Читать книгу "Я тебя купил"

Глава 8

Вижу его глаза так близко, не дышу, закрываю свои, в надежде… Да, в надежде на поцелуй.

Ох, не знаю о чём я думаю, но…

Игнат с шумом выдыхает, опуская руки, прерывая объятия. А потом и вовсе встает, оставляя меня одну мерзнуть на диване. Холод мгновенно окутывает, ёжусь, дрожу.

Глупенькая, маленькая Ириска!

Он вовсе не собирался тебя целовать!

Ты для него просто девчонка, когда-то в прошлом – надоедливая малышка, дочь маминой подруги, которая вечно лезла, доставала, требовала внимания.

Сестрёнка.

Не женщина, которую хочется.

Но… я ведь чувствовала, как у него…

Ох, мне даже страшно произносить эти слова, но у него стоял член!

Да, Игнат сказал, что так бывает с мужчинами, но я читала совсем другое.

Я читала, что у нормального мужчины, у которого регулярный секс, не встанет на девушку, даже очень красивую, если она ему не интересна. Получается, интерес всё-таки есть? Или это очередной мой самообман?

Так хочется обмануться!

– Алина, выйди из сумрака.

– Что? – распахиваю ресницы, открываю глаза глядя на мужчину мечты.

– Слушай меня внимательно. Сейчас ты поедешь домой. Тебя отвезут.

Он серьёзно? Но…

– Они увидят машину.

– Не увидят. Я… Чёрт, я сам тебя отвезу и высажу так, чтобы не заметили. Дальше, – он говорит спокойно, негромко, объясняя, но почему-то у меня ощущение, что Игнат волнуется, – старайся вести себя спокойно, не подавай виду, что что-то знаешь. Поняла?

– Да, конечно.

– Алин, всё серьёзно! Тебе надо постараться!

– Я постараюсь, я… я не глупая, Игнат. Я…

– Я не считаю тебя глупой, малыш, наоборот. Умненькая и смелая девочка, если решилась разыскать меня. В пятницу на вечеринке не расслабляйся. Будь на чеку. И жди меня. Только…

– Что?

– Я пока еще не знаю, как лучше будет себя вести. Давай так. Я с тобой свяжусь. В любом случае на этом аукционе ты должна будешь сделать вид, что не договаривалась со мной. Поняла? Не приезжала, не видела меня, не говорила. Ясно?

– Да, конечно.

– Тогда всё. Поехали.

Всё? Неужели… вот так просто и всё?

– А дальше?

– Что? – Игнат смотрит на меня как-то странно.

– Что будет… потом? Когда вы… ты меня выкупишь?

Ухмыляется, делает шаг, снова оказываясь рядом.

– А тебе бы как хотелось, сладкая?

– Мне? – опять пересыхает во рту.

Как бы мне хотелось…

Совсем иначе! Мне бы хотелось, чтобы он сейчас же забрал меня себе и не отпускал. Чтобы обнял и сказал, что я самая красивая девушка на свете, что он ждал, пока я вырасту, чтобы сделать мне предложение. Он всегда мечтал, чтобы я стала его девочкой, его женой.

Ох… как же больно, когда действительность нещадно лупит, выжигая все внутри напалмом.

Мы идём по коридору, я стараюсь опускать голову, когда кто-то попадается на пути, а Игнат словно коршун меня оберегает. Это приятно.

В лифте спускаемся на подземную парковку, где стоит его гигантский квадратный внедорожник. Я помню, что Игнат всегда любил классные, крутые тачки, рассказывал, как со временем соберет целый парк.

Авто очень заметное и я опасаюсь, что его всё-таки увидят рядом с моим домом и тогда весь наш план насмарку.

– Не дрейфь, малышка, всё будет хорошо. Высажу тебя у «стекляшки», которая на углу, до дома сама добежишь?

«Стекляшкой» уже много лет называют магазин, который находится в жилом доме, сейчас у него, конечно, уже другое название, он сетевой, но по старой памяти все всё равно говорят «стекляшка».

– Да, конечно.

