буду!

И могу дать отпор.

Белла повела нас на второй этаж.

Только сейчас я заметила какой у них просторный, светлый, уютный дом.

Такой же как был у моих родителей.

Дом, который у нас с сестрой отобрали.

Якобы за долги, но я-то знаю, что это не так! Не было у отца долгов. И бизнес он вёл честно. Просто… просто кое-кто из родственников всегда завидовал.

– Вот, посмотри, малышка! Тут еще не до конца всё готово, мы торопились, не знали, что ты любишь. Но нам показалось, что вот так будет хорошо.

Мы стояли в дверях, и я чувствовала ком в горле, и глаза разъедала предательская влага.

Как они узнали? Откуда?

Комната, которую подготовили для моей сестры оказалась почти в точности такая, какой была её комната в нашем доме, в доме папы и мамы.

– Сестрёнка… какое чудо! Это… это моя комната! Моя! Моя!

Ася забежала внутрь начала прыгать, хлопать в ладоши, кружиться. Я тоже зашла, закрывая рот ладонью. Не хотела, чтобы она видела мои слёзы.

– Ну что ты, дочка, что ты… – обняла меня Белла. – Всё будет хорошо.

– Злата, посмотри, наши подушки! Совсем как наши, да?

– Да!

Мы с сестрой любили в шутку подраться подушками, покидаться. Еще у нас были одинаковые мягкие игрушки – авокадо и акулы.

– А какая твоя комната? – спросила Ася вроде как у меня, просто боялась еще обращаться к Белле.

– Пойдёмте, посмотрим, она рядом.

Белла, улыбаясь поймала Асю в дверях, обняла крепко.

– Какая девочка! Какие вы красивые, девочки! Ах, я так хотела себе девочку, дочку, а у меня одни мальчишки! А тут такая радость! Теперь девочки, целых две!

Мне понравилась Белла. Я чувствовала, что вся эта её теплота и мягкость – настоящая, искренняя. Она добрая.

Я могу видеть такие вещи. И сестра, Ася, тоже может, поэтому она без страха прижалась к её животу.

– Ты хорошая, тётя Белла, милая и красивая!

– Спасибо, родная, пойдёмте, вот тут.

Двери рядом по коридору.

Зашли в спальню, предназначенную мне и снова та же реакция.

Комната так похожа на мою…

Да, тут не было плакатов, не было моей стены со всякой всячиной – я специально повесила пробковую доску, и крепила на неё всякую важную для меня мелочевку – билеты в кино и на концерты, какие-то открытки, картинки, записки, смешные вырезки.

Всё это осталось дома. Я не успела забрать.

Всё это, скорее всего уничтожили…

– Златуля… как дома… совсем как дома…

Ася прижалась ко мне сильнее и вдруг начала плакать, так горько. Я увидела, как растерялась Белла, смотрела на меня не понимая.

Она молодая, моложе нашей мамы. Если бы мама была жива.

– Что? – шептала женщина, глядя на меня, и я заметила, что у неё в глазах тоже слёзы.

Мы обнялись все, втроём.

– Не плачьте, всё будет хорошо, не надо плакать. – причитала жена хозяина, сама вытирая слёзы.

А потом я услышала шаги и голос Ахмада.

– О, боги мои! Почему эти женщины всегда плачут, а? Рустам, скажи мне, ты знаешь?

– Нет, отец, не знаю, но разводить сырость они любят, да.

Я повернула голову и увидела парня, мне показалось, он мой ровесник, примерно моего возраста. Очень симпатичный, такой, какими бывают восточные парни. Он улыбался и с удивлением разглядывал меня и Асю, а я…

Мне стало неловко. Не страшно, нет, неуютно.

Жить в доме с мужчинами… Да, он уже не мальчишка, мужчина, хоть и очень молодой.

Я не смогу. Не смогу.

Почувствовала, что дышать тяжело, и сразу ощутила взгляд Беллы и услышала шёпот.

– Что ты, дочка? Не бойся, это наш Рустам, он хороший мальчик, он тебя не обидит.

