Читать книгу "Султан. Ты будешь моей"

Глава 9

Султан.

Пью компот, предложенный тётей Беллой, слушаю её рассказ про сестёр, которых дядя Ахмад привёз. На бабушку Кариму стараюсь не смотреть. Понимаю, что она тоже всё понимает.

– Султан, иди-ка, помоги мне, хочу достать кое-что из своего сундука, с антресоли.

– Мама, пусть он с дороги немного отдохнёт!

– Тётя я не устал, помогу.

Улыбаюсь, а у самого внутри скребёт.

Понимаю, что любимая бабуля не просто так зовёт меня.

– Даже не думай, Султан. – первое что она говорит, когда мы в её комнату заходим.

– Я не думаю, бабушка.

– А то я тебя не знаю!

– Бабуля, я же просто святой, о чём ты? – пытаюсь шутить, но шутки какие-то неуверенные.

– О том, смотри! Нечего мне девку портить!

– Я не собираюсь…

– У тебя невеста, из уважаемого рода, перспективная, вот и женись, а тут… нечего ходить.

– Бабушка…

– От неё и так одни проблемы. Я сразу Ахмаду сказала… надо было маленькую забрать, а эту…

– Что с ней не так? – Спрашиваю, стараясь скрыть заинтересованность.

– Всё не так. Всё. Больно… красивая.

– Красивая, да.

– Вот! – бабуля шутливо бьёт меня небольшим полотенцем, которое у неё на плече висит. – Иди сюда, залезай, хочу альбомы достать, показать.

Встаю на табуретку, достаю коробку, на которую Карима указывает.

– И сундук там еще, там моё платье лежит свадебное.

– Достаю.

Ставлю альбомы на стол, потом за сундуком лезу.

– Девочка красивая, но замуж её никто не возьмёт.

– Почему?

– Чужачка она, ты же видишь?

– У нас полно смешанных браков.

– Боятся тут её, после истории с Шароевым.

– А что было с Шароевым? Это с Омаром?

Бабушка рассказывает, а я кулаки сжимаю и челюсти.

Сволочь, Омар. Подонок. Я его знаю хорошо. Тот еще ходок, гуляка, кобель.

Значит, понравилась ему милая девочка Злата?

Захотел её? Даже жениться был готов? А девочка, значит, отказала?

– И почему дядя не пошёл на сделку? Шароевы – шикарный вариант. – спрашиваю, а у самого сводит всё внутри от злости.

– Ахмад сказал, что Злата сама выбирать будет. И потом… она учиться хочет. А замуж не хочет. Она не наша. Там у них, на её родине, девочки другие. И распущенные многие, и семья им не нужна, они готовы за просто так с мужчинами.

– Ну, бабуля, зачем ты так?

– Правду я говорю. И Злата эта… Красивая девка, конечно, но… порченная.

– Порченная? – не понимаю, что бабушка Карима имеет в виду. – Она что…

Выговорить это не могу.

Не невинная? Но как? Она же… она девчонка совсем, ребёнок почти? Ей восемнадцать-то есть?

– Порченная, потому что чужая, другая, не наша. И… Омар говорил, приворожила его, и у нас тут многие так думают.

– Ба, ты же не суеверная?

– Я-то? – усмехается Карима, – я в жизни всякое видела, так что…ты…внучек, не смотри в её сторону, поостерегись, Султан.

– Хорошо, буду стараться.

– Уважь старуху.

– Какая же ты у меня старуха, ба? Ты у нас еще ого-го! Всех вот тут держишь?

Показываю кулак и вижу, как довольна бабушка Карима.

И сам я тоже довольно улыбаюсь.

А внутри…

Внутри какая-то пустота. Тяжесть.

Не смотреть в её сторону?

Да, не буду смотреть.

Уеду и забуду о красивой девочке Злате.

Ведь так?

Мне ни к чему проблемы. И оскорблять дом дяди я не собираюсь.

Но…

Вспоминаю её тонкий стан, фигурку ладную, ноги длинные, бедра, грудь высокую… Кожа у неё нежная, как лепесток цветка. И запах… Это я успел уловить. Такой охрененный запах, который ложками жрать охота.

Выхожу из комнаты бабули и, как назло, нос к носу сталкиваюсь с ней.

С девочкой-мечтой.

– Злата…

Шепчу тихо, сглатываю, кулаки сжимая.