Он помнит, где я живу. Вернее – знает. Потому что, когда наши семьи дружили мы жили в другом месте. Увы, коттедж пришлось продать – у отца были долги. Теперь мы ютимся в крохотной трёшке. К счастью, у меня есть своя комната, правда совсем маленькая, но это не важно.

Зато отец и мачеха любят пустить пыль в глаза – пафосные вечеринки, роскошные наряды. И куча долгов.

Но почему-то я уверена, что оплачивать моё восемнадцатилетие Тамара планировала совсем не из семейного бюджета.

Едем примерно полчаса. Игнат не лихачит, не торопится, ведет спокойно. Сам сел за руль, хотя я знаю, его теперь чаще возят водители.

Паркуется с той стороны магазина, с которой даже наш дом не видно.

– Давай, кроха, беги. Помни, главное спокойствие. Я тебя спасу.

– Спасибо.

Поворачиваюсь, чтобы открыть дверь, но меня останавливает властный голос мужчины.

– Погоди.

Глава 9

– Погоди.

Почти не дышу. Замираю. Чувствую его руку на своем плече.

Голову поворачиваю и натыкаюсь на темный, жгучий взгляд Игната.

– Ириска…

– Что?

Кажется, в это мгновение между нами разряды электрические в миллионы вольт, молнии, вихри, взрывы, и мучительная тишина, оглушающая, вязкая. Тону в ней, проваливаюсь, лечу словно в пропасть. Сердце на максималках, выбивает в грудной клетке ритм самбы, устраивая пляску на моих несчастных рёбрах. Если бы была возможность, оно бы проломило их вылетело навстречу с любимым мужчиной.

– Ириска, прошу, будь осторожна, малыш. Не подпускай к себе никого. Из дома эти дни лучше не выходи, придумай что-нибудь, заболей, что ли?

– Я… я постараюсь.

Разочарование душит своей безысходностью. Я надумываю себе тайную страсть, чьи порывы скрывает Игнат, а он всего лишь волнуется о моей безопасности. Просто из вежливости, и потому что обещал помочь.

Ему до меня нет дела. Я для него – маленькая девчонка. Иначе он на меня и не посмотрит. Зачем?

Не в его вкусе. И вообще.

Мелкая слишком.

Никакая.

Да, но ведь «никакую» не решили бы продать на аукционе, да еще и за бешеные бабки? Я знаю, что цену за меня хотят получить более чем приличную. Иначе и не стали бы затевать весь этот цирк.

Просто я не во вкусе Демидова. Я это понимаю.

Смирись, детка, ты просто «Ириска».

Но сердцу не хочется мириться. Сердцу хочется, чтобы Игнат наклонился ближе, положил свою руку мне на шею, притянул и впился бы своими чувственными, влажными губами в мой рот. Что бы мучал его, терся, впиваясь, всасывая, смакуя, исследуя дерзким языком, отравляя своим дыханием.

Боже, о чем я думаю! Пора выкинуть все романтические мысли из головы. Сейчас речь о моем спасении. Вопрос жизни и смерти, потому что жить с тем, кому меня продадут – если продадут – я не смогу. В любом случае не смогу!

– Алина…

– Я всё поняла, Игнат. Я постараюсь.

– Такая маленькая, беззащитная. Красивая такая…

Красивая? Он реально сказал, что я красивая?

Замираю. Не дышу. Один взмах ресниц и вижу его большой палец, который приближается к моему лицу, проводит по скуле, от виска вниз, к подбородку, очерчивает, ласкает. А я загораюсь от невинного прикосновения мгновенно, чувствуя, как жар опаляет.

Прикосновение. Его прикосновение. Легкое, невесомое, еле заметное. А потом шершавая кожа пальца на моей влажной губе, и внутри словно взрыв сверхновой. Все сосредоточено на этих миллиметрах моей плоти, которой касается он.

Таю, влажно и горячо между ног как-то сразу, мгновенно. Сползаю чуть вниз по сиденью, но не убегая от его руки, наоборот, пытаясь утащить Игната за собой. Словно транслирую ему ментально свои желания.

«Дотронься, обними, прижми, поцелуй!»

Хотя бы попробуй!