– Познакомься, сынок. Твои сёстры, Злата и Ася.

– Очень приятно. Красивые сёстры. Ох, отец, ну что, нужно доставать биту, или автомат.

– Ты о чём?

– Мне же теперь этих красавиц охранять! Э! Автоматом не обойдешься, тут нужна целая армия.

Он рассмеялся, я увидела улыбку Ахмада, его жена тоже рассмеялась, а Ася удивлённо спросила:

– Охранять нас? А от кого охранять? Тут у вас что, дикие звери?

Все опять засмеялись, а мне стало совсем не смешно и не уютно.

Если бы звери.

Сестра пока не знала, что люди пострашнее зверей.

А я уже знала.

И когда увидела в саду первый раз Султана, вспомнила именно об этом.

Глава 5

Стук в дверь слышу, быстро слёзы вытираю. Но дрожь не уходит.

Белла заглядывает.

– Дочка, что случилось?

Голову опускаю.

Думаю, она и сама понимает, понимает, почему я боюсь мужчин.

Я не рассказывала, просто… Это не важно.

Взгляд отвожу.

Я здесь совсем еще мало времени провела, всего два месяца, но всё так сложно, я не представляю как дальше будет.

Сейчас лето, не нужно ездить на учёбу, в город. А что начнётся осенью?

Я ведь и так уже…

– Спустишься, Злата? Султан у нас хороший, он бы не обидел тебя.

Все так говорят, не обидел бы.

Он так смотрел!

Я видела в его глазах жар, страсть, огонь.

Мне кажется, я даже понимала, о чём он думает.

Русская девочка. С такой можно.

Этот негласный закон я узнала первым.

Сначала о нём говорила бабушка Карима.

– Платок надевай, волосы свои прячь. Себя прячь. Не выпячивайся. Еще не хватало, чтобы соседи подумали, что Мурадовы привели в свой дом блудницу.

– Я не…

– Молчи, когда старшие говорят. Молчи и слушай!

– Мама! – сказал тогда зашедший на кухню дядя Ахмад, – что ты её кошмаришь? Тут что, зверьё дикое вокруг живёт?

– А то ты сам не знаешь? Парни наши, если их разогреть, они такое могут учинить. Для них закон будет не писан. Да и какой закон? Она чужачка!

– Она не чужачка, она наша. Она моя дочь!

– Приёмная.

– Дочь и точка!

Ахмад и Белла оформили все документы. Имена и фамилии нам оставили, но теперь официально у нас были опекуны. Не родители – опекуны. Ахмад сказал, что так быстрее и проще.

– Но вы наши родные, слышите? Дочки! Никак по-другому. Мои девочки.

Я сначала побаивалась Ахмада.

Он не сразу рассказал откуда знал отца.

А когда рассказал…

– Война была. Твой отец по ту сторону, а я по эту. Мы молодые были. Отцу твоему двадцать пять, мне двадцать. Меня ранило. Я умирал. Он меня вытащил. Я тогда думал – всё, плен, смерть. Будут пытать. Рассказывали же, пугали нас, мол, мы с их пленными не церемонимся, и они так же. Но это было не правдой. Меня не держали в клетке, не морили голодом. Я лежал в медсанбате, лечили меня как своего. Я тогда спросил у отца твоего – Марат, почему так, я же враг? А он ответил – какой же ты враг, если мы из одной страны, с одной земли, если наши деды, вместе воевали. – Ахмад замолчал, нахмурился, голову запрокинул, чуть губы сжимая, словно боролся с непрошеной слезой. – Деда твоего отца, Злата, во время войны наш горец спас, кстати, жил он тут, не так далеко, почти соседи, километров сорок от нас его аул, его Маратом звали. В честь этого Марата дали имя твоему отцу.

Это я знала. Всё знала.

– Прости, дочка, что я не сразу узнал о том, что отца вашего не стало, я бы раньше приехал, забрал бы вас сразу.

Эх, если бы Ахмад и правда приехал сразу.

Всё было бы по-другому.

Я не боялась бы жить. Не боялась бы мужчин. Парней.