А она мгновенно вспыхивает и убегает к себе, только на мгновение поворачивается, перед тем как закрыть дверь, и этот взгляд…

Я ведь не ошибаюсь?

Она… она тоже заинтересована?

Шайтан…

Глава 10

Зачем я на него посмотрела? Зачем обернулась?

Я ведь просто… мне любопытно было! А он… он может всё что угодно подумать.

Решит, что я не прочь…

Быть обиженной. Да? Так ведь это получается?

Они все говорят «не обижу». И все обижают.

Нет. Не хочу.

Ничего не хочу.

Трудно мне тут. Вроде бы эта история с Омаром поутихла, но я всё равно всего боюсь. Из дома выхожу только с кем-то. То с Беллой, то с сестрой, то с Рустамчиком. Одна боюсь.

Об учёбе не думаю.

Как я учиться смогу, когда всё вокруг вот так? Меня же на занятия надо будет возить, а кто сможет?

Дядя Ахмад работает. Рустам учится и работает. Если только самой за руль сесть, но это так же фантастично, как заставить всех вокруг забыть о том, что я другая.

Белая ворона.

Чужачка.

Лишняя.

Тайком от всех смотрю институты в нашем родном городе. Я хотела поступать на лингвистику, проходной балл там высокий, но я ЕГЭ сдала хорошо, и прохожу. И в местный тоже прохожу.

Вот только…

Может мне реально подать документы в наш? Попросить общежитие? Мне дадут. Там, дома, я еще могу попытаться найти справедливость. Вернуть наш дом. Ведь у отца не могло быть никаких долгов! А у нас всё отняли…

Я бы поехала, если бы не Ася… Ну, может… может этот год пережду? Результаты экзамена еще будут действительны. Сестра тут привыкнет, будет проще её оставить.

Думаю так, лежа на кровати, обнимая свою мягкую игрушку – авокадо.

В дверь стучат.

– Злата, ты спустишься? Стол надо накрывать, скоро Ахмад приедет. Султан у нас в гостях, надо уважить.

Уважить…

Он меня там, в саду, не больно-то уважил!

– Я сейчас, минуту, переоденусь только.

Первая мысль – надеть что-то из своего. Есть у меня красивые платья. Не то, чтобы откровенные, нет. Обычные, девичьи, такие, немного в стиле японских манга. С воротничками, с завышенной талией, пышными юбками. Есть пара летних сарафанов, юбок с топами.

Представляю себя в пышной юбочке из фатина и кроп-топе, который животик оголяет.

Жаром щеки опаляет, когда думаю, как ОН посмотрит.

Точно решит, что я… та, с кем можно.

Кого можно обидеть.

Нет, конечно, я так не оденусь.

Достаю из шкафа одно из платьев, купленное вместе с Беллой. Нежно голубое, длинное, всё скрывающее. Надеваю, даже не глядя на себя. Бюстик у меня простой, хлопковый, трусики тоже. Волосы скручиваю в пучок. Платком голову покрываю, беглый взгляд в зеркало кидаю – прекрасно, я как привидение. Как тень.

Ну и нечего мне красоваться тут.

Не перед кем.

Султан этот приехал невесту показать. Свадьба у него, значит.

Ну и пусть.

Невесте его я не позавидую.

Тяжело, когда муж по сторонам смотрит. Связями не гнушается, грязь в дом тащит. Я помню, как тётка на мужа жаловалась, мол, такой ходок. И помню, как он на меня сальными глазками пялился, еще приговаривал, мол, пусть сиротки с нами поживут.

Мерзавец. Тётка быстро нас в детдом определила. Вернее, это называлось интернат. Не знаю, почему я всё время говорю детдом, это неправильно. Но уже и не важно.

Спускаюсь, глаза опустив, захожу в столовую. Белла крутится у стола, Ася помогает. Карима и её внук сидят на диване, альбомы смотрят.

Я знаю, что он поднял глаза, ему можно.

Мужчинам в этом мире можно всё, это я уже усвоила.

Нет, в этой семье всё иначе. Тут нормальные, человеческие законы.

Ахмад уважает и любит Беллу, уважает её и сын, Рустам. Никогда никто не посмеет причинить ей боль, обидеть, оскорбить.

За то время, что мы тут я ни разу не слышала, чтобы они ругались!

Ахмад слушает жену. И даже если мать его с ней не согласна – встаёт на сторону Беллы.

Потому что Карима бывает строгой и категоричной. Белла – нет.