И он, мне кажется, слышит! Наклоняется ниже, носом втягивая аромат моей кожи. А потом…

Потом резко отстраняется, утробно матерясь, произнося так низко и глухо слово из пяти букв.

– Блядь…Ириска…

Молчу. Кажется, если я что-то скажу, хотя бы попытаюсь – выдам себя. Просто крикну, что не хочу, чтобы она меня спасал!

Хочу, чтобы он меня купил!

Купил мою невинность по-настоящему! И воспользовался правом первой ночи, присвоив себе. Забрав. Пленив.

Представляю наши тела, сплетенные на влажных простынях. Мои крики. Его рычание, резкие движения, разрывающие мою плоть. Вперед, назад, как поршень, грубо, остро. Я готова к боли. Ко всему готова.

Только бы это был он! Мой Демидов!

– Алина, за тобой будут наблюдать. Одну не оставят не бойся. Но всякое может случиться. Так что… дай-ка сюда телефон свой.

Протягиваю простенький китайский гаджет, снимая блокировку. Игнат пару минут колдует, потом достаёт свой мощный фирменный смартфон, соединяет их, продолжая то ли копировать информацию, то ли делать что-то другое, еще минут пять и он возвращает мне мой небольшой мобильник.

– Не бойся, теперь просто я буду точно знать где ты, это раз. И связаться со мной ты можешь, просто набрав цифру один, поняла? Единица.

– Поняла, конечно.

– Даже не обязательно набирать, скажешь просто – один, и вызов пойдёт. Можешь таким образом меня подключить и я буду слышать всё, что происходит вокруг тебя. Поняла?

– Да, спасибо. Вы… ты… ты просто мой спаситель.

– Пока еще нет. Ириска. – моё прозвище он выговаривает низким тянущим тоном, словно пытается меня завести, заставить желать его.

Опять глупые фантазии. Но ведь мечтать мне никто не запрещает, правда?

– Иди. Не спеши. И не оглядывайся. Меня тут не было.

– Хорошо.

Снова отворачиваюсь к двери, но не выхожу. Смелею настолько, что резко двигаюсь обратно, буквально налетая на Демида, и впиваясь детским поцелуем в его покрытую густой щетиной щеку.

– Блядь, Алина… что это…

Рычит, но дослушать не успеваю, выскакиваю и бегу подальше от этого места, такого опасного для моего сердца.

Глава 10

Дни пролетают незаметно, стараюсь просто не высовываться. Сначала придумываю головную боль, потом жалуюсь на живот.

Раньше меня бы никто и слушать не стал, заставили бы пахать – квартиру надраивать, готовить на всех. Нас в квартире живёт шестеро, отец, мачеха Тамара, мать мачехи Лидия Михайловна, моя сводная сестра Снежана, мачехина дочка, и её кавалер Рустам, и я.

Я в последнюю очередь потому, что в этом доме всегда в последнюю очередь думали обо мне. Я привыкла.

Я и дальше бы так жила, не отсвечивая!

Но, увы…

Мачеха нашла способ на мне заработать.

На самом деле сейчас я понимаю – она давно его нашла. Странно, что ждала так долго. Может, просто, никто из тех, кто желал купить девственность не готов был сидеть за совращение малолетних? Возможно.

А может они не доверяли мачехе, зная, что она потом может их шантажировать этим?

Вариантов масса, в общем-то.

И, к моему счастью, Тамара всё-таки решила быть законопослушной хоть в чём-то.

Говорить сейчас о продаже человека, целиком ли, по частям ли – не хочется.

Меня продают, так или иначе.

Продают люди, которых я считала близкими и родными.

Отца считала. Надеялась, что всё-таки проснётся в нём отцовское. Увы…

Ни разу он меня перед Тамарой не защитил, ни разу не помог, только кивал на неё и говорил, чтобы я слушала, что она всё делает правильно, что она из меня человека вырастит.

Человеком я выросла не благодаря, а вопреки.

Не важно. Не хочу об этом думать, устала.

Подумаю лучше об Игнате, помечтаю.

Вспоминаю нашу встречу, перебираю в уме до мельчайших подробностей.