Первое время я из дома выходила только с Беллой.

Сначала надевала свои вещи – остались они у меня еще из той, благополучной жизни, за год после гибели родителей не выросла.

Видела, как на меня косятся.

Хотя и других девушек в похожей одежде тоже видела.

И ничего. Им ничего!

А для меня – косые взгляды и пересуды.

Белла сначала отмахивалась, мол, пусть судачат. Карима шипела, всё какие-то проклятия насылала.

Потом Ахмад ко мне пришёл.

– Дочка, я тут тебе купил, платье и платок, померяй, надо носить.

– Надо?

– Пойми, Злата, ты слишком яркая, красивая. Про тебя уже спрашивают.

– Что спрашивают? – испугалась, удивилась.

– Откуда такая, чья, и… в общем, мне это тоже не нравится, но всем рты я не заткну. Чтобы тебя приняли быстрее, нужно, чтобы ты была как все.

– Но девочки на улице ходят в обычных платьях, в брюках я видела! И платки не все носят.

– Это их дело, в чём они ходят. А это наше. Их не будут осуждать, а тебя…

– Осуждать? За что? За то, что я не такая как вы? За то, что у меня волосы светлые, кожа белая, да?

– Злата…

Я не заметила, как начала говорить громче и плакать.

– Я не виновата. И вообще, я не хотела сюда переезжать. Это не мой дом, не мой город, я хочу домой, обратно…

– В приют? – сухо спросил Ахмад.

Он знал… Я знала, что он знал. Всё знал.

– Мне восемнадцать скоро. Мне должны дать квартиру как сироте!

– Тебе ничего не дадут. У твоих родителей был дом.

– Но его нет уже. Его же продали за долги?

– Вот именно. Продали. История мутная. Но в вашем детском доме мне сказали, что по документам вы не нуждаетесь.

Не нуждаетесь.

Вот и всё. Надежда рухнула.

Я не могла вернуться. Да и потом…

Аське тут было хорошо. Она полюбила Беллу, и этот дом, и сад. И даже подружилась с соседскими девчонками. И даже Карима с ней нормально разговаривала.

А я была белой вороной.

Именно белой… Таких светлых волос тут ни у кого не было.

Я стала носить платья, которые мне купили Белла и Ахмад.

Длинные, немного бесформенные. И платок тоже. Обязательно.

Стала выходить сама. До магазина.

Нужно было пройти метров триста-четыреста.

В один из дней я пошла в магазин за мукой и содой. Гроза собиралась, но я решила – успею сбегать до дождя.

Не успела…

Глава 6

На обратном пути меня накрыло. Почти сразу, как из магазина вышла.

Ливни тут были жестокие. Сразу как из ведра полилось.

Хотела было вернуться в магазин, посмотрела – что туда бежать, что сюда. Вымокну одинаково.

Решила короткими перебежками двигаться к дому.

Добежала до навеса, у одного двора соседского такой был, встала там, чтобы переждать сильную волну.

Не сразу заметила, что платье, насквозь мокрое, всю фигуру облепило, стою, как голая, еще и платок упал.

Через минуту под этот же навес забежали двое местных парней.

Я их видела раньше. Рустам мне сказал от них подальше держаться.

Да я от всех держалась подальше!

Смотрела на них, дрожа, сумку с продуктами подняв, чтобы ею прикрыться.

– О… какой у нас тут сюрприз!

– Привет красивая, как зовут тебя?

– Вы бы отвалили от девочки, пацаны. Она не для таких как вы. – это сказал тот, кто забежал под навес третьим. Он был старше тех двух, его я тоже уже видела.

Взгляд этого мужчины не просто раздевал, он как будто сразу делал со мной самые грязные вещи.

Я уже видела такие взгляды. Там… в детдоме…

Молодые люди встали так, что перегородили мне проход. Я постаралась вырваться, убежать. Не тут-то было.

Тот, который старше, поставил обе руки так, что я как в клетке оказалась.

Сердце колотилось как бешеное.

– Не торопись, птичка, я ничего дурного не сделаю. Не обижу.

