Читать книгу "Его предсказанная жизнь"

Глава 5

Никита вышел из палаты, оставив старшего брата и его семейство наслаждаться своим счастьем. С тех пор как Людмила появилась в жизни Андрея, его перестали мучить кошмары, да и фантомные боли всё реже теперь беспокоили. Но главное, брат наконец смирился, хотя нет, точнее будет сказать “принял” себя такого, теперешнего.

А сейчас настала пора и Никите искать свое счастье.

Так, и где тут у них лежат новорожденные?

“Ах, ты ж, – Никита мысленно ругнулся на себя, – во сколько племянница-то родилась, я и не спросил”.

На посту сидела медсестра, и он двинулся в её сторону. Пока подходил, оценил и пышные формы красавицы, и то, как при виде его девушка приосанилась.

“Ты-то мне сейчас всё и расскажешь!” – решил, подходя к дежурной медсестре.

– Не подскажете, где бы мне найти ваше начальство?

– Что-то случилось у Людмилы? Что-то с малышкой?

Фальшивые слова участия, да и девушка вся насквозь фальшивая. Таких охотниц Никита видел сразу. Но ему была нужна информация, а потому улыбнулся медсестре самой обворожительной улыбкой, на какую только был способен, и сделал вид, что повелся на её прелести.

А девушка очень старалась, использовав весь набор обольщения: и будто бы случайно выпавшая прядь волос за ушко, и невесомое поглаживание нежной шейки прелестницы, и, уж конечно, мимолетное касание собственной пышной груди. Вот даже и ворот пошире распахнут, чтобы он уж точно оценил её крупные формы.

К слову, пышные формы Никита не любил. Ни натуральные, ни тем более силиконовые. Не нравилось, не возбуждало его это колыхание молочных желёз! Ему всегда нравились девушки худенькие и миниатюрные. Точно так же, как и женскую грудь он любил маленькую, с розовыми ореолами и острыми сосочками, это было принципиально для него. У пышногрудых, как правило, ореолы тоже были большими и темными. Ну или это ему только такие попадались.

Терпение Никиты было не резиновым, он устал и хотел в душ, но самое главное – он очень хотел найти брошенного мальчика по имени Богдан. Мальчишке сейчас очень одиноко и плохо, наверняка уже горе-мамаша бросила сына. А тут эта пышногрудая фифа надумала глазки строить и своими сиськами его соблазнять.

– Вот, пожалуйста: Ваша прелестная племянница появилась на свет в пять-ноль-пять утра. В это же время родился еще один ребенок…

Медсестра явно переигрывала: чуть помедлила, ведя пальчиком по бумаге, и специально наклонилась вперед, чтобы Никита мог поглубже заглянуть в вырез её рабочей формы.

– В это же время родился…,– пальчик полз ниже, – родился…

И Никита не выдержал – наклонился почти к самому уху девушки и максимально холодно проговорил:

– Милая барышня, если бы я хотел посмотреть стриптиз, я бы пошел в клуб. Скажите, я дождусь сегодня ответа на свой вопрос?

Подействовало. Девушка вздрогнула и указала, наконец-то, направление, где ему надо искать своего будущего приемного сына.

Никита максимально быстро удалился от неприятной лично ему пышногрудой девицы, свернул в указанную сторону и попал в тихое, освещенное приглушенным светом помещение.

У стены из стекла стояла худенькая медсестра, смотрела на кого-то за этим стеклом и подозрительно шмыгала аккуратным носиком.

“Не простужена же она, в самом деле? Здесь же младенцы. Не могли же её допустить больную к новорожденным? – замелькали у него мысли. – Тогда что? Плачет? Почему?”

Никита тихо подошел к девушке, которая явно его не видела и не слышала, и только тогда, шёпотом, чтобы не напугать, спросил:

– Что случилось?

Девушка от неожиданности всё равно вздрогнула, быстро вытерла обеими ладошками глаза и только потом повернулась к нему.

– Вы кто? Сюда посторонним нельзя! – зашептала в ответ.

Никита рассматривал девушку: милые веснушки, пухлые губки и серые (или они у неё голубые?) глаза. Почему-то Никите стало важно разглядеть цвет её глаз. Самая обычная серая мышка, далеко не красавица, полное отсутствие макияжа, да еще и с припухшими от слез глазами. Но что-то в ней цепляло его, вынуждая рассматривать вот так, в открытую, наплевав на приличия.