Его взгляды, его слова, тембр голоса.

Сейчас мне кажется, что он не был таким уж равнодушным. Что его зацепила моя история и не просто потому, что я старая знакомая, которая обратилась за помощью.

Он смотрел на меня. В его глазах, на самом дне плескалось нечто похожее на… страсть?

Ох, Ириска, ты не в его вкусе, забудь!

Но как забыть твердый, большой ствол его члена, упирающийся в меня?

Желание. Его не вызывают девушки, на которых всё равно.

Боже…

Нет, не думай об этом, Алина! Не думай!

Уговариваю себя, но тщетно. Закрываю глаза и проваливаюсь в свою фантазию.

Его горячее жесткое тело, его руки, губы, шёпот низкий, страстный. Объятия, поцелуи, ласки…

Лежу под одеялом в темноте, в своем уголке за шкафом, осторожно касаюсь кончиками пальцев груди, сжимаю соски, двигаюсь ниже, представляя, что это ЕГО руки, ЕГО пальцы.

Меня не касался ни один мужчина. Грязные приставания жениха сводной сестры не в счёт. Один раз я ударила его, другой – прищемила ему руку, третий – чуть кипятком не обварила. Не выдержала, пожаловалась Тамаре. Она его приструнила. Тогда мне казалось – где-то землетрясение, потому что мачеха за меня заступилась. Потом поняла – фигня, просто она не хотела, чтобы товар испортили.

Товар. Это я товар. Так унизительно и больно.

Меня знобит так, словно я на самом деле больна, а не притворяюсь. Я вся горю. Теперь уже не от страсти, а от отвращения.

Не знаю, что будет дальше.

Игнат спасёт меня от лап алчных покупателей женского тела, а что потом?

Что будет со мной позже, когда я пойму, что не нужна ему?

И снова повторяю, как мантру – не думать, не думать…

Забываюсь сном, который оборачивается сладкой пыткой – ведь во сне я вижу Игната, он улыбается мне, обнимает меня, гладит моё тело, целует, ведёт к алтарю, где надевает кольцо на палец.

Просыпаюсь в слезах, потому что боюсь, такого никогда не будет.

Наступает день моего рождения.

Трясусь с утра, хотя знаю – вечеринка состоится не сегодня, завтра.

Уверена, что завтра, пока мачеха не подходит ко мне, мирно поедающей свой завтрак.

– Ну, что, моя девочка, ты готова?

– Готова? К чему?

– Ну, как же? Тебе восемнадцать, совсем взрослая стала… Мы решили сделать тебе сюрприз, устроить в твою честь большой праздник. Скоро привезут платье, Снежка сделает тебе причёску, макияж, не зря она у нас на стилиста учится, будешь настоящей красавицей.

Она трогает мои волосы, улыбается приторно, замечая:

– Ты у нас, правда, и так, настоящая, вся в мать…

Упоминание о матери больно режет, лезвием по сердцу, и до меня не сразу доходит весь ужас…

– Давай, моя девочка, кушай скорее, кофе выпей, потом придёт моя косметолог, сделает тебе эпиляцию, пора привыкать к тому, что ты взрослая.

– Эпиляцию? – туплю, глядя на мачеху, потом сглатываю, липким потом покрываюсь, потому что до меня доходит…– Сегодня? Подождите… почему сегодня?

– А когда? – с противной улыбкой отвечает Тамара, – у тебя же сегодня день рождения? Зачем же переносить на другой день?

– Да, но… сегодня четверг, все работают…

– Те, кого мы пригласили ради тебя постараются закончить пораньше. А вообще, праздник начинается в семь, так что все успеют. Поняла меня? Ешь давай скоренько, еще маникюр и педикюр сделать надо. Хочу, чтобы ты сегодня затмила всех!

Смотрит на меня, даже не стесняется! Ей ведь вся моя красота нужна только чтобы продать подороже!

Хочется кричать, вопить, разбить что-то. Но я помню слова Игната – я должна быть спокойной. Я не должна дать им понять, что знаю про их план.

Да! Но я должна сообщить Демидову! Он ведь уверен, что вечеринка и аукцион завтра!