Не обижу!

Вероятно, эти слова они заучивают, как только у них над губой усы начинают пробиваться. Всем их говорят.

– Пустите, я буду кричать.

Глупое заявление! Гром гремел, ливень шумел дико. На улице никого. Кто бы мои крики услышал?

– Кричать ты будешь, да, – сказал этот взрослый тихо, – но по другому поводу. Такие крики бы я послушал. И послушаю.

– Слышь ты, мы вообще первые девочку заметили.

– Мы её пасли!

Эти слова меня еще сильнее напугали. Что значит – пасли? Как? Зачем я им?

Глупый вопрос, учитывая, что я знала зачем молодым мужчинам нужны девушки…

– Отвалите, сказал!

– А то что? Сам отвали!

Мне их ссора была на руку.

Я не увидела, скорее почувствовала, как тому, кто меня удерживал прилетело. Он ответил. Драка завязалась.

Это был мой шанс вырваться, и я им воспользовалась. Отпихнула стоящего у меня на пути и побежала. Не сразу поняла, что они бегут за мной.

Нагнали почти у дома. Кто-то схватил за плечо, развернул. Я увидела перекошенное лицо того самого, старшего, взрослого.

– Играть вздумала, кукла! Я всё про тебя знаю. Моя будешь. Не хочешь по-хорошему, силой будешь! – он говорил, путая слова, половину на родном, половину по-русски. Я почти всё поняла. Особенно последнее.

Силой.

Силой!

Я закричала, дико закричала. По лицу его ударила, сумку бросила, мука разлетелась под каплями воды в тесто превращаясь, я лупила его по лицу, царапала до крови, помню, что меня оттащили.

Очнулась дома.

Сидела на полу в ванной комнате. Тряслась от холода.

– Девочка моя, бедная девочка.

Белла сидела рядом, промокая мои волосы полотенцем.

– Я хочу уехать, уехать, пожалуйста… уехать подальше.

Но ехать мне было некуда.

Я знала, что везде будет то же самое.

Одинокая, беззащитная девушка всегда станет целью. Мишенью.

– Злата, миленькая, не оставляй меня, пожалуйста…

У меня была Ася, сестрёнка. Ради неё я готова была вынести всё.

Мне сложно было представить, что начнётся потом…

Глава 7

На следующий день к дому подошли какие-то женщины, о чём-то говорили с Каримой, с Беллой, кричали.

Я ничего не понимала кроме того, что говорят обо мне.

Ася понимала больше.

Обняла меня, прижалась, всхлипывая, плакала, говоря, что никуда меня не отпустит, и что я хорошая, а вовсе не падшая.

Вечером Ахмад пришёл, Карима кричала, что я опозорила дом, клан, семью.

Ахмад зашёл в мою комнату.

Попросил рассказать всё, что было.

– Я не виновата. Я просто шла из магазина. Они пристали ко мне.

– Я тебя не обвиняю, дочка. Но весь посёлок на ушах стоит. Только о тебе и говорят.

– Интересно, что говорят обо мне ваши честные женщины и мужчины? Говорят о том, что на человека можно напасть? Что я не так сделала? – я сама не понимала, что почти кричу. – Одна пошла? Ваши женщины тоже ходят в одиночку в магазин, и девушки, и девочки! Почему их никто не трогает!

– Трогают иногда. Только все молчат об этом. Свадьбу потом играют, если повезёт.

– Дикость какая! Двадцать первый век! Дикость! Вы понимаете? Дикость? Что я сделала не так? Я прошло шла из магазина, попала в грозу и остановилась, чтобы переждать ливень! Что не так?

– Всё так, девочка, всё так… Я не считаю тебя виноватой. И не считаю, что ты совершила что-то предосудительное.

– Предосудительное? Что? Вышла из дома одна? Дочь соседа постоянно ходит одна! У неё юбка едва задницу прикрывает! Ей можно всё?

– Дочь Абдуллы? Она… она ведь замужем уже была. Её муж с ней развёлся.

– Замужем? А сколько ей лет?