Но это законы этой семьи.

А то, что происходит за пределами дома – там всё иначе. С этим я столкнулась.

– Злата, принеси с кухни поднос с пирогами.

– Хорошо.

– Я помогу, – быстро поднимается Султан, и мы почти сталкиваемся.

Боже, как он на меня смотрит!

– Сиди! – резко отвечает ему бабушка.

– Поднос тяжелый.

– Ничего, не сломается. Женщина в доме должна быть привычной.

– В моём доме женщина не будет привыкать таскать тяжести.

Султан говорит это не сводя с меня глаз.

Я этого не вижу, свои в пол опустила. Просто… чувствую.

– Иди, неси пироги, и посмотри, как там мясо в духовке, и долму пора выкладывать, Ахмад уже вот-вот будет. – резко говорит мне бабушка.

Я иду, ног не чувствую, кажется, его взгляд преследует, прожигает.

Мельком смотрю в зеркало, которое висит в коридоре и густо краснею.

Платье, которое казалось мне бесформенным, в движении облепляет фигуру выделяя всё. И тонкую талию, и бедра, и грудь… и… мои соски заострились и выступают! Их видно! Боже, какой стыд!

Иду на кухню, еле дышать могу… Что делать? Я в таком виде не вернусь в комнату, я не могу! А если… Если снять платок, и… накрыть плечи?

Я быстро это проделываю, концы платка ложатся на вершинки груди, головой встряхиваю, и… неожиданно чувствую, как рассыпается пучок, и волосы каскадом падают на спину.

Хочу их собрать и слышу сдавленный вздох.

– Золото… твой волосы как золото…

Султан?

Глава 11

Султан.

Что за проклятие такая красота?

Что за наваждение?

Смотрю на неё и больше ничего и никого. Не вижу, не думаю, не соображаю.

Только она…

Только эта девочка с золотыми волосами.

Платье надела кургузое, надеялась, роскошь свою спрятать, да на неё хоть мешок из-под картошки надень, всё одно – королева. Царица.

Нет…

Султанша.

Мне под стать.

Стою замерев, смотрю на каскад волос золотых, что по узкой спине струятся. До самых бёдер.

До самых, мать его… бёдер!

Ох, шайтан…

Злую шутки играешь со мной бес.

Очень злую!

У меня же невеста есть, Диляра! Хорошая девушка, воспитанная, умная, красивая. Идеальная будущая жена.

Я даже уверен, что не стану ей изменять, по крайней мере первое время.

Диляра сочная, уверен, что в постели будет горячей, надо будет только её приучить, под себя воспитать.

Надо будет…

Так я думал еще пару часов назад.

А теперь…

– Злата…

Она судорожно собирает волосы, руки поднимает, и я вижу очертание нежных грудок, и попка обтягивается тканью, шикарный орешек.

У меня стоит так, что сейчас разорвётся.

Мне бы в душ ледяной.

– Злата!

Окликаю её, вижу, что она резко поворачивается, и тут же немею, задыхаясь, от того, что мне на голову реально вылили ушат ледяной воды!

– Сказала тебе, в комнате сиди! Шайтан!

– Ба… бабушка?

Поворачиваюсь к бабуле, которая стоит на табуретке с кувшином и гневно брови хмурит, а потом слышу самый прекрасный в мире смех, хрустальный, нежный, заливистый.

– С лёгким паром… то есть…с гуся вода… – она смотрит на меня, а я рукой сгребаю с лица воду, волосами встряхиваю.

И смотрю на неё.

Жадно.

Если бы не бабуля, сейчас бы…

Представляю, каким будет в моих руках её податливое тело. Какими сладкими будут губы, какими нежными и острыми камушки сосков…

А там, между бёдер сладкая расщелина, покрытая ароматной росой, самая вкусная в мире…

О… шайтан…

Еще один кувшин воды на моей голове.

– Что, мало тебе? Охолонись уже, и во двор иди, под солнышком обсохнешь!

– Сомневаюсь, бабушка Карима, что твоё лекарство подействует, когда тут такой огонь-пожар!

– Иди уже! А ты, волосы прибери, и голову покрой.

– А если я не хочу? Я вам мешаю своими волосами? – девчонка вскидывает подбородок, глазами сверкает. Явно свободолюбивая. Дерзкая. Не такая как те наши девушки, к которым я привык. Послушные и покорные.

Как Диляра.

– Мне не мешаешь, но если я их в еде найду – пеняй на себя!