Бегу за шкаф, к кровати, где оставила телефон.

Холодею. Моего простенького смарта там нет.

Боже, что мне делать?

Глава 11

Я в панике, меня трясёт. Не понимаю, что делать, и что случилось? Почему вечеринку перенесли? Неужели моя мачеха что-то заподозрила? Поняла, что я знаю? Или узнала, что Демидов в курсе?

Это просто ужасно. А самое ужасное, что я не могу ему сообщить!

Переворачиваю всю постель в надежде всё-таки найти телефон – безрезультатно.

– Аля, ты куда пропала? Давай уже скорее, ну? Через полчаса эпиляция. – слышу голос мачехи, поднимаю голову и вздрагиваю от неожиданности, потому что вижу нагло ухмыляющегося Рустама.

– Что-то потеряла, мышка?

– Я? – чувствую, как по спине ползёт холодок, его улыбочка мне совсем не нравится. – Нет, просто… Заправляла постель.

– Заправляла? По-моему, ты устроила тут ядерный взрыв.

– Я как раз убирала.

Быстро расправляю одеяло, подушку, закидываю сверху стареньким покрывалом. Поворачиваюсь, чтобы выйти.

– Погоди, Аля, не спеши. – говорит тихо, хотя в комнате кроме нас никого нет. А еще я с ужасом замечаю, что и дверь закрыта. И даже кажется на ключ.

Чёрт, только этого не хватало!

– Не спеши, мышка.

– Меня тёть Тамара зовёт.

– Тамара подождёт, я… я хочу тебя кое-что сказать.

– Что?

– Хочешь свалить?

– Что? – широко раскрываю глаза, не понимая, о чём он. Реально не понимаю, и от этого сердце начинает биться в еще более диком ритме.

– Свалить отсюда? Я мог бы тебе помочь.

– Я… не понимаю… ты о чём? – стараюсь, чтобы голос не дрожал, но не получается.

– Ну не строй из себя дуру, Алина, ты же знаешь, что будет сегодня на вечеринке?

Сглатываю, боюсь выдать себя, боюсь сделать что-то неправильно. Я не должна знать, так? Значит я не знаю. И мне надо делать вид, что я не понимаю о чём он говорит.

– А что такого там будет? Я…я думаю, что меня собираются поздравить, ну и…это просто такой повод собрать гостей, я знаю, папа этого хотел.

– Да ладно, дурочка, мне-то не «лепи горбатого», боишься, что ли? Ну, хорошо. Если я признаюсь, что сегодня вечером тебя ждёт ба-а-льшой сюрприз? А? Что скажешь?

Я пытаюсь улыбаться, делать вид, что не понимаю, о чем он говорит. А у самой под ложечкой сосёт, поджилки трясутся.

Молчу, пусть договаривает сам, мне нельзя раскрывать карты.

– Алина, детка, если не хочешь, чтобы тебя сегодня пустили по кругу жирные мажоры – тебе надо свалить как можно скорее.

– По кругу? – выдыхаю, не в силах сдержаться, я понимаю, о чем он, это… это так страшно звучит, что я невольно выдаю себя. Показываю свой страх.

– Знаешь, что это, да? Умница, знаешь, – Рустам делает шаг ко мне, двигается на меня, говорит тихо, но жутко, – Их будет много, ты одна. Маленькая, невинная овечка Аля…

Заторможенно смотрю на его тощую, костлявую руку, которая поднимается к моему лицу, кривые пальцы выгибаются, чтобы коснуться моей щеки. Я даже отстраниться не в состоянии. В голове лихорадочно скачут мысли.

Вечеринку перенесли. И меня будут продавать не одному мужчине, а сразу нескольким – наверное это будет выгоднее. А я никак не могу сообщить об этом Игнату. У меня пропал телефон. Единственное средство связи с ним.

Он не узнает о том, что случилось. Он не поможет.

А я…

Если всё произойдет так, как задумала мачеха, она получит много денег, а я буду мертва.

Нет, не они меня убьют. Я сама себя убью.

Если получится – до того, как надо мной будут надругаться. Если не получится – после. Жить с этим я всё равно не смогу. И не стану.

Прощай, Игнат Демидов, моя большая, единственная любовь.

– Так что, Алина? Хочешь, чтобы я тебя спас? Или хочешь, чтобы тебя трахнули главные шишки города, а? Знаешь, кто хотел быть первым? Хочешь узнать? Кажется, вы когда-то были знакомы.

У меня кружится голова. Меня мутит. Еще мгновение и вырвет.

– Игнат. Демидов. Ты его знаешь, да, куколка? Он и есть организатор вечеринки. Это он хотел тебя купить. Давно уже к Тамарке клинья подбивал, года два как. Чтобы следила за тобой, чтобы ты ни с кем, ни-ни…

Рустам говорит, а у меня ощущение, что из меня по капле вытекает жизнь…

– Это Демидов и предложил устроить большой праздник. А потом забрать тебя, как жертвенного ягнёнка. И трахать. Всю ночь. Сначала он один. Первый. А потом вся его дружная компания. Их, кажется, всего четверо. Игнат и три его дружка. Д’Артаньян, мать его, и три мушкетера. Что? Готова лечь под них? Бедненькая малышка. Они тебя как каток раскатают. Ходить потом не сможешь…

Он говорит, говорит, а я чувствую, как кружится голова, как накрывает меня черная тьма и я проваливаюсь в неё, захлебываясь от слёз и бессилия.

Глава 12

Сквозь густую, черную пелену слабости и отчаяния продираюсь с трудом. Прихожу в себя. Слышу противный шепот мачехи.

– Что случилось? Что ты ей наговорил?

– Ничего я не говорил, зашёл за вещами, она что-то искала, спросил, готова ли она к вечеринке.

– Про вечеринку что трепал?

– Ничего. Тихо, она в себя пришла кажется.

Мачеха сразу начинает хлопотать вокруг меня, полотенцем машет.

– Милая, Алька, да что ж ты со мной делаешь? Я чуть сердечный приступ не заработала с тобой. Что ты?

– Всё хорошо, просто… переволновалась. – говорю, опустив глаза, чувствую, как алеют щеки.

– Чего тебе волноваться? Такая красавица! Всех затмишь сегодня, даже Снежку мою! Будешь самая-самая.

Она не говорит – поёт! Лиса, самая настоящая.

А у меня в душе пустота.

Игнат.

Неужели, правда?

Нет, я не могу поверить! Он не такой! Рустам всё придумал нарочно. Хотел меня запугать. Только… зачем ему все это? Неужели на самом деле думал, что может меня спасти? Не верю. Скорее всего хотел меня выкрасть и сам воспользоваться. Урод!

Стараюсь дышать. Надо успокоиться. Демидов не из таких. Он не стал бы…

Думаю об Игнате, и вспоминаю, что читала не так давно про него в жёлтой прессе. Про то, что меняет девушек, как перчатки, про то, что в его клубе, который он открыл не так давно, оргии проходят. Даже фото выкладывали из этого клуба. Секс-вечеринка. Все обнажены, женщины, стоящие на коленях перед мужчинами, пары, занимающиеся этим прямо при всех, на сцене. Жесть.

И я это смотрела! Мне хотелось увидеть среди них Игната! Но его там не было! И я решила, что это просто фейк.

Сейчас не знаю, чему верить.

Рустаму – совсем не хочется. Он скользкий как пиявка. Как Грима Гнилоуст, приспешник Сарумана из моего любимого «Властелина колец»…

Фу… я и раньше его ненавидела. А теперь…

– Я телефон где-то потеряла. – говорю Тамаре, глядя на Рустама, почему-то уверена, что это он взял.

– А зачем тебе сегодня телефон? Только отвлекаться будешь. – отвечает Тамара с улыбочкой, – Это я его забрала, у меня полежит, вечерком отдам.

Что? Вот это новости! Стараюсь дышать, но ярость застилает глаза.

Старая гадина! Неужели она всё-таки догадалась, что я просила кого-то о помощи? Получается, вечеринку перенесли не просто так? И все, что сказал мне жених сестры это часть их коварного плана? Надеются, что я буду думать плохо о Демидове, поверю их бредням, возненавижу его и не стану к нему обращаться? А как я обращусь, если телефона нет?