Я хлопала глазами не понимая, мне казалось, та девушка меня не старше.

– Ей девятнадцать. И да, вот так бывает у нас.

Я осознавала, что эта девица не пример, но мне было дико обидно.

– Дядя Ахмад, мне тут не место, вы же понимаете…

– Злата, времени прошло всего ничего. Ты привыкнешь. И они привыкнут. И с парнями… я поговорю.

Утро принесло новые проблемы.

В окно я увидела, как подъехала машина. Из неё вышел тот, взрослый – я его про себя так называла – лицо было в пластырях. Здорово я его потрепала, конечно. Он приехал не один, с ним был пожилой мужчина и женщина средних лет. Неужели родители? – подумала я и жуткая догадка осенила. Не свататься ли приехали?

Свататься…

Я твёрдо знала, что замуж не пойду. По крайней мере пока – точно. Возможно, когда-нибудь. Пройдёт лет пять, или десять. Если я еще захочу свою семью, детей. Когда-то хотела. До всего этого ужаса.

После гибели родителей я стала понимать, какая это ответственность иметь детей. Я не была в обиде на отца и мать. Но то, что они оставили нас почти без защиты…

Если бы не дядя Ахмад и Белла… Хотя я думала тогда, что может быть лучше было мне остаться там, на родине? Жалко было расставаться с сестрёнкой, но тут мне не место.

Эти люди зашли в дом. Меня трясло.

Когда Белла пришла за мной и попросила спуститься я вцепилась в кресло.

– Не пойду. Не могу, пожалуйста…

– Ну что ты, Омар пришёл прощения просить, и его отец с матерью тоже.

– Я не пойду.

Упёрлась рогом.

Как ни странно, Карима меня поддержала.

– Правильно! Нечего! Обойдутся. Еще встречать, привечать их.

Встречать привечать я никого не собиралась, но Омар не сдавался.

Я боялась во двор выйти.

Его машина почти всегда стояла на улице. Когда он работал? Учился? Делами занимался?

Он пытался через сестру мне записки передавать. Стоял у забора, в щелку смотрел и звал тихонько.

– Злата, красавица, поговори со мной, я не обижу…

Снова это ненавистное «не обижу».

Он уже обидел.

Я боялась выйти одна, и даже с Беллой боялась!

Спустя неделю мы с ней поехали на рынок, мне казалось, на меня все смотрят. Пальцем показывают. Смеются.

Я слышала, как шептались женщины у прилавка с зеленью. Обсуждали, что я приворожила Омара.

– Говорят, она на волосы его присушила, что-то они там делают с волосами…

– Хватит болтать-то! – заступилась Белла, заговорила сразу так строго, жёстко, даже жестоко. Я такого тона у неё никогда не слышала. Я думала Карима суровая, но тут. – Побоялись бы бога, всевышнего! Он всё видит и слышит!

– И что? Он неверную ведьму твою золотоволосую защищать будет?

– Она неверная? Она девочка молодая! Невинная! Разве это её грех, что она такая красивая?

– А разве не грех? Что сказано в сурах?

– Ничего подобного там нет! А за то, что ты книгу святую перевираешь – на тебе грех будет! А дочь мою только посмейте тронуть! Знаете что будет! Она не умеет ворожить, зато я умею!

Я никогда не видела такого. Все сразу притихли, словно сгорбились.

А Белла оглядывала толпу женщин, собравшихся у прилавка словно свысока.

Точно она на троне.

Она королева.

– И не смейте свои гнилые языки чесать, её поминая.

Белла забрала овощи, которые покупала, спокойно сложила в нашу сумку-тележку, сделала несколько шагов.

– Вы, соседки, зла не держите. Но слова мои запомните. Злата мне дочь. И я за неё любому глотку перегрызу. Да, если пойдут у кого прыщи и язвы – приходите, дам отвар целебный.

Я была в шоке.

Села в машину, за рулём которой был Рустам. Ему уже исполнилось восемнадцать, права были, водил он хорошо, спокойно.

Понимала, что еле дышу.

– Что сестрёнка, мама навела шухеру?