– Я не посторонний, – продолжая всматриваться в её глаза, ответил так же шепотом. – Я по делу.

“А ведь глаза-то у неё серые!” – обрадовался, наконец рассмотрев.

– Так почему Вы плачете?

Девушка вздохнула и отвернулась к стене из стекла. Пояснила, глядя куда-то вглубь того помещения:

– От него сегодня отказались. Мать-кукушка, едва встала с каталки, подписала бумаги на отказ. Он сыт и здоров. У малыша нет ни одного отклонения ни в весе, ни в росте, ни в развитии. Ангелочек, а не мальчик! А она даже не посмотрела на него! И с тех пор он плачет. Горько, словно всё понимает и знает. Удивительный ребенок. Как будто уже взрослый, просто еще телом младенец.

Никита посмотрел туда же, куда смотрела медсестра, и застыл, забыв, как дышать: в кроватке, в голубом костюмчике и в смешной шапочке, лежал Богдан. Сомнений у Никиты не было. Это был тот самый мальчик из его сегодняшнего сна.

– Можно мне к нему? – спросил, не отводя взгляда от мальчика. – Мне кажется, я смогу его успокоить.

Медсестра посмотрела на завораживающе красивого мужчину, взявшегося здесь непонятно как и откуда. Странно, но она не слышала его шагов, когда он подходил. Он даже застал её врасплох, вынудив спешно вытирать слезы.

Никита же, почувствовав, что девушка смотрит на него, оторвался от рассматривания Богдана и перевел свой взгляд на неё. Худенькая, как подросток, девушка смотрела в его глаза очень серьезно, вглядывалась в них без тени улыбки и малейшего намека на флирт.

Никита не стал улыбаться девушке, как делал это всегда, если хотел кого-то обворожить. Нет, сейчас его ослепительная улыбка не подействует, скорее всего, даже настроит против него. А потому он стоял спокойно, давая возможность этой девочке-веточке, в которой, несмотря на всю её хрупкость, чувствовался характер бойца, сделать свои выводы о нем и принять решение.

Девушка, пытаясь разглядеть, увидеть в его глазах что-то, одной ей понятное, посмотрела еще пару секунд и наконец кивнула. Огляделась по сторонам и прошептала:

– Только недолго. И сначала руки антисептиком обработайте и маску наденьте!

Никита надевал маску трясущимися руками, обрабатывал руки антисептиком и пытался унять дрожь в пальцах. С трудом, но справился. Шагнул к кроватке, взял младенца на руки, мысленно удивившись тому, что откуда-то знает, как надо правильно брать младенцев, прижал малыша к себе, придерживая головку, и прошептал в самое ушко ребенка:

– Богдан, привет! Я тебя нашел!

Малыш тут же затих, явно прислушиваясь к голосу мужчины.

– Я тебя нашел, сынок! – повторил, будучи твердо уверен в том, что мальчик его слышит и понимает.

Маленькое личико разгладилось, и Никите даже показалось, будто малыш улыбнулся мимолетной улыбкой. Конечно, такое вряд ли было. Всё-таки младенцы не умеют еще улыбаться, но вот глазки мальчик закрыл.

Никита, счастливо улыбаясь, повернулся к девушке, стоящей за стеклом. Она пораженно смотрела на него и зажимала ладошками рот. По её щекам текли слёзы.

Вернув ребенка в кроватку, Никита прошептал:

– Скоро я тебя заберу. Не бойся ничего. Я буду рядом. Теперь ты не одинок. Теперь у тебя есть я.

Глава 6

– Как Вы это сделали? Что Вы ему сказали? Вы его отец? – девушка засыпала Никиту вопросами.

– Нет. Не отец. Но скоро им стану, – произнес уверенно.

– Вы женаты?

Этот прямой вопрос Беркута-младшего удивил. Многие девушки мечтали выйти за него замуж, но ни одна из них не интересовалась вот так, в лоб. Понимая, что не из праздного любопытства ему его задали здесь и сейчас, не то место, как говорится, для таких вопросов, Никита ответил:

– Нет, не женат и не был.