– Мне. Нужен. Телефон. – говорить спокойно не получается, мачеха глаза сощуривает.

– Эпиляцию сделаем и отдам. Только не понимаю, кому ты звонить собралась и зачем? А? Тихоня? Что придумала?

Она не говорит открытым текстом, но кажется намекает на то, что мне известно о цели этой вечеринки.

А Игнат меня просил быть тише, не признаваться, скрывать, то, что я к нему ходила. Значит я буду молчать, и делать вид, что я такая вся из себя наивная дурочка.

– Я? Придумала? Ничего… просто… мне должна позвонить подруга, Полина, она меня хотела поздравить. У меня ведь день рождения. И вообще. Я… я думала, что многие захотят сегодня мне набрать.

– Куколка, я всё понимаю, сегодня твой день. Важный день. Восемнадцать. Но… давай все разговоры потом, а? Никуда твои подруги не денутся! А чтобы вечером ты стала настоящей принцессой нам надо начать работу прямо сейчас. Ясно?

Мне ясно.

Ясно, что телефон я не получу. Надежда только на то, что Игнат не бросит меня, что он, как и обещал, следит за мной и моими горе-родственниками.

Тогда он должен знать, что праздник, на котором меня продадут решили устроить сегодня.

Или всё-таки это он сам решил его устроить?

Эпиляция – это очень больно. Но мне плевать на физическую боль, меня изводит боль душевная.

Сердце заходится тоской и ужасом, когда я вспоминаю слова Рената.

Пустить по кругу. Быть первым. Трахать всю ночь.

Неужели это не сон? Неужели люди настолько озверели, что готовы делать это с невинной девочкой?

Хочется плакать, но я должна держаться. Я должна быть сильной. Ради себя, ради мамы. Ради будущего, которое у меня хотят отнять.

Маникюр, педикюр, процедуры, которые мне ни разу не делали профессиональные мастерицы. Я сама. Или моя Полинка мне делала, а я ей.

Я ни разу не была в салоне красоты. Да и платьев таких шикарных, и туфель на шпильках у меня тоже не было. Правда, ходить на них я умею, мачеха заставляла учиться носить туфли на каблуках, одалживала свои, разрешала ходить в них дома.

Теперь мне ясно зачем.

Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что это не я. Какая-то другая девушка стоит передо мной. Да, она очень красивая. Но… пустая. В глазах у неё ничего нет.

Мне кажется, я уже не боюсь этой вечеринки. Мне всё равно.

Если окажется, что Игнат реально замешан – мне на самом деле лучше просто умереть.

Если он не виноват, но у него не получится меня спасти… что ж… Значит, такова моя судьба.

А если спасёт?

Если всё-таки приедет?

Сердце топит мгновенная радость, по венам сразу бежит энергетический коктейль! Я смогу, выдержу! Ради него!

Шесть вечера. Я уже давно готова. Правда, платье снова сняла, чтобы не испортить – так Тамара сказала.

Телефон мне так и не отдали. Она сделала вид, что забыла. Я тоже. Мне страшно было просить. Страшно, что она догадается, залезет в контакты, каким-то образом поймет, что я связывалась с Демидовым…

Остаётся только ждать. Ждать.

В половине седьмого в мою комнату, где я сижу в полной темноте, заходит Рустам. Вижу его перекошенное лицо в проеме двери.

– Слушай быстро. Если решишься сбежать, после поздравлений отпросись в туалет. Иди на первый этаж, заходи в мужской. Там кабинка справа, внутри окно, решётка спилена. Всё поняла?

Молчу.

– Кивни хоть, сучка, помочь же тебе хочу! Они ведь… они тебя убьют потом, дура, чтобы не трепалась, а я… Я буду ласковым, слышишь, девочка? Я умею быть ласковым.

Шепчет, а мне кажется, что шипит, как змей искуситель.

Никуда я не буду убегать! Демидов меня спасёт! Я верю!

Только через час моя вера лопается, как воздушный шарик…