– Рустам, как ты выражаешься?

– А что? Я же видел, как они присели! Айша, с которой ты в том году ругалась аж под прилавок спряталась, чуть не ползком уходила.

– Пусть боятся. Проще будет. А то ишь… Раскрыли рты. За каждой грехов столько – не отмолишь, а они туда же…

Подъехали к дому и увидели знакомую машину.

Омар.

Глава 8

Он и его родители приехали, и еще члены семьи.

Шароевы.

Клан, как сказала Карима.

Я видела, что она довольна.

Как же – им честь оказали!

Я слышала из разговоров Ахмада и Беллы, что семья у Омара богатая, известная, с такими породниться – за честь.

Только вот не про мою честь.

Я не представляла, что будет, если Ахмад согласится меня за Омара отдать.

Но он же права не имеет?

Я ведь сама себе хозяйка?

Я просматривала сайты, на которых об опеке говорилось. Нигде не было информации о том, что опекуны вправе решать мою судьбу. То есть, выдавать меня замуж.

Нет у них права и всё тут!

Я верила, что Ахмад не станет меня неволить. И обманывать.

Он сказал, что я свободна в выборе.

Он знает.

Мне не нужно это. Я не собираюсь быть чьей-то невестой и женой.

Я это повторяла Ахмаду и Белле.

Мне нужно образование.

Потом я вернусь в мой родной город.

Я всё-таки хотела понять, что случилось с родителями. Почему наш дом забрали. Почему мы с сестрой остались на улице.

Я жалела, что не готовилась поступать в юридический. Сейчас бы мне это не помешало.

Я твёрдо решила, что буду учиться!

Только вот вопрос, как ездить на учёбу, если я из дома лишний раз выйти боялась!

В тот вечер за мной не пришли.

Потом Белла мне сказала, что больше Шароевы не будут к нам ездить.

А еще через день беда случилась.

Омар в аварию попал. Влетел на своём красивом белом мерседесе в столб, почти под нашими окнами. Вылез из машины пьяный вдрабадан. Орал на всю улицу, что любит меня, что хочет меня. Потом кричал, что я его приворожила. Потом деньги предлагал.

А потом… Потом стал кричать «шармута», шлюха…

Ахмад выбежал из дома с ружьём.

Половина нашего посёлка сбежалась.

Ахмад залез на крышу машины Омара и объявил всем, что я его дочь, что за мою честь он ручается, и что если кто-то еще посмеет меня оскорбить он лично слова эти тому в глотку затолкает.

Он стрелял в воздух.

Я дико испугалась, Белла тоже, всё сидела на коврике, молитвы читала. Ася плакала тихонько. Только Карима ходила гордая, довольна была, что её сын такую силу показал, что все с ним считаться будут.

Полиция приехала, у меня паника началась. Ахмада увезли. И Омара тоже, его на «скорой».

Белла причитала, все повторяла: что будет, что будет…Я очень боялась, что меня начнут обвинять. Еще сильнее боялась, что отправят на родину. Нет, я бы хотела, но Ася? Я бы не пережила, если бы нас разлучили с сестрой.

Она обнимала меня, ластилась, как котёнок.

Потом и Белла пришла, тоже обнимала, говорила, что никуда нас не отдаст и всем покажет, пусть только попробуют её девочек обидеть.

Бабушка Карима мою Асю тоже обняла и сказала, что никто не посмеет теперь к Мурадовым сунуться.

– Пусть только попробуют! Нас есть кому защитить!

Потом Карима куда-то звонила, на своём языке говорила, Белла мне потом говорила, что мать президента республики – подруга Каримы давняя, дальняя родственница. Но Карима давно с ней не общалась, в ссоре были.

– Значит, помирились. Так что ничего не надо нам бояться.

Ахмад вернулся вечером. Поужинал и спать пошёл.

Утром мне сказал, чтобы я была спокойна. Омар больше мне докучать не будет.

– И никто. Живи, дочка. Всё будет хорошо.

И я жила.

Надеялась, что действительно всё будет хорошо.

А сегодня появился Султан…