– Женитесь на мне! – выпалила эта пигалица и, кажется, раньше, чем сама поняла, что сказала.

Никита удивленно дернул бровью, а девушка, поймав его удивление, затараторила, смущаясь и краснея:

– Он удивительный мальчик. Не такой, как все дети. Ему меньше суток, но он как будто взрослый. Он всё слышит и всё понимает. Но самое поразительное, что он замолчал только у Вас на руках. Всё это время я носила его на ручках и говорила с ним, но он все равно плакал. Малыш как будто знает, что родная мать отказалась от него, понимаете? Он такой маленький и совсем-совсем один в этом мире. Это очень страшно! – частила словами девушка, будто боялась, что ей не дадут договорить. – Наша старшая медсестра ругает меня, нельзя, мол, их к рукам приучать! Особенно, мол, этого, отказного. В доме малютки они просто лежат в своих кроватках и всё, понимаете? Я точно знаю это, я там работала. К ним подходят, только чтобы покормить и переодеть. Это очень страшно. Органы опеки скоро заберут его, я знаю. Но я не могу его отдать! Я сама хотела его усыновить, но мне не дадут это сделать. У меня не совсем подходящие жилищные условия и недостаточно высокая зарплата, но главное, что я не замужем! Одиноким тяжелее дают права, понимаете? Так Вы женитесь на мне?

Никита понимал, что девушка волнуется, а потому молчал, давая ей возможность сказать все, что она хотела. Услышав её повторный вопрос, он улыбнулся:

– Нет, так дело не пойдет!

Девушка, услышав его первые слова, сникла и как будто потухла вся. Даже отступила на шаг назад и отвела от него свои удивительные глаза.

Никита, увидев это, озадачился: “Надо же! Она, что же, о всех отказниках так переживает или только о Богдане?”

– Не торопитесь с выводами. Дослушайте!

Девушка тут же вскинула на него взгляд и замерла в ожидании его слов. И столько было надежды в её глазах, что Никита невольно сравнил её с милым и доверчивым песиком. До сегодняшнего дня он терпеть не мог все эти прозвища “зая”, “котик”, “медвежонок”, называя это всё зоопарком.

“Докатился!” – ругнулся на себя мысленно, а вслух продолжил:

– Я всё-таки самостоятельный и уже взрослый мужик. Поэтому давайте так: ВЫ, – Никита сделал акцент на местоимении, – выйдете за меня замуж? Я тоже одинок, у меня большая квартира, а значит, подходящие жилищные условия, и моя зарплата достаточно высока, чтобы я смог обеспечивать семью. И да, я тоже считаю, что семейной паре будет отдан приоритет в вопросе усыновления.

Девушка выдохнула с явным облегчением и даже заулыбалась, вновь начав сиять, невольно вынудив улыбнуться и Никиту.

– Извините, не знаю Вашего имени.

– Ангелина, – выпалила смущенно. – А Ваше?

– Никита.

Услышав её имя, он непроизвольно рассмеялся, вызвав тем самым удивление девушки. Не рассказывать же ей, в самом-то деле, о том, что точно так же зовут одну даму легкого поведения. Пояснил, заметив её удивление:

– Извините. К Вам, Ангелина, это не имеет никакого отношения!

Андрей со своей бывшей любовницей Ангелиной не общается с того самого дня, как в его жизни появилась Людмила, не может же быть, чтоб та Ангелина и эта – были одной и той же женщиной?

Или может? Очень уж имя запоминающееся.

Хотя… Чем черт не шутит?

– Ангелина, скажите, а Вам знаком Андрей Беркут?

Девушка странно на него посмотрела:

– Андрей Беркут? Нет. А почему Вы меня о нем спрашиваете? Хотя погодите-ка, знакомое имя. Кажется, я его слышала. Это же тот мужчина со шрамами на лице, да? Вы меня о нем спрашиваете?

Очень было похоже на то, будто девушка намеренно тянет с ответом. Никита, словно гончая на охоте, весь подобрался:

– Да, о нем. Так знаком или нет?

– Я не могу сказать, что я с ними знакома… – продолжала тянуть время девушка. – Его жена родила дочку, и тоже меньше суток тому назад, верно? Эта семейная пара, безусловно, обращает на себя внимание. Но разве это можно назвать знакомством?