Султан, иди за мной.

Иду, бабушку слушать надо. Бросаю последний взгляд на Злату, а она на меня не смотрит. На себя смотрит, в зеркало. С ненавистью смотрит. Что-то бурчит про себя, а потом…

Потом ножницы хватает, которые на стене висят!

О, всевышний!

Еле успеваю до неё допрыгнуть, схватить, и ножницы из рук вырвать.

На какое-то мгновение к себе прижимаю и…

Такую боль в глазах вижу, что не по себе мне.

Девочка… почему ты так смотришь?

Почему так боишься?

Почему готова себя изуродовать, лишь бы избежать мужского жадного внимания?

Услышу ли я ответы на эти вопросы?

– Султан! Ты что творишь? Отпусти её!

Глава 12

Голос дяди Ахмада звучит как гром среди ясного неба.

Он подлетает к нам, оттаскивает от меня Султана, потом смотрит на ножницы в его руках, а я…

Я ладонями лицо закрываю, опускаюсь на корточки, вся съеживаюсь.

Мне плохо.

Я устала вот так.

Устала бояться, устала прятаться.

Устала от своей красоты, которой когда-то гордилась.

Помню, как с детства нос задирала, всегда всем нравилась, всегда меня куколкой называли, мальчишки с детского сада за мной бегали, но не обижали, наоборот, всегда с благоговением смотрели, с уважением даже, как будто боялись подступиться. А я гордая была часто, даже надменная. Думала, что мне за мою красоту всё простится.

Только раз бабушка, мамина мама, сказала мне, мол, осторожнее надо быть, такая красота не дар божий, а проклятие.

Тогда я не понимала о чём она.

Позже поняла.

И сейчас понимаю.

Потому ножницы и схватила.

– Султан, что ты творишь?

– Я не виноват, дядя Ахмад, она хотела… она… волосы свои…

– Уйди, пожалуйста, Султан, выйди!

– Простите, дядя…

Слышу шум шагов, голоса… Всё как в тумане…

– Девочка, что же ты делаешь…

Руки Ахмада на моих плечах.

– Поднимайся, успокойся.

Не могу сдержаться, реву, чувствую, меня детские руки обнимают. Аська, родная.

– Сестрёнка, что случилось, что с тобой?

– Всё… всё хорошо… хорошо… Я просто… Можно я к себе пойду?

– Не нужно прятаться тебе, Злата. – это Ахмад говорит. – Ты ни в чём не виновата. Ты ни у кого ничего не украла. То, что ты красивая – не повод считать тебя какой-то…

Недостойной, наверное, это он хотел сказать. Но молчит.

– Гордись своей красотой, девочка! А этому… этому кавалеру я скажу пару ласковых. Так вести себя в моём доме! С моей семьёй, с дочерью! Вырос балбес! Будет знать.

– Дядя Ахмад, может мне правда лучше уйти? Он ваш племянник, родня…

– А ты дочь моя. И точка! И моя дочь не будет прятаться. А он пусть извиняется.

Умом понимаю, что, по сути-то, извиняться Султану не за что.

Что он такого сделал? Просто смотрел?

Никаких намёков грязных не делал, ничего… Но его взгляд. Я же понимала, чего он хочет. Это не скрыть.

И мне страшно.

Если я вызываю у мужчин такие мысли… Как мне жить?

Решаю, что позже всё-таки поговорю с Ахмадом и Беллой. Какое-то время я могу тут пожить, чтобы Аська привыкла, а учиться поеду к себе. Там я смогу за себя постоять!

Это я так думаю. А следом мысль – там ты совсем одна будешь. Некому защитить…

Господи, что же делать?

Может… Может попросить дядю Ахмада выдать меня замуж? Может, если он найдёт мне какого-то приличного мужа, тогда я смогу жить спокойно?

И тут же мысль о муже вызывает брезгливую дрожь.

Ведь этот муж, если только не фиктивным будет, захочет ко мне прикоснуться. Захочет… Всего того самого захочет. Чего я никогда, наверное, по доброй воле не захочу…

Или… Захочу? Если… если такой как Султан…

Нет. Никогда.

Я же игрушка для него только. Игрушка. Всегда буду.

А я… я любви хочу.

Нет, ничего я не хочу. Покоя хочу.

Жить нормально хочу.

Может, на самом деле отрезать волосы? Но что с лицом делать? Уродовать себя не хочу.