Девушка говорила искренне, очень деликатно обходя особенность внешности его брата. Никита, мысленно обозвав себя параноиком, выдохнул.

– Ангелина, давайте мы с Вами сделаем так: я сейчас иду к вашему главврачу и говорю ему о том, что хочу усыновить мальчика. Потом я звоню в ЗАГС и узнаю, как быстро они смогут нас расписать. Что там еще?

– Справки о здоровье, в том числе и психическом, – подсказала девушка.

– С этим у меня проблем не будет, – кивнул, – надеюсь, что и у Вас тоже, да?

– Нет. То есть да, не будет! – девушка смутилась от своего косноязычия и вновь мило покраснела.

– Отлично, – Никита достал телефон, – диктуйте мне свой номер.

Ангелина послушно продиктовала, Никита, тут же набрав его, нажал на “позвонить”, услышал длинный гудок, одобрительно кивнул и сбросил вызов, прокомментировав:

– Теперь в неотвеченных у Вас есть мой номер. Запишите. Можете сразу обозвать меня “муж”. Лично я Вас сразу записываю так.

С этими словами он развернул экран своего гаджета к Ангелине, и девушка увидела свой номер телефона и над ним надпись: “Любимая жена”.

– Нравится?

Девушка вновь покраснела и смущенно улыбнулась:

– Да.

– И предлагаю нам перейти на “ты”. Надо привыкать, согласна?

– Да.

– Отлично. Тогда до встречи, любимая жена! – Никита рассмеялся, увидев, как смутилась девушка. – Действуем. Быстро и слаженно.

И, продолжая улыбаться, он ушел, оставив смущенную Ангелину, свою будущую жену, и спящего сладким сном Богдана, своего будущего сына.

Глава 7

“Бесшовный Олег Владимирович” гласила табличка, закрепленная рядом с дверью, ведущей в кабинет главврача.

– Однако, какая говорящая фамилия, – невольно усмехнулся Никита и постучал в дверь. Сразу же прозвучало:

– Входите!

Главврачом оказался седовласый мужчина лет шестидесяти пяти. Обычное лицо, решительный и твердый взгляд карих глаз.

– Слушаю! – Олег Владимирович оторвался от бумаг.

– Здравствуйте, Олег Владимирович. Меня зовут Никита Витальевич Беркут. Я к Вам по вопросу усыновления мальчика, от которого отказались вчера, – не стал ходить кругами Никита. – Я знаю, что на него написан отказ, и хочу его усыновить. Мы с женой хотим, – поправился.

Говорить о том, что он пока еще не женат, Никита не стал, решив сначала пообщаться с Олегом Владимировичем.

Главврач откинулся в кресле и внимательно посмотрел на мужчину, вошедшего в его кабинет. Олег Бесшовный на своем веку повидал уже многих усыновителей. Были те, кто усыновлял родственников – внуков, племянников или совсем уж дальнюю родню. Но главное, родных.

Были и такие, как этот – самоуверен, далеко не беден и совсем еще не стар, чтоб своих детей иметь, тем не менее вот, усыновляет. Значит, есть проблема, связанная со здоровьем. И неважно, у кого из двух в семейной паре.

Но этот мужчина выделялся из всех, с кем Олега сводила судьба и должность. Было что-то цепляющее во взгляде этого Беркута. Что-то, заставляющее думать, будто он знает о тебе намного больше, чем все остальные. Создавалось впечатление, будто он видит тебя насквозь, вернее нет, не насквозь, но как-то иначе.

Странное чувство. Притягивающее и одновременно пугающее.

– Присаживайтесь, Никита Витальевич, – главврач кивнул на стул, стоящий у его стола. Дождался, пока Никита опустится на него, и только потом уточнил:

– А Вы хотите именно этого ребенка усыновить?

– Да, именно его, – Никита произнес это твердо, ни секунды не колеблясь и глядя ему в глаза. Нет, в самую душу.

“Черт! Совсем крыша едет с этой болезнью Светушки!” – ругнулся на себя Бесшовный.

Никита же, увидев, что врач отчего-то стушевался, задал встречный вопрос:

– Олег Владимирович, а почему Вас это удивляет? Что не так с этим мальчиком